Лидокаин

Февраль принёс метели и промозглый ветер. За окнами замка выло, в коридорах гуляли сквозняки, и даже в гостиной Слизерина стало холоднее обычного, хотя, казалось, куда еще холоднее. Катрин ходила в двух свитерах, постоянно накладывала согревающее и жаловалась на английскую погоду, сетуя на недержавшиеся в таких условиях локоны. Виолетта молча подкладывала дрова в камин, лишь иногда косо глядя на особо громких однофакультетников. Жизнь словно замерла, и лишь иногда школьники возвращались к жизни, погружаясь в учебу, но едва учебные часы заканчивались, все снова терялись в уголках Хогвартса. — Какая же в Шотландии противная зима, — гнусила Паркинсон, потирая замершие плечи, подвигаясь ближе к камину. — Сейчас бы в Тулуз… — Тебе лишь бы пожаловаться, — хмыкнула Виолетта без особой язвительности и наложила на нее согревающее. — Зима везде одинаковая. Но однажды вечером, когда они сидели втроём, Паркинсон неожиданно спросила: — Мелисса, а ты влюблена? Уайт поперхнулась принесенным с кухни чаем, едва не уронив с колен открытый учебник зельеварения. От этого вопроса ледяная корочка с застывшей фигуры сломалась и девочка слегка покраснела, едва ли не купаясь в липкой неловкости, будоражащей тело не меньше резко вылитого кипятка на голову. — Что? — она удивленно раскрыла веки, округляя глаза, медленно отставляя горячую крудку. — Ну, ты ходишь такая задумчивая, вздыхаешь… Рисуешь кого-то… Катрин говорит, это признаки, — Виолетта заинтересованно наклонила голову вбок, неосознанно подражая жесту самой Уайт. — Я не говорила! — возмутилась француженка, но тоже покраснела, пряча лицо за кружкой чая. Мелисса посмотрела на подруг, сначала на Виолетту, которая тут же старательно делала вид, что читает, после на Катрин, которая прятала глаза, и вдруг рассмеялась. — Нет, — сказала она. — Не влюблена. — А твои улыбочки? — Какие улыбочки? — Да ты и сейчас улыбаешься! — Это просто смешно, — продолжала смеяться Мелисса, прикрывая губы ладошкой под заинтересованными взглядами привлеченных шумом остальных слизеринцев. Но в ту ночь, лёжа в постели, она долго смотрела в потолок и думала о том, что, наверное, всё-таки влюблена. Просто не в того, в кого можно. И не так, как можно. И совершенно никогда не взаимно. —Как же глупо, да?.. Тишина спальни проглотила этот вопрос, лишь Катрин что-то пробормотала по-французски во сне. Вскоре начали приходить письма от матери, пахнущие домом и любимым яблочным пирогом, вечно разными совами, что недовольно влетали на стол Слизерина, сносили еду, вымазывались в каше, нетерпеливо ухали, когда Мелисса отвязывала с их лап письма. «Лисса, дорогая,

Как твои дела? Мы с Джереми очень скучаем. Ты знаешь, Марк уехал обратно в университет, но обещал приехать на лето. Он спрашивал о тебе, передаёт привет. Если хочешь, можешь написать ему письмо, я отправлю обычной почтой.

Ты только не переутомляйся, хорошо? Хотела бы я положить пирог в посылку, ведь знаю, как ты постоянно пропускаешь приемы пищи или ешь только сладкое, но, боюсь, он не дойдет целым. Лисик всё ещё обижается, что ты уехала, но теперь начал ласкаться об ноги. Надеюсь, успокоится скоро и перестанет драть обои.

Привет от Джереми, он просит нарисовать ему что-нибудь в ответ, хочет похвастаться, что ты такая умница.

Хорошо кушай, будь аккуратной, учись.

Целую, мама».

Мелисса прятала письмо всю дорогу, расслабившись лишь в гостиной, и перечитывала его несколько раз. Особенно ту строчку про Марка. «Он спрашивал о тебе». Просто вежливость, — сказала она себе. Просто взрослый человек, который помнит, что катал какую-то девочку на коньках. Ничего больше. Но губы всё равно растянулись в улыбку, а сердце слегка трепетало. — Что там? — спросила Катрин, заглядывая через плечо. — Мама пишет, — ответила Мелисса, пряча письмо в карман. — Кот обои дерёт. — О, это серьёзно, — уверенно кивнула Катрин. — У моей тёти был книззл, который начал есть диван. Представляешь? Диван! Виолетта закатила глаза, но Мелисса невольно улыбнулась. С этими двумя даже простые новости о коте превращались в приключение.

Частые вечера в библиотеке продолжились, но теперь она была не одна. Мелисса задумчиво стучит пером об пергамент и зажимает его кончик между губ. Пилит взглядом то письмо, с ответом на которое она затягивала, то название эссе и сдается. Тяжело опускает голову и поджимает губы. Шел второй час выполнения домашнего задания, и… она реально вымоталась. Девочка тихо стукнулась головой об стол и прикрыла глаза. — Что там такое? — Лили поправила капризную огненную прядку и наклонила к ней голову, пытаясь разглядеть написанное. Снейп недовольно прищурился, но промолчал. — Трансфигурация… Макгонагалл что ли хочет утопить нас в этих эссе? Лили сочувственно кивнула, заглядывая в её записи. Снейп, сидевший напротив, молча открыл книгу по зельеварению, пока его подруга подвинула к Мелиссе свой исписанный красивым почерком свиток. — Можешь посмотреть мой черновик, — просто сказала она, после заглядывая в учебник к Снейпу. — Но не копируй. — Спасибо, — искренне ответила Мелисса, и Лили тепло улыбнулась. Эта странная компания почему-то решила, что они приятели, особенно Лили Эванс воодушевилась после вынужденного партнерства на Травологии, отчего она, а соотвественно и Снейп, часто подсаживалась к Мелиссе, пока та делала домашнее задание. Уайт не была против, но иногда гриффиндорцы напрягали своим дружелюбием, а Северус, наоборот, каждый раз едва ли не пестрел неодобрением, но молчал. « Дорогая мама! Очень рада была получить от тебя письмо! Я очень-очень по вам скучаю. Я жду не дождусь каникул. Мне немного стыдно общаться с Марком, в конце концов, он старше меня, но можно попробовать… Я вложила письмо ему, но, пожалуйста, не читай, знаю, что тебе любопытно, но мне неприятно. Я хорошо учусь, сплю и кушаю, не волнуйся. Не надо писать это в каждом письме, все хорошо. Надеюсь, Лисик успокоился, я бы его заобнимала, жаль, что он так далеко. И надеюсь, что он дерет обои не в моей комнате… Пожалуйста. Закинула рисунок Джереми, пусть хвастается. Кстати, насчет него! Когда вы начнете встречаться? И когда будете съезжаться? Вы же любите друг друга. С любовью, Мелисса.» Весна в Хогвартсе наступала медленно, пробуждая усталых от зимы детей. За окном все еще моросил снежок, но дни постепенно становились длиннее. Март встретил их оттепелью, сосульками на башнях, что безбожно таяли, и грязными лужами на газонах, которые домовики убирали за ночь, но к утру они появлялись снова, отчего в коридорах было постоянно сыро. Филч без устали ворчал на всех и назначал отработки, едва замечал, что студенты тащат в замок грязь. Занятия шли своим чередом: зелья, трансфигурация, травология, ЗОТИ. Слагхорн объявил, что в конце года будет проводить турнир по зельеварению среди третьекурсников, и это добавило азарта, что даже Виолетта перестала ворчать и начала пристально наблюдать за соперничеством. — Ты будешь участвовать в следующем году? — спросила Катрин, когда они шли на обед. — Наверное, — ответила Мелисса. — А ты? — О, нет, — француженка отмахнулась. — Я буду болеть за тебя. Виолетта тоже. — Я не говорила, что буду болеть, — буркнула Булстроуд, но не уточнила, что будет делать. Мелисса следила за будущим турниром с спортивным интересом. Все знали, что выигрыш по сути просто прямой путь в клуб Слизней с четверого курса, а туда она совершенно не собиралась ходить. Нет смысла привлекать чужое внимание. Нет-нет. Но было забавно наблюдать, как чистокровные или не очень грызли друг другу глотки, пытались вынюхать чужие планы. Мелисса наблюдала за этим с неприкрытым удовольствием. Но, впрочем, было интересно узнать, смогла бы она победить, так что почти каждый вечер после занятий она оставалась в классе зельеварения под вечные речи Слагхорна, перечитывала рецепты в кровати с люмосом и иногда экспериментировала с ингредиентами, после сетуя на неудачные исходы. Снейп, который тоже собирал информацию, сначала косился на неё с подозрением, потом привык, и они иногда перебрасывались парой фраз. — У тебя неправильная температура кипения, — сказал он однажды, заглядывая в её котёл. — Слишком высокая. Снизь на два градуса. Мелисса послушалась, и зелье приобрело нужный оттенок. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — буркнул он и вернулся к своему котлу. Они не стали друзьями, казалось, Северус вообще не умел дружить, если только речь не шла о Лили. Но между ними установилось что-то вроде перемирия. Мелисса не лезла к нему с расспросами, не пыталась заглянуть в душу. Он ценил это и, пусть был недоволен, но сидел с ними в библиотеке вечерами. В апреле снег наконец растаял. Запретный лес зазеленел, на газонах появились первые цветы, и вечно веселая профессор Спраут тоже расцвела, с новыми силами пархая по теплице. — Сегодня будем высаживать смокву, — объявила она на травологии. — Работаем в парах. Снейп — Эйвери, Эванс — Макдональд, Маккиннон — Уайт, Медоуз…—…. Мелисса и блондика переглянулись. Они не общались, ведь после тех качелей в детстве они разошлись, и только случайные встречи на уроках, в Большом зале напоминали, что они вообще знакомы. — Привет, — сказала Марлин, надевая перчатки и неловко поправляя локон. — Давно не виделись. — Привет, — спокойно ответила Мелисса, берясь за лопату. Они работали молча, но не напряжённо. Маккиннон оказалась удивительно нервной, но достаточно терпеливой, не лезла с вопросами, не пыталась наладить дружбу. Она просто следовала указаниям и иногда прятала взгляд. — У тебя хорошо получается, — заметила Мелисса, когда Марлин ловко посадила очередной росток. — Мама любит сад, — пожала плечами та с легкой улыбкой. — Я с детства помогаю. А ты? — Я больше рисую, — призналась Мелисса. — Но с растениями у меня… так себе. …Экзамены начались в конце мая. Мелисса сдавала всё подряд, сжимая кулаки. И время летело беспощадно, отчего трансфигурацию, чары, ЗОТИ, историю магии (спасибо Бинсу за то, что его голос усыплял даже самых стойких), астрономию и, конечно, зелья Уайт сдала без отдыха под недовольные ворчания соседок. Результаты объявили в последний учебный день. У Мелиссы было пять «Превосходно», три «Выше ожидаемого» (астрономия, травология, история магии) и, к удивлению Уайт, было без «Удовлетворительно». От результатов привыкшее к бесконечной гонке тело Уайт беспечно растекалось. — Я горжусь тобой, — сказала Катрин, когда они сидели в гостиной. — Ты такая умная. — Ты тоже, — миролюбиво ответила Мелисса, и Катрин покраснела, слегка покрутив локон на пальце. Виолетта фыркнула, но потом неловко похлопала Мелиссу по плечу. — Не расслабляйся, Уайт. В следующем году будет сложнее. — Знаю, — усмехнулась та. Хогвартс-экспресс отходил в четыре. Они сидели в купе вчетвером — Катрин, Виолетта, Элейн, непонятно, как к ним привязавшаяся, и Мелисса — и смотрели, как за окном проплывают зелёные холмы Шотландии, сменяясь пригородами Лондона, смеялись и обсуждали планы на лето. — Ты опять правда не хочешь поехать во Францию? — в сотый раз спросила Катрин, капризно поджимая губы. — Правда, — улыбнулась Мелисса. — Мама ждёт. Она не сказала, что ждёт не только мама. Что Джереми обещал свозить их на море. Что Марк, возможно, тоже будет там. И что где-то в глубине души она надеялась, что это лето станет другим. Лучше, чем прошлое. Или хотя бы не таким тяжёлым. И не говорила подругам ничего. Но, казалось, ее улыбка светит громче всех слов.