Лидокаин

Умела ли она любить? Мелисса думала об этом постоянно с тех пор, когда Марк уехал. Когда ела, когда рисовала. Когда ходила на Косую аллею за учебниками, обнималась с мамой, лежала перед сном в кровати, уставившись в полоток. Копалась у себя в голове, разбирала воспоминания как неправильно собранный пазл, терзала саму себя. Постоянно думала. И постоянно сомневалась в этом. Мелисса нахмурилась, стуча по стеклу накрашенным черным лаком ногтем, царапая гладкую поверхность. Любила ли она вообще взаправду? Прошлое душило, напоминая о тех знакомых локонах, в которые она вплетала пальцы, о тех глазах, что настойчиво и с опасной нежностью смотрели на нее. Человек, что неожиданно появился в ее жизни и так же неожиданно разрушил ее. Отравляющий до сих пор яд. Тошнота подходила к горлу, сжимала крепкой хваткой, рвала внутренности теркой волной горечи. Марк прислал совместную фотографию с девушкой, и Мелисса даже не могла на нее взглянуть. Все это было совершенно неправильно, мерзко, отвратительно. Словно ее кишки вскрыли и копались. Не хотелось ничего о нем слышать. Не знать, не видеть, не чувствовать. Очевидно, что у них бы ничего не получилось, но глупая теплота продолжала жить в ней, письма писались, а мысли о нем заставляли ее едва ли не порхать. Но она проклята этой жизнью. Никогда бы ничего не получилось. Пусть ментально она намного старше, но физически все еще тринадцатилетняя девочка. Моральная дилемма надвисала над ней гильотиной. Да и можно было бы считать его хорошим человеком, если бы он влюбился в тринадцатилетнюю девочку? Точно нет. Сможет ли она кого-нибудь любить в этой жизни? Мелисса сомневалась. Подаренная Марком книга « Над пропастью во ржи» давно валялась в мусорке, полностью изорванная. Изабель бы была недовольна, но было совершенно все равно на чужое непонимание. Само осознание, что дома есть вещи от него, рушило Мэл изнутри, кромсало. Могла ли она позволить себе расслабиться хоть однажды? Мелисса вновь сомневалась. На пол полетели бесконечные альбомы, рисунки, портреты. Карандаши, краски, все смешалось в причудливом натюрморте боли. Чужие черты лица были испорчены черной краской, но это не помогало. Совершенно ничего не помогало. Только если вскрыть собственный череп и вытащить этот надоедливый мозг, не замолкавший ни на минуту. Мелисса подхватила листки. Пальцы дрожали, сминая тонкую бумагу, превращая портреты в бесформенные комки. Она не смотрела на них, не хотела видеть ни Марка, ни себя прежнюю, ни чужие лица, ни ту девочку, которая ещё неделю назад улыбалась вежливому «Привет». В мусорное ведро полетело абсолютно всё. Книги, альбомы, карандаши — всё, что напоминало о нём. Даже тот глупый магнитик с Эдинбургским замком, который она хранила, как влюбленная малолетка, рядом с подсказкой о Гарри Поттере. — Дура, — прошептала она, оседая на пол посреди комнаты. — Какая же ты дура. Лисик заглянул в дверь, мяукнул и, не дождавшись ответа, скрылся на кухне. Даже кот не хотел находиться рядом с ней в этом состоянии. Какая она бесполезная. Мелисса сидела на полу, обхватив измазанные краской колени руками, и смотрела на пустую стену. Господи, сможет ли она нормально прожить эту жизнь? Мир на пороге войны, все ее знакомые в будущем или умрут или станут полнейшими мерзавцами. А она ничего не может сделать. Да она даже любить нормально не может. Мелисса поднялась, подошла к окну и распахнула створки. Холодный воздух ворвался в комнату, ударил в лицо, заставляя щуриться и пытаться словить хоть немного отрезвляющего воздуха. Где-то вдалеке слышался шум машин и редкие крики детей. Обычный Лондон. Обычная жизнь. В которой ей никогда не стать обычной. Вдалеке ухнула сова, осторожно подлетая к распаленной девочке, и уселась на подоконник, протягивая лапку. Мелисса долгим взглядом впилась в привязанное письмо без фамильных гербов. Но все-таки отцепила его и кинула недовольной сове залежавшееся печенье со стола. Не слушая возмущения птицы, она закрыла окно и вгляделась в слова. Лили. Руки выронили письмо, а после впились в волосы. Ее пробирало на смех. Едва сдерживая истеричные смешки, Уайт тяжело грохнулась на пол, игнорируя боль. Хорошо, хоть матери не было дома. Почему никто не может от нее отстать? Почему она должна якшаться с мертвецами? Как же раздражает. Пальцы сами дотянулись до бумаги. Мгновенье — и клочки разлетелись по сторона. Еще мгновение — и их стало больше. — Как же я все ненавижу. Девочка уставилась на обрывки бумаги, уродливо лежащие на паркете. — Чего стоит дружба с матерью главного героя, если я проходной персонаж? — засмеялась Мелисса. — Вы же все подохните, зачем вы вообще трогаете меня? Ненавижу, ненавижу… Слова бились о стены, не находили выхода и возвращались обратно, ударяя по вискам. Мелисса сидела на полу среди обрывков письма, красок, карандашей и собственных слёз, и не могла остановиться. Где-то в груди, под рёбрами, пульсировала глухая, тупая боль. Она подняла голову и посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Бледное лицо, красные глаза, растрёпанные белые волосы, испачканное в гуаши тело. — Я такая тварь, правда же? — прошептала Мелисса, задыхаясь. — Нет… Это не я виновата. Это всё… это всё проклятый мир. Отражение не ответило. Только очередной дождь за окном забарабанил сильнее, застучал по стеклу, словно хотел достучаться до неё, вытащить из этого состояния. — Зачем Лили пишет? — продолжала она, обращаясь уже непонятно к кому. — Зачем ей со мной дружить? Чтобы потом было больнее, когда она умрёт в Хэллоуин? Чтобы я стояла на её похоронах и делала вид, что ничего не знала? Чтобы история шла своим ходом? Она засмеялась снова. Сухо, надрывно, почти кашляя. — А Снейп будет стоять в углу и плакать, ведь просто продаст душу Волдеморту, потому что не сможет жить без неё. А я… а я буду просто «девушкой, которая была на Слизерине». Самой бесполезной. Она замолчала. На кончике языка словно осела терпкая горечь. Тишина в комнате стала тяжёлой, почти осязаемой. Лисик не мяукал. За стеной не было слышно ни малейшего звука привычной жизни лондонской жизни. Только дождь и её собственное дыхание. — Может, и к лучшему, — сказала она уже спокойнее. — Мертвецам не больно. Она подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Слёзы закончились. Лишь бесконечная пустота. Та самая, которую она так боялась в прошлой жизни. Которая пришла после того, как её бросили. Которая поселилась внутри и не уходила годами. — Я не хочу снова быть такой… Пожалуйста, — прошептала она в колени. — Я не хочу. Мелисса не помнила, как уснула. Наверное, просто отключилась, слишком много слёз, много криков, слишком много боли. Это было было чересчур для нее, для ее истерзанного сознания. Уайт очнулась на полу, когда за окном уже серело. Тело затекло, руки были перепачканы краской, а в волосах застрял какой-то обрывок письма. В горле стоял мерзкий привкус от происходящего. В глубине дома хлопнула входная дверь и раздались веселые голоса, шелест пакетов, мелодичный смех матери под шутку Джереми. Мелисса медленно села, огляделась, придерживая саднящую голову. Комната напоминала поле битвы. Альбомы с вырванными страницами, изломанные карандаши, лужицы разноцветной краски на паркете. Мусорное ведро переполнено, рядом валяются скомканные листы. — Что я наделала, — прошептала она, проведя рукой по лицу. Воспоминания вернулись отрезвляющей пощёчиной. Письмо от Лили. Добрая, весёлая Лили, которая ничего плохого ей не сделала, которая просто хотела узнать, как прошло лето. Которая умрет в будущем, а ее уже успели заранее похоронить. И Мелисса разорвала ее письмо в клочья. Наплевала на этого чудесного человека. — Боже… Она встала на колени и начала собирать обрывки, складывая их на пол, как драгоценные осколки разбитой вазы. Изорванные кусочки едва поддавались слабым рукам, мучительно медленно собираясь в цельную картину. «Привет, Мелисса!..» «Как твои каникулы?..» «Мы с Северусом…» « Хочешь сходить на Косую аллею?» «Скучаю по нашим посиделкам в библиотеке…» Мелисса тяжело уставилась на рваную бумагу, а после сжалась, утыкаясь лицом в колени. Руки стиснули ткань штанов до побелевших костяшек. — Прости, — прошептала Мелисса. — Прости, Лили. Я не хотела. Я просто… я устала. Но я все исправлю.

***

Уайт задумчиво уставилась на неугомонный стол Гриффиндора. Джеймс Поттер смеялся над словами Сириуса, откинув голову, обнажив горло, а после мельком посмотрел на рыжую макушку Эванс, взъерошил непослушные волосы и сказал что-то. Мелисса подперла щеку рукой, устало вздыхая. Кажется, он еще не понимает, но Поттер совершенно точно влюбился в Лили. Ожидаемо. История будет идти своим ходом. И пусть ей все равно на парня, но подруга… Мелисса нахмурилась. — Куда ты смотришь? — Катрин заинтересованно проследила за ее взглядом, а после удивилась. — Гриффиндор? Что там тебя привлекло? — Я думаю о кубке. Надеюсь, в этом году мы победим. — очередная ложь. На всю мишуру межфакультетских войн ей было вообще все равно, но этим проще оправдать ее интерес. — Да… — протянула Паркинсон, а после слегка потрясла волнистой головой. — Они украли у нас кубок! Если бы не квиддич, то мы бы его забрали… Вот бы Поттер на матче сломал себе руку, было бы попроще. Заноза в заднице. На квиддич ей было еще больше плевать. — Жестоко. — Зато полезно. Хорошо, что у нас теперь Блэк ловец, у него явно есть талант… На стол резко грохнулась стопка книг, а ее обладательница устало уселась, чертыхаясь. — Мерлин, как же много задает Макгонагалл…. — Элейн тяжело протянула, раскрывая книгу и притягивая к себе тарелку. Чужие руки методично накладывали запеканку, а глаза не отрывались от строчек книги. — Трансфигурация? Ты что не написала эссе про анимагию? — Да времени не было, — девочка всплеснула руками. — Анимагия, — протянула Катрин мечтательно. — Вот бы научиться. Я бы стала… ну, не знаю. Птицей. Или кошкой. — Кошкой? — переспросила Виолетта скептически. — Чтобы тебя всё время гладили? — А что плохого? Тепло, вкусно, спи сколько хочешь. — Ты и так спишь сколько хочешь. — Это другое! Мелисса слушала их перепалку краем уха, а сама всё поглядывала на гриффиндорский стол. Джеймс теперь что-то увлечённо рисовал на пергаменте, вывалив язык от усердия, а Сириус склонился над его плечом и комментировал, судя по жестам, весьма едко. Лили читала книгу и не обращала на них никакого внимания. Идеальная картинка из канона: будущие Мародеры дурачатся, будущая миссис Поттер в своём мире. Сердце защемило от боли. Мелисса прищурилась, недовольно поджав брови. Нужно разделить их будущее. Лили не заслуживает смерти, только не из-за этого придурка. — Жаль стать анимагом так трудно, — Катрин задумчиво дернула прядь волос. Уайт перевела взгляд на блондинку. — А ты правда хочешь? — Ну не то чтобы… Было бы интересно, но я не хотела бы вставать на учет анимагов. — А кто бы хотел? — хмыкнула Виолетта, ухмыляясь. — Это да. Мелисса задумчиво поковыряла в яичницу вилкой, уставившись на растекшийся желток. Покусала щеку изнутри и уставилась на стол Гриффиндора, удачно заметив, как Петтигрю выплюнул какой-то листок, а Ремус его тут же испепелил. Девочка растерянно моргнула. Это же… Неужели это лист мандрагоры? Они уже пытаются стать анимагами? Уайт задумчиво постучала ногтем по столу. — Что ты там увидела? — Виолетта перехватила её взгляд, прищурилась. — Блэк что ли? — Нет, — Мелисса мотнула головой, но глаз не отвела. — Петтигрю. Он выплюнул какой-то лист, и Люпин его сжёг. — И что? — Не знаю, — солгала она. — Показалось странным. Катрин недоуменно пожала плечами. Виолетта ещё секунду буравила Мелиссу взглядом, но потом отвернулась. — Ну, не анимагами же они пытаются стать? — засмеялась Паркинсон, карикатурно раскрыв веки под смешки остальных, пока по спине Уайт медленно стекал холодный пот. Она растерянно хихикнула и уткнулась в тарелку. Это ведь лист мандрагоры. Точно он. Она узнала этот сморщенный, болезненно-зеленый оттенок из учебника по трансфигурации, который листала прошлым вечером. Мародеры начали подготовку к анимагии. На год раньше, чем в каноне? Или она просто не помнила точно? Неважно. Важно, что они уже на пути к тому, чтобы стать нелегальными анимагами. Ради Люпина. Путь, который обернется будущим предательством. После их вечных терок Мелисса могла бы сказать, что так им и надо, но никто не заслужил такой судьбы. И что же делать?.. — Ты опять зависла, — Катрин помахала рукой перед её лицом. — Мелисса? — Прости, — она моргнула, возвращаясь в реальность. — Задумалась. — О чём? — Эссе не дописала. Катрин не поняла, ведь после нескольких лет знала, что Уайт сразу делает домашнее задание, даже больше чем нужно, но разоблачать ложь не стала. Только наклонила голову набок, как делала всегда, когда сталкивалась с чем-то необъяснимым. — Ты такая заучка, — сказала она, но это прозвучало почти ласково. Слизеринка лишь хмыкнула. Трансфигурация прошла ровно, пусть девочка постоянно думала о анимагии. Макгонагалл заставила их превращать чайники в черепах, и у Мелиссы черепаха получилась с явно выраженным носиком, что вызвало сдержанные смешки с соседних парт. — Мисс Уайт, — профессор склонилась над её партой, изучая результат. — Старайтесь мягче. Не давите на трансфигурацию, просто направляйте её. — Да, профессор. Она сделала ещё одну попытку, упорно визуализировав образ в голове и тихо бормоча заклинание. Черепаха получилась почти настоящей, только панцирь отдавал медью. — Уже лучше, — кивнула Макгонагалл, но в её голосе не было особого тепла, лишь строгая сдержанность. — На сегодня достаточно. После трансфигурации Мелисса задержалась у стола Макгонагалл, что торопливо собирала эссе учеников. — Профессор, прошу прощения, можно ли с Вами поговорить? Минерва резко обернулась, поправила очки и уставилась на Уайт. — Что такое, мисс Уайт? — женщина положила стопку работ на стол. — Можно ли у Вас попросить дополнительное задание? Я думаю, мое эссе по анимагии получилось слабым. Мне бы хотелось оценку получше. — Приятно увидеть такое стремление к знаниям, — Макгонагалл отвернулась к своему столу и чопорно уселась на стул. — Но все находятся в равных условиях. В следующий раз старайтесь сразу. Мелисса вышла из класса последней, чувствуя уже привычную горечь разочарования. Ей нужно было собраться с мыслями, спрятать лицо от чужих глаз. В коридоре её ждала Лили. — Привет, — сказала гриффиндорка, поправляя сумку на плече. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая тревога. — Ты получила моё письмо? Ты не ответила. Уайт замерла. То письмо. Да, еще как получила. — Да, — ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Прости, я не ответила. Я… забыла… — Что-то случилось? — перебила Лили. Скорее даже не вопрос — утверждение. Мелисса подняла на неё глаза, ища в чужом лице недоверие. Но не нашла. Только усталую понимание. — Откуда ты?.. — По тебе видно, — Лили вздохнула. — Я волнуюсь. Даже твои подруги с Слизерина иногда ведут себя так, будто ты прямо сейчас рассыпешься. — Не нужно волноваться, — резче, чем следовало, ответила Мэл. — Я в порядке. — Ты врёшь, — мягко сказала Лили. — И это нормально. Но ты могла бы просто сказать: «я не хочу сейчас общаться». Я бы поняла. Но не надо мне врать. Пожалуйста. Мелисса опустила голову. В горле стоял комок. — Прости, — выдавила она. — Я… Просто лето было тяжелое… — Я понимаю, — Лили сделала шаг ближе, и слизеринка почувствовала тёплый, чуть сладковатый запах её духов, отдающий ванилью. — Ты не обязана быть самой стойкостой, Мелисса. Просто… будь честной. Хотя бы иногда. — Я попробую. — Это всё, о чём я прошу. Лили улыбнулась, той самой мягкой, тёплой улыбкой, от которой хотелось плакать, и пошла дальше по коридору, оставив Мелиссу одну посреди потока спешащих студентов. — Лили! — окликнула она вдруг. Эванс обернулась. — Косую аллею? Когда ты предлагала… я бы хотела пойти. Может тогда Хогсмид? Лицо Лили осветилось радостью, а пышные волосы подпрыгнули от кивка. — В субботу? После завтрака? — Договорились. Лили согласилась и скрылась за поворотом, а девочка прислонилась к холодной каменной стене и тихо выдохнула, прижимая руку ко рту. — Ты чего тут прячешься? — нагло протянули со стороны. Мелисса вздрогнула. Сириус Блэк стоял в трёх шагах, засунув руки в карманы, и смотрел на неё с ленивым любопытством. За его спиной маячил Джеймс, как обычно взлохмаченный, с криво сидящими очками, и жевал яблоко с таким видом, будто ничего интереснее в жизни не случалось. — Не прячусь, — ответила Мелисса, выпрямляясь. — Отдыхаю. — От кого? — Сириус усмехнулся. — От своей совести? — У меня она хотя бы есть, — парировала она, даже не думая. Пальцы сомкнулись на древке палочки, но девочка не спешила доставать ее из кармана. Сириус наигранно схватился за грудную клетку. — Ранила. Прямо в самое сердце. Джеймс фыркнул, прожевал яблоко и вдруг спросил: — Ты чего с Лили говорила? Мелисса подняла бровь. — А тебе какое дело, Поттер? — Просто спросил. — А я просто отвечаю, что это все-таки не твое дело. Он пожал плечами, сделал ещё один укус, и Мелисса вдруг заметила, как внимательно он смотрит на неё поверх яблока. Не насмешливо, не высокомерно, а так, будто пытается прочитать что-то, написанное очень мелким шрифтом. — Только попробуй что-то ей сделать, я буду за тобой следить, — сказал он наконец. — Бывай, Уайт. И они ушли. Сириус напоследок обернулся, издевательски подмигнул и что-то шепнул Джеймсу, отчего тот сбился с шага и дёрнул друга за рукав. Мелисса проводила их взглядом и покачала головой, расслабившись, но просто развернулась и ушла на травологию в надежде, что сможет незаметно забрать листок мандрагоры, пусть пока что и была без идей, что с ней делать. Вечером в гостиной Слизерина было шумно. Первокурсники путались под ногами, старшекурсники обсуждали первые матчи по квиддичу, а в дальнем углу, у камина, Катрин и Виолетта вели тихий спор о достоинствах французской и британской кухни. Мелисса сидела рядом, листая учебник по трансфигурации, но не читала. В голове крутилась одна и та же мысль — анимагия. Лист мандрагоры почти жег карман, но девочка лишь отмахивалась от совести. Она знала, что Мародеры станут нелегальными анимагами ради Люпина. Но голову окутало предвкушение. Интересно, кем бы она была? Может совой? Мелисса захлопнула книгу. — Я пошла в библиотеку, — сказала она, поднимаясь. — Сейчас? — удивилась Катрин. — Уже поздно. — Мне нужно кое-что проверить. Виолетта посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Только кивнула. Не то, чтобы Мелиссе нужно было ее одобрение. Библиотека в этот час была почти пуста. Мадам Пинс сидела за своим столом, что-то строчила в толстом журнале, и даже не подняла головы, когда Мелисса прошла мимо. Девочка нырнула в дальний стеллаж с книгами по трансфигурации, вытащила три тома и устроилась в самом углу, за высокой полкой, где её не было видно. «Анимагическая трансфигурация: теория и практика», «Путь зверя», «Регистрация и преследование нелегальных анимагов». Она открыла первую книгу и начала листать. Схемы, диаграммы, сложные формулы преобразования и описание случаев. Удержание листа мандрагоры во рту в течение месяца. Формула, которую нужно произносить каждый восход и закат. Грозовая туча первого этапа и зелье. Она захлопнула книгу. У них есть время. У нее тоже. Но что она собиралась делать? Стоит ли идти на риск? И пойдет ли что-то не так так? Ладно, ничего не изменится, если она просто попробует, не так ли? Мелисса записала всю нужную информацию, проверила лунный календарь и кивнула самой себе. Она справится. Берегись, мир магии, Мелисса Уайт станет анимагом.