Фантомы

      Юэ стучится в комнату, заходит внутрь и, взмахнув водопадом чёрных с синими прядями волос, ставит тарелку с чем-то горячим на тумбу. После этого она сваливает, не сказав ни слова, а я продолжаю нанизывать продырявленные ракушки на тонкую леску. К тарелке пока не притрагиваюсь. Не могу есть, когда занят. В такие моменты мир вокруг перестаёт существовать. Он рассыпается на кусочки, превращается в нечто эфемерное, легко поддающееся игнорированию.       Те, кто живут здесь давно, прекрасно знают, что в подобном состоянии разговаривать со мной бесполезно. К такому типу людей я с удовольствием отношу Юэ и Катю, с натяжкой — Хуана и Шаинар. В лице Таддеуса и его братьев по разуму — совсем иная группа, которую я ласково называю «умственно отсталые». Они вообще ни черта не понимают. Порой, когда младшие становятся совсем уж невыносимыми, они тоже входят в эту категорию. Но дети — это дети. Рано или поздно, но они взрослеют.       Между ракушками на леске мерцают красные стеклянные бусины. Я верчу будущее ожерелье и так, и эдак, разглядываю со всех сторон и через несколько мучительных минут прихожу к выводу, что получилось неплохо. «Неплохо» — это высшая оценка из всех возможных. Вешаю ожерелье на гвоздь, вбитый в стену, где висят все остальные.       После этого принимаюсь рыться в коробке с ракушками, бисером, разноцветными камешками и пёстрыми птичьими перьями. Моя коллекция заметно поредела, значит, пришло время её пополнить. А для того, чтобы это сделать, нужно самому встать и выйти из Гнезда, но я не хочу. Если выйду из комнаты, опять окажусь среди людей, которые мне противны. Вернее, противны почти все, за исключением некоторых. Одно из самых очевидных исключений — это, конечно же, Юэ. Мы с ней попали сюда с разницей буквально в два-три дня и быстро сдружились.       Но как бы меня не бесили некоторые люди, я всё же привык к этому месту. Привык к вечной суете, к тому, что кто-то постоянно куда-то ходит. Например, в Глубокий лес, который, словно живой, открывает одни тропы и прячет другие. Осенью, когда начинает сыпаться золотисто-серая листва и трава выцветает, остаётся только одна дорога — это тропа, ведущая к Поселению. Она широкая, протоптанная. По ней ходили не два и не три раза, но выйти на неё могут лишь помощники — те, кто не покладая рук работают в Поселении и помогают местным жителям, зато искателям открыта целая уйма других тропинок. Одна из них — дорога к морю.       Я, можно сказать, являюсь её первооткрывателем. Море здесь было на удивление тихим, спокойным, и цвет у него очень необычный: сине-зелёный, да такой яркий, точно кто-то взял из баночки чистую краску и, ни с чем не смешивая, нанёс на холст. На местном берегу я находил ракушки, маленькие отшлифованные водой камни и прочую ерунду. Где-то наверняка был закопал клад, но его поисками занимался уже не я, а малыши во главе с Таддеусом и Лив. Ещё они носились с сачками в руках и ловили бабочек. Чуть дальше, ближе к лесу Юэ собирала цветы и вплетала их в свои волосы. Шаинар с Катей плавали в море, никому не мешая. Я плескался в стороне от них. Погружался на самое дно и оттуда доставал все необходимые для моих амулетов материалы       Моё созерцание подрагивающих в воздухе перьев от ловцов и других поделок прерывает своим появлением Юэ.       — О, ты уже доделал, — говорит она, — хорошее получилось ожерелье.       Кровать жалобно скрипит, когда Юэ садится рядом со мной почти вплотную к стене. Разглядывает мою поделку из ракушек и красного бисера.       — Если хочешь, можешь взять себе, — великодушно предлагаю я.       — Какой ты сегодня щедрый, — фыркает Юэ, но всё-таки снимает ожерелье со стены и цепляет себе на шею.       Я приподнимаюсь на локтях, чтобы оценить, как оно на ней смотрится. Юэ это украшение идёт. Впрочем, она и без всяких побрякушек хороша собой. У неё смуглая кожа, приятный овал лица, кажущийся слегка кругловатым, чуть пухлые губы и раскосые тёмно-карие глаза. Косметикой она практически не пользуется, что лично мне очень нравится. Как и синие пряди её чёрных волос — это выглядит действительно красиво. Я одобрительно киваю, негромко хмыкаю и укладываюсь обратно. Шевелиться совсем не хочется.       Юэ заглядывает в тарелку.       — Ты что, вообще к еде не прикасался? — чувствую, как Юэ смотрит в мою сторону.       — Я не голоден, — отвечаю ей.       — Это ты сейчас так говоришь, — заявляет она, — потом обязательно есть захочешь.       — Сейчас я не голоден.       Юэ не продолжает бессмысленный спор, вместо этого сразу же переходит к делу. Мне нравится, когда человек без лишних объяснений, говорит о том, что ему нужно. Суть — вот это действительно имеет значение, а остальное не более чем бесполезная шелуха, от которой лучше избавиться.       — Лив попросила отвести малышей к морю. Да и нам всем будет полезно отдохнуть после вчерашнего.       После вчерашнего — это значит, после того, как у нас объявилась новая спящая. Регина или как её. Понятия не имею. Я тут мало с кем тесно общаюсь, а с такими личностями, которые вечно ставят себя выше других, и вовсе предпочитаю не контактировать. Мне оно ни к чему.       — Лив, вроде бы, и сама может всех отвести — спрашиваю я, — причём тут я?       — Как будто тебе не хочется поплескаться в море, Шун, — немного обиженно тянет она, — лето заканчивается, вода потом холодная будет. Нужно ловить момент, понимаешь?       Всё-таки поднимаюсь. Сажусь на край постели и болтаю ногами, глядя в пустое пространство перед собой. Придётся выходить, раз уж такая ситуация.       Первой комнату покидает Юэ. За ней — я. Сразу же попадаю в царство суеты и шума. Это неотъемлемые составляющие любого нашего похода.       Сегодня особенный день, поскольку мы собрались на море. Таддеус щеголяет по коридору в одних плавках. Клаус, самый младший среди нас, и Хуан и остальные одеты куда приличнее: оба в шортах, ярких футболках и шлёпанцах. Девушки нарядились в купальники и цветастые парео. Юэ просит дать ей пару минут и буквально через мгновение стремительной пташкой вылетает из комнаты в лёгкой синей рубахе с красной вышивкой и моим ожерельем из ракушек на шее. Под ногами снуёт детвора.       — Ты так и пойдешь? — спрашивает Шаинар, кивая в мою сторону.       На мне просторная белая футболка где-то на пару размеров больше и широченные грязно-серые штаны.       — Ну да, — отвечаю ей.       Она молчит где-то с минуту, хмурит густые тёмные брови и сосредоточенно сверлит меня взглядом карих глаз, затем пожимает плечами и, схватив какую-то разбушевавшуюся мелочь за руку, идёт к выходу.       Снаружи нас ждут Лив и Огюст в сопровождении целой оравы детей. Чуть поодаль от них в тени деревьев расположились Руфь и Сет.       Огюст с Сетом машут мне руками. Я сразу же отделяюсь от шумной компании, успевшей смешаться с малышнёй, и направляюсь к ним. Сет встречает меня привычным крепким рукопожатием.       — Здорово, — широко ухмыляясь, произносит он.       — Привет-привет, — улыбается Огюст.       Отвечаю им молчаливым кивком. Я с ними практически не общаюсь, но сейчас не возражаю против их компании. Уж лучше Огюст и этот его приятель недохудожник, чем кто-то из детей.       Мы втроём оказываемся в конце отряда. Два моих спутника подгоняют оставшуюся малышню. Лив делает примерно то же самое с той лишь разницей, что идёт она впереди.       Вот такой шумной оравой мы добираемся до Глубокого леса. Он встречает нас шелестом тёмно-зелёных крон, запахом елей и распластавшимися по земле пятнистыми тенями. В лесу, как ни странно, я чувствую себя удивительно защищённым. Будто кто-то осторожно обнимает меня за плечи, укрывая от всех опасностей внешнего мира. Я полной грудью вдыхаю прохладный воздух. Бреду в начало колонны и сворачиваю при первом же повороте. Если я пойду по прямой дороге, то уже через пару минут ходьбы попаду в заросли крапивы. По той же тропе любой помощник может попасть в Поселение. Мы иногда специально для новичков устраиваем экскурсии туда, чтобы они привыкали к здешним порядкам, ну и заодно выясняем, кто из них кто — искатель или маленькое вьючное животное, работающее на поселенцев. Или вообще ни один из них, такое тоже бывает.       В общем-то Поселение смахивает на обычный город: маленький, уютный, с рыжими крышами невысоких домов и множеством поблекших вывесок, с гудящими проводами линий электропередачи. Но людей там нет. По крайней мере, лично я не считаю поселенцев людьми.       Тропа петляет из стороны в сторону, никак не желая выводить меня к морю. Это уже начинает раздражать. Ни дай бог я сейчас выйду в какое-нибудь другое место! Масла в огонь добавляют выкрики детворы где-то в хвосте.       — Когда мы уже придём? — ноет в один голос малышня.       — У меня ноги устали! — Клаус решает сообщить об этом всем окружающим.       — Потерпи чуть-чуть, — негромко отвечает ему Лив, взъерошив светлые волосёнки на макушке у малыша, — мы уже почти пришли. Верно, Шун?       — Понятия не имею, — я говорю с ней предельно честно.       Она удивительно терпелива. Не огрызается в ответ, не злится, не закатывает истерик. Спокойно берёт Клауса за руку и идёт дальше. Сбоку к ней прицепляется ещё парочка детишек.       Тропа резко уходит вниз, и теперь надо быть предельно внимательным, чтобы спуститься, не пропахав землю носом. Хуан, Огюст, Таддеус и Сет спускаются первыми — сейчас будут помогать девчонкам и малышам. Я же в три прыжка преодолеваю опасный участок тропы и вдруг резко замираю. Чувствую запах соли. Слышу шум волн. Внутри меня просыпается нечто трепетное, вроде бабочки. Не могу больше стоять на месте.       — Долго вы там ещё? — раздражённо кричу, поворачиваясь в сторону остальных.       Сет как раз помог Кате спуститься и теперь активно к ней пристаёт. Зажимает в своих объятиях, тычется носом в щёку и улыбается, а его девушка в это время с присущей ей задумчивостью вертит в бледных пальцах какую-то ветку. Последней по крутому склону перебирается Руфь, буквально вцепившись в руку Огюста.       Лив быстро пересчитывает присутствующих и, проверив, все ли на месте, облегчённо вздыхает. Я раздвигаю мохнатые ветви руками, шагаю вперёд. Вижу яркий солнечный свет. Ещё один склон, но более пологий, поросший короткой травой. Дальше — белый рассыпчатый песок и волны.       Дети моментально поднимают визг и несутся к берегу, не разбирая дороги. Наводить дисциплину, когда они в таком состоянии, бесполезно, и Лив это хорошо понимает. И ведь вроде бы не первый раз на море ходим, но вечно происходит одно и то же. Сначала нытьё по поводу того, что слишком долго топаем, а потом до самого вечера радостные вопли и крики. А когда придёт пора возвращаться, коротышки опять будут недовольны: они, видите ли, ещё не накупались.       

***

      — Может, всё-таки перекусишь? — спрашивает Юэ, присаживаясь рядом.       В руках она держит контейнер с бутербродами.       — Откуда в тебе это настойчивое желание накормить меня? — разглядываю ракушки, которые успел насобирать, не забывая краем глаза посматривать на Юэ.       — Вдруг ты с голоду помрёшь, — фыркает она в ответ, — меня же потом обвинять на смертном одре будешь. Я тебя знаю.       — Не переживай, не буду.       — Ну, тогда как хочешь. Мне больше достанется, — она открывает контейнер, и в этот момент я резко выхватываю из него бутерброд с маслом и сыром.       — Я не говорил, что не буду есть, — пожимаю плечами и запихиваю свистнутое в рот.       Юэ несколько секунд хлопает глазами, тупо глядя на меня, а затем, возмущённая подобной наглостью, пихает в бок. Сдавленно смеюсь, стараясь при этом удержать хлеб во рту.       — Прекращай ржать, а то подавишься.       — «Умру от голода», «подавлюсь»… Вечно ты мне смерти желаешь.       — А ты вечно ведёшь себя как идиот, Шун.       Юэ, в отличие от меня, ест неторопливо и аккуратно. Ей смерть от застрявшего в горле кусочка хлеба с сыром и маслом явно не грозит. Под её укоризненным взглядом облизываю свои пальцы. Натыкаюсь на Руфь, сидящую совсем близко к воде. Смотрит куда-то вдаль. Мечтательница. Видать, так на ней общение с Белым сказывается.       — Она что, просто посидеть сюда пришла? Не собирается купаться? — спрашиваю Юэ.       — Мы с Лив звали её с нами поплавать, — следует быстрый ответ, — но она отказывается. Не знаю, может быть, воды боится или чего-то ещё.       — Или стесняется того, что не умеет плавать, — делаю предположение.       Юэ опять толкает меня.       — Раз так, то давно бы научил её. Хоть какая-то польза была бы от тебя.       — От меня есть польза. Просто этого никто не видит, — фыркаю я, — и вообще, разве это не твоя подружка? Вот тебе с ней и возиться.       Я встаю. Подворачиваю штанины. Юэ мне так ничего в ответ и не сказала. Мне даже как-то неловко становится из-за этого, но только лишь на пару мгновений. В конце концов, я всё верно сказал, так что ко мне никаких претензий.       В итоге я захожу в воду по щиколотку и иду вдоль берега совершенно один. Всё дальше и дальше. Медленно опускаюсь под воду. Да, прямо так, в штанах и футболке. Одежда лёгкая, поэтому я спокойно в ней плаваю. Вскидываю голову и делаю шумный вздох.       На горизонте море заканчивается, и из-за серебристо-голубой дымки, повисшей где-то там, вдалеке, создаётся ощущение, будто бы оно сливается с небом в единое целое. И что там дальше — никто не знает. Я пока ещё ни разу не слышал о том, чтобы кто-то из живущих здесь пытался выяснить, где же заканчивается море.       Собираться в обратную дорогу мы начинаем только с закатом. Я к этому времени уже успел обсохнуть, а Лив с Шаинар — выловить из воды всех детей. Огюст сидел тут, рядом со мной, щурился на склонившийся над горизонтом красно-золотой кругляш солнца и мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Я хотел было спросить, но в последний момент передумал, решив, что мне это нафиг не надо. Мы ведь не друзья, и вряд ли когда-нибудь ими станем. Молчу дальше, наблюдая за тем, как из кучки детворы пытаются соорудить нечто похожее на небольшой отряд.       В начале — малыши в компании Таддеуса, Хуана и Лив. В конце — Руфь с Юэ, Сет и Катя. Я иду к ним, но в разговор не вступаю. Со мной, впрочем, никто поболтать и не пытается. Юэ занята болтовнёй с Руфью, а для Сета сейчас существуют только он сам и его девушка..       Громко хмыкаю, напоминая о том, что давно пора отправляться в путь. Особым желанием бродить по ночному лесу я не горю, как, впрочем, и остальные, однако солнце продолжает упрямо клониться к горизонту.       Что именно творится в Глубоком лесу в ночное время — неизвестно. Может быть, в темноте мы и выйдем на нужную дорогу, но гарантий никаких нет. Лично я не хотел бы это проверять.       Словно угадав мои мысли, Лив начинает энергичнее подгонять малышню, после чего мы всё-таки сдвигаемся с мёртвой точки.       Отряд растягивается длинной цепочкой. В общем-то, идти назад целой кучей нет особого смысла, потому что лес в любом случае выведет нас обратно, неважно, есть ли среди нас искатель или нет — путь домой для всех один. Это только за малышнёй нужен глаз да глаз, а остальные доберутся как-нибудь своим ходом.       Минут через десять дорога сворачивает в бок. Резко останавливаемся. Тропа слишком узкая, по обе стороны от неё — высокие кусты, а за яркой зеленью притаились колючки. Обойти не получится. Вот засада, а.       — Чего стоим? — кричу я остальным.       По отряду проходят какие-то волнения, и вдруг минуты через три на мой вопрос решают ответить. Сверху над разноцветными ребячьими головами показывается чёрная шевелюра Сета, упрямо пробивающегося к нам.       — У нас, походу, пополнение, — говорит он, останавливаясь рядом, а затем, почувствовав, что этих слов явно маловато, поясняет, — Руфь нашла новенького.