Фантомы

      Время позднее. За окном уже стемнело. Янис крепко спит в комнате Элиаса. Однако в гостиной, где мы собрались, горит лампа, и на низком деревянном столике стоят чашки с чаем.       Виновника вечерней суеты усаживаем на диван и чуть ли не насильно вручаем ему чашку. Он сначала недоверчиво косится на каждого из нас, а затем обнюхивает чай, видимо, подозревая, что мы могли туда подмешать какую-нибудь отраву. Фрейя громко фыркает, но ничего не говорит. Вместо этого молча утыкается носом в книгу, всем своим видом сообщая, что она не в настроении для задушевной беседы.       Спрашиваем у новичка имя. Говорит, что его зовут Червь.       — Ничего себе прозвище, — удивляюсь я, — а нормальное имя-то у тебя какое?       — Алё, — раздражённо отвечает он, — ты слышишь плохо? Это и есть имя.       Паук и Червь в одном доме. Да уж, чего только не бывает на свете.       Сет, кстати, тут же возникает за моей спиной, и я буквально чувствую на себе этот нахальный взгляд.       — Славный парень, а? — нараспев произносит он, — держу пари, через два-три дня его имя будет греметь повсюду.       — Думаешь? — сомневаюсь я, — с чего бы это вдруг?       Сет с видом эксперта качает головой.       — Да ты погляди. Настоящий боец. Палец в рот не клади — он тебе сразу полруки откусит.       — Значит, это Руфь его нашла? — доносится из угла негромкий, слабый голос.       — Ну… получается, что да, — тихонько говорит Руфь и сразу же затихает, будто испугавшись собственных слов.       — Молодец, — кивает Белый, слегка склонив голову, — обычно новеньких приводят искатели. Может быть, ты одна из них.       Руфь смущённо смотрит в сторону.       — Кто такие искатели? — немедленно подаёт голос Червь.       Горящий непониманием взгляд впивается в меня, точно острый кинжал. Парень хотел было ещё раз, уже громче, повторить свой вопрос, но я реагирую быстрее.       — Наши проводники по лесу. Те, кто его изучают и знают все тропы, — отвечаю Червю.       Он задумчиво чешет затылок, переваривая полученную информацию. На достигнутом не останавливается.       — А что за лес? Где он находится? Где мы вообще сейчас?       В гостиной повисает продолжительная пауза.       — Вы ведь даже сами не знаете, что это за место?       — Руфь, — говорю я, — посмотри, нет ли у нас чистой одежды для Червя? Не ходить же ему в этих обносках.       — Могу одолжить парочку своих старых футболок, — любезно предлагает Сет.       — Ты их все в краске заляпал, давно выбросить пора.       — Ой, какая же ты привереда, — он насмешливо закатывает глаза, — откуда ты знаешь, вдруг Червю понравится? Он даже не видел этих футболок, а ты уже ставишь на них крест. Нельзя так, милая.       Червь решает напомнить нам о своём существовании.       — Я всё ещё здесь, — мрачно говорит он.       Я и Сет отвечаем ему почти одновременно:       — Мы в курсе.       Руфь успевает сбегать туда и обратно и заодно притащить с собой целый ворох запасной одежды. Что-то валялось в чулане ещё до нас, что-то мы приволокли из Поселения. Барахло из чулана такое себе, но если всё как следует отстирать и слегка перешить, то получается вполне терпимо.       Я благодарно киваю Чёрной и начинаю рыться в многочисленных футболках всех цветов радуги. Извлекаю тёмно-серую кофту, которая, на мой взгляд, как раз подойдёт Червю по размеру. Он не особо высокий, худой, костлявый. Скорее всего, одного возраста с Руфью.       — Вот, померь это, — говорю ему, отдавая вместе с кофтой ещё и какие-то старые потрёпанные джинсы, — если не подойдёт, то скажешь мне или Сету, поищем что-нибудь другое. Договорились?       Червь осматривает выданную ему одежду. Хмыкает. Как мне показалось — с оттенком удивления, будто бы он никогда ничего подобного не видел.       — Договорились, — наконец, отвечает он и, почесав затылок, спрашивает, — а вымыться у вас тут где-нибудь можно?       — Душевые на втором этаже, — сообщает развалившийся на диване Сет, — туалеты там же и ещё на первом, дальше по коридору.       — Время уже позднее, — подмечает Тиль.       — Точно, — киваю я, а затем обращаюсь к Червю, — сегодня спишь в комнате с этим шутом, — указываю на Сета, — потом — где угодно. Места у нас много.       Червь, судя по его выражению лица, собирается ещё что-то спросить, но передумывает. Я зову Руфь и вместе с ней поднимаюсь на второй этаж, в нашу комнату.       Стою перед зеркалом, расчёсываю волосы. Готовлюсь ко сну. Чёрная сидит на кровати позади меня и болтает ногами, отрешённо глядя куда-то в пустоту. Я невольно усмехаюсь.       — Ну и как тебе новенький? — спрашиваю, с трудом пряча улыбку.       Руфь вздрагивает.       — Червь? — нервно отзывается она.       Она такой забавной сейчас кажется: маленькая, взъерошенная, точно воробей. Я ободряюще ей улыбаюсь. Откладываю расчёску в сторону и падаю на кровать рядом с ней.       — Да, он самый. Ты с него весь вечер глаза не сводила.       Руфь с такими видом на меня смотрит, словно я только что сказала нечто неприличное.       — А… ну… я… — она принимается жадно глотать ртом воздух, — он какой-то… странный. Ну, в смысле, когда я его нашла, у него вся одежда была в крови и саже. И ещё у него такой вид, будто он не ел несколько месяцев.       Что ж, тут я с ней согласна. Червь очень походил на некоторых из наших новичков. Например, когда Элиас отыскал Яниса, тот был весь бледный, измученный, едва живой. У мальчишки выпирали ребра, а ноги и руки — не толще спички. Это сейчас он окреп и даже слегка подрос, а тогда на него никто не мог взглянуть без ужаса в глазах. И не только он попал к нам в таком состоянии.       — Думаю, через пару дней он придёт в себя и страшно похорошеет, — усмехаюсь, замечая, как Руфь смущается.       Она сразу же прячется под одеялом, гасит свет и желает мне «спокойной ночи». Я ей говорю то же самое.       Какое-то время валяюсь в кровати, тупо разглядывая потолок. Спать не очень-то хочется, но постепенно глаза закрываются против моей воли. Меня будто бы куда-то уносит.       

***

      В столовой уже почти никого нет, кроме Тиля и Фрейи, заботливо оставившей для нас пару порций, и ещё несколько других ребят из компании Рэма, с которыми я не особо общаюсь. Тихонько благодарю Фрейю, после чего мы с Руфью набрасываемся на еду.       — Куда все свалили? — интересуюсь я.       — В Поселение, — негромко говорит Тиль, задумчиво постукивая ногтем по поверхности стола, — спящие спящими, но жизнь продолжается.       В голове сразу же всплывает безмятежное лицо Регины. Звон лопат. Спины наших ребят, выкапывающих новую яму. Жуткое зрелище.       Отчасти я жалею, что поволокла Руфь туда с собой. С другой стороны, думаю, это было правильно в какой-то степени. Я хотела показать ей, что может произойти с каждым из нас, чтобы она была к этому готова.       — Вот как, — вздыхаю я и поворачиваюсь к Руфи, — значит, сводим тебя и Червя на экскурсию.       Тиль прав: жизнь продолжается.       — А что это за Поселение такое? — спрашивает она, — я уже не в первый раз слышу, но…       — Поселение… ну… оно почти что город, — я тщетно пытаюсь придумать, как бы попонятнее объяснить, — только местные жители немного… ммм… другие. Знаешь, лучше просто увидеть и всё. Там ничего страшного нет, не волнуйся.       Руфь, кажется, не особо прониклась моим сбивчивым рассказом, но я Сиду тоже не сразу поверила. Думала, он какой-то бред несёт. А когда увидела всё своими глазами, решила, что у меня галлюцинации. И лишь позже постепенно привыкла к происходящему вокруг. Это тяжело, да, но в какой-то момент всё становится таким родным, что перестаёшь удивляться.       После завтрака мы собираемся у гнездового крыльца. Кроме нас тут ещё торчит небольшой отряд из тех, кому хочется туда пойти. Тут и Шаинар, и Элиас с Янисом, и многие другие. Я взглядом ищу Червя, маню его к себе — и вот мы уже в первых рядах. Недалеко от нас выстраивается ещё одна группа, и мне сразу же становится не по себе, потому что рядом с ними я вижу Кандиду, подружку Регины.       Мы не смотрим друг на друга, изо всех сил делаем вид, что мы незнакомы. Если честно, я уже жалею о том, что собралась в Поселение. Но Руфь бросать нельзя. Не могу себе этого позволить, а если позволю, то потом буду долго и упорно страдать от угрызений совести. Такой уж я человек.       — И чего стоим? — мрачно спрашивает Червь, которому явно надоело жариться на солнцепёке.       — Ждём Йохана и Ульрика, — совершенно безмятежно, будто не почувствовав в его голосе злобы, отвечает Сет.       — Ульрик с нами идёт? — удивляюсь, — я думала, он не особо любит ходить в Поселение.       Сет пожимает плечами.       — Понятия не имею. Очкарик сказал, что они идут с нами. У них там какое-то дело, вроде бы.       «Наверно, опять будут Ярно искать», — подумалось мне.       В итоге мы решаем потихоньку выдвигаться вперёд, чтобы уже на пути в Глубокий лес подхватить опоздавших. Компания Кандиды давным-давно исчезла из моего поля зрения, да и вряд ли наша дорогая Королева станет вертеться поблизости. Я её характер знаю. К тому же, рядом Сет, он меня в обиду не даст. У него, кстати, такой вид, словно ничто вокруг не способно его потревожить. Мне всё ещё ужасно непривычно видеть Сета именно таким, хотя довольно много времени прошло с тех самых пор, как исчез Сид — его родной брат и тот, кто меня нашёл.       Где-то пару лет назад я, так же, как и Руфь сейчас, впервые попала в Поселение. Нас тогда было четверо: Сид, Сет, Кандида и я. Кандиду нашёл Сид буквально за три-четыре месяца до меня. Всё то время, которое я провела в Доме Молнии рядом с ними, она постоянно вертелась вокруг Сида — «Скорпиона», как многие его называли из-за татуировки на левом предплечье. Вроде как, он был её парнем.       Меня жутко пугал и одновременно интриговал этот странный мир. Особенно поразило Поселение. Я чётко помнила, что уже когда-то видела похожее место. Небольшой городок, в основном состоящий из двух- или трёхэтажных домиков с яркими рыжими крышами. Вокруг пестрели разноцветные вывески, по вечерам зажигались фонари, и от них тянулись длинные синие тени, разрезающие тротуар на несколько частей. В центре Поселения, на площади, располагался пруд с фонтаном, и я ни разу не видела, чтобы он работал. Зато в пруду плавали утки, и я с Сидом постоянно их подкармливала. Однако при первом походе в Поселение меня поразило не то, насколько знакомыми выглядели эти узкие улочки, красно-оранжевые черепичные крыши и утки в пруду. Меня больше удивили местные жители.       Это были очень странные создания, до боли напоминающие людей. Но не люди. От них эти существа отличались прежде всего тем, что они были будто бы полупрозрачными. Как призраки. Если бы не их немного странная внешность и сухие, бесцветные голоса, то любого из них можно было бы принять за самого обычного человека.       Я побывала в Поселении не один раз и не два, так что уже совсем привыкла к ним. В отличие от тех теней, которые жили в Пустом доме, с этими созданиями можно было даже немного поговорить. К нам они относились вполне спокойно. Дружелюбно. Я и все остальные называли их просто «поселенцами».       В этот тёплый солнечный день, первый день осени, Поселение встречает нас чуть желтоватой зеленью парковых деревьев, цветными флажками и вертушками, ларьком с мороженым, тихой музыкой радио.       — Какое странное место, — выдыхает Руфь, зачарованно разглядывая здешние дома.       Я невольно улыбаюсь, потому что она всем своим видом напоминает мне о том, какой я была раньше. Я тоже считала это место странным.       — Ты привыкнешь, — говорю ей, — я привыкла. Да и остальные.       — Зачем мы сюда пришли? — немедленно спрашивает Червь, которому, судя по всему, не слишком пришлось по душе это место.       Всю дорогу он ёжился, ворчал и с явным подозрением смотрел по сторонам своими глазищами. Он шёл недалеко от меня, и при свете солнца я смогла чётко разглядеть, какого цвета у него радужка. Ярко-голубая, как небо или море. У Тиля глаза чуть бледнее, будто подёрнутые туманной дымкой.       — Мы тут работаем, — объясняет Сет, — не все, конечно, а только помощники. А за работу нам обычно дают что-нибудь. Сладости, например, одежду, какие-то нужные вещи и прочую ерунду, — тут он чуть поворачивает голову и обращается к Ульрику с Йоханом, которые шли чуть позади, — вас, я так понимаю, ждать не стоит?       — Угу, — бурчит Ульрик.       — Скажите хоть, куда вы собрались?       — Пойдём в глубь, — охотно отзывается Йохан, — поспрашиваем у работников фабрики, видели ли они что-нибудь.       — Ладно, удачи вам, — говорит Сет.       — Удачи, — эхом отзываюсь я, понимая, что никакая удача им не поможет.       Хмур даже не оборачивается, и Йохан спешит за ним, весело махая нам рукой на прощание.       Я подхожу к Пауку поближе.       — Ты в мастерскую пойдёшь? — спрашиваю у него.       — Как всегда, — зевает он, но, видимо, почувствовав, что мне не очень-то хочется оставаться в Поселении, где бродит Кандида, он щёлкает меня по лбу и улыбается, — не волнуйся, Лисичка. Всё будет хорошо. С вами Червь, а он, кажется, не из слабаков. А если случится что-то серьёзное, сразу же зови меня, хорошо? Я ведь совсем недалеко буду.       Он бережно сжимает мою руку. Через несколько томительных секунд я всё же отвечаю ему:       — Хорошо.       — Вот и славно, — мягко произносит Сет, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.       Напевая себе под нос какую-то весёлую песенку, он переходит на другую сторону улицы, а мы с Руфью и Червём идём дальше. Залетаем в небольшое кафе с потрёпанной серо-розовой вывеской. Внутри оно выглядит куда привлекательнее, чем снаружи. А какой там запах! В очередной раз убеждаюсь, что на свете нет ничего чудеснее аромата свежей выпечки.       Хозяйка кафе встречает нас возле стойки. Что-то записывает в небольшом блокноте. Смотрит сначала на Червя, потом на Руфь. И, наконец, на меня.       — Эти со мной, — быстро говорю я, широко улыбаясь, — они тут первый раз, так что пускай поработают денёк, ладно?       — Хорошо, — звенящим, немного жутковатым голосом говорит хозяйка, — сама расскажешь им, что да как?       — Конечно.       Руфь выглядит несколько ошарашенной, но справляется довольно неплохо. Она моет посуду, Червь протирает пустые столы и заново раскладывает на них салфетки и приборы, я же принимаю заказы. Посетителей в кафе немного, так что большую часть времени мы в основном бездельничаем.       Жаль, что эта идиллия продолжается совсем недолго Хозяйка вдруг заглядывает к нам в каморку, где мы в обед чаёвничали, и говорит, мол, пришла какая-то моя подруга, ждёт на улице. Наверно, это Женька. Мы с ней не разговаривали с того самого дня, когда Регину унесли в лес — они, вроде как, дружили, и для Жени всё это было тяжёлым ударом.       Я быстро заглатываю остатки пирожного, мою руки и, неловко улыбаясь, вылетаю за порог. Уже через секунду от моей улыбки не остаётся и следа, потому что здесь стоит человек, один вид которого вызывает у меня желание повеситься.       Кандида.       Она будто бы не реагирует на мое появление, но я-то прекрасно знаю, что она пришла сюда именно из-за меня. Кое-как подавив жгучее желание плюнуть ей в лицо, я медленно подхожу к ней и, скрестив руки на груди, спрашиваю:       — Чего тебе?       — Поговорить хочу, — с полным спокойствием в голосе отвечает Кандида.       — Я на работе вообще-то, — мрачно сообщаю ей, — у меня нет времени на разговоры.       — Но ты же сюда вышла, — с нескрываемой ехидицей возражает она, — наверно, ждала кого-то другого, да?       Мысленно выругиваюсь. Я ведь действительно думала, что пришла Женя, и уже приготовилась подбирать подходящие слова, чтобы её успокоить, а тут — такая подстава. «По закону подлости», как сказал бы Йохан.       — Да, ждала, — бурчу под нос, — о чём нам вообще разговаривать? Не понимаю.       — Я слышала, Кир с Оскаром подрался недавно.       — Ну.       — Мне вот интересно, из-за чего они сцепились? Или из-за кого?       — Понятия не имею, — огрызаюсь, — может быть, ему не понравилось, как кое-кто постоянно говорит обо мне гадости.       Кандида ничего не отвечает. Долго-долго смотрит на меня, а затем усмехается.       — Блондинчик за тобой в последнее время хвостом ходит, — говорит она, — видать, влюбился. А ты, кажется, не торопишься отвечать ему взаимностью. Мелкие не в твоём вкусе? Или ему нужно сначала стать чьим-то парнем, чтобы ты на него обратила внимание?       — Не твоё собачье дело, — отвечаю очень тихо, едва сдерживая злость.       — А ты ему говорила, что он у тебя не первый? Про Сида с Сетом не рассказывала, а? И о том, какие перспективы его ждут?       У меня в мозгу будто бы что-то переклинивает.       — Сета в это дело не впутывай! — вскрикиваю я, — и Кира тоже. И лучше держись подальше от них, ясно тебе?!       — Девушки-красавицы, не ссорьтесь, помада у меня, — со стороны входа раздаётся весёлый смешок.       Паук моментально оказывается рядом со мной и мимолётно касается своей тёплой ладонью моего плеча. Его присутствие действует на меня успокаивающе. Я сразу же делаю глубокий вздох, понемногу прихожу в себя. Сет в это время продолжает говорить.       — Вас, между прочим, слышат, — замечает он, кивая в сторону открытой двери.       Оборачиваюсь туда, куда он указывает, и вижу, как Руфь и Червь высунулись из каморки и с явным непониманием таращатся на нас. Правда, Чёрная, едва столкнувшись со мной взглядами, сразу же тушуется и прячется обратно мыть посуду по второму кругу. Её приятель продолжает стоять на том же месте, внимательно разглядывая каждого из нас. Кажется, он хочет всё это дело прокомментировать, но в какой-то момент передумывает и уходит к Руфи, оставляя нас наедине со своими проблемами.       — А ты что тут забыл? — цедит сквозь зубы Кандида.       Сет отвечает ей таким приторно-сладким тоном, что меня аж передёргивает.       — Радость моя, — любезничает он, размахивая какой-то бумажкой прямо перед лицом Королевы, — у меня тут поручение от мастера, знаешь ли. Он просил сообразить ему что-нибудь сладенькое на обед. Можно? — последние слова он говорит уже мне.       Я быстро киваю, выхватываю у него из рук бумажку с заказом и ухожу прочь. Не слышу, о чем они разговаривают дальше. Даже смотреть на них не хочу. Точнее, на Кандиду смотреть не хочу. А Сет… Сет — это другое дело. Он мой защитник. Почти брат.       Через несколько минут направляюсь к стойке в руках с пирожным, упакованным в небольшую светлую коробочку, перевязанную сиреневой лентой. Обнаруживаю, что Паук уже тут как тут, стоит и ждёт свой заказ, а Кандида тем временем куда-то испарилась. Волшебство да и только.       — Промыл этой ведьме мозги, — мурлычет Сет, а затем с явным любопытством косится в сторону каморки, — как там Чёрненькая и Червячок? Справляются?       — Справляются, — невольно улыбаюсь, — только, кажется, Червю не очень-то нравится быть официантом. Может, в следующий раз сводишь его к мастеру? Будет у вас ещё один помощник.       — Даже не знаю. Как бы он нашего Червя в порошок не стёр… Он же ворчун жуткий, мои самые лучшие работы в пух и прах раскритиковал, представляешь? — он вздыхает, — да не волнуйся ты, подберём ему какое-нибудь дело. Ну или он сам выберет, неважно. Хватит нам пока лодырей. Один Шун чего стоит — кошмар. Второго такого кадра Гнездо не переживёт.       — Да не волнуюсь я, — бросаю случайный взгляд на часы и вдруг усмехаюсь, — а ты не боишься получить от мастера по тыкве? Время-то уже позднее.       — Блин! — на секунду на лице Сета мелькает выражение самого настоящего ужаса.       Он поспешно подхватывает коробку и пулей выскакивает из здания кафе, на бегу бросая, чтобы мы зашли за ним на обратном пути. Киваю ему с молчаливой улыбкой. Хорошо хоть деньги оставить не забыл — здесь ими пользовались исключительно местные жители, а мы хорошо, если просто в ладонях держали эти монетки.       Когда солнце начинает потихоньку опускаться за горизонт, хозяйка складывает нам в бумажный пакет три шоколадных кекса — по одному на каждого. Она благодарит нас за помощь и просит приходить ещё, а мы благодарим за угощение и обещаем скоро её навестить. Неспеша идём по пустынной улице, залитой мягким золотисто-розовым светом заходящего солнца.       Останавливаемся около мастерской художника, откуда вскоре выползает Сет с пятном голубой краски на щеке и двумя холстами на подрамниках в руках.       — А этих двоих мы будем ждать? — спрашивает Червь, вероятно, имея в виду Уля и Йохана.       — Не, — отмахивается Паук, — они ж не дети. Сами доплетутся.       По дороге мы негромко обмениваемся впечатлениями. Сет рассказывает о том, какой мастер придирчивый, и с тоской признаёт, что рисует он всё-таки классно. Червь ворчит по поводу того, мол, он не хочет тратить своё время на сервировку столов, а Руфь с легкой полуулыбкой на лице говорит, что в пирожные в нашем кафе не только вкусные, но и выглядят как настоящие произведения искусства.       Гнездо встречает нас светом из окон. На крыльце сидит Фрейя, рядом с ней — Янис и Элиас. Нас сразу же принимаются расспрашивать насчёт Поселения, и мы засиживаемся на этих ступеньках до самой ночи. Возвращаемся в свои комнаты только после восхода луны.