All Stories Are Echoes

В первый день учёбы Исака в университете я разбудил его рано. Он не был в восторге. — Что ты делаешь? — простонал он, натягивая одеяло на голову. — Сколько времени? — Шесть часов, — ответил я, встав коленями на матрас. Он приподнял одеяло и, прищурившись, посмотрел на меня. — Шесть часов? — Я кивнул. Он посмотрел в окно. — Типа… шесть утра? — Угу. — Да что ты вообще… нет. — Он снова натянул одеяло на голову, так что я услышал только приглушённое «нет». Я осторожно потряс его за плечо. — Исак, пора вставать. — Не раньше семи, у меня занятия начинаются не раньше… — Я приготовил завтрак. Я приготовил твой любимый омлет и всё остальное. — Я продолжал его трясти. — Ты не пойдёшь на занятия, пока нормально не позавтракаешь. Ну же. Просыпайся. Он продолжал ныть ещё примерно минуту, пока мне не удалось стянуть с него одеяло. Тогда он сделал то, что я любил — одну из миллиона вещей, которые я любил в нём — потёр кончиками пальцев уголки глаз. Я просто улыбнулся, сел на кровать и стал ждать, пока он снова почувствует себя человеком. Наконец Исак посмотрел на меня и сказал: — И как давно ты встал? — Час назад, — соврал я. — Час назад. — Угу, — кивнул я. — А этот час был скорее как три часа или пять? — Это что, твой способ сказать, что я выгляжу уставшим? — Я плюхнулся на кровать рядом с ним, широко распахнув глаза. — Ты думаешь, я выгляжу так, что мне нужно больше спать? Я что, так отвратительно выгляжу? Он старался не улыбаться, но даже когда он сердился, мне всегда удавалось вызвать у Исака улыбку, да и в то утро он на меня не злился, лишь был немного раздражён. — Ты никогда не выглядишь отвратительно. — Спасибо. Я думаю, что ты тоже красивый. — Я подпёр голову рукой. — Я выгляжу уставшим? Он внимательно посмотрел на меня, потом покачал головой. — Нет. И я реально тебя за это ненавижу. — Я обиженно прижал руку к сердцу, а он закатил глаза. — Что ты там говорил про завтрак? Повернувшись, я снова встал на колени, схватил его за руки и потянул на себя. — Приготовил тебе завтрак! Вставай скорее! — Что же ты такой бодрый, — простонал Исак. — Ты знал, во что ввязываешься, когда влюбился в меня. — Я не знал. — Ну ладно, ты знал, во что ввязываешься, когда мы решили жить вместе. Театрально вздохнув, Исак сказал: — Полагаю, ты прав. Ладно, прекрати меня дёргать. Пойдём. — Я отпустил его руки и встал с кровати. — Нет, я передумал, дай мне руку. А то я не встану. Я широко улыбнулся и потянул его к себе, поднимая на ноги. На нём были трусы и одна из моих футболок, хотя это совсем не важно. Мы по очереди носили футболки друг друга. Со штанами так не получалось, потому что я был на несколько сантиметров выше него, но, когда речь заходила о футболках, у нас не существовало концепции «моё» и «его». Обняв его, я сказал: — Доброе утро, мой мальчик-студент. — Не знаю, почему ты в таком восторге. Ты уже год учишься в университете. — Да, но я не люблю учиться. А ты будешь великолепен. — Я тоже не люблю учиться. Потянув его за собой, я сказал: — Тебе не нужно передо мной притворяться, что ты не рад. Я не один из твоих друзей, перед которыми тебе приходится рисоваться. — Я не рисуюсь перед своими друзьями. — Я фыркнул, но Исак продолжил возмущаться. — Когда это я перед ними рисовался? — Я почувствовал, как он замолчал, увидев стол. Я закусил губу, с надеждой ожидая его реакции. Спустя секунду он сказал: — Окей. Я приготовил его любимую еду, а именно омлет с копчёным лососем, тем самым, который был слишком дорогим, чтобы мы могли его себе позволить обычно. Я разложил еду так, как было показано в видео в интернете, украсив ломтиками помидоров. Ещё на столе стоял апельсиновый сок, который я не любил, зато любил он. Я даже купил маленькую вазочку с вереском, ничего особенного, всего несколько веточек. Также приготовил для него подарок, завёрнутый в бумагу со «Звёздными войнами», потому что… Ну, потому что я люблю «Звёздные войны». Исак почесал бровь, по-прежнему стараясь сдержать улыбку. — Ты доволен? — спросил я. — Я устал, — возразил он, — потому что сейчас грёбаные шесть часов утра. Я обхватил его руками и потёрся носом об ухо. — Но ты доволен. Он вздохнул и сказал: — Во-первых… Мы можем себе это позволить? — Он кивнул на тарелку. — Да. — Исак изогнул бровь, и я продолжил. — У меня была заначка. Исак откинул голову и, не мигая, вытянул у меня перед носом указательный палец. — Это раз. Я отклонился, потом сказал: — Я взял дополнительную смену. Он внимательно рассматривал моё лицо в течение нескольких секунд, потом добавил ещё один палец: — Это два. Мы смотрели друг на друга, слегка приподняв брови, ожидая, кто из нас сдастся первым. Это был я. — Я возьму дополнительную смену. — Да, возьмёшь, — сказал он, поднимаясь на цыпочки, чтобы меня поцеловать. Я поцеловал его в уголок рта, туда, где образовывались складки, когда он улыбался. Я знал, что это одно из самых чувствительных мест и что он обожал, когда я целовал его там. Исак опустился на пятки и прижался ко мне. — Это мило, но… Ты не обязан это делать… Я подтолкнул его к стулу. — Я знаю, что не обязан, но мне хочется. И тебе придётся признать, что я в последнее время очень хорошо себя вёл. Я так редко тебя балую по сравнению с тем, как мне бы хотелось. Так что просто помолчи и наслаждайся омлетом, и позволь мне сделать тебе приятное этим утром. Исак плюхнулся на стул и посмотрел на стол. — Ты даже купил апельсиновый сок, — с благодарностью сказал он. — Да. Который мы не могли себе позволить. Так что тебе придётся возместить мне эти расходы. — Я сел на стул рядом с ним, так что моё колено касалось его, и подпёр голову рукой. Я мог просто смотреть на него. Бывало, мы просто смотрели друг на друга. Я мог бы делать это до бесконечности, но понял, что это, наверное, могло показаться странным. Так что если это я на него смотрел, пока он что-то делал, то я считал до десяти, прежде чем отвести взгляд. Если мог. В другие разы я просто спрашивал себя: «Как мне так повезло? Я этого не заслуживаю. Как это случилось?» Исак отхлебнул апельсинового сока, потом убрал волосы, упавшие на глаза. Они снова отросли, и мне это нравилось. Я любил, когда они вились у него на висках и на загривке. Его кудряшки торчали из-под кепки, как в самый первый раз, когда я его увидел. Он снова посмотрел на меня, потом сказал: — Так, ладно, что это? — Ты о чём? — простодушно спросил я. — Я опустил взгляд на свёрток и невинно распахнул глаза. — О… это? Даже не знаю. Это уже было здесь утром. Я забеспокоился, что там может быть бомба, поэтому решил обходить стороной. Исак продержался целых три секунды, прежде чем взял свёрток, качая головой. Он был доволен, и это делало довольным меня. Я чувствовал себя жутким чудаком, как и всегда когда наблюдал, как кто-то разворачивает подарок, который я приготовил. Когда он сорвал обёрточную бумагу, то фыркнул. — Серьёзно? Я забрал обрывки и скомкал их. Это был ежедневник. За неделю до этого мы покупали канцтовары для учёбы, и я попытался уговорить Исака купить его, но он сказал, что это бессмысленно. — Слушай… Я знаю, что ты будешь записывать всё в телефон или в ноутбук, но нужно, чтобы у тебя было что-то бумажное. На всякий случай. Это важно. — Что в нём? — О чём ты? — Что в нём написано? — Ничего. — Он хотел открыть его, но я быстро положил ладонь на обложку. Исак широко улыбнулся, потому что он знал меня, и я слегка приподнял пальцы. — Ну ладно, я написал кое-что на каждый день, но тебе придётся подождать конкретной даты. Это правило. — Это правило, хм… — Да, правило. Я проделал всю эту работу, чтобы убедиться, что ты заглянешь в ежедневник, а теперь тебе нужно выполнить свою часть и начать его использовать. Исак кивнул, крутя тетрадь в твёрдой обложке в руках. — Ну можно мне по крайней мере посмотреть на сегодняшний день? — Да уж лучше бы тебе это сделать. А то как ты ещё узнаешь, куда должен сегодня пойти? Он открыл первую страницу и рассмеялся. — Ты переписал сюда моё расписание? — Только на первую неделю. После этого ты сам за себя. Я, конечно, иногда зацикливаюсь на чём-то, но я тебе не секретарь. — Жаль. Придётся опять терпеть моего старого уродливого секретаря. — Он наклонил голову и слегка нахмурился. — Ты кое-что забыл. — О-о. Что я забыл? Он перевернул ежедневник и показал на низ страницы. — Это. Я примерно секунду смотрел на пустое место, потом закатил глаза. Я встал и взял ручку со стойки. Забрав у него тетрадь, я сел обратно. — Ешь свой завтрак. Всё остынет. Я написал внизу страницы 21:21, и Исак взял вилку в руку. — А где твой завтрак? — спросил он. — Я уже поел. — Эвен, это раз… Сморщившись, я посмотрел на него и сказал: — Я почему-то решил съесть помидор, будто это яблоко, и это была не хорошая идея. Исак посмотрел на меня, потом начал хихикать. Я кивнул на тарелку, призывая его начать есть, и написал 21:21 на каждой странице ежедневника. . К тому моменту, когда он был готов к выходу, я уже валился с ног. Я не спал с трёх ночи, а до этого подремал максимум пару часов. Если бы я поставил достаточно будильников, то у меня был шанс проснуться к десятичасовой паре. Я не позволил Исаку увидеть, как устал. Когда он знал, что я не сплю, он старался составить мне компанию, а потом расстраивался, когда у него не получалось и он засыпал. А засыпал он всегда. — Куда делся мой рюкзак? — спросил Исак, выглядывая из-за угла. Я был на кухне и запихивал пластиковый контейнер в его рюкзак. — Я приготовил тебе ланч, — сказал я, застёгивая сумку и протягивая ему. Он криво улыбнулся и забрал рюкзак у меня из рук. — Ты чудесная домохозяйка. Я уронил руки ему на плечи, обдумывая его слова. — Как меня только ни называли в этой жизни, но, кажется, впервые кто-то назвал меня домохозяйкой. Исак улыбнулся и забрался руками мне под футболку. Он провёл ладонями вверх и вниз по моей спине, и какое-то мгновение мы стояли, прижавшись друг к другу. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что он избегает моего взгляда. Мне никогда не нужно было много времени, чтобы замечать мгновенные изменения в его настроении, если только я не терялся в мире собственных мыслей. Осторожно дёрнув его кудряшки, я спросил: — Всё нормально? — Да, — сказал он так, что мне сразу стало понятно, что он врёт. — Ты разве не рад первому дню? — Да нечему радоваться. Это просто учёба. Я нахмурил брови. — Ты боишься? — Я не боюсь, — фыркнул Исак. Он боялся, а я понятия не имел почему. Но я знал, когда стоит давить, а когда нет. Что-то, связанное с учёбой, беспокоило его, и он нервничал. Мой Исак, который всегда был таким смелым. Я подумал об этом, потом спросил: — Хочешь я пойду с тобой? — Нет, — быстро сказал он. Слишком быстро. — Нет, тебе ведь ещё рано… — Я не против. Давай посмотрим правде в глаза. Если я останусь здесь, то просплю весь день. — Лентяи из школы искусств. — Да. Так что? Давай-ка я надену штаны и пойдём? От того, как он посмотрел на меня, мне захотелось крепко его обнять и больше никогда не отпускать. Увидеть внезапно мелькнувшее в его глазах облегчение напоминало отблеск зажжённой свечи до этого скрытой в сжатых ладонях. — Ты уверен, что ты не против? Я не возражал, хотя за последние три дня спал, вероятно, всего шесть часов. — Конечно, нет, — сказал я, быстро целуя его. — Сейчас только соберусь. Я уже хотел отстраниться, но он удержал меня. — Тебе правда необязательно это делать. Я улыбнулся и кивнул. — Я знаю. Он улыбнулся в ответ и отпустил меня. . Когда мы столкнулись в трамвае с Махди, он лишь покачал головой и сказал: — Вы вообще ходите куда-нибудь не вместе? — Я не могу выпустить его из поля зрения, — ответил я. — Что если кто-нибудь его украдёт. Мы с Махди продолжали болтать по дороге в университет. Исак неожиданно притих, и, хотя он улыбался в нужные моменты, улыбка не отражалась в его глазах. Время от времени я незаметно проводил пальцами по его боку, и он кивал, не глядя на меня. В университете нас встретили примерно так же. Сана и Юсеф стояли у фонтана и оживлённо говорили о баскетболе, который, должен признать, интересовал меня гораздо меньше, чем я пытался изобразить. Когда она увидела меня, то сказала: — Это уже напоминает опасную созависимость. — Мой парень просто проводил меня в первый день, — ощетинившись, сказал Исак. –Причём здесь созависимость? — Она поджала губы так, как только Сана умела это делать. — Где вторая парочка? Выражение её лица могло говорить лишь об одном. — Как это возможно? — неверяще протянул Махди. — Они же вместе уже два года, — с изумлением подхватил Исак. — Как это они до сих пор не могут отлипнуть друг от друга? — Мы тоже вместе два года, — сказал я и многозначительно посмотрел на него. — Да, но мы не прогуливаем учёбу, чтобы… — Я изогнул бровь, вспоминая по крайней мере о полудюжине раз, когда опаздывал на занятия, потому что не мог оторваться от него или вылезти из кровати. Исак усмехнулся, а остальные рассмеялись. — Ладно. — Я мотнул головой назад. — Если я сейчас уйду, то, возможно, приду на пару вовремя, так что… Лицо Исака мгновенно стало непроницаемым. Он кивнул. — Да. Я замер, бросив взгляд на остальных. Очевидно, они тоже заметили его реакцию. Я закусил краешек рта, а потом пихнул его локтем. — Эй, иди-ка сюда. Народ, прошу прощения, но я должен сейчас произнести своему парню очень смущающую речь о том, как я им горжусь и всё такое. Исак застонал, а Махди, широко улыбаясь, несколько раз постучал по своим часам. Но Исак пошёл за мной, оставив друзей в стороне. Я шёл рядом и очень хотел взять его за руку, но это было новое место, его место, и я не хотел сделать ничего, что могло бы испортить его пребывание здесь. Засунув руки в карманы куртки, я повернулся к Исаку. Его рот был приоткрыт, брови нахмурены. Я подождал мгновение, потом решил, что пора его подтолкнуть: — Я ведь не умею читать твои мысли. То есть мне иногда очень этого хочется, но я не могу. Так что если ты хочешь мне что-то сказать, то тебе придётся сделать это самому. Исак засунул руки в карманы, на мгновение уставившись себе под ноги. — Просто нервы, — сказал он. — Малыш, тебе не нужно нервничать. У тебя всё будет отлично. Он несколько раз покачался с носка на пятку, потом сказал: — А что если нет? Я покачал головой. — В каком смысле? — Ну… Я не такой уж умный. — Ну, конечно же, ты умный… — Нет. То есть… Я понимаю, что ты меня таким видишь, но на самом деле я не такой уж умный. Я… крепкий середнячок. Я криво улыбнулся. — Исак, я понимаю, что я необъективен, но среди множества вещей, которые можно о тебе сказать, середнячок не одна из них. — Но… Серьёзно, что если у меня не получится? — Получится… — Но что если нет? — Я наконец увидел, что он по-настоящему озабочен этим, и это застало меня врасплох. Исак всегда трезво оценивал свои сильные и слабые стороны в школе. Он никогда ничего не заваливал, и его оценок с лихвой хватило, чтобы обеспечить ему место в университете. Иначе и быть не могло. Почему же он был так напуган сейчас? Подойдя к нему ближе, я понизил голос. — Почему ты так беспокоишься? — Просто я… — Он покачал головой. — Исак. — Ты разозлишься, если я провалюсь? — Разозлюсь ли я… Конечно, нет, с чего ты так подумал? — Он выглядел таким несчастным, что это разбивало мне сердце. Я наклонил голову, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Эй. Конечно, я не разозлюсь. Как тебе такое в голову пришло? — Просто я… — Он запнулся, а потом добавил скороговоркой. — Мне нужно быть в состоянии заботиться о тебе. Я прищурился, не понимая, к чему он это. — Ты уже заботишься обо мне. А я забочусь о тебе. Так? Исак кивнул. — Конечно, заботишься. Я не знаю, что несу сейчас, забудь, что я наговорил… Только вот в тот момент до меня дошло, что он имел в виду. — Ты думаешь, что я не могу позаботиться о нас, — сказал я, неотрывно глядя на него. Закрыв глаза на мгновение, Исак тихо сказал: — Нет, я не это… Я сделал шаг назад. Несколько секунд спустя я сказал: — Вау. Окей. — Эвен, я этого не говорил, я не имел в виду… — Да, ладно… Я попытался отойти дальше, но он схватил меня за футболку. Теперь он смотрел прямо на меня. — Эвен, я не это имел в виду. Дело не в том, что у тебя биполярка… — Я сердито зыркнул на него, и Исак поправился. — Дело не только в том, что у тебя биполярка, ясно? Просто… Я люблю то, что ты делаешь. Я обожаю, что ты хочешь снимать фильмы, и сочинять песни, и писать истории, и делать всё остальное, и я поддерживаю это. Я поддерживаю тебя, окей? Что бы ты ни делал. Я просто хочу быть уверен, что мы… удержимся на плаву. Понимаешь? Что ты сможешь заниматься тем, чем хочешь, и не волноваться об этом. Я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь, и я хочу помочь тебе в этом, и что если… Я просто не хочу тебя подвести. Мне было очень трудно продолжать злиться на него. Даже когда я был в ярости, мне стоило лишь взглянуть на него, и я таял. Вот так всё было устроено между нами. Исак снова сжал ткань моей футболки в кулаке, подошёл ближе и поднял подбородок. У тех, кто видел нас сейчас, не осталось никаких сомнений, кто мы друг для друга. — Я могу позаботиться о себе, — сказал я ему. — Я знаю. Но я хочу заботиться о тебе. — Он тяжело вздохнул и нервно спросил: — Я тебя расстроил? Я задумался над этим на мгновение. Потом я вспомнил обо всём дерьме, с которым ему пришлось столкнуться из-за меня, и понял, что ещё легко отделался. Я положил руку поверх его снепбека и с улыбкой пробормотал: — Жизнь хороша, жизнь хороша, жизнь хороша. Исак улыбнулся и поцеловал меня. У него во рту по-прежнему оставался вкус апельсинового сока, но мне всё равно было приятно. Свист наших друзей нарушил этот момент, и Исак отстранился на несколько сантиметров. Его щёки пылали, но на лице было написано облегчение. — Это одна из серьёзных тем, которую мы должны обсудить снова… — Но тебе нужно идти на занятия. — Тебе нужно идти на занятия. — Я заканчиваю раньше тебя. Я подожду тебя здесь, и тогда мы обсудим, что я в состоянии о себе позаботиться. И… что мне нравится, когда ты тоже обо мне заботишься. — Я, поддразнивая, легко оттолкнул его. — Иди. Иди и блистай. — А где ты будешь? Я осмотрелся по сторонам, и первое, что привлекло моё внимание, — статуя, обращённая лицом к площади. — Я буду там, — сказал я, указывая на неё. — Ну, разумеется, — широко улыбнулся Исак, собираясь уходить. Сделав несколько шагов, он обернулся, чтобы попрощаться. Я остался стоять на месте, наблюдая, как он приблизился к своим друзьям, и помахал ему рукой, когда он оглянулся на меня в последний раз. Потом я нашёл студенческую библиотеку и проспал там до конца дня. Когда занятия Исака закончились, я ждал его у статуи ангела. И там я ждал его каждый день.