Глава 14 - Лейли и Меджнун
16 февраля 2019 г., 10:13
Сумасшедшие люди влюбляются. Вообще они делают всё то же самое, что и остальные. Мы читаем книги, и ходим гулять, и глупо шутим, и составляем списки. Мы тратим слишком много денег на кофе, и недоумеваем, как платить по счетам, и жалуемся друг другу на бюрократию. И мы влюбляемся.
Конечно, когда это происходит, сразу возникает вопрос, действительно ли мы влюбились, или всё дело в том, что мы больны. Или влюблённость – та самая вещь, что свела нас с ума.
Лейли и Каис выросли вместе. Не было такого времени, чтобы они не помнили улыбку друг друга. С самого начала Каис был одержим словами, и Лейли поддерживала его. Он писал палочкой на песке, потому что слов было так много, что его родители решили, что им не потянуть стоимость пергамента. Песок забирал слова себе, поэтому Лейли принесла ему долото и сказала: «У тебя всегда есть камни».
Они с самого начала любили друг друга. У них никогда не было сомнений в том, что они всегда будут вместе. Они были вместе с самого начала – разумеется, они будут вместе до самого конца.
Но детская логика мало что значит для взрослых. По мере их взросления родители пытались сказать им, что мальчику и девочке не подобает так близко общаться. Но Каису было плевать на то, что Лейли – девочка, а Лейли было плевать на то, что Каис – мальчик. Они были лучшими друзьями, и им суждено было быть вместе. Так было предначертано. Каис знал – ведь он сам высек это на камне.
Потом наступил день, когда Лейли запретили выходить из дома. Каис недоумённо стоял у входной двери c долотом и палочкой в руках. Он спросил, почему ей нельзя выйти на улицу.
– Негоже, чтобы женщину видели в обществе мужчины, который не является её мужем, – сказала её мать и закрыла дверь.
Двенадцатилетний Каис постоял у двери и сказал, обращаясь в никуда:
– Тогда я буду её мужем.
Предоставленный сам себе, не имея больше людей, с кем можно было бы делиться словами, он неустанно писал. Он писал везде, где находил место. На земле, на камнях, на стенах. Он писал пальцем в воздухе, издали глядя на окно Лейли, и она смотрела на него, и махала ему рукой, и пыталась понять, что он сказал. Каждое слово, которое он писал, было восхвалением Лейли.
Он писал, что женится на ней. Он писал, что ему всё равно, что надлежит делать ей или ему. Ему вообще было плевать на приличия, лишь бы они были вместе. Он хотел бы быть женщиной, чтобы иметь возможность быть рядом с ней. Он хотел, чтобы она была мужчиной и могла бы быть рядом с ним. Он без конца и стыда признавался ей в любви, это чувство переполняло его сердце, в нём жила лишь она.
Но неосторожно делать такие дерзкие заявления. Это было непонятно. Это было странно. Это было неправильно. Сначала люди стали косо смотреть на него, потом начали что-то бормотать, а потом впервые прозвучало слово – меджнун. Сумасшедший. Слово, произнесённое единожды, повторили в третий раз, и в седьмой, и в двадцать восьмой; а потом наступил день, когда больше никто не вспоминал его старое имя. Теперь его звали Меджнун, и только так.
Наконец после долгих лет, посвящённых тому, чтобы доказать собственную значимость с помощью слов, пришёл день, когда Меджнун оказался у двери дома Лейли и попросил позволения поговорить с её отцом. Он наполнил мир вокруг себя любовью, жившей в его сердце, и знал, что никто и никогда не сможет соперничать с ним в глубине чувств, которые он испытывал к этой женщине.
– Я пришёл попросить руки вашей дочери, – сказал он её отцу. – Нет никого в этом мире, кто любил бы её сильнее, чем я.
Её отец внимательно оглядел его и усмехнулся.
– Ты? Ты – сумасшедший. Ты опозорил себя и мою дочь своим безумием. Я никогда бы не позволил дочери выйти замуж за сумасшедшего. Она выйдет замуж за достойного человека. Держись от неё подальше.
Он собрался закрыть дверь, и Меджнун сказал:
– Но я люблю её.
Её отец покачал головой. – Ты одержим. Ты не знаешь, что такое любовь.
И Меджнун остался на улице у её дома, окружённый словами, восхвалявшими Лейли.
Вскоре после этого он снова пришёл к дому, намереваясь постоять за себя. Он заставит их понять. Если они не захотят слушать его, тогда они послушают Лейли. Она скажет им, что любит его. Они её семья, они послушают её.
Но когда её мать вышла к нему и Меджнун обратился к ней с мольбой, женщина сказала:
– Лейли нет. Она вышла замуж. За достойного человека, за человека, который может о ней позаботиться.
Эти слова не имели никакого смысла для Меджнуна, даже для него, вся жизнь которого состояла из слов. Мать сказала ему, что Лейли уехала несколько дней назад, чтобы выйти замуж за богатого купца с севера.
Всё, что он знал в этой жизни, разрушилось у него на глазах. Он верил лишь в одну вещь, в одного человека, так долго и так сильно, что не мог вынести жизни в прежнем мире. Он отправился скитаться по пустыне, без еды, без воды. Единственное, что он взял с собой, – своё разбитое сердце и свою палочку.
Люди иногда видели его, бредущего по песку. Они говорили: «Вон Меджнун, безумец, тоскующий по своей потерянной любви». Он приходил и уходил, скорее привидение, чем человек.
Вскоре после этого Лейли умерла. Говорили, что она умерла от разбитого сердца. Что её последним словом было имя человека, к которому никто не обращался по имени, а лишь по названию его болезни.
Меджнун двинулся на север, пока однажды его тело не нашли неподалёку от могилы Лейли. Всё пространство рядом с её могилой было исписано словами его любви к ней.
Последнее, что он написал, было: «Я прохожу мимо этих стен, стен Лейли. И я целую эту стену и ту стену. Но моё сердце переполнено любовью не к стенам, а к Той, что жила в них».
Много раз их называли восточными Ромео и Джульеттой. Но они навсегда останутся Лейли и Меджнуном. И по сей день мы называем его безумцем. Это более важно, чем факт их любви.
Вы не можете сбежать от безумия.
