All Stories Are Echoes

Интерьерные съёмки. Старый школьный кабинет. Школа закрыта уже несколько лет, она не слишком обшарпанная, но на стенах есть несколько граффити. Столы сдвинуты к стенам, жалюзи наполовину опущены. Свет исходит от нескольких свечей. Андерс и Кари сидят в центре комнаты. Они выпили уже несколько бутылок пива, и каждый держит в руках новую порцию. Они чувствуют себя друг с другом более комфортно после произошедшего сегодня. АНДЕРС: Это правда. Клянусь, это так. КАРИ (смеётся): Нет. Я не настолько наивная. АНДЕРС: Да нет же, ты невероятно наивная. КАРИ: Нет. (Она отпивает немного пива, потом отставляет бутылку и осматривается по сторонам). Не могу поверить, что мы это сделали. Ты ужасно на меня влияешь. Я не делала ничего подобного с тех пор, как мы вместе ходили в школу. АНДЕРС: Мы сейчас снова в школе. Кари отпихивает его, и он смеётся. КАРИ: Ты понимаешь, о чём я. Взлом и проникновение… Это не то, чем я занимаюсь. Я уважаемый человек. Ты знаешь об этом? Люди меня уважают. АНДЕРС: Уважение переоценивают. Никто никогда меня не уважал, и я в порядке. КАРИ: Это странно. Снова быть здесь. АНДЕРС: Ага. КАРИ: Но… я рада, что мы это сделали. АНДЕРС: Да? КАРИ: Даже несмотря на то, что нам пришлось ради этого пойти на взлом. Невероятно. Ты где вообще этому научился? Я знаю, что это не другие психи научили тебя в больнице. Ты взламывал замки, когда нам было по пятнадцать. АНДЕРС: Я сам научился. КАРИ: Ты что? АНДЕРС: Это было легко. Я купил замок и практиковался в своей комнате. Когда я додумался, как его открыть, я взялся за другой. И я продолжал до тех пор, пока не собрал целую коллекцию. Когда мой отец узнал, он чуть с ума не сошёл. КАРИ: Я даже не сомневаюсь! АНДЕРС (подражая отцу): Парень! Что ты делаешь? Если они увидят темнокожего парня с такой коллекцией, они заберут тебя, пока солнце не сгорит. Ты что, хочешь оказаться в тюрьме, когда солнце сгорит? КАРИ: Он однажды сказал мне это. О том, что солнце сгорит. АНДЕРС: Серьёзно? Мне так стыдно. КАРИ: Он сказал — Кари, ты не можешь проводить время наедине с моим сыном. Они увидят его и посадят в тюрьму, и он останется там, пока солнце не сгорит. АНДЕРС: O боже, это ужасно. Он сумасшедший. Уж мне ли не знать сумасшедших. КАРИ: Нет, он всегда был очень милым. Мне нравился твой папа. Он просто был… эксцентричным. АНДЕРС: Дипломатично! КАРИ: Но это правда. Ну… расскажи, есть такое место, куда ты проник, и никто не узнал об этом? АНДЕРС: Я не собираюсь тебе признаваться в своих преступлениях! КАРИ: Если не мне, то кому? АНДЕРС: Ты расскажешь полиции. КАРИ: Нет. Обещаю. АНДЕРС (вздыхает, сдаваясь): В кабинет врача. В больнице. КАРИ: Не может быть. АНДЕРС: Это правда. Он с ума меня сводил… прости за каламбур. Так что однажды ночью я выскользнул из палаты и взломал дверь в его кабинет. Я залез в его компьютер… КАРИ: Ты залез в его компьютер? Как? АНДЕРС: Он использовал имя своего ребёнка в качестве пароля. Это было очень легко. КАРИ: Ты такой плохой. И что, ты нашёл что-нибудь неприличное? АНДЕРС: Нет, всё было очень скучно. Он просто рассматривал фотографии лодок и породистых собак. Там даже порнухи не было. Сплошное разочарование. КАРИ: У тебя потрясающие истории. Даже если они не заканчиваются порнухой. АНДЕРС: У тебя тоже есть истории. КАРИ: У меня нет. Нет хороших. А если и были хорошие, то в них всегда присутствовал ты. Я до сих пор рассказываю истории о тебе на вечерниках, потому что у меня нет своих собственных. АНДЕРС: Ты к себе несправедлива. Ты пишешь. У тебя множество историй. КАРИ (ей становится немного неловко, но Андерс не замечает): Они никогда не были настолько хороши, как твои. АНДЕРС: Готов поспорить, что у тебя есть отличная история. КАРИ: По правде говоря нет. АНДЕРС: Расскажи мне о своём самом ужасном поступке в жизни. КАРИ: Отъебись, я не буду этого делать. АНДЕРС (поддразнивает её): Ты такая лицемерка. Ты знаешь все мои секреты и не хочешь делиться своими. Кари довольно долго ничего не говорит. Она смотрит на свечи, очевидно, не желая отвечать. Андерс наконец замечает её дискомфорт. АНДЕРС: Ну, неважно… Помнишь, когда у нас здесь была математика? И наша… КАРИ: Я скажу тебе. Хм… я расскажу тебе о своём самом ужасном поступке. АНДЕРС: Тебе необязательно это делать. Я просто пошутил. КАРИ: Но ты сказал правду. Ты рассказал мне все свои секреты, а я тебе ни одного своего. Когда она рассказывает историю, она не смотрит на него. Она смотрит на свечи, потому что ей слишком стыдно смотреть ему в глаза. КАРИ: На первом курсе университета у меня были занятия по писательскому мастерству. И у нас было задание. Оно называлось «Самый ужасный поступок, который я совершил». Так должна была называться история. Она необязательно должна была быть о тебе. Но могла быть. Это не имело значения, просто такова была основная тема. Я пыталась написать что-то две недели, но… Всё, что я писала, казалось фальшивым. У меня была… такая скучная жизнь. Я хотела написать о чём-то, что произошло со мной, о чём-то настоящем, но моя жизнь не казалась мне настоящей. Будто всё, что я сделала, было неважно, незначительно. Я написала о том, как однажды без причины наорала на бабушку, но это было так глупо. Так по-детски. Я пыталась что-то придумать, но я знала, что мои однокурсники писали о том, что действительно произошло с ними. Казалось, у каждого есть что-то интересное, а я хотела произвести впечатление на преподавателя… Я хотела произвести впечатление на всех. Я не хотела, чтобы они считали меня… кем-то незначительным. Она замолкает на мгновение. Андерс смотрит на неё. В глубине души он уже догадался, просто ещё не позволил себе поверить в это. АНДЕРС: И что же ты сделала? КАРИ: Я написала о том, что случилось с кем-то другим. О секрете, которым со мной поделились. О котором просили никогда никому не рассказывать. Я получила высший балл за это. Все говорили о том, какой настоящей кажется эта история, как я смогла запечатлеть… момент или что-то типа этого. Всё это время я… Мне должно было быть стыдно, но я испытывала такое облегчение, что они подумали, что я могу рассказать историю, что мне было всё равно. Лишь когда это закончилось и пришло время для следующего задания, я осознала, что сделала. Что… кто-то доверился мне. А я использовала это доверие для задания, которое ничего не значило. Я — просто подделка, у которой нет собственных историй. Я ворую истории. И я до сих пор не знаю, из-за чего мне хуже. Из-за того факта, что я воровка, или что мои истории никогда не будут настолько хорошими… как у человека, у которого я их украла. Они ничего не говорят какое-то мгновение. Когда Андерс нарушает тишину, его голос звучит спокойно, но ему явно непросто оставаться хладнокровным. АНДЕРС: Какую историю ты использовала? КАРИ: Когда Аслауг оттолкнула тебя и ты ударился головой, потому что пытался схватить её. Андерс не может ничего сказать. Он сгорает от стыда от мысли, что люди услышали эту историю, он в бешенстве, что его подруга предала его доверие, особенно после их разговора в тот день. КАРИ: Прости. Мне так жаль, Андерс. Он ничего не говорит. КАРИ: Наори на меня. Выругайся. Сделай что-нибудь. Я этого хочу. Пожалуйста. Андерс поднимается на ноги, отряхивается, не глядя на неё. Он направляется к двери. КАРИ: Андерс… пожалуйста, прости… Он останавливается и поворачивается к ней. АНДЕРС: Ты хочешь, чтобы я тебя простил? Ты хочешь, чтобы я разозлился, чтобы дал тебе возможность перевернуть эту страницу? Предполагается, что это должно произойти, да? Только вот это не твоя история. Она никогда не была твоей. Она моя. И я решаю, как она будет развиваться. Он уходит, и Кари остаётся в комнате одна. Камера снимает её сквозь дверной проём. Она сидит на полу, потом бросает бутылку в стену. КОНЕЦ СЦЕНЫ