Глава 37 - Я верю, что я привидение
16 апреля 2019 г., 10:03
Когда я был ребёнком, ещё до того, как созрел для любовных историй, моим любимым увлечением были истории о привидениях. Сначала я перечитал всё, что было в школьной библиотеке, потом — во взрослой. Мама была не в восторге от этого, зато отец тоже проходил через подобную одержимость привидениями в детстве, да и потом был любителем почитать книги в жанре хоррор. Его любимым писателем был Юн Айвиде Линдквист*, так что его вкусы нельзя назвать прозаическими. Он предпочитал истории, конец которых не всегда можно было предсказать.
Эта история была одной из его любимых, и он рассказывал мне её, когда я был маленьким.
Жила-была девушка по имени Вигдис.
(У неё появилось имя, потому что я настоял на этом; отца вполне бы устроило, если бы её просто называли «девушкой».)
Она жила за пределами деревни в доме, где раньше жили её отец и мать, но они умерли, и теперь она жила одна, потому что не могла оставить место, где они существовали когда-то.
(От этих слов со мной случилась истерика, и моя мать ужасно разозлилась на моего отца, потому что я не мог заставить его рассказать, как они умерли, а если я не знал, из-за чего они умерли, то как бы я смог защитить свою семью от подобной участи?)
Она была известна не своей красотой, или умом, или смелостью, или изобретательностью, она была известна своей верностью.
(Спустя годы я оценил иронию, что отец акцентировал моё внимание именно на этом качестве).
Некоторые люди считали, что это немного странно — что девушка решила жить за пределами деревни одна, потому что подобное не было принято. Но она была достаточно дружелюбной и достаточно доброй, и у неё были те же друзья, что и раньше, и она усердно работала, и на неё всегда, действительно всегда можно было рассчитывать в случае необходимости.
Потом совершенно неожиданно наступил день, когда один из деревенских парней, Щелль (у него появилось имя по тем же причинам, которые уже упоминались выше), объявил, что влюблён в Вигдис. Она считала себя странной. Она думала, что жизненные обстоятельства сделали её странной и что это лишит её шанса на нормальную жизнь.
Вигдис ничего не имела против Щелля. По правде говоря, он ей очень нравился. Он был сильным и добрым, и вообще таким, каким должен быть мужчина. Он был бы прекрасным мужем — такие мысли обычно рождались в её голове, когда она думала о тех, кто подошёл бы её подругам, но никогда не представляла подобного для себя.
Так что она позволила ухаживать за собой, медленно, уважительно, в соответствии с деревенскими традициями. Она начала верить, что жизнь в одиночестве в её доме — не её судьба. Как и её подруги, её лучшие подруги, она выйдет замуж, и у неё будет хорошая жизнь, она будет жить, как и полагается человеку.
Она влюбилась в Щелля. Они полюбили друг друга.
(Когда я был ребёнком, в этом месте я всегда говорил: «Ну расскажи скорее про привидения», а отец смеялся и отвечал: «Ты уже и так знаешь, чем закончится история. Ты знаешь, что не всё так просто»).
Они планировали пожениться летом, и по мере приближения даты свадьбы Вигдис начала замечать, что с её будущим мужем что-то не так. Он был бледен, под глазами залегли тени. Он настаивал, что с ним всё в порядке, но она, как и остальные люди вокруг, видела, что силы покидают его.
Она умоляла его обратиться за помощью, но Щелль этого не сделал. Его мать умоляла его обратиться за помощью, но Щелль этого не сделал. Его отец умолял его обратиться за помощью, но Щелль этого не сделал.
(«Почему нет?» — спросил я отца. Он задумался, потом ответил: «Может быть, он боялся. Большинство людей боится болеть. А некоторые думают, что если им кто-то не сказал, что они больны, что они по-настоящему больны, то болезни не существует. Что если они будут её игнорировать, то она исчезнет».
«Это глупо», — сказал я, и отец рассмеялся и сказал, что да, глупо).
За неделю до свадьбы Щелль потерял сознание. И после этого так и не пришёл в себя, так и не произнёс больше ни слова. Он умер в ночь накануне дня их с Вигдис свадьбы.
(Когда отец впервые рассказывал мне эту историю, я с трудом мог усидеть на месте. «Так он стал привидением? Он будет всех пугать?» Отец покачал головой и сказал мне: «Слушай дальше»).
Щелля похоронили, и люди в деревне были сильно опечалены. Люди печалятся, когда кто-то умирает, так и должно быть. Но никто не тосковал сильнее Вигдис.
Только вот её печаль была странной. Её печаль стала болезнью. Она не могла выйти из дома. Она не могла говорить с другими людьми. Когда подруги приходили к её дому, она не открывала им дверь. Она держалась сама по себе, одинокая в своём горе, она рыдала и жаждала того, что могло бы быть, но так и не случилось.
(«Но он же вернётся, да?» — спросил я отца. «Слушай дальше», — ответил он).
Время шло, и жизнь вокруг продолжалась, но не для Вигдис. Она оставалась в ловушке своего горя, чахла от мыслей о том, что потеряла. Наконец наступил день, когда она не смогла вспомнить, когда в последний раз видела другого человека. И она обнаружила, что не знает теперь, как уйти из этого места.
Она увядала в своём доме, пока не умерла, по-прежнему молодая, но с разбитым сердцем.
(«То есть это она привидение», — сказал я, и папа прикрыл мне рот рукой. «Слушай дальше», — улыбнулся он).
Стоило Вигдис умереть, как она обнаружила, что может снова выходить из дома. Она наведывалась по ночам в деревню, чтобы посмотреть на тех, кого любила, наблюдала, как они взрослеют, как растут их дети, как умирают их родители. Она смотрела, как проходит время, оставаясь нестареющей тенью.
Она бродила по лесам в поисках своей потерянной любви. Если она осталась, то почему же Щелль ушёл? Она скиталась, пытаясь отыскать мужчину, пообещавшего ей нормальную жизнь, а потом исчезнувшего. Как он мог бросить её?
Если она будет долго его искать, если она подождёт, то он придёт. Он любил её. Он вернётся.
Так что Вигдис-привидение искала своего будущего мужа, и смотрела, как старели её друзья, и постоянно наведывалась в свой дом, который стал разрушаться. Она слышала, как дети шептались, что в доме поселилось привидение, что это проклятое место. Вигдис не считала себя проклятой. Она была привидением, вот и всё.
Как-то ночью, когда после смерти Вигдис прошло уже много лет, она смотрела через окно, как спит внучка её ближайшей подруги. Ей нравилось смотреть, как люди спят. Это напоминало ей о времени, когда и она это делала. Она прошла сквозь стену, вспоминая своё детство. Хотя она всегда будет выглядеть молодой, она знала, что прошло много лет.
Когда она дотронулась до волос ребёнка, девочка проснулась и начала кричать. Вигдис была настолько ошарашена, что среагировала инстинктивно. Она ударила ребёнка, и сделала это снова, пока та не перестала кричать. Очень сложно напугать привидение, но девочке это удалось. За все годы, что Вигдис провела в таком качестве, никто никогда её не видел.
Испугавшись, Вигдис просочилась сквозь стены и вернулась в свой дом. Она спряталась, успокаивая себя мыслью, что невозможно сделать что-то, что причинило бы ей вред. Она уже умерла, так что, что ещё кто-то сможет ей сделать?
И тем не менее деревенские жители пришли к ней, и, хотя она старалась исчезнуть, Вигдис обнаружила, что оказалась в ловушке собственного дома. Она не понимала, что происходит.
Они вышибли дверь, и Вигдис рассердилась и испугалась. Как они смеют врываться в её дом? В дом, где она умерла. Как они узнали, что это была она?
Самым странным было то, что они кричали на неё, обвиняя в разных вещах.
«Как вы меня видите?» — наконец вскрикнула она. «Я — привидение!»
«Ты не привидение», — сказали люди. «Ты — сумасшедшая старуха, убившая ребёнка! Ты даже кровь с рук не смыла!»
Вигдис не видела крови, и когда она взглянула в зеркало, она не увидела там старуху. Она увидела молодую женщину, давно умершую.
Она сказала им, что они ошибаются, что она умерла. Что она привидение.
Но люди сказали, что нет, пока нет. Но ты скоро им станешь.
Ты скоро станешь привидением.
Примечания:
* Юн Айвиде Линдквист - шведский писатель, автор произведений в жанре ужасов
