All Stories Are Echoes

Мы готовим ужин, когда у меня звонит телефон. Я вынимаю его из кармана, открывая холодильник в поисках уксусной заправки, и недовольно мычу. Исак, стоящий у плиты, поднимает на меня глаза. — Кто это? — Метте. Он пожимает плечами, помешивая томатный соус. — Забей на неё. Я даю ему подзатыльник, заставляя Исака зашипеть. — Ты такой необщительный. — Я отвечаю на звонок, опираясь на столешницу, чтобы смотреть на Исака, пока разговариваю. — Привет, Метте. — Привет. — Её голос звучит хрипло, и она практически сразу начинает всхлипывать. Я поднимаю брови. — Всё в порядке? Исак смотрит на меня и угрожающе шепчет: — Мы садимся ужинать через пять минут. Кивая, я продолжаю слушать: — Фильма не будет. Ох. Я вздрагиваю, потом говорю: — Что? — Фильма не будет. Финансирование просто… Я думала, что у нас всё в порядке, а потом внезапно выясняется, что нет, и… я думаю, что всё. Я думаю, что его не будет. — Фильма не будет, — говорю я больше для Исака, чем чтобы удостовериться, что правильно понял. Он откидывает голову назад, потом изображает, будто втыкает себе нож в сердце, и закатывает глаза. Я закусываю уголок рта, стараясь не улыбаться. Я вполуха слушаю всхлипы Метте, пока она рассказывает историю о каком-то литовском финансисте и творческих разногласиях, потом протягиваю руку и играю с завитками волос на загривке Исака. Он слабо улыбается. Когда срабатывает таймер на плите, я говорю: — Метте, мне так жаль. Мне надо идти. На самом деле я сейчас не дома. — Ох, — говорит Метте, и кажется, она немного обижена. Но я не могу излечивать раны, и иногда полезно испытать боль. К тому же я голоден, а ещё я не всегда хороший человек. — Да, конечно, просто я… Подумала, что ты должен знать. Зажав телефон между ухом и плечом, я беру кастрюлю со спагетти и несу её к дуршлагу в раковине. — Будут и другие проекты. Я понимаю, что это отстой, но ты великолепна, и я не сомневаюсь, что всё будет просто прекрасно. — Ну да. Потом поговорим. — Ага. Потом поговорим. Береги себя. — Я убираю телефон от уха, нажимая на отбой. Исак стоит у стола, положив руку на бедро. — Ну и насколько большое облегчение ты сейчас испытываешь? — Не уверен, что могу описать это словами. Вся эта херня изначально была проклята. — Я стряхиваю излишки воды и снова наполняю кастрюлю. — Но я получил ценный урок. В следующий раз, когда кто-то захочет использовать мою историю, я скажу нет. Она моя, и только я могу её рассказывать. Он корчит рожицу и говорит: — Фильм не был проклят. Я изгибаю бровь. — Я ведь рассказывал тебе о том, как впервые встретил Фруде, да? Исак скользит рукой по моей спине. — Если бы этого проекта не было, я бы не увидел тебя в университете. Выглядящего так… словно актёр из фильма. Я коротко усмехаюсь. — Ты тоже неплохо выглядел. — Да, но ты, освещённый солнцем, стоящий прямо перед ангелом, величественно опираясь на трость. — Он зарывается рукой в мои волосы и тянется за поцелуем. Я охотно отвечаю, потому что я был бы дураком, если бы отказался. Я тихо смеюсь, когда выясняется, что он не хочет останавливаться. — Ужин. — Да пошёл он. Ты горячий. С этим языком сложно спорить. Но у меня ушло много времени, чтобы правильно приготовить томатный соус. — Но еда остынет. Исак отстраняется, и я испытываю на себе всю силу его зелёных глаз. — Мы можем поесть или я могу отсосать тебе прямо сейчас. Я делаю паузу, потом говорю: — А потом люди удивляются, почему это я такой худой.