Серебряная маска

      Странные слова засели в голове, пока я лёжа на кровати, размышляя над услышанным. Неужели так можно поступать с людьми, обманывая и унижая. Тем более шантажировать за их слабости.       Какой-то звук привлёк моё внимание, и я подошёл к маленькому окну, стал вглядываться в темноту. Два силуэта на фоне лунного света стояли недалеко от дома и о чём-то спорили. Кажется одной из этих двух фигур была дочка «мадам».       Видимо, нашла свою жертву и теперь пытается соблазнить его. Я выдохнул, благодаря своего спасителя, который дал шанс исчезнуть маленькой комнатке, где я навёл идеальный порядок, создавая теплоту и уют.       Отрешившись от происходящего вокруг, лёг на кровать и сон в одно мгновение поглотил моё сознание.       Я чувствовал, что меня сдерживают. Причём это не ладони, а связывающие меня верёвки, врезавшиеся в мышцы на руках и на ногах. Я обнажён и пытаюсь вдохнуть полной грудью, но меня вновь что-то не пускает вознестись над всеми. Голова кружится, а глаза от страха не раскрываются, чтобы я смог рассмотреть того, кто сейчас дышит рядом со мной, опаляя чувственные участки кожи. Вздрагиваю и замираю от тихого постукивания по деревянной поверхности, понимая, что мы не одни и, сейчас, кто-то может увидеть меня «во всей красе». Причём вставший член — это не самое привлекательное, а вот красный шарик у меня во рту, удерживаемый кожаными полосками — это более эротично и таит некий скрытый подтекст, о котором могу лишь только догадываться.       Стук усилился и я понимаю даже сквозь сон, что он более реален, чем моё соблазнительное тело, возлежащее на твёрдой поверхности, в развратной позе, которую сдерживают чёрные верёвки, опоясывающие всё тело.       Нехотя открываю глаза и понимаю, что мой сон лишь непонятная фантазия, а я всё тот же мальчишка, который сейчас лежит на своей кровати и тревожный стук, а, вернее, поскрёбывания ногтями, по деревянной поверхности, походят на мольбы о помощи.       Не задумываясь, подскакиваю и открываю двери. Ничего, кроме отдалённых голосов и музыки, раздающихся из другого крыла дома и доносящихся до меня лишь тихими отголосками.       Я вернулся в комнату. Видимо, в доме под полом завелись мыши или крысы, и именно их возню я и слышал. Но меня вновь привлекает то же поскрёбывание, и оно раздавалось сверху, а затем нечеловеческий вой. Боже, нам ещё оборотней в доме не хватало! Хотя мы же не в сказке или фэнтези — это нереальность! Надо прекращать читать бредовые книжки.       Вновь покидаю своё убежище и направляюсь разобраться, что там происходит. Вдруг кто-то нуждается в помощи.       В голове делаю некие расчёты и вычисляю, откуда могут идти эти звуки. Справа от моей комнатки находилась лестница. Ей мы редко пользуемся. Тихонько поднимаюсь по ней. Несколько дверей, расположены в ряд. Я никогда не поднимался сюда, поэтому даже не знаю, что может скрываться за каждой из них. Прислушиваюсь. Так, а вот и нужная, которая находится прямо над моей спальней. Но там вдруг всё затихло, я уже было собрался спуститься обратно к себе, но вскрик, вновь раздавшийся за дверью, остановил меня.       На раздумья у нас всегда мало времени, поэтому одни совершают героические поступки, другие же — глупости. Я вот отношусь ко второй категории людей. Поэтому сразу постучал в двери, не думая, что помешаю тому, кто этого очень не хотел.       В ответ слышна лишь тишина. Я уже засомневался в своём слухе и понял, что всё это мне показалось. Поэтому отвернувшись от дверей, я намеревался уйти к себе.       Тот, кто находился в этой комнате, словно ждал, когда я отвернусь. И он, быстро открыв дверь, подхватил под грудь одной рукой, не дав даже крикнуть, затащил внутрь комнаты.       Я почувствовал свободу, когда меня отпустили и бросили на пол. Приходя в себя от неожиданности, поднял голову, пытаясь рассмотреть, где же я оказался, и кто меня затащил сюда.       Ничего необычного. Небольшая комната. Кровать у стены с балдахином из тяжёлой ткани волнами, нависавшими по всему периметру. Два окна, между которыми стоит письменный стол. И рядом книжный шкаф, доверху забитый книгами. Хотя я хорошо знаю, что в этом доме есть отдельная библиотека, но, видимо, живущий здесь человек любит уединение и покой, а может быть даже предпочитал затворничество от всего остального мира.       Тихий шорох сзади заставил повернуться и увиденное мной повергло в шок. Да, такое увидеть и не заматериться не каждый сможет.       Возле стены в позе собаки сидело нечто. Обнажённое тело было опоясано кожаными ремешками, словно портупея. На ногах и руках чёрные перчатки и носки, видимо, тоже из кожи. И узнать этого человека, а это был именно человек, было невозможно из-за шлема напоминающего собачью голову в наморднике. Узенький ремешок был одним концом пристёгнут к широкому ошейнику, а вторым привязан к забитому в стену гвоздю. И блеск в глазах этого несчастного говорит мне, что он сейчас не в сказочном положении.       — Кто тебя так? — я подошёл к несчастному и протянул руку, чтобы отвязать «поводок».       Но нечто дёрнуло шеей и, сдавлено, захрипело. Потом мотнуло головой, показывая, чтобы я не делал ничего.       — Ты чего? Я же помочь хочу.       — Себе помоги, — зычный мужской голос прозвучал за спиной, заставляя жалящий холод пробежаться по спине и вспомнить, от крадущегося по телу страха, ладони.       — Нахера так пугать, — заикаясь, произнёс я, поворачивая голову.       — Так ты ещё и некультурный, — мурлыкает мне прямо на ухо.       И я понимаю, что расстояния между нами практически нет, и присутствующий мужчина стоит вплотную к моей спине. Тут тело, словно током прошибло, подкидывая на месте.       — Ты что такой дёрганый? — он проводит пальцами-то моей шее, обжигая её и заставляя ноги слегка подкашиваться. — Ммм, — протянул, — и ещё такой чувственный?!       — Кто вы и зачем держите этого несчастного человека на привязи? — мне на бёдра положили руки и слегка сжали.       — Ты хочешь на его место? — шёпот опалил шею, заставляя вздрогнуть от неизвестной реакции моего тела на прикосновения.       — Нет, — я стараюсь высвободиться. — И думаю, вам следует отпустить этого человека.       Мужчина, стоявший сзади, засмеялся, а сидевший передо мной, как оказалось, парень слегка заскулил.       — А если ему это нравится? — меня отпустили, и я свободно мог повернуться или уйти.       — Такое не может нравиться. Я бы никогда на такое не согласился, — попытался сделать шаг в сторону. Меня никто не сдерживал. Но всё же очень хотелось посмотреть на обладателя столь зычного голоса.       Я повернул голову и в тусклом свете комнаты взглянул на него.       Мужчина был выше меня чуть ли не на голову, тёмные волосы зачёсаны на правую сторону, лежали лёгкими волнами и почему-то хотелось коснуться их и ощутить мягкость. Руки с длинными пальцами он поставил на бёдра; этакая «хулиганская» поза. Но всё же в его стати чувствовалось — величественность.       А вот рассмотреть его лицо было практически невозможно. Серебристая маска полностью скрывала его, только на тонких губах играла надменная улыбка, а волевой подбородок посередине разделяла небольшая ямочка. В прорезях для глаз сверкали две тёмные точки. Как же хотелось увидеть его полностью. Не знаю почему, но меня некая сила тянула к этому мужчине.       Я тряхнул головой, и волосы растрепались, прикрывая глаза. Он потянулся и рукой убрал упавшие пряди.       — Ну, так что, хочешь попробовать? Сержу нравится, — он мотнул головой в сторону сидящего на полу.       — Я повторяю — это ненормально! Тем более мы оба мужчины.       — Конечно, ненормально! Это феерично и возбуждающе. Ты, видимо, новенький и не знаешь здешних порядков.       — Каких именно?       — Раз ты уже сюда пришёл, то должен доставить гостю, то бишь мне, удовольствие, — я чуть не подавился. И перспектива сидеть вот так на цепи вызывала лишь отвращение.       — А если я по своей сути не собака, а птица. Что ты с этим будешь делать? — «уж птицу на цепь не посадишь».       — Против твоих желаний не пойдёшь, и я обязан их исполнять. Поэтому пошли, — я застыл. Рядом сидевший Серж, как я теперь понял зовут этого несчастного в роли собаки, вновь заскрёб по дощатому полу. — Не волнуйся, я покажу тебе, надо просто немного обождать, — тот как собака рявкнул, а я закатил глаза. — Пошли.       И меня, взяв за руку нежными пальцами, потянул за собой. Вот тут бы мне закричать во всё горло, взывая о помощи. Но нет, язык словно прирос к нёбу, а во рту всё пересохло.       Меня провели в другую комнату, более светлую, чем предыдущая. Посередине стоял узкий стол, в центр которого били два прожектора, а сверху свисало несколько верёвок, заканчивающиеся карабинами. Я осмотрелся. На стенах висели непонятные приспособления, ещё верёвки, кнуты, кандалы, наручники. Внутри всё похолодело. Я было рванул к дверям обратно, но меня схватили и прижали к себе. А потом, плавно проводя руками вдоль тела, стали успокаивать, заставляя сердце ускорить темп.       — Всё будет хорошо, не бойся, — опять его голос утешает.       Мужчина поворачивает меня лицом, и его рот приоткрывается. Не знаю, он растерян или восхищен, но даже в прорези маски я заметил, как его глаза засверкали, а потом расширились.       — Тебе говорили, что ты великолепен?       — Нет.       — Тогда знай это!       Теперь знаю. А ещё знаю, что попал в какую-то переделку и мне просто необходимо бежать отсюда, причём очень быстро. Но мне стоило раньше об этом подумать, так как незнакомец в маске обошёл вокруг и пристально осмотрел. Затем подошёл сзади и прижался. Его ровное дыхание я чувствовал спиной, а моё правое ухо обвели языком, оставляя влажный след.       — Раздевайся!       Команда застала меня врасплох, и я остолбенел, боясь даже пошевелиться. Да и что там снимать. Футболка, да треники, в которых обожал спать. А ну да, ещё трусы, серые с каким-то чёрным орнаментом. Но вот вопрос: «а стоит ли подчиняться тому, кого ты не знаешь; кто силой затащил тебя в эту комнату?» Думаю, нет! Поэтому осматриваюсь ещё раз, не зацикливаясь на поглаживаниях моих рук и приливе жара внизу живота.       — Зачем? — почему-то голос дрожит. — Вы мне обещали показать птицу, но в этой комнате мы одни.       — Покажу, но тебе надо раздеться, — я в изумлении уставился на него.       — Я перед незнакомцами не раздеваюсь, — сказал, как отрезал.       — Хм, — вновь его дыхание опаляет мою шею, и по телу растекается зыбь из мурашек. — Хорошо, я потом сниму маску, но сейчас ты разденешься.       У меня зарделись щёки и мысли о том, что я смогу его увидеть, заволокли разумные крики сердца. И мне лучше сбежать немедленно, чтобы не поддаться. Но геройство у пацанов всегда следует впереди разума. Я почти спокойно спускаю штаны до щиколоток и вытащив одну ногу, второй отбрасываю их в сторону. Затем стягиваю с себя футболку, предоставляя на обозрение белую кожу на хрупком подростковом торсе. Острые плечи напоминали расправленные крылья.       — Ты худ, — уже хотел было вновь надеть футболку. — Нет, — он остановил меня рукой. — Я просто буду осторожен. — Он сам схватил из моих рук одежду и откинул в сторону. — Теперь трусы!       Сжался. Тем более я не готов оголятся в сомнительной ситуации, да и такая незначительная часть одежды всё же греет моё внутреннее состояние.       — Нет.       — Да, — он мурлыкал мне на ухо. Но я непреклонен.       — Нет и это не обсуждается.       — Мне нравится твоя напористость, в будущем будет интересно тебя перевоспитывать.       Тут я выпал в осадок. Я даже не знаю, что со мной сделают в ближайшие полчаса, а он уже планирует будущее, причём наше совместное.       На это лишь фыркнул и остался стоять, вздрагивая от каждого шороха, раздававшегося сзади.       Мои запястья были обвязаны красной верёвкой, затем он протянул такую же под грудью немного сдавливая. И теперь я наблюдал, как мужчина, ловко сплетая узлы и обматывая верёвкой, плёл на моём теле некое подобие макраме, которые я видел. Они висели на стенах детдома. Но если там были оплетены кашпо для цветов, то тут — я.       Могу заметить, дискомфорт я испытал сразу, но не оттого, что где-то давит. Просто мне было страшно оказаться в центре внимания. И когда мужчина начал обвивать верёвкой мои ягодицы, я стал дышать чаще, при этом боясь подать вид взволнованности. Я поджал нижнюю губу и от ощущения возбуждения стал её покусывать. А он продолжал. И вот уже мои лодыжки схвачены красной верёвкой. Меня поднимают на руки и укладывают на стол. Двигаться практически не могу, потому как любое движение пресекалось врезанием грубой верёвки в плоть. Поэтому пришлось ожидать продолжение шоу, с моим участием.       Человек в маске любовался своей работой, проверяя пальцами натяжение верёвки, и по его довольной улыбке было понятно, что он удовлетворён.. А у меня внутри горели два чувства — сомнения и желание, чтобы скорее показали птицу и отпустили к себе. Словно услышав мои мольбы, мужчина потянулся за висевшей над столом верёвкой. Догадки повергали моё сознание в шок, поэтому я зажмурил глаза и ждал, что сейчас произойдёт.       Натяжение верёвки усилилось, и невыносимая сдавливающая боль пронзила всё моё тело. Я попытался закричать, но лишь хрип вырвался из пересохшего горла. Мне хотелось, чтобы скорее это закончилось, но, видимо, всё только начиналось. Верёвки сдавливали тело везде, даже яйца оказались в непонятном капкане, который даже через трусы безжалостно сдавливал их. Пошевелиться? Мне было страшно даже дышать, а уж двигаться…       Он заметил тревожащий меня дискомфорт.       — Расслабься и доверься мне. — Я почувствовал успокаивающие меня поглаживания.       Поначалу это раздражало. Я дёргался, что причиняло ещё больше боли. Но потом я решил отдаться в руки судьбе и этого монстра, который мог наслаждаться такими вещами.       И ведь он наслаждался! Он осматривал меня и моё тело, как будто это не живой человек, а холст, нарисованный великим художником. Его нежные пальцы успокаивали мою кожу, и следовавшие за этим поцелуи заставляли вздрагивать и всхлипывать от разрядов тока, которые рассеивались по всему телу, достигая моего сознания.       Кожа стала необычайно чувствительной, а боль немного ушла на второй план, и теперь я парил над столом и пытался улавливать его любое движение, поцелуй, вздох.       Он приблизился к моему лицу и посмотрел мне в глаза, затем лизнул искусанную губу. Его пальцы вновь заскользили по коже, оставляя огненные дорожки по всему телу.       — Серж, он великолепен, ты не находишь? — сквозь затуманенный разум, я догадался, что парня-пса привели, чтобы показать мой полёт над столом. Тихий рык долетел до моего слуха, оставляя вопрос открытым, нравится ли это Сержу?       Мой большой палец на ноге обволокло что-то горячее, я приподнял голову и брезгливо сморщил моську. Мужчина, наслаждаясь, облизывал мои пальцы. Вот же извращенец!       То что произошло дальше, заставило меня, вообще, выпасть в осадок, а разум покинуть на время голову. Даже трусы не мешали этому человеку добраться до члена, который мирно подрагивал под тонкой тканью и я даже не заметил, когда он встал в боевую стойку, требуя к себе отдельного внимания. Видимо, виною были перевитые верёвкой яйца.       Он прикоснулся языком к головке и лизнул, сейчас трусы были отодвинуты, выпуская на волю член. Я захлебнулся от остроты знакомых ощущений. Хотя дрочку в туалете и ощущениями-то назвать сложно. Опыта у меня пока мало.       Но сейчас я, словно истерзанная душа, вырвавшаяся из бренного тела, витал над столом, сдерживая себя от семяизвержения, которое вот-вот раздавит мою перевозбуждённую плоть. Терпение на пределе, а он, насаживаясь ртом на член, продолжает двигать головой вверх-вниз. Верёвка, сковывающая мои яйца, немного ослабевает, и дрожь пробегая по всему телу растворяется на кончиках пальцев. У меня внутри всё горит, я взрываюсь. Закрываю глаза и теряю сознание.

***

      — Ну что, пришёл в себя? — открываю глаза.       Я нахожусь в своей комнате под лестницей, около сидит парнишка. Кажется, я его на конюшне видел. Смуглые щёки были окрашены румянцем, а в глазах, причём мне очень знакомых, плескалось вожделение. Я сжался, боясь нового приключения, и немного отодвинулся от него.       Тот приподнял бровь, а потом засмеялся.       — Не боись. Я тоже нижний, как и ты.       Что он сказал? И почему я нижний? Я, вообще, ещё девственник. К тому же парень, а может…       Хватаюсь рукой за пятую точку и понимаю, что всё тело находиться в непонятной эйфории, которую испытать боязно, но очень хочется.       Воспоминания начинают всплывать, и я в ужасе краснею от пережитого. И, кажется, теперь понимаю, что за парнишка сейчас сидит передо мной. Это Серж, которого видел на привязи и судя по его словам, ему действительно это нравится.       — Почему я здесь?       — Хозяин перепугался и,распустив шибари, перенёс тебя сюда. Я же знаю, где ты живёшь, — он очень эмоционально махал руками. Затем встал и подошел к небольшому столу и что-то взял. — А потом приказал сидеть и ждать, когда ты придёшь в себя. Вот, возьми! — он протянул мне кружку с водой.       — А где он сам?       — Уехал, — парень пожал плечами. — Уже все гости уехали.       — Он обещал снять маску, — Серж как-то вздрогнул.       — Хозяин никогда её не снимает.       Я вздохнул, понимая, что меня обвели вокруг пальца. И теперь я полностью опустошён и унижен перед этим пацаном, который видел, моё возбуждение и грехопадение. Он понимал это состояние, потому как опустив голову, прошептал:       — Надеюсь, всё останется между нами, — парень поднял тёмные глаза. — Здесь никто не знает о моих увлечениях.       — Я не понимаю, как такое может нравиться, — приподнимаюсь на кровати и опираюсь на локоть.       — Понимаешь, но только телом. Твои чувства и сознание пока спят. Но в следующий раз…       — Никакого следующего раза, — я испугал Сержа, и он, как от пощёчины, отшатнулся.       — Не думаю, что хозяин забудет тебя. Я его таким испуганным ещё никогда не видел, а то удовольствие, которое ты ему доставил, кончая, было красноречивее многих слов и поступков. Он был счастлив!       — Бред, как можно быть счастливым, глотая чужую сперму? — это последнее что я помнил, перед полным погружением в темноту.       — Ты неопытен, поэтому ничего не знаешь. Я уже год являюсь его питомцем. И он платит «мадам» чтобы я оставался здесь.       — Тебе сколько лет?       — Девятнадцать. Я уже год, как должен был покинуть этот замок, но благодаря хозяину живу здесь.       — Короче, ты тоже приёмыш, как и я?!       — Да.       С каждым последующим днём я больше убеждался — этот замок в который попал, есть не что иное, как публичный дом, но только в нём, не расслабляются обычные клиенты, здесь удовольствие получают высокопоставленные чины нашего города, причём это бывает не слишком часто, а лишь пару раз в месяц. Вся эта вакханалия завуалирована светскими приёмами, где даже благородные жёны чиновников не знали, куда исчезали их мужья, когда ссылались на деловые разговоры с потенциальными партнёрами. А позорившая мадам, слишком хорошо охраняла эту замаскированную территорию, поэтому в течение нескольких лет никто ни о чём не догадывался. Ну, а жертвы в мужья её дочерям в сети попадались сами. Это были необузданные жеребцы, которых не останавливали не честь и не совесть. Они сами заслуживали попасться в сети столь амбициозной женщины.       С Сержем мы редко пересекались, но если эти встречи и происходили, было необычайно стыдно, когда он меня откровенно рассматривал, а затем намекал, что хозяин скоро появится, и мы вдвоём теперь будем исполнять его прихоти. Перспектива удручала, поэтому я молчал всегда в ответ на его мечтания. А он строил свои планы на встречу с этим извращенцем.       С садовником, я подружился. Этот несчастный мужчина, всегда припрятывал для меня сладости и баловал без меры. Я привязался не на шутку, признавая в нём родителя, которого у меня не было.       Дни шли, то несясь вперёд без остановки, то спотыкаясь на каждой минуте, растягивая время до бесконечности. Август щедро одаривал землю своим теплом, а прохладные ночи приносили отдохновение и свежий воздух.       Камины в доме сейчас не работали, поэтому моя нагрузка была не столь обременительной, да и мадам, поймав новую жертву в сети, готовилась к очередному событию — помолвке средней дочери. Я же, исчезая на кухне или в саду, стал словно невидимка, поэтому за меня практически забыли, до одного вечера.       Я читал понравившуюся книгу и практически уже засыпал, когда в мою дверь заскреблись. Ночных посетителей у меня никогда не было, поэтому я странно посмотрел на дверь, пытаясь понять, а не послышалось ли. Вновь, тот же звук и моё сердце в страхе заколотилось сильнее.       Я на цепочках подошёл к двери и прислушался. Тишина не выдавала никого.       Уже направившись обратно, вздрогнул от настойчивого стука в хлипкую дверь. Страх окутал всё моё тело, и я замер, пытаясь придумать, где спрятать своё хрупкое тельце, потому как за дверью находился явно не добрый садовник.       Шкаф. Нет, туда сразу кинутся искать. Кровать, под ней слишком узко. Места укрыться не было, пока мои глаза не увидели маленькую дверь в стене. В неё можно протиснуться лишь лёжа, но сейчас это именно то что нужно. Я подбежал к ней и быстро стал исчезать в этой тесной каморке. А сзади уже раздался звук выбиваемой двери, которая, слетев с петель, впустила настойчивого «гостя».       Я боялся двигаться, а дышать, вообще, забыл, пока грозный рык разносился по моей маленькой комнате. Мебель издавала характерные звуки: её передвигали, переворачивали, ломали в поисках добычи, то бишь меня.       Затем всё стихло. Тихий скулёж раздался откуда-то сверху, а потом монотонный звук постукивания по стене и жалобный крик Сержа. Кажется, ему досталось по полной. Ведь новую игрушку извращенец сегодня ночью не нашёл.       Утро добрым не бывает. Мало того, что пришлось убирать и ремонтировать испорченную мебель, так ещё и Серж, заметив меня, выносящего разломанный стул, отвернулся и покинул поле зрения. Обида и ненависть светились в его безжизненных глазах.       Сегодня вновь моя работа заканчивалась на кухне, когда я полностью, вычистив кастрюли и сковороду, весь в жире и саже покинул помещение, чтобы вернуться в свою комнату с приставленной дверью. Вечер подступал тихо, поэтому я, помывшись и переодевшись, неспешно шёл в сторону домика садовника, насладиться ароматом распустившихся тут и там роз.       Двери домика были закрыты и садовника поблизости не наблюдалось. Я сел на деревянную лавочку под яблоней и, вытянув ноги, попытался расслабиться.       Что-то сверкнуло за кустом жимолости, привлекая моё внимание. Я встал с лавочки и обошёл его, затем наклонился и поднял карнавальную маску. Повернув её, тут же отбросил, понимая, кому она принадлежит. Минуту постояв, успокаивая скачущее сердце, всё же поднял второй раз, и пальцами провёл по прохладной серебристой поверхности.       Почему она здесь, и как извращенец потерял её. Я присел вновь на скамейку и стал размышлять. Неужели он настолько был взбешён, не найдя меня вчера, что мог забыть снять её, выходя из замка. Стоит вернуть принадлежащую ему вещь и поговорить о том, что я больше не буду игрушкой в его руках, пусть с Сержем развлекается, как хочет, а меня забудет.       Решив так и сделать, я направился к себе, намереваясь хоть сегодня лечь пораньше и насладиться сном.       Тревожные сны не отпускали, и я несколько раз подскакивал в страхе, что меня сейчас разорвут, раздавят, начнут стегать плетью и довольное лицо непонятного мужчины со сверкавшими глазами надменно смотрело и не внемля моим мольбам.       Всё же надо поговорить с Сержем и извиниться, и придумать себе оправдание. Что тогда меня не было в комнате. Я гулял. Сомнительное, конечно, оправдание, но других мыслей сейчас нет.       Неторопливое утро всё же настало. Я вихрем ворвался в деревянный корпус с лошадьми, где конюхи готовили своих питомцев к выездке. Пробежавшись глазами по лицам малознакомых парней, я не заметил Сержа.       — Ты кого-то ищешь? — средних лет мужчина направился в мою сторону.       — Нет. Хотя, да. Где Серж? — Сережа? — ну да, банально произносить кличку, когда у человека есть имя.       — Да, Сергей!       — Он, видимо, уже уехал, — на меня косились парни, проводящие мимо лошадей.       — А. Ну передайте ему, что я заходил, — хотел было сорваться с места и бежать обратно к себе. Но следующие слова этого человека меня остановили.       — Ты не понял он совсем уехал.       Вот тут я и замер.       Как так, ведь он был на особом положении. За него платили. И он был всем доволен. А может извращенец забрал его к себе. Скорее всего, именно так и обстоят дела. Я был рад за парня, что теперь он станет жить и служить только одному человеку, в которого, видимо, влюблён до чёртиков в глазах. Я рад за него. Жаль, что не успел попрощаться, — улыбнулся, сурово смотрящему на меня мужчине.       — Мало радости. Его избили и отправили в публичный дом «мадам». Хотя об этом никто не знает, кроме меня. Серёга долго боялся этого момента, а вчера простился и, собрав вещи, исчез.       Я отшатнулся, как от пощёчины. Будто мне отвесили ее в довершении к сказанным словам. Я развернулся и, опустив плечи, побрёл в направлении замка. Но вслед мне прилетело:       — Будь осторожен. Главное, не попадайся на глаза гостям мадам. Иначе, ты можешь занять место таких, как Серж.       Я только хмыкнул в ответ, не понимая, каких — таких? Я видел только симпатичных подростков, которые служили прислугой в доме этой женщины. И если он имел в виду питомца извращенца, то я уже смог оставить свой след в непонятном для меня зверинце.       Мысли путались, пытаясь найти мне оправдание. Если бы я вчера не спасовал, то Сержу не досталось от извращенца. Да и работу, которая ему нравилась, он не потерял бы. Мне хотелось с кем-то поговорить. Но я не мог, быть слишком откровенен. Хотя один человек всегда выслушивал меня, не перебивая. И соглашался всё понимая. К вечеру я всё же освободился от навалившихся дел и, не переодеваясь, метнулся к домику садовника.