Огненное дыхание

Небеса решили, что мы живём слишком хорошо и послали нам ещё идиотов. ©Мармок

К тому моменту, как я закончила медитацию и выскользнула из своего подсознания, солнце уже было в зените и живот недовольно урчал. Не то, чтобы медитация не помогала восстановить силы, но не тот у меня был уровень в работе с духовными практиками, чтобы приходить в норму за всего-то шесть часов. Потянувшись до хруста костей, прочистила горло и полезла доставать деньги. Привела в порядок тот ужас, что творился у меня на голове и подбросила на руке ключ. Сегодня я решила выйти из комнаты как нормальный человек, а не долбанутый самоубийца, то есть через дверь. Настроение было в целом хорошим и я явно раздражала всех своей счастливой моськой, судя по перекошенному лицу одной из тех женщин, что сидели на диванчике, когда я только «пришёл» сюда. Улыбнувшись ей во весь рот пожелала доброго дня и, будто не замечая неприязненно-заинтересованного взгляда, продолжила спускаться по лестнице. Как говорится, сделал пакость — себе в радость. Так что при выходе из борделя я сияла как начищенный медяк и меня не омрачало даже то, что я засветила свои клыки. Ну, и что с того, что это моя вторая отличительная примета? Мало ли людей клыкастых на этой планете, что ли? В общем, пребывая в прекрасном расположении духа я, едва ли не вприпрыжку, дошла до вчерашней лапшичной. Не думаю, что Айо-сан со своей командой будут та… — А вот и Цунцун-тян! — радостно воскликнул Юри. Я бы почти поверила в твою радость, если бы не мелькнувшее в глазах превосходство и огорчённый вздох девочки в капюшоне, которая сунула тебя в руку несколько купюр, намеренно портя весь образ. Впрочем, парень не подал виду, что что-то не так и, судя по красным щекам девушки, что готовила сегодня рамен, для него было делом чести пофлиртовать с каждым объектом женского пола, что встречался ему на пути. Я лишь фыркнула и плюхнулась на стул. Кормили тут вкусно и дёшево, так что уходить я не собиралась. А вот повышать себя настроение методом пакостей — это да, пожалуйста. Заказав себе большую миску свиного рамена поставила локоть на стол и опёрлась головой на руку, немного повернувшись к Юри. — Во-первых, я не цундере; во-вторых, я парень; в-третьих, раз ты дал мне кличку, то я тебе отвечу тем же, Хана-чан. — я ехидненько так улыбнулась, показав клычки. Да, немного низко с моей стороны шутить про его имя, означающее «лилия», и называть его «цветочком». Крылся тут и ещё один подкол который должен был ударить по гордости и самолюбию начинающего Дон Жуана — что Юри, что Хана были женскими именами. — Ох, имото Цунцун-тян нормально заговорила со мной — какое счастье! Я отмечу этот день в календаре и буду каждый год, до самой смерти, отмечать его. Так чем докажешь, что ты парень? Я приподняла бровь, принимая миску с лапшой. Ты, что… — Хочешь чтобы я разделся? Смотрю на него с холодом во взгляде и приправляю это всё дело Ки, будто он задел что-то живое и следующим утром может не проснуться. Мальчишка не ожидавший такой реакции на ребяческую шутку даже затыкается, но через пару секунд открывает рот, чтобы что-то сказать. Опережаю его своей репликой, немного увеличивая давление жажды убийства. — В отличии от тебя, маленький бесстыдник, у меня есть чувство уважения к девушком, которых тут, между прочим, две, и я не собираюсь их вгонять в краску, как некоторые. — расцепив палочки, принялась есть медленно и с достоинством. Но, не смотря, на моё надменное выражение лица а-ля «ты убожество», внутри я сотрясалась и билась в конвульсиях от дикого хохота злодея, наконец захватившего мир. Мои мысленные всхлипы и вои прервала девочка, встав практически сбоку-сзади и поклонившись. — Прошу прощения за моего сокомандника. Он не хотела вас обидеть, уважаемый господин. Юри-кун просто не очень удачно пошутил. — извинялась она вполне себя искренне, но никакие светлые чувства никогда не будут способны победить мою пакостливость и желание навариться. Хмыкнув с видом «царь в обиде», бросила на неё взгляд и всё же ответила: — Извинения будут приняты только в случае моральной компенсации. Короче, я вынудила их заплатить за свой обедозавтрак. Можно было, конечно, и так их «простить», но я не в том положении, чтобы отказываться от плюшек, падающих с небес прямо в руки. В конце концов, вчера я потратила немало денег и не факт, что когда они закончаться я смогу вновь где-то заработать столько же. В самом расслабленном состоянии я добрела до своей комнаты, размышляя. Та девочка приняла меня за наёмника — это факт. Того же «уважаемого господина» используют только они да гражданские, но последние крайне редко. Ну, ещё возможно, что это обращение она использовала чтобы подчеркнуть мой пол, но я склоняюсь к обоим вариантам. Тихо напевая вчерашнюю «Калинку-Малинку», присела на кровать и стала думать. С одной стороны, нужно поработать с аррув, ведь если добьюсь полного контроля — вернётся чакра. С другой же, неплохо прошвырнуться по городу и послушать слухи о местных бандах, караванах и разной другой информации. Посмотрев на светлый потолок, будто там есть ответ на мой вопрос, вздохнула и поднялась на ноги. Прихватив с собой плащ и крайне маленькую сумму денег выскочила в окно. Всё же, я не знаю, когда научусь нормально, а не с двадцать пятой попытки, использовать аррув, а вот за снятие комнаты я договорилась всего на неделю и не факт, что по её окончанию меня не вышвырнут оттуда с вещами в догонку. Бродя по улицам города я увлечённо пинала камушек, а на рыночной площади придирчиво осматривала товар и недовольно хмыкала, будто находя какой-то изъян. Плащ пришлось сложить и спрятать за пазуху, ведь именно здесь я сделала свой первый шаг на тропу воровства и возможность, что меня примут за ту мелкую воришку всё же была. Поговорив с каким-то подслеповатым дедком и вместе с ним же повозмущавшись по поводу налогов, ляпнула, мол, а у этих торговцев деньги ещё и на плату за свои ларьки и лавки деньги откуда-то беруться, подвела таким образом разговор к нужной теме и выслушала в итоге всё, начиная от того, как быстро ездят их телеги и сносят несчастных горожан с ног и заканчивая местами, где они останавливаются, купила одно из лежащих на прилавке яблок и тихонько смылась, якобы матушка сказала помочь ей приглядеть за братцем. Дальнейшее блуждание привело меня к лавке с… перчатками. Я остановилась прямо посреди толпы и прикипела взглядом к одной паре. Чёрненькие. Как раз к моему костюмчику. И в принципе ненужные. Присмотревшись к ценнику, я едва не заорала возмущённо «Сколько?!». М-да… во что бы я не вырядилась, как женщину меня выдаёт тяга к совершенно мне ненужным и при этом дорогим вещам. Но… они же такие красивые! Рядом обнаружилась ювелирная лавка с кучей побрякушек, которые по идее должны были меня интересовать, но нет. Моё внимание привлекла очень полная (проще говоря, жирная) богато разодетая мадам. Не то, чтобы я как-то выделяю людей с лишним весом из толпы, но после той продавщицы из моей деревни, у которой я однажды покупала чай — к ним я отношусь немного предвзято. Как я буду уживаться в Конохе с Акимичи — тот ещё вопрос. В общем, увидев кошелёк, соблазнительно торчащий из кармана, я не смогла удержаться и быстро присвоила его себе. Всё равно, если бы это сделала не я, то кто-нибудь другой. А так эти денежки пойдут на благое дело. Мне на перчаточки. Отойдя в сторону, открыла кошелёк и тихо присвистнула. Денег мне хватит более чем. Довольная собой, я дождалась своей очереди, приняла участие вместе с продавцом в увлекательном квесте «найди свой размер» и в итоге, светясь как солнышко, быстро свалила на поиски лавки, где можно продать хорошо выглядящий кошелёк из качественной кожи. К тому моменту, как я проходила мимо ювелирной, мадам-теперь-без-денег обнаружила пропажу и заголосила во всю глотку. Кто-то упомянул, что на днях какой-то низкорослый вор обворовал сразу несколько торговцев продуктами, разнёс пару лавок (ну, каюсь-каюсь, во время погони пару раз сталкивала людей и горы ящиков со своего пути в сторону. Видимо, что-то из этого упало немного не туда) и его не смог поймать даже сын кузнеца. Ни к кому из той толпы я бы не применила «даже», — разве что «даже настолько пьяный», — но собой возгордилась ещё больше. Обо мне говорят! Слава идёт впереди меня! Дурная, правда. Но идёт же! Всё, теперь можно идти вырезать медальки из туалетной бумаги, делать рожки и клеить корону, надевать это всё на себя и ходить так, хвастаться всем мимо проходящим. Главное, в жёлтый домик не загреметь. А, ещё хвостик с пиковидным наконечником пришить к штанам сзади. Хоть вся «дьявольская» атрибутика у меня и так есть, просто в немного другой форме. Мысленно потирая ручки я таки нашла место, где можно было продать этот кошелёк, предварительно вытянув из него все деньги. На всякий случай перед продажей натянула на себя плащ с капюшоном, чтобы не светить рожей, а то мало ли, начнут ещё вора искать… В итоге, насвистывая всё ту же «Калинку», которая явно приелась на несколько дней, захожу во всю ту же лапшичную и заказываю всё тот же свиной рамен. Поужинав, окольными путями, едва не заблудившись, дохожу до входа в бордель. Поправив плащ, всё же спускаю капюшон и вхожу внутрь. Тихий гомон, музыка, женщины, благовония… пойду-ка я отсюда к себе. Усталость навалилась разом и я, даже не пытаясь ей сопротивляться падаю на постель. Уже в состоянии полудрёмы слышу тихую музыку, но окончательно отрубаюсь. *** Проснулась я, судя по солнцу, не рано и не поздно, а в восемь утра от… того, что насвистывала вчера вечером и отбивала ритм весь день. Мне даже кажется, что я всё ещё сплю, когда «Калинка» прерывается и слышится кашель. Звук идёт из-за стенки. Мигом подскочив на кровати, уже через секунду запрыгиваю в сапоги и даже не утруждаю себя шнуровкой — бежать недалеко — потерять вряд ли успею. Пока пытаюсь совладать с замком и ключом уже подумываю над тем, чтобы выбить эту дверь всем биджу под хвосты, или, если не получится, пролезть в соседнюю комнату через окно. К счастью, дверь всё же открывается и я, вся взъерошенная, как воробей после драки, тут же вылетаю в коридор и, совершенно забыв постучать, варварски вламываюсь в чужую комнату. — Hände hoch! Да, это так я проверяю попаданец ли худая женщина, лежащая на кровати и держащая флейту в руках. Если она просто повторяла ту мелодию, что услышала, то примет меня за психа. А если нет и она действительно её знает… — I don't know German, but I can speak English. — с улыбкой отвечает женщина. — You know «Kalinka»… — тихо шепчу и понимаю, что к глазам подступают слёзы. Плевать! Никогда не думала, что буду так радоваться английской речи. — Д-тда… Я знаю, что наш речевой аппарат не предназначен для русского языка — я и сама не раз пыталась на нём говорить, но ничего кроме едва понятных коротких слов у меня не сказать не получалось. Мозг, похоже, автоматически переводил всё русское на японский и нужно было приложить немало усилий, чтобы «отключить» на короткий промежуток времени эту функцию. С английским было проще, так как, если я всё правильно поняла, он мой не родной язык и мои мозги просто не воспринимают его как родной. С трудом выговариваю: — Рус-сшкая? Женщина кивает и мы стоим, смотрим друг на друга, как на дорогие музейные экспонаты и молчим. Впрочем, «стоим» тут не совсем подходит — она лежит в кровати, а я, как-то совсем незаметно для себя осевшая на пол, сижу. В итоге, она всё же заговаривает первой: — Александра. Я, непривычно громко ступая по полу, в этот раз опускаюсь рядом с кроватью и, взяв женщину за тощую бледную руку, тихо шепчу в ответ своё первое имя: — Карина. А вы?.. — делаю неопределенный жест свободной рукой и выдаю что-то нечленораздельное, пытаясь подобрать слова, но потом решаю махнуть на это рукой ведь меня и так уже, судя по взгляду, поняли. — Авария в метро. Очнулась уже в теле Шицзу. Мне тогда было двадцать семь. Принимаю негласную эстафету: — Вышла в магазин, включила наушники на полную громкость и не услышала как машина поехала на зелёный, когда я переходила дорогу. Шестнадцать. Сидим, молчим. Я даже забываю о том, что дверь в мою комнату открыта нараспашку, а деньги и вещи может взять любой проходящий мимо. Хочу рассказать о своём новом теле, но понимаю, что скрываюсь и не сподручно сне выдавать себя так. Глотаю всё невысказанное и продолжаю молчать. Вскоре Александра вдруг заходится в приступе кашля с кровью. Только вот… это не то, чем страдаю я. Это болезнь никак не связанная с чакрой. Подрываюсь на месте, ищу взглядом лекарства и нахожу столик для каллиграфии со стоящими на нём банками-склянками с разными отварами. В голове, будто наяву, звучит голос баа-чан, которая даёт мне понюхать разные травы и говорит от чего они лечат, прося запомнить это навсегда. Пригодилось. Быстро подношу к лицу каждую тару с травяным отваром или настойкой и принюхиваюсь. Да, вот это оно. Подбегаю с кувшинчиком к Александре и даю ей отпить из него. Биджу вас задери, как не вовремя пропала чакра. У меня, конечно, есть аррув, но как его примет ослабленный организм… попробую. В попытке добраться до новой энергии расфокусирую взгляд и вдруг понимаю, что-то, как я вижу… «Душу» — подсказывает моя копия. …душу, очень напоминает мне моё собственное пробуждение пару дней назад вне тела. Только у меня ещё была почти незаметная голубая паутинка чакроканалов, а у Александры их нет. Но душа… — Вы ёкай? — спрашиваю. Если да, то я могу помочь. Ответить мне уже не могут из-за нового приступа и я, в очередной раз плюнув на всё, мысленно протягиваю руку куда-то внутрь себя — туда, где бешено бьётся сердце, наматываю тонюсенький золотисто-оранжевые ниточки на кулак и усилием воли заставляю их сжаться в шарик между пальцев. Теперь вытянуть аррув куда проще и я отдаю немалую часть энергии одной волной. Воздух даже нагревается и становится сухим-сухим — настолько, что дышать почти невозможно. В итоге притаскиваю графин с водой и выливаю на пол, проводя после там рукой, сияющей ярко-красным светом. Вода тут же испаряется, делая воздух влажным и пригодным для дыхания. — Да. — наконец отвечает Саша. Она смотрит куда-то поверх моей головы, зачем-то снимает серёжки, на секунду прикрывает глаза и… о. В волосах поднимаются рыжие лисьи ушки, зрачки чуть вытягиваются, а радужка из светло-ореховой становится янтарной. Из-под одеяла выглядывает кончик облезлого и совсем непышного хвоста. Так, она смотрела… провожу рукой по волосам и нащупываю рога, но куда меньшие по размеру, нежели когда я была почти-призраком. Слава Ками, хвост не вылез, иначе бы точно порвал одежду. Похоже, нам предстоит долгий и весьма интересный разговор. На секунду прикрываю глаза и подбираю слова. — Саша, вы знаете, почему мы… здесь? Женщина покачала головой, дёрнув лисьими ушками, а я прикусила губу. Значит, нет… меня, конечно, подмывает спросить, как она тут оказалась, но не думаю, что это будет тактично. — Вам нужно принести лекарство? — спрашиваю, просто чтобы не молчать. — Я не настолько беспомощная! — отвечает мне она и заходится в новом приступе кашля. В этот раз, слава Ками, без крови. С опозданием понимаю, что откашливаться лёжа не так уж и удобно и помогаю женщине сесть. Честно говоря, я думала, есть ли попаданцы кроме меня и встречу ли я их и какой будет встреча… но сейчас в голове просто пустота. Вроде бы Саша и является для меня чем-то близким и, возможно, родным, но в тоже время чужим и невозможно далёким. Я её вообще не знаю и теперь, когда мозг вновь начинает исправно работать, я понимаю, что не очень-то вежливо с моей стороны было вламываться в чужую комнату с горящими безумием глазами и криком «руки вверх». В таком непривычном для меня приступе стыдливости приглаживаю растрёпанные волосы и тихо покашливаю, запоздало извиняясь: — Простите за вторжение, я… эм-м… переволновалась… Дёргаю себя за прядь волос, чтобы наконец прийти в себя и перестать мямлить. Она опять кивает и, видимо что-то решив, хрипло спрашивает: — Ты ведь знаешь Рэна? По взгляду вижу, что да. — хитро усмехается эта лиса и вытирает кровь из уголка губ. — Ты не замечала в нём ничего странного? — Он неуклюжий? — сразу приходит на ум и я тут же говорю это, после борясь с желанием откусить себе язык. У них одинаковый цвет и разрез глаз, я не удивлюсь, если… — Он ваш сын? — да твою ж мать, блядь, что такое?! Я не хотела это говорить! — Да. Шицзу уже тогда была проститкой и, когда узнала, что забеременела от клиента, немного сошла с ума и решила тут сделать аборт. Так как медицина в этом городе такая себе, она выпила какой-то яд, который должен был убить ребёнка, но слишком большую дозу. Сама она умерла, а Рэн — нет. Я заняла её тело как раз после этого. Ладно, возвращаемся к моему обычному наглому состоянию и устраиваем пикировку вопросами: — Вы работаете в борделе? — А почему, если вы ёкай? — А почему вы решили родить ребёнка? — А почему не ушли в другой город? — А Рэн ёкай? — А Шицзу уже была ёкаем, или им стали вы… ну, после того, как попали в её тело? — А как вы стали ёкаем? — А эти серьги какие-то необычные? Было удивительно, что меня не выперли из комнаты уже на третьем по-детски бесцеремонном не детском вопросе. Александра довольно щурилась, а я всё спрашивала и спрашивала, будто мне развязали язык. Когда снизу, где-то на первом этаже что-то грохнуло, я чисто по привычке шиноби повернулась в сторону двери, готовая выскочить, если начинается драка. Но наваждение спало и следующий вопрос так и остался в моей голове, а я захлопнула рот. Обычно я смотрела собеседнику в глаза и, похоже, это сыграло со мной злую шутку. Стоило только моему непонимающему взгляду пересечься с золотым Александры, как в голове начал образовываться туман и с языка едва не слетело «Что происходит?». Собрав всю волю в кулак на секунду нырнула в подсознание и когда вернулась в мир этот бренный тут же отвела глаза. — Как видишь, я могу заставить человека показать свои желания и поверить во что-то, — она замолкла и когда я всё же перевела на неё взгляд тонкие морщинки разгладились, бледная кожа приняла здоровый цвет, а губы стали будто пухлее и краснее. Впрочем, через мгновение всё вернулось к исходному состоянию и мне оставалось лишь недоумённо разгонять ветер ресницами. Такой тупой я себя ещё никогда не чувствовала. — ты хотела спросить и спросила, на секунду поверила, что я молодая пышущая здоровьем женщина и тут же разбила эту иллюзию. Большинство людей, которые приходят сюда обладают слабой волей и ими легко манипулировать. Они платят мне в несколько раз больше нужного, думают, что я восемнадцатилетняя красавица и мне это выгодно. Поэтому я и работаю здесь. Работала. Я стала ёкаем через несколько лет после… м-м, попадания, а Рэн родился раньше так что, нет, он не ёкай. Для меня было немыслимым абсурдом убить не родившегося ребёнка и поэтому Рэн жив, пусть и весьма слаб здоровьем, но чакра его поддерживает. А эти серьги сделаны из специального сплава и немного сдерживают мою настоящую сущность. С ними я бы не смогла показать тебе уши и хвост или начать тобой манипулировать. Я на всё ответила? — Почти. Вы кицуне, верно? Вы можете принять почти любой облик или наложить на человека иллюзию меняющую вашу внешность, как только что. Но почему вы не попытались выйти замуж за какого-нибудь феодала, приняв облик его идеала женщины и влюбив в себя? — Потому что, — смотрит на меня так, будто я маленький обиженный ребёнок, которому нужно объяснять, что много сладкого есть нельзя. — даже если бы я сделала так, как сказала ты, нестареющая жена вызвала бы слухи и сплетни — раз; если бы я попыталась решить эту проблему, то пришлось бы из красавицы становится старухой — два; у меня есть сын — три; постоянно поддерживать другую внешность я бы не смогла — четыре. — А почему? — это я спрашиваю уже вполне осознанно, что не может не радовать. — А потому, — она кашляет в кулак, — что когда один старый кицуне помог мне стать ёкаем — он потребовал плату через двенадцать лет. Я его, скажем так, отчихвостила и старый лис решил отомстить: повредил мне душу и теперь она не может создавать аррув. Я это поначалу не заметила и использовала весь запас того, что был на раз-два. Аррув закончился, без него ёкаи жить не могут и теперь я неосознанно тяну силы из тела. А просто захватить другое после смерти не смогу из-за всё того же повреждения и жить мне осталось крайне мало. — Но зачем вы тогда пытались взять надо мной контроль? — Так бы ты мне не поверила, а какая разница: тремя днями больше — тремя днями меньше? — она пожала плечами и здоровски напомнила мне подростка с этим вот: «ну умру и никто плакать не будет. Я ж никому не нужен…». Ладно, лезть со своей философией я не буду. — А я ёкаем стала только неделю назад. — не думаю, что признаться в полном неумении пользоваться своей силой хорошая идея, но от меня ждут чего-то подобного. — Встретила кого-то, кто предложил силу за почти бесплатно? — предположила Александра. — Нет, — качаю головой. — использовала обратный призыв. Меня должно было выкинуть в какой-нибудь мирок призывных животных, но уж как вышло. Пришлось заключить с ними контракт, иначе я бы там и померла. — Ты шиноби? — вдруг интересуется женщина. В принципе, логичный вопрос. — Да. — а вот о том, что я временно не могу пользоваться чакрой лучше умолчать. — Карина, а ты знаешь кого-нибудь из ваших, кто умеет создавать лёд? — Лёд? — удивляюсь вопросу. Создание чего-либо это у нас стихия; лёд — хьётон… — В Стране Воды есть клан Юки. Они обладают улучшенным геномом. Об устройстве клана знаю мало — всё же страна даже близко не моя. — Спасибо. О бастардах не знаешь? Приходится хорошенько поднапрячь мозги чтобы вспомнить то, что читала пару лет назад. — Обычно всё зависит от силы и рождаемости детей в клане. Если клан и так большой, а ребёнок со стороны слабый и без потенциала, то просто нет смысла принимать его, обучать фактически с нуля… привить свою точку зрения порой бывает весьма сложно. — У Рэна есть потенциал? — Не знаю. Я не сенсор, — и ничего я не вру! Просто опускаю «временно». — и сказать про количество чакры ничего не могу. Если он действительно такой неуклюжий, каким кажется, то шиноби из него вряд ли выйдет. На вид он хлипкий и даже без чакры я смогу легко его побить. — отвечала я честно, так как ложную надежду давать не хотела. Судя по всему отец Рэна кто-то из Юки и она хочет устроить сына в обществе. — А обучение? — уже совсем убитым голосом спрашивает Александра. — Оплата, с какого возраста начинается? — В Гакурэзато есть Академии Шиноби и поступают туда в возрасте пять-семь лет. Можно, конечно, нанять учителя за плату, но это обычно очень дорого стоит. Александра задумчиво покрутила в руках флейту, после чего посмотрела мне на голову. На рога, если быть точнее. Как их убрать я не знала, а отвлекаться на мысленный разговор с копией не хотелось. — Знаешь… я всё же смогу тебе заплатить, если возмёшься за обучение моего сына. Ты не можешь контролировать свою силу, а у меня есть то, что будет её сдерживать. — она протянула мне серьги. — Попробуй. Со вздохом всё же одела их и почувствовала как на голове что-то шевелится. Чем-то похоже на ощущение, когда волосы дыбом встают, но больнее. После, пощупав голову, пришла к выводу, что, да, рога исчезли. — Я смогу обучать его только полтора месяца. Мне нужно будет встретиться с одним человеком, а дальше у меня не будет ни времени, ни возможности просто встретиться с Рэном, не говоря уже о том, чтобы стать его учителем. Не то, чтобы эти серьги не были мне нужны, но волочится через несколько стран с мальчишкой, которого едва знаю и пытаться сделать из него что-нибудь толковое — это не то, чем я планировала заняться. И даже не смотря на то, что идти нам фактически в одну сторону — я не горю желанием брать на себя ответственность за кого-то. Но серьги… — Хотя бы базу ты ему дать сможешь? — Если начинать тренировки прямо сейчас, то да. Но для начала неплохо бы откормить его, а то тощий, как щепка — ветром сдует. На мои нелестные комментарии насчёт способностей её сына женщина ожидаемо обиделась, но попыталась это скрыть. Беседа длилась ещё какое-то время, пока я не вспомнила, что вчера не внесла оплату за комнату. Уже после решения финансовых вопросов я пошла на поиски Рэна. На завтрак я сегодня решила забить, чай, не принцесска, помереть не должна. Мой ученик, который пока ещё не знал о том, что он мой ученик, сейчас тащил вёдра с водой. Целых четыре, что явно не придавало ему устойчивости и мальчишку шатало как тростник в непогоду. Используя самый обычный «Кошачий шаг» подошла к нему почти в плотную и аккуратно стащила с плеча палку с двумя полными вёдрами на концах. Сама в шоке, что ничего не расплескала, но главное делать вид, что всё идёт по плану. Своим появлением я немало удивила Рэна, а тем, что забрала часть его ноши себе устроила ему явный когнитивный диссонанс. Ну, да, всё то время, что мы разговаривали я вела себя как очень наглый избалованный молодой господин из какой-нибудь богатой семейки, а тут снизошла к простому смертному и помогла тащить вёдра. Снизошёл и помог, если быть точнее. Мы вместе дошли до какой-то комнаты и вылили воду в большую бадью. Судя по тому, что ведра не заполнили её и на треть, ходить туда-сюда нам придётся долго. Ну, мне не тяжело, да и потренироваться надо. — Слушай, Рэн, — окликаю его, — ты не мог бы побыть моим спарринг-партнёром? — Прошу прощения, Мируки-сан, но… уф, у меня не получится. Мне ещё нужно помыть пол на втором этаже, постирать постельное бельё и… ха, принять нормальный вид, чтобы не распугать всех входящих клиентов. Уф. Угу. Я сделаю вид, что не заметила, как ты перечислил все свои дела, завуалированно говоря мне «либо ты мне помогаешь, либо не мешаешь, Мируки-сан». Ладно, так уж и быть, сделаю вид слепого валенка и «не замечу» это, сыграв добрую душу и согласившись помочь за бесплатно. — Я могу помочь, если хочешь. — ага, только попроси меня лучше таскать тебе воду, чем отмывать от чьих-нибудь следов полы и отстирывать от… кхм, семечек простыни и покрывала. В этот момент мы уже зашли через чёрный вход в помещение и проходили возле комнат. Откуда-то слышались голоса, откуда-то смех и женское щебетание. Рэн указал на совсем неприметную дверь. — Если вас не затруднит, принесите туда воды, пожалуйста. Там поймёте куда вылить. Угукнув, закончила работу здесь и вновь помчалась к колодцу. Правильный ритм вдохов и выдохов, долгие тренировки, да и вообще, кровь Узумаки делали своё дело и там, где Рэн уже едва тащился — я могла скакать вприпрыжку. К вечеру, когда живот тихонько урчал, я наконец закончила с выполнением всех поручений и, сорвав с дерева неспелое яблоко, принялась его грызть, попутно оглядывая территорию в поисках своего почти-ученика. Если вы думаете, что всё это время я таскалась с водой, то глубоко ошибаетесь. Меня попросили дотащить полные корзины с виноградом с одного конца города, на другой (по словам Рэна, на этой неделе их плоставщик по каким-то неизвестным причинам приехать не смог, а покушать клиентам, да и работницам, надо), прополоть цветы, на которые выходят окна так называемых vip-комнат и успокоить разбушевавшегося пьяницу, что вломился в бордель и принялся искать тут свою жену, доказывая, что «эта блядь не может находиться в другом месте!». Успокаивала я людей по своему: бесшумно подходя за спину, одним точным ударом по шее отправляла в отключку и говорила, что так и было. Оставить его валятся на полу мы не могли и пришлось, тоже мне, тащить его на улицу и укладывать в позу упал-очнулся-клумба, рожей в какие-то цветочки. Они не были лекарственными или ядовитыми, так что название их я не знала. И вот сейчас, бредя по тропинкам заднего двора, я искала тощую фигуру. Тощая фигура обнаружилась в окне на первом этаже за расчёсыванием волос. Постучав по подоконнику чисто для приличия, заскочила внутрь и свесила одну ногу на улицу, а вторую согнула в колене и положила так, чтобы не запачкать ничего. Рэн на незваного гостя отреагировал примерно никак, заставив меня усомниться в своём умении доставать людей. Впрочем, тут же забыв нанесённый самолюбию урон принялась нагло осматривать комнатушку. Она, если честно, больше напоминала маленькую подсобку с окном. Вздохнув, перевела взгляд на Рэна и подняла брови в удивлении. Он делал пробор, что примечательно, без зеркала и, что ещё примечательнее почти ровный. Я так не могу. Решив исправить это «почти», жестом подозвала к себе и, отобрав деревянный гребень, принялась раскидывать прядки в нужные стороны. Стянув с чужого запястья ленточку, завязала низкий хвост и вернула хозяину его гребешок. Высокий хвост я завязывать не захотела, так как так Рэн будет очень похож на девочку, а нам такого счастья не надо. Довольная собой улыбнулась, откусила от яблока последний кусок, завела руку с ним за спину и с пятой попытки спалила огрызок, оставив в воздухе витать неприятный запашок. — Слушай, у меня к тебе деловое предложение, — дождавшись, когда на меня обратят внимание, продолжила: — раз уж ты не хочешь со мной просто так драться, то как насчёт стать моим учеником?