Bittersweet Silence

      Луна зависла высоко над головой, прохладный ветер колебал воду, когда они сели на высокой скале. Инструктор похлопала его по плечу, потом странно задвигала руками, он вскоре распознал и интерпретировал эти знаки.       — Ты знаешь, как нырять. Научи их. Быстро. Бесшумно. Только жестами.       Лиам покачал головой, удивляясь, почему ему надо обучать своих собратьев языком жестов; никто из них не знал язык жестов! Инструктор поправила свой компенсатор плавучести и погрузилась в воду, оставив его без ответа. Он расправил плечи и обернулся к своим одиннадцати товарищам на скале.       Ты сводишь меня с ума-а-а, Я не могу уснуть.       Дважды щелкнул для привлечения их внимания и взял респиратор. Махнул рукой, и они последовали примеру, засовывая во рты дыхательные трубки, как сделал он. Затем нажал кнопку поддува на компенсаторе, и воздух наполнил его жилет. Собратья повторили его действия, когда он стравил воздух из жилета. Убедившись, что они поняли основы, он скользнул в воду и начал погружаться.       Я так взволнована, Слишком сильно! О-о-о, Лиам!       Он отплыл от скалы, свет, исходящий из глубин, осветил акул, которые плавали вокруг них. Его пробил трепетный страх, когда одна зацепила его, но он напомнил себе, что акулы никогда не атакуют дайверов, которые уже погрузились в воду.       Безумно, но это хорошо-о-о, Если ты возьмешь чертову трубку, Лиам!       Он обернулся посмотреть, как спускаются его собратья, и внезапно ощутил более сильный толчок в плечо. Сбитый с толку, он повернулся как раз вовремя, перед тем как акула протаранила камень позади него.       Лиам упал на пол с криком, приземлившись на плечо, ноги запутались в одеяле. В телефоне Бритни Спирс вопила свою «You drive me crazy», с другого конца кровати недовольно глядел Тео. Он вскарабкался, чтобы ответить на звонок, желудок потяжелел: он поставил такой рингтон лишь на одного человека.       — Алло? — он прохрипел сонным голосом.       — Лиам? Я… — голос на другом конце оборвал кашель. Он длился целых пять секунд, прежде чем она прочистила горло и снова приложила трубку к уху. — Мне нужна твоя помощь.       — Кто, черт возьми, трезвонит тебе в четыре утра? — Он махнул Тео, чтобы тот замолчал, чувствуя, как спадает сонливость.       — Хэйден, что такое? Что происходит?       Он панически посмотрел на Тео, сердце бешено зашлось. Хэйден никогда бы ему не позвонила даже днем, случись чрезвычайная ситуация. Если она звонит ему в такую рань, видимо, кто-то умирает.       — Я не… — она отвела трубку, когда на нее обрушился более яростный кашель. — Я не знаю. Чувствую себя так, будто умираю, и… — и снова приступ кашля. — И я откашливаю серебром.       Лиам в ужасе посмотрел на Тео, когда его сердце забилось так же часто. У Тео были такие же распахнутые глаза.       — Тео, что? Что ты знаешь?       — Тео? Почему с тобой Тео?       Тео покачал головой, отвернулся и обошел кровать, чтобы достать вещи из шкафа.       — Неважно, не волнуйся об этом. Хэйден, мы поможем тебе, ладно? Всё будет хорошо. Приходи ко мне домой. Я соберу стаю, мой папа проверит тебя, мы всё уладим, что бы с тобой не происходило. — Она вновь зашлась кашлем, прежде чем прошептать согласие. Они коротко попрощались и повесили трубки, Лиам перевел обеспокоенный взгляд на Тео.       — Тео, что происходит?       — Мне почём знать?       — Потому что ты отреагировал, когда она сказала, что кашляет серебром. — Он взял шмотки, которые Тео кинул ему на кровать, и начал натягивать их, ожидая, когда Тео заговорит. Он застегнул ремень и приступил к рубашке, только тогда химера, наконец, нарушил молчание.       — Она неудавшийся эксперимент, как и остальные.       — Что? Как это вообще понимать?       — Это значит, что она умирает. Вот, что означает серебро. Это ртуть. — Лиам в замешательстве сдвинул брови. Они пошли будить его родителей, Лиам попутно набрал номер Скотта.       — Лиам?       — Скотт, нужно, чтобы ты пришел в мой дом прямо сейчас. — Послышалось сопение и кряхтение, видимо, Скотт вылезал из кровати.       — Что стряслось? Что не так?       — Это касается Хэйден. Я… думаю, она умирает. — Его голос смягчился, реальность ситуации внезапно дошла до него в полной мере. Хэйден может умереть. У них были не лучшие отношения, но с тех пор, как он встретил её в клубе той ночью, он старался загладить свою вину. Он чувствовал себя ужасно из-за того, как относился к ней. Потом она стала химерой, и теперь всё, что он хочет, — это помочь ей.       — Умирает? Откуда ты знаешь?       — Она позвонила мне. Тео… Тео сказал, что это из-за того, что она химера, её тело не выдерживает.       В прихожей показался Тео с его родителями, оба терли глаза, прогоняя сон, но ясно осознавали и были готовы ко всему, что бы не происходило.       — Я скоро буду. Мне захватить с собой маму?       — Наверно. Мой отчим тут, но хуже не станет, если будет присутствовать еще один медик по сверхъестественному. — Доктор Гейер удивленно приподнял брови, но затем кивнул.       Звонки Кори и Мейсону прошли в таком же ключе, и в конце все согласились прийти как можно быстрее. Скотт прибыл первым, следом за ним шли Малия и Мелисса. Лиам крепко прижался к Скотту, когда тот заключил его в утешающие объятья, и зарылся лицом в его плечо.       — Всё будет в порядке. Мы ей поможем.       Мейсон, Кори, Лидия и Кира пришли пять минут спустя один за другим; Хэйден с сестрой подтянулись последними. Лиам удивился присутствию помощницы шерифа, но понял, что так даже лучше. Если Хэйден… если она умирает, её сестра заслуживает знать почему.       Все собрались в гостиной, Хэйден усадили на табурет, пока доктор Гейер записывал её показатели и задавал простые вопросы для оценки её здоровья. Когда он проверял её легкие, она разразилась диким кашлем, блестящая серебристая жидкость запачкала носовой платок, который ей дал доктор.       — Что это такое? — Хэйден спросила его.       — Я не…       — Это ртуть, — тишину прорезал голос Тео, приковывая к себе всё внимание. Он прозвучал резко, из-за чего у Лиама поднялись волоски на руках. Он никогда не слышал, чтобы голос Тео звучал так… расстроено? Нет, он не огорчен. Ему… неловко? Лиам слегка нюхнул воздух, пытаясь отделить эмоции Тео от остальных в стае. Тревога превалировала и перебивала все остальные запахи. Он прорычал про себя, злясь, что не настолько хорош, чтобы проникнуть в более тонкие слои ароматов, в отличие от своих друзей, которые смогли бы их выделить.       — Ртуть? С чего бы она откашливала ртутью? — доктор Гейер повернулся к Тео. Химера скрестил руки и мрачно уселся на диван.       — Врачеватели использовали её в процедуре слияния. Она была ключевым ингредиентом синтеза, но я, на самом деле, не много об этом знаю. То, что она выкашливает ртуть, означает, что её тело отвергает трансплантат.       — Трансплантат? — заговорила сестра Хэйден. — Но это было годы назад!       — Не тот, — голос Тео не содержал эмоций, и это обеспокоило Лиама. Он боится, что это случится и с ним? Эта мысль послала по телу Лиама волну страха. Это же означает… нет. Нет, с Тео всё будет в порядке. Он был химерой гораздо продолжительнее, чем Хэйден. Если бы эта штука не прижилась, то сбой уже бы произошел. Ведь так? — Доктора выбрали её потому, что у нее недавно была пересадка органов и она уже являлась реципиентом чужеродной ДНК. А теперь она отвергает новый трансплантат, который они ей вживили. Они внедрили в неё ДНК вервольфа и ягуара в надежде, что такая комбинация окажется более стабильной, чем… остальные.       — Но не оказалась, — Хэйден грустно вздохнула. Видеть пылкую девушку такой удрученной разбивало Лиаму сердце. Тео покачал головой и ничего не ответил.       — Так что мы можем сделать? — спросил Скотт, нарушив молчание, его взгляд метался между Тео и доктором Гейером. Но оба молчали и смотрели друг на друга, передавая что-то взглядами.       — Если оно как обычный трансплантат, единственный путь… остановить изнашивание — это удалить отторгаемый орган и заменить на новый.       — Но нам же не известно…       — Я знаю, — тихо и окончательно. У Лиама защипало глаза, когда его отчим тихо вынес смертный приговор.       — Тео? — он обратился к нему. Химера покачал головой.       — У них была сыворотка, которая могла укрепить связь, исправить неудачу. Они хранили её для последнего эксперимента. Она… её больше нет.       — Больше нет? Что с ней стало? Разве они не погибли прежде, чем смогли бы использовать её?       — Я воспользовался ею пару недель назад, когда мои органы начали отказывать. — Челюсть Лиама рухнула под наплывом эмоций, что каскадом хлынули сквозь него. Облегчение и злость одновременно. Ему хотелось злиться на Тео за то, что тот был настолько эгоистичен, предположив, что больше заслуживает лекарства, чем другие химеры. Разве он не мог спасти некоторых из них? Он знал, что происходило, у него был такой прекрасный шанс найти иной путь!       Но в то же время — он жив. Если бы он не использовал сыворотку, он мог бы умереть неделю назад. Он живет с Лиамом больше месяца, а значит он уже проживал у них, когда у него проявились симптомы. И Лиам не заметил. Если Тео удалось достать сыворотку и воспользоваться ею, а Лиам не заметил… то заметил бы он, если бы Тео потерпел неудачу? А потом Тео тихо умер бы в пустой лаборатории Докторов, где бы она ни была. От этой мысли в груди по спирали разошлась боль, и он тихо заскулил.       Он перевел на Тео грустный взгляд, ненавидя его отстраненное выражение лица. Посмотрев по сторонам, он увидел на лицах всех остальных — включая его родителей — зачатки осуждения. Все они метали плохо скрываемые взгляды, и грязный, неприятный запах возрастал в комнате. Они молча говорили Тео, что он не должен был пользоваться сывороткой. Это заставило его волосы на затылке подняться, а скулеж превратился в рычание.       Отлично.       Он позволил своему рычанию нарастать, пока остальные не услышали его, отводя взгляды от Тео. Приковав глаза к Тео, он быстрым шагом подошел к нему, схватил за рубашку и притянул в грубые объятья. Он почувствовал, как когти кольнули его спину — Тео выпустил их в неопределенности, приготовившись, если что, защищаться. Тупой химера. Лиам считал, что Тео знает его получше к этому времени.       — Тупой идиот, почему ты мне не сказал? — проворчал он в плечо Тео. — Что, если бы она не сработала? Ты бы просто помер и оставил меня гадать, что, черт возьми, случилось? — Он сдержал улыбку, когда Тео устроил руки на его спине, расслабив мышцы. Вот так. Теперь и Тео, и все остальные знают, что он рад, что Тео здесь и с ним всё в порядке.       — Если бы, да кабы, во рту выросли грибы, то был бы не рот, а целый огород*. — У Лиама вырвался смешок на его реплику, и он пихнул его локтем, прежде чем отпрянуть.       — Не могу поверить, что ты процитировал Дуайта из «Офиса»! Сейчас не время для этого, мы переживаем за Хэйден! — Тео усмехнулся и повернулся к остальным. Все пялились на них так, словно произошло нечто ошеломительное. Ничего такого не произошло. Так какого они пялятся? Он скрестил руки, воинственно глядя: пусть только попробуют сказать какую-нибудь глупость.       — Сыворотки больше нет, но… У меня есть идея, как помочь Хэйден. Вам, может быть, она не понравится, но это может сработать. — У Скотта сосредоточился взгляд, и он кивнул, побуждая Тео продолжить. — Укуси её.       — Что?! Никто не будет кусать мою сестру! Почему ты вообще такое…       — Вал, всё нормально. Это… так появляются новые оборотни.       — Это варварство! — на слова сестры Хэйден хихикнула.       — А как еще по-другому оборотень обращает кого-то? Предлагает конфеты и подписывает контракт? — Мейсон хрюкнул, но тычок в бок от Кори заставил его заткнуться. Лиам выдал ему примирительную улыбку, соглашаясь, что шутка была смешная. Он зацепился взглядом за Скотта: его альфа выглядел так, словно страдал запором. Он так и сказал вслух, получив парочку смешков, но не изменив выражение лица Скотта.       — Что, если это не сработает? Или если она отвергнет укус?       — Тогда, думаю, я по-любому умру. — Хэйден слезла с табуретки, освобождаясь из хватки сестры и шагая к Скотту. — Если только мы чудом не… — она схватилась за платок с серебристыми пятнами и закашлялась. Вытерев рот, она хрипло продолжила: — Если не найдем другой способ, прежде чем оно убьет меня. — Она повернулась и зыркнула на Тео. — Ещё идеи, Рэйкен?       Тео ответил ей холодным, равнодушным поднятием брови. Лиам пихнул его в плечо, заслуживая закатывание глаз и вздох. Он помотал головой и сказал уже с сожалением:       — Нет, извини. Я действительно не принимал участия в их экспериментах. Я просто, типа, делал то, что просили и изредка наблюдал, когда меня не прогоняли. — Хэйден долго всматривалась в него, а потом вздохнула и обратилась к Скотту:       — Это единственный план, что у нас есть. И… я могу представить вещи и похуже, чем стать оборотнем. — У Скотта отразилась боль на лице. Лиам помнил, какую вину ощущал альфа за то, что укусил его, и, похоже, он так и не смирился с этим.       Скотт оглядел всех собравшихся, ожидая знака, что он не должен кусать Хэйден. Он перехватил взгляд Лиама, и они долго смотрели друг на друга. Наконец, Лиам шагнул вперед, положил руку ему на плечо и мягко кивнул. Скотт испустил вздох и закрыл глаза. Когда он открыл их, они горели красным.       — Хорошо. Хэйден, дай свою руку.       Хэйден сдержала крик, когда клыки Скотта погрузились в её руку; кулак второй был стиснут, а глаза засветились золотым. Помощница шерифа Кларк прикрыла рот и отвернулась, стирая слезы из глаз. Когда Скотт отпустил её, Лиам придвинулся и положил подбородок на его плечо в качестве тихой поддержки. Он знал, как Скотт относится к кусанию людей, как он ненавидел то, что его укусил Питер.       — Это не твоя вина, Скотт. Ты славный альфа, это для её же блага. — Скотт развернулся и обнял Лиама, зарываясь лицом ему в шею.       — Но что, если нет? Что, если вместо спасения укус её убьет?       — Тогда это будет значить, что ты пытался. Ты не можешь… — он помедлил и сильнее сжал альфу в объятьях. — Ты не можешь спасти всех, Скотт. Никто не может. Но ты действительно проделываешь хорошую работу. — Лиам нахмурился, почувствовав, что плечи друга дрожат, а его собственное плечо мокнет. Скотт плачет. Почему Скотт плачет? Неужели это такая большая беда, что ему пришлось укусить Хэйден? Он переживает, что его укус убьет её?       — В последнее время я никого не могу спасти, — мягкие, тихие слова пробубнили ему в плечо, Лиаму с трудом удалось разобрать их. Он знал, что никто другой в комнате их не услышал. Он еще крепче обнял Скотта и прошептал так же тихо, чтобы сохранить разговор только между ними, когда остальные проходили мимо:       — Мы всё еще здесь. Мы все живы. Многие из нас были бы уже мертвы, если бы не ты. Даже Тео жив благодаря тебе. Ты мог позволить Малии убить его, и никто тебя не остановил бы. Ты такой хороший альфа, Скотт. Пожалуйста, никогда не сомневайся в этом.       Они простояли так еще парочку минут: Скотт плакал и оправлялся в объятьях беты, который просто крепко его держал. Стая потихоньку расходилась и прощалась. Хэйден с сестрой решили принять предложение Гейеров перекантоваться у них в гостях с целью проследить, как организм Хэйден воспримет укус: примет его или отвергнет.       Позади них кто-то вежливо покашлял, Лиам развернулся, чтобы смотреть через плечо Скотта. Кори неловко переминался с ноги на ногу.       — В чем дело, Кори? Что-то не так?       Скотт вздохнул и ослабил хватку. Лиам дал ему отступить, но руку с плеча не убрал, в то время как Скотт выпрямился и повернулся к Кори.       — Я… я думаю, ты должен укусить меня тоже. — Лиам непонимающе свел брови, но потом множество причин всплыло у него в голове. Кори тоже был химерой. Тео стал наиболее успешной химерой, что создали Доктора, но даже он сбоил. Конечно, был шанс, что Кори окажется успехом, но с нулевым показателем успеха Докторов… Лиам понимал.       — Кори, я не…       — Я тоже так думаю, Скотт. Кори… вероятно, тоже начнет ослабевать. Они с Хэйден были созданы примерно в одно время.       — А если нет?       — Было бы замечательно, — твердо ответил Лиам, но тут же продолжил: — Но никто из экспериментов Врачевателей не выжил. Думаю, будет лучше, если ты укусишь его, пока его организм всё еще силен.       Очевидно, что Скотту не нравилась идея, и он выразил это рычанием. Он рассматривал пару секунд Кори, выглядя так, словно снова расплачется, потом сдался и кивнул.       Кори позволил доктору Гейеру перевязать запястье и слабо улыбнулся Скотту.       — Спасибо, Скотт. Теперь я уверен, что буду в порядке.       — Почему бы тебе не пойти к нам, проведешь ночь, как Хэйден тут? — предложила Мелисса, взяв под руку сына для комфорта. Скотт кивнул:       — На случай… если что-то пойдет не так.       — Да, конечно. Я буду признателен, — перебил Кори с улыбкой, и трио покинуло дом Гейеров, после того как поблагодарили их за то, что так быстро откликнулись на чрезвычайное происшествие, несмотря на такую рань.       — Ладно, ребята. Я собираюсь в кровать. Тео… — он запнулся, оглядываясь вокруг. — А куда делся Тео?       Хэйден негромко фыркнула.       — Он убежал наверх совсем недавно. А что?       Лиам хотел ответить, но не знал, что сказать. Почему Тео сбежал? Он смотрел на Хэйден пару секунд, девушка молча смотрела в ответ, приподняв бровь. Он покачал головой, пожелал родителям спокойной ночи и поднялся по лестнице.       В спальне было темно, когда он вошел внутрь, поэтому он зажег глаза, чтобы лучше видеть. Тео скучковался под грудой одеял на своем матраце. Лима сморщил нос из-за жгучего запаха раздражения, витающего в воздухе.       — Тео, в чем дело? — Ответа не последовало.       Лиам подошел ближе, чтобы рассмотреть кучу одеял, которая выглядела так, словно Тео свернулся калачиком на середине матраца. Очевидно, что-то беспокоило химеру.       Лиам повернул голову ко входу, призывая свою волю и желая, чтобы образовался барьер, который отрежет эту комнату от дома. Он улыбнулся, когда посторонние звуки перешли в приглушенный шум, а потом вовсе исчезли. Ритуал его мамы предоставил ему с Тео власть над их комнатой. Никто — за исключением его мамы, конечно, — не мог войти сюда или помешать им, если они этого не хотели. Возведение звукового барьера было еще одной крутой привилегией.       Как только он поставил барьер, одеяла зашевелились и из-под них выглянули золотистые глаза.       — Почему ты прячешься в одеялах, придурок? — В ответ Тео запыхтел и откинул одеяла. Лиам ахнул, когда оттуда показался черный волк, мрачно сверкая на него взглядом.       — Как?.. Что?.. Ты… — Волк издал фыркающий звук и наклонил голову. Он смеется над ним! С каких пор он умеет превращаться в волка?! Подождите-ка… — Это был ты!       Он вспомнил того волка, который угрожал Мейсону и вынудил его признаться лучшему другу. В ответе за это чертов химера! Он узнал бы эту угольно-черную шкуру где угодно! Оборотни, что могут становится волками, существовали только в линии Хэйлов, ну, исходя из того, что он видел. Разумеется, Дерек Хэйл был единственным оборотнем, которого он знал, что может полностью становиться волком. Так что может, у всех таких волков одинаковый черный окрас?       Тео негромко залаял.       — Тео, почему ты обратился?       Он сбросил брюки и рубашку, забрался в постель, ныряя под одеяло, и повернулся к другу. Комнату пронзал запах раздражения и чего-то… травянистого. Как у растений, но колючее. Стоило бы понюхать кактус, чтобы убедиться, но он догадывался, что кактус так и пахнет. Он не мог сказать, какую эмоцию олицетворяет этот запах, и догадывался, что Тео был бы этому только рад.       Волк утробно прорычал и отвернулся к окну, глядя вдаль. Лиам закатил глаза.       — Иди сюда. Если собрался быть весь такой угрюмый и сердитый, хотя бы не делай этого в одиночестве, — он похлопал по простыни и отвернулся спать, словно ему всё равно, запрыгнет Тео к нему или нет. Проявить заботу — было гарантированным способом его оттолкнуть. Это бесило его, но что поделаешь: Тео есть Тео. Он задумался, когда это он прекратил притворяться, что его не волнует химера, но отбросил эти мысли. Это было не важно. Да, он беспокоится о нем, он признает. Возможно, Тео тоже нужно, чтобы он признал это. После пары секунд ожидания, волк пролаял и все-таки умостился рядом с ним.       С чего бы Тео обращаться? Он никогда так не делал, по крайней мере, Лиам не знал. Он подслушал, как Стайлз — когда-то давно — говорил о том, что оборотням легче справляться с эмоциями, когда они полностью перевоплощаются. Больше инстинкта, меньше драмы. Так что если это правда…       — Ты расстроен из-за Хэйден? — Тео на мгновение замер, даже не дыша, потом выдохнул, подвинулся и положил голову на бедро Лиама. Лиам инстинктивно зарылся пальцами в его мех на загривке. Значит, он отгадал правильно. Он мысленно поздравил себя за то, что угадал с первой попытки. — О-оу, ты ревнуешь? Беспокоишься, что Хэйден… Эй, не уходи! — Тео по-волчьи пропыхтел и завозился, чтобы слезть с кровати. Но Лиам помешал ему, придвинувшись и обвивая его руками, и потянул обратно на кровать, падая с ним назад. — Не уходи. Я просто дразнил тебя, боже. — Если только не… Волк задеревенел в его объятьях. Твою мать, Тео ревнует! — Тео… Так вот что это за запах, как у кактуса, разнесшийся по комнате! Ревности? — Тео стал вновь порываться вырваться, но Лиам удержал его, поглаживая по спине. — Нет, серьезно, не уходи. Я не дразню тебя… — Тео зарычал и оскалился, на что Лиам только усмехнулся. — …сильно. Разве что немножко, так как у нас обоих проблемы с выражением эмоций. — Тео прекратил вырываться и, сдавшись, просто опустил голову на грудь Лиама. Шерсть щекотала, но он с легкостью это игнорировал.       Из-за чего Тео ревновать? Лиам не говорил с Хэйден… вечность! Последний раз они общались примерно два или два с половиной месяца назад! Но может, именно в этом и была причина.       В уме всплыли слова Тео, сказанные давным-давно. Когда Лиам впервые пригласил его жить в своем доме, как-то Тео небрежно бросил фразу о своих целях и желаниях, которыми он дорожит. Выживание было в приоритете. Затем шел комфорт. Стая была последней в очереди.       Они единодушно приняли Хэйден в их стаю без единой жалобы. А Тео презирали до сих пор. Лиам сжал крепче объятья, сползая ниже и пряча лицо между ушей волка. Что он мог еще сказать? Самого его буквально насильно затянули в стаю, он кричал и пинался. Он не знал, что для Тео это так важно. Он сам никогда не просил о стае, и — только подумать! — его пришлось заставлять вступать в такую замечательную стаю. Тео же пытался. Он наблюдал на протяжении всех месяцев, как Тео действительно старается подойти им.       Подойти ему.       Это… В уме промелькнули воспоминания о каждом моменте со времени гибели Врачевателей. Всякий раз Тео оставался с ним рядом, он едва ли взаимодействовал с кем-то другим. Вообще-то, Тео практически не пытался поладить со стаей.       Сердце Лиама зашлось чуть быстрее от мысли, что он — единственная связь Тео с… чем бы то ни было. Что вообще было у Тео кроме того, что появилось, прилагаясь к Лиаму? У него был пикап и… Он не смог вспомнить ни единой вещи, на которую Тео мог бы заявить права. Было страшно осознавать, что в нем, по сути, заключается всё хорошее в мире Тео. Потому что так и было, и не важно, как он будет думать об этом, суть останется одна: без Лиама у Тео не будет ничего. Ни дома, ни денег, ни друзей, ни семьи.       Холодный нос и жаркое дыхание на шее вытянули его из начавшейся паники, в которую он себя ввергнул. Втянув носом воздух, он постарался успокоиться и снова прошелся по шерсти Тео.       — Прости, прости, я просто… — он не докончил, и Тео лизнул его подбородок. Он нежно погладил его мех на груди, вокруг плеч и дошел до морды. Он успокоился, отвлекшись на поглаживание волка; мордочка зверя спокойно лежала поперек горла Лиама.       Были слова, которые он хотел сказать Тео, но он не был уверен, как лучше их упорядочить, или стоит ли их произносить вообще. Он хотел сказать другу, что ему никогда не стоит ревновать к Хэйден или беспокоиться насчет стаи. Ничего из того, что они могли бы сказать или сделать, не вынудит Тео убраться подальше — он им не позволит. Хотел сказать, что у него будет место рядом с ним столько, сколько он пожелает, без разницы, кто что скажет.       — Я всегда хотел большую собаку. Мама отвечала отказом каждый раз, когда я просил. Я прекратил попытки, когда мне исполнилось двенадцать. — Он ощутил ключицей, как Тео моргнул, его губы сложились в улыбку. — У меня были плюшевые игрушки, и я обнимал их так же, как сейчас. Я хотел пса, чтобы он спал на моей кровати и у меня всегда был под боком кто-то, кого я мог бы прижать к себе после… после плохого дня. — Тео шмыгнул носом, посмеиваясь над ним. Лиам хлопнул по его боку. — Заткнись. Это ты тот, кто не захотел быть в человеческой форме, так что не смейся надо мной. — Он возобновил поглаживание, получив в ответ маленький «лизь», и Лиам кратко сжал его тушку. Он закрыл глаза и прижался ближе к волку, наслаждаясь его присутствием. — Я рад, что ты здесь. *В оригинале поговорка звучит так: «If ifs and buts were candies and nuts, then every day would be Erntedankfest», что переводится как: «Если бы «если» и «но» были конфетками и орешками, то каждый день был бы Праздником урожая». Но я использовала русский аналог.