Я заберу тебя домой

      Я сидел на стуле около старой больничной койки, ожидая, пока мой новоиспеченный «друг» проснется. Нельзя было отходить от него, пока рядом не находился кто-то из персонала, ведь парень мог очнуться в любую секунду. Я смотрел на спящего Джерарда и все еще не мог понять, зачем вообще он пытался умереть. Красивый парень, бледность его кожи ему ничуть не мешает, даже больше — она добавляет ему некого шарма. Как мне уже успели сообщить, учится он на отлично, лучший во всем колледже, да и зарабатывает очень даже хорошо. Он был одиночкой, но его никогда не задирали и не били, а просто обходили стороной. Да, он был фриком, но все относились к этому вполне неплохо. Даже больше — многие хотели узнать его получше, понять, почему он сторонится общения. Может, дело в престижности заведения, а может, в магии этого человека, но дело от этого не меняет сути. Он всегда был приветлив, помогал кому мог, но при этом сам отвергал всех потенциальных друзей, аргументируя это тем, что не хочет ни к кому привязываться. И если он действительно уже давно задумывается о суициде, то я понимаю, почему он так яро старается быть один. Только теперь у него это не получится, ведь рядом есть я, и я не отступлю, хочет он того или нет. В комнату то заходили, то выходили медики, каждый раз спрашивая меня, не приходил ли Джерард в сознание. И каждый раз я отвечал одно и то же. Раз так на десятый это начало уже изрядно подбешивать. От скуки я стал разглядывать помещение, в котором находился. Обычные белые и очень пустые стены, на них не было совершенно ничего, даже самой обычной полки для вещей. Посреди комнаты стояла больничная кровать со специальными ортопедическими или хер пойми какими штуковинами, чтобы пациентам было комфортней (наверное, для этого). Надо будет спросить об этом парня, лежащего на этой кровати, когда он очнется, конечно, сейчас он явно не ответит. По его венам капало успокоительное с какими-то другими медикаментами, без которых он, возможно, умрет. Благодаря капельнице они не заканчивались, а парню было труднее очнуться, ведь успокоительное продолжало действовать на него как снотворное. То-то он удивится, когда проснется и поймет, что жив и что какой-то незнакомец в татуировках — единственный, кто готов его поддержать, и то не по своей воле. Пусть я сам бы и не додумался, что таким образом могу помочь ему, но я был совершенно не против поступить так, как меня попросили. Мне стало совсем скучно, поэтому, немного порывшись в своей сумке, я достал наушники и прикрыл глаза, наслаждаясь музыкой. Всегда любил музыку: она помогает заглушить боль и ненужные мысли, помогает забыться или же наоборот — отдаться чувствам. Это не просто набор нот, это нечто намного большее, особенно если эта музыка действительно достойна внимания. Когда тексты наполнены смыслом, а сама мелодия не выходит из головы, отчего ее хочется прослушивать снова и снова. Качать головой и постукивать ногой в такт, напевать, танцевать, кричать. Плакать или же наоборот — смеяться. Люблю, когда песни не созданы лишь для фона или для глупого стада, которое будет слушать любой бред, только лишь бы он был популярен. В этом проблема молодежной культуры, и, возможно, я звучу сейчас как ворчливый старик, но посудите сами — это ведь чистая истина. Люди в нашем веке ценят только моду и деньги, тем самым забывая про окружающих и иногда даже про самих себя. Я продолжал слушать мелодии, все больше отрываясь от реальности, все глубже уходя в свои мысли. Я постукивал пальцами по стулу, качаясь в такт, постепенно даже забывая о том, что нахожусь в больнице. И, наверное, я бы полностью растворился в музыке и размышлениях, если бы меня не выдернули за шкирку из собственного мира. Выдернул. Голос, который я слышал впервые в своей жизни, но при этом прекрасно осознавал, кому он принадлежит. — Клевая песня. — Я немного подпрыгнул от неожиданности, выключил музыку и посмотрел на бледного парня, который лежал и еле заметно улыбался, смотря на меня все таким же холодным взглядом, как и сегодня утром. — Как ты еще не оглох от такой громкости, даже мне слышно. Ой, я, наверное, испугал тебя. — Он спокойно осмотрел палату, потом меня, потом опять палату, рассмеялся и тихонько присвистнул. — О Боже, чем же я тебе так угодил, что я опять выжил? Может, я был чересчур праведен или как? Охереть… — Ты как хоть? — Джерард кинул на меня удивленный взгляд, будто не догадывался о том, что я умею говорить, и уставился в стенку сзади меня. Он смотрел туда около минуты, и я даже обернулся, прекрасно зная, что сзади никого не будет. Да, никого. А парень тем временем уставился уже на меня, с интересом изучая мое лицо. Неудобная ситуация. — Хоть какие-то молитвы были услышаны, раз тут рядом со мной ты, а не директор. — Это он попросил меня проследить за тобой, чтобы ты не наделал еще больших глупостей. — Я решил не скрывать того факта, что меня фактически заставили остаться с ним, пусть я был и не против. — Так как ты? — Руки болят. Ой бля… мне же теперь так влетит. — Брюнет попытался схватиться за голову, но из-за боли в руках лишь болезненно прошипел что-то и откинулся на подушку, прикрывая глаза. — Не хватало еще вылететь из-за такого пустяка… — Пустяка?! Парень, ты весь колледж на уши поднял! Подумаешь, суицидник в туалете истекает кровью, каждый день такое вижу! — Мои и так расшатанные нервы не выдержали, и я начал очень громко возмущаться, периодически переходя на крик. — Ты, блять, почти умер! Нихера себе первый день учебы… — Значит, ты новенький у нас, ага… — Я кинул на парня возмущенный взгляд. — Эй, не кипятись! Я вообще не должен был выжить, это получилось случайно… ээ, это ты меня нашел? — Он говорил так спокойно, даже несмотря на то, что я кричал на него буквально пару секунд назад. Как он вообще может так спокойно говорить о таких серьезных вещах? Он будто вообще насмехается надо мной! Знаю, по-хорошему надо успокоится и хотя бы попробовать выслушать, пусть это не так уж и легко. Я молча покачал головой, а брюнет послушно продолжил: — Точно, я же слышал крики перед тем, как вырубился. Тоби, мать его, истеричка. Как всегда, все портит… Я Джерард, кстати. — Он протянул мне свою руку, на что я послушно пожал его ладонь. — Я знаю, мне уже все успели рассказать. Я Фрэнк. — Брюнет забавно хихикнул и улыбнулся мне. Я знаком с ним буквально минут 10, а этот парень меня все больше и больше удивляет. Ему не плохо из-за количества потерянной крови? Он так легко говорит о собственном суициде, что меня аж в дрожь бросает. Он явно ненормальный. — Слушай… я понимаю, это, наверное, совершенно меня не касается, но… зачем ты это сделал? — Джерард пожал плечами и еще раз улыбнулся мне, но я понимал, что он явно что-то скрывает. В его глазах — сплошной холод и пустота: даже когда улыбается он сам, его глаза остаются обреченными. Его глаза не улыбаются. — Разве такое возможно? — Не знаю даже, да и, если честно, не особо хочется об этом сейчас говорить. Спасибо за то, что ждал, пока я очнусь. У тебя хороший вкус. — Он кивнул головой в сторону наушников и опять улыбнулся, смотря мне прямо в глаза. Я не верю его улыбке, глаза — зеркало души, а не рот. — Спасибо… — Я немного замялся, думая, стоит ли задавать следующий вопрос или все-таки подождать немного. — Так как ты себя чувствуешь? Ты такой активный, улыбаешься постоянно, неужели вообще нет никакой слабости? Ты потерял много крови. — Но, видимо, недостаточно, — тихо, с явной грустью в голосе прошептал брюнет, а я сделал вид, что не услышал этого. Давай, Айеро, будь трусом, и теперь будешь виноват еще и в смерти человека. — Немного болит голова, слабость и руки просто отваливаются. — Парень опять засмеялся, хоть я и не видел в его словах или действиях ничего смешного. Теперь я понял, что подразумевал под «специфическим» человеком директор. — Эй, чего ты такой угрюмый? Это же я на больничной койке, в конце концов. — Да, смешно, ага… — Я пристально разглядывал свои пальцы, хотя в этом абсолютно не было смысла. Я не знал, куда спрятать свои глаза, ведь сам не пойму почему, но мне было ужасно неловко. — Как тебе кофе? — спросил после небольшой паузы Джерард. — Что? — Ну, кофе, ты пил его сегодня утром. В кафе. — А? Да, вкусный. — И все? — Я все-таки поднял глаза на собеседника, который был явно разочарован моими словами. Он смотрел на меня с подозрением и все той же холодностью, к которой я, кажется, уже даже начал привыкать. Если я намерен в будущем дальше с ним общаться, то мне явно придётся привыкнуть. — А как же рисунок? Все настолько плохо, да? — А, рисунок. Эм, все прекрасно, мне нравится. — Я наконец-то понял, не прошло и 100 лет. Точно, рисунок, надо было сразу побольше узнать об этом. — А почему ты решил нарисовать меня? — Ну… — Парень тяжело вздохнул и приподнялся немного выше, оказываясь в полусидящем положении. Он смотрел на меня своими красивыми глазами, думая над ответом еще минуты две, а после все же ответил: — Ты мне показался очень интересным, вот и все. Понравился человек, я что, не могу нарисовать? Я же вроде как тебе его отдал даже… — Да, спасибо. У тебя талант, я просто спросил. — Неловкая тишина прямо гудела в наши уши. О Боже, зачем я в это вообще ввязался? — Как ты смог так быстро меня нарисовать? Я сидел в кафе около тридцати минут… — Парень опять улыбнулся, в этот раз его улыбка была немного хитрой и коварной, отчего я сам не смог сдержать короткий смешок. — Практика, практика и еще раз практика, Фрэнки. Ты же не против, если я буду тебя так называть? Я молча покачал головой, и брюнет улыбнулся еще шире. Ему шла улыбка, несмотря на то, что глаза были по-прежнему пустыми. Говорят, можно прочитать человека по одним лишь глазам. Понять все его чувства, эмоции, даже если сам человек всячески пытается их скрыть. Глаза — зеркало души, так ведь? Неужели это означает, что у Джерарда пустая и холодная душа? Сомневаюсь. Да, возможно, я еще просто не узнал его достаточно хорошо, чтобы судить о том, какой он человек, но пока что он не кажется холодным, и уж точно не похож на пустого человека. В душе и сердце, возможно, и есть некий холод, но он точно не пустышка. Я чувствую это, сам не пойму, как, но я знаю. Возможно, он просто сломлен. И все-таки, что же заставило его молить о смерти и ждать этого момента с нетерпением? Он не кажется несчастным. Даже несмотря на то, что его взгляд полон грусти и безнадежности, он улыбается и смеется, пытается быть сильным. Он и так сильный, ведь только такие люди могут улыбаться, несмотря ни на что, даже потеряв много крови и находясь явно в ужасном физическом состоянии. Мне даже представить страшно, насколько болят его руки и насколько он слаб сейчас, но он шутит и смеется. Может, профессор Брунсон был прав, и он просто сумасшедший? Хочется верить, что нет, но стоит проверить самому, и на это, я так полагаю, у меня будет уйма времени. — Фрэнки, зачем ты здесь? — неожиданно спросил Джерард, тем самым вырывая меня из моих мыслей. Он больше не улыбался, а смотрел на меня с недоверием. Это даже немного расстроило меня, уж слишком ему шла улыбка. — Он что, угрожал тебе? — Кто? — Директор… — Я рассмеялся, смотря на озадаченного Джерарда, который совершенно не понимал, что здесь смешного. Он смотрел на меня, как на сумасшедшего, хотя из нас двоих сумасшедшим можно было назвать только его. — Боже… ты серьезно? — Брюнет еле заметно кивнул, продолжая наблюдать за моими действиями. Я встал со стула и начал наматывать круги по палате, продолжая смеяться. Этот парень точно чокнутый или же просто слишком наивный. Может, все вместе. — Слушай, забудь о том, что меня попросил директор. Мне никто не угрожал, я даже рад таким обстоятельствам. Я новый, мне нужны знакомые, да и я хочу помочь. — Зачем? Зачем тебе помогать горе-самоубийце, которого ты видишь впервые в своей жизни? И не ври, что совесть замучила. — Какая нахер совесть? Я просто хочу помочь! Да, меня попросили, но я-то не против! Я же не сбежал, как только ты очнулся! — Я сам не заметил тот момент, когда перешел на крик, испугавший моего собеседника. Джерард побледнел (хотя куда еще больше) и вжался в кровать, пытаясь спрятаться в тонком больничном одеяле. Поняв, что так мы с ним точно не поладим, я решил попытаться исправить ситуацию. — Ладно, слушай, прости… окей? Я не хотел на тебя кричать, тем более что тебе и так плохо. Просто… блять, серьезно, ты нес полный бред. Никто меня не заставлял, никто мне не угрожал, и, наверное, я вообще пойду, оставлю тебя наедине и…  — Нет, постой. Все хорошо, я понимаю, я слишком недоверчив по отношению к людям. — Я посмотрел на него и сел обратно на стул около кровати. Джерард мило улыбнулся. — Тебе надо успокоиться, хорошо? Я не хотел тебя нервировать, просто все эти лекарства и прочая хрень… они заставляют меня паниковать и иногда нести полную чушь. Прости, что вывел тебя, — сказал он, пока я нервно теребил край футболки, смотря куда-то в пол. — Дурацкая паранойя, — парень добавил эти слова так тихо, что я едва их услышал. — Прости, паранойя? — Эмм, да… — ответил Джерард, начиная нервно постукивать по краю кровати. Парень был в ступоре, не ожидая, что я услышу его слова. — Это долгая история, не очень хочется ее вспоминать, так что… да. Паранойя. У каждого свои проблемы, так ведь? — Он улыбнулся, даже не скрывая фальши, тем самым показывая, что ему действительно неприятна эта тема. — Да, ты прав. Я просто переспросил, мало ли что могло послышаться. Директор говорил, что у тебя есть, кхм, проблемы, но… — Они считают меня сумасшедшим, но на самом деле просто не понимают меня. Даже не пытаются. Да, они могут доказывать что угодно, но им всегда будет плевать. Я навсегда сумасшедший в их представлении. — А это не так? Прости, тупая шутка… — Ну, если подумать, в каждой шутке есть доля правды. Я ведь прав, Фрэнки? — Мне однозначно нравилось, как он называл меня. Фрэнки, это мило, до этого меня редко так называли. А еще мне нравится, когда он улыбается, даже не знаю, почему. И к моему счастью, брюнет расплылся в широкой улыбке, как только закончил предложение. — Если это так, то, выходит, ты сумасшедший? — Я боялся, что это прозвучит немного грубо, пусть все еще разговаривал в некой «шутливой» форме. Но Джерард все прекрасно понял и засмеялся. — Есть немного. — Брюнет подмигнул мне, это выглядело действительно забавно. Боже, после того, что произошло за этот день, он еще и умудряется вот так просто шутить? — Оо, мы все тут чокнутые. — Согласен. — Брюнет улыбнулся еще шире, оголяя свои белые зубки, и принялся разматывать свои бинты, чтобы посмотреть на последствия своего «суицида». — Эй, что ты делаешь? — Хочу посмотреть на это произведение. — Разве тебе так не будет больнее? — Жизнь — сплошная боль, Фрэнки. — С этими словами он размотал свою левую руку. Как только бинт упал на пол, моему взору открылась не слишком приятная картина. Бурые глубокие порезы, засохшая кровь, и только стоило Джерарду согнуть руку, как раны открылись и принялись кровоточить с новой силой. Парень молча наблюдал за этим, то и дело вытирая использованными бинтами ту кровь, которая начинала стекать на одеяло. Я знаю, что ему было больно, ведь у самого в детстве не раз были кровотечения и глубокие раны, но брюнету было совершенно плевать на боль. Он лишь продолжал молча наблюдать за стекающей по руке кровью, иногда даже с каким-то восхищением. — Знаешь, а это даже забавно. Как я разукрасил свои руки, а? — Он глубоко вдохнул и откинулся обратно на кровать. — Так что там с колледжем? Говоришь, я всех на уши поднял? — Да, ты бы видел глаза моих однокурсников, когда этот Тоби вбежал в аудиторию и начал кричать что-то про мертвого парня в туалете. — Джерард рассмеялся, услышав мои слова, а я присоединился к нему, вспоминая перепуганного и жутко заикавшегося блондина. — О, и ты испугался, не так ли? — Честно? Да. — Парень опять рассмеялся, заставляя меня тоже улыбнуться. Да, возможно, я трус, и я знал о своей чрезмерной осторожности, но действия брюнета все-таки немного задели меня. — Эй, не смешно! Что мне оставалось делать? А вдруг среди нас был маньяк? — Никто и не отрицал того факта, что я могу быть маньяком. — Ты лежишь сейчас в больнице, а четыре часа назад тебя нашли полумертвым с перерезанными венами. Не думаю, что так тебе удастся убить хоть кого-то, кроме себя самого, — сказал я. Джерард продолжал лежать, откинувшись на подушку и наблюдая за мной. Он хитро улыбался, что делало его действительно похожим на маньяка. — Ну так я и не пытаюсь убить кого-то еще, в моем плане только одна жертва. Думаю, ты и так это понял. Но забавно знать, что все так сильно испугались. — Даа… слушай, я обещал не затрагивать эту тему, но все-таки почему ты решился на это? Что такого случилось, что ты уже не первый раз пытаешься уйти из жизни? — Джерард резко посерьезнел, как только я договорил эти слова. Я прекрасно понимаю, что не стоит на него давить, особенно сейчас, но мое дурацкое любопытство победило страх все испортить. — Ну… — ответил парень, а после глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он провел все еще окровавленной рукой по волосам и уткнулся взглядом в простыни. — Ну ты и настырный… эх, ладно. Я… у каждого же есть свои проблемы, верно? И секреты тоже. Так вот, это и есть мой секрет. Если тебе прям так сильно хочется узнать, то хорошо. У меня есть проблемы, я пытался от них сбежать — это все. Больше тебе знать не надо, даже не спрашивай, — он говорил как-то грубо, что натолкнуло меня на мысль, что я все-таки умудрился все испортить. Прекрасно. Фрэнк, да ты гений, спрашивать только что очнувшегося после попытки суицида о том, почему он это сделал. И ладно один раз, но я же повторил вопрос после того, как первый раз мне ясно дали понять, что это не мое дело. Ну почему я просто не могу иногда помолчать или хотя бы думать перед тем, как говорить? — Да, прости, не хотел затрагивать больную тему. — Я уже был готов уйти из палаты, чтобы не продолжать действовать на нервы своему новому знакомому, тем более когда в комнате повисло такое напряжение. Но, услышав мои извинения, брюнет опять мило улыбнулся и, заверив меня, что все в порядке, спокойно продолжил беседу. Мы разговаривали достаточно долго, и разговаривали буквально обо всем. Как странно бы это ни звучало, Джерард был похож на меня. У нас во многом сходились интересы. Человек, который казался сначала таким непонятным, открылся для меня с совершенно новой стороны. Да, в нем осталась доля загадочности, и я все еще понятия не имел, что творится в черепушке у этого парня, но он больше не пугал меня, как тогда в кафе. Мы нашли общий язык, пусть я и старался избегать некоторых тем, которые, как мне казалось, могут вызвать у брюнета раздражение. Я даже не начинал беседу о его суицидальных наклонностях: мне хватило и первых двух раз, когда мы чуть ли не поссорились в первый же день общения. Но даже несмотря на это, Джерард казался довольно милым и приветливым, не особо смахивая на одиночку, мечтающего о смерти. Пусть так оно и было на самом деле, я не ощущал этого, находясь рядом с ним. Он постоянно улыбался, шутил, прикалывался, даже не обращая внимания на порезы и на то, что уже вымазал простыни кровью, которая периодически шла из открывающихся по новой ран. Пару раз я пытался уговорить его перевязать раны вновь, но тот лишь отшучивался, говоря, что я жалкий трус и боюсь крови. Мы болтали о какой-то чепухе по типу новых комиксов, что выходили этой осенью, пока в один момент нас не прервала врач, зашедшая в палату без стука. Я даже рад был видеть хоть кого-то из персонала, так как начал беспокоиться, что о Джерарде просто забыли, решив, что он больше не проснется. — Господи, почему никто мне не сказал, что он очнулся?! — воскликнула немного полноватая женщина, уставившись недовольным взглядом на меня. Она посмотрела на руки Джерарда и, увидев, что он был без бинтов, начала постепенно вскипать от злости. — Кто разрешил снять тебе бинты, чертов псих?! Крови захотелось, да?! — обращалась она к парню, который сидел на кровати и хитро улыбался в ответ, не произнося ни слова. — Я знаю все эти твои «подвиги» и всех твоих тараканов в голове, Джерард! Так что даже не пытайся меня игнорировать, мы это уже проходили. А теперь отвечай, какого черта ты снял повязки?! — Ну почему меня всегда кладут к вам? — захныкал брюнет, все еще прибывая в приподнятом настроении, но всячески пытаясь это скрыть. Женщина вздохнула и на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она еще раз посмотрела на Джерарда, на этот раз очень строгим взглядом, от которого мне захотелось тупо сбежать. Но на парня он не особо действовал, и он расплылся в широкой улыбке, смотря на врача с насмешкой. — Просто захотелось посмотреть на свои старания. — Джерард, ты же понимаешь, что это не шутки? Это все ужасно страшно, и, если так и будет продолжаться дальше, нам придётся принять меры. — Женщина говорила с какой-то жалостью, будто действительно за него переживала. Не думаю, что это было так, но допустим. Брюнет, который в это время смотрел куда-то в пустоту, продолжая улыбаться, еле заметно покачал головой и наконец-то поднял глаза. Как только его взгляд встретился с глазами врача, улыбка спала с его лица, а на место нее пришло раздражение. — Запереть меня в психушке? Насильно пичкать таблетками, пока я не стану овощем без эмоций? При этом зная, что это нихуя не поможет и что я по-прежнему останусь «психом»! — прокричал парень. В его глазах застыла ярость, он больше не казался таким приветливым, и, скорее всего, встретив его на улице в таком состоянии, я бы обошел его десятой дорогой. Но я уже пообщался с ним и знаю: он не такой. Да, возможно, немного вспыльчивый, но кто знает, что происходит у него в жизни. Я не могу винить его за раздражительность, тем более, когда эта женщина, как я понял, действительно его уже заебала, и это не первый их разговор. — Успокойся, парень. Мы не сможем запереть тебя там без согласия твоих родителей, которых никто никогда даже не видел. Только если ты причинишь вред окружающим — тогда да. Но Джерард… — Парень отвернулся от врача, как маленький ребенок, показывая своим видом нежелание слушать. — Боже, ведешь себя как детсадовец! Двадцать три года, мать родная! Ты можешь просто послушать, нет?! — Брюнет ненадолго прикрыл глаза, а после повернулся лицом к врачу, фальшиво улыбаясь. — Так-то лучше. Послушай, я не желаю тебе вреда, я ехала из другой больницы только из-за того, что ты опять попытался убить себя. Да, я тебя уже изрядно достала, но меня попросил директор Хинтон присматривать за… — К черту его! К черту все это! Кого еще он заставил со мной возиться, лишь бы я ненароком не умер, а?! Я что, ребенок, который не может нормально функционировать? Я похож на идиота, умственно отсталого или как? Может, я даун, не знающий об этом? Может, у меня IQ 30 баллов?! Что со мной не так, раз вы так нянчитесь со мной?! — Джерард перебил врача своим криком, начиная яро жестикулировать руками, но тут же шипя от боли. Он злобно смотрел на женщину, потом на меня уже спокойно, как бы извиняясь за сие «представление» и опять возвращаясь глазами к врачу. Он смотрел на нее так, словно пытался испепелить одним взглядом, но сама же женщина спокойно стояла, упершись рукой о край кровати. — Скажите мне еще, что мой родной брат общается со мной только из-за того, что его попросил директор Хинтон. Давайте, скажите, что еще сделал Хинтон? Кого этот уебок еще прислал ко мне, лишь бы я ручки не поранил, а?! — Он произнес фамилию директора с такой злобой и презрением, с чистой ненавистью, исходящей из глубин души. Я не был особо знаком с директором, но на первый взгляд он показался мне порядочным и справедливым. Возможно, я и могу ошибаться, но пока что я совершенно не понимаю, откуда такая неприязнь у Джерарда к этому человеку. — Не мели ерунду, мы все беспокоимся за тебя. Ты талантливый и умный парень, но делаешь такие глупости, что кровь в венах стынет. Какой способ суицида ты еще не пробовал, а? — Спрыгнуть с крыши? — незамедлительно ответил брюнет, на что женщина тяжело вздохнула и покачала головой. — Даже не думай, идиот. Мы пытаемся помочь, а ты даже не говоришь причину таких своих действий! — Потому что это слишком личное, чтобы трепаться об этом каждому встречному! Я не собираюсь что-либо говорить вам, Анастасия, — резко прорычал парень, делая явный акцент на имя врача. Она ненадолго прикрыла рукой глаза, приговаривая что-то о том, как ее это все достало, а после попробовала дотронуться до рук брюнета, чтобы перевязать их заново. — Не трогайте! Я справлюсь и без вашей помощи. — Как же? Я что-то не замечала у тебя двух лишних рук, мой дорогой! — Амм. — Джерард немного задумался, придумывая ответ, желая поскорее избавиться от компании женщины. Мельком взглянув на меня, он опять хитро улыбнулся. — Фрэнк мне поможет. Да, Фрэнк? Они оба уставились на меня, ожидая ответа, когда я даже не ожидал такого поворота. В принципе, в этом нет ничего сложного, но не лучше, если бы это делал профессионал, а не простой студент? А то мало ли, все-таки не хочется причинять кому-то боль или неудобство. Несмотря на мои противоречивые размышления, я все-таки кивнул и даже выдавил из себя некое подобие улыбки. Именно она, кажется, и убедила Анастасию.  — Да, хорошо. — Женщина обращалась уже ко мне. — Но, если он умрет от потери крови, — она указала рукой на Джерарда, который улыбался от понимания того, что врач сейчас уйдет, — виноват будешь ты. Да, он самоубийца, но тут вся вина будет только на тебе. Удачи. — Договорив эти слова, она натянуто улыбнулась и вышла из палаты, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. — Ой, подумаешь, как это сложно! — прокричал парень в уже закрытую дверь и улыбнулся шире, глубоко вдыхая, наслаждаясь долгожданной «свободой». Немного посидев с закрытыми глазами и глупой улыбкой на лице, он повернулся ко мне. — Ну так, на чем мы остановились? — А как же повязки? — сказал я и услышал звонкий смех Джерарда. Моя фраза показалась ему уж чересчур забавной. — Эй, мне же реально влетит, если ты тут подохнешь! — Не переживай, я не собираюсь умирать в ближайшие месяц-два. Мне просто никто не даст спокойно сделать это, особенно после этой попытки. — Он грустно усмехнулся, смотря куда-то в пол, но уже через мгновение поднял глаза на меня, широко улыбаясь. Опять. Он меня так до смерти доведет со своей пугающей улыбкой. — Да, наверно, ты прав, надо перевязать раны. Но давай немного позже, окей? Они так неприятно давят… хочу немного отдохнуть что ли. — Я кивнул и улыбнулся ему. — Вот и отлично. Так что там по фильмам?

***

      Открыв ключом квартиру, я постарался войти как можно тише, чтобы не разбудить других студентов, которым, как и мне, не хватило денег на полноценное жилье, и им пришлось снимать небольшие комнатушки в одной из квартир. Оно и неудивительно: Нью-Йорк — очень дорогой город, и снять нормальное жилье за небольшую цену просто невозможно. Вместе со мной в этой квартире проживают еще два парня и одна девушка. Интересно, ей не страшно находиться тут — в компании парней? Хотя, о чем это я, она днями не выходит из своей комнаты, благо, они у нас всех раздельные. Я живу тут всего две недели, но уже успел сдружиться с соседями. Они оказались довольно дружелюбными по отношению ко мне. Джек, так звали рыжего парня, который жил тут уже год, притащил вчера целый ящик всякого алкоголя, начиная от пива и заканчивая водкой. Мы все отмечали начало учебного года, даже Стефани к нам присоединилась, правда, не просидела и пол вечера. Она ушла в гости к подруге, не желая смотреть на «пьяниц». Думаю, несложно догадаться, что сегодня утром я проснулся с жутким похмельем. Теперь сильно жалею: голова утром раскалывалась так, будто меня били по ней камнем весь вечер. Удивлен, как меня еще вчера не вырвало от такого количества. Мда, в следующий раз лучше откажусь… Я снял свои кеды и прошел в комнату, даже не включая свет в коридоре. Я добирался домой около часа, и, когда все-таки доехал, было уже двенадцать ночи. Я сильно заговорился с Джерардом, даже не замечая, как садится солнце, и продолжая разговаривать с парнем, пока меня не попросил уйти медбрат. После меня попросили заполнить какие-то бумаги, потому что вместе с парнем в больницу приехал только я. Он рассказывал, что его младший брат, возможно, приедет к нему завтра, если удастся отпроситься с пар, а про родителей он вообще не вспоминал. Видимо, у них действительно сложные отношения. Я не решился спросить о них. За этот день я понял, что Джерард — довольно вспыльчивый, если дело касается его больных тем, таких как суицид или алкоголизм. Боюсь, что родители тоже входят в этот список, а ссориться я не хочу, ведь мы действительно нашли общий язык. Он интересный и глубокий человек, но что-то в нем все равно меня настораживает. Его холодность, которую он пытается скрыть за улыбками и смехом, она не дает мне покоя. Как бы он не пытался скрыть наличие действительно серьезных проблем, у него это не получается — глаза его выдают. Этот холодный и пустой взгляд не может принадлежать жизнерадостному человеку, не знающему проблем, и его попытки убить себя — тому подтверждение. Жаль только, что он не хочет ничего никому рассказывать, периодически мне даже казалось, что он боится людей. Возможно, то, что мне рассказали учителя об этом человеке, — ложь? Я не верю, что парень у которого есть все, будет так старательно пытаться от этого всего избавиться. Это тупо, и если он действительно не шизанутый, то скорее всего его образ окутан ложью. Я включил свет, сразу поморщившись от такой яркости, осмотрелся по сторонам. Все, как и всегда. Немного пожелтевшие стены, которые когда-то были белыми, скрипучий паркет и старая тумба в углу около моей гитары. Кровать стояла под небольшим окном рядом с письменным столом, на котором творился вечный творческий беспорядок. Думаю, если бы моя мать увидела это все, она бы упала в обморок, а по пробуждению обязательно прочитала мне лекцию на этот счет. А я бы как всегда делал вид, что слушаю, постоянно кивая и соглашаясь, но на деле вообще витая где-то далеко в облаках. Взяв ноутбук с кровати, я удобно разместился на кресле, которое нашел в Икее всего за пятьдесят баксов. Не думал, что такие цены вообще существуют. Я достал рисунок из заднего кармана джинсов и принялся повторно разглядывать его. За день он ничуть не изменился (а должен был?), и в правом нижнем углу по-прежнему красовались инициалы человека, с которым я болтал буквально два часа назад. Раз он художник, должна же быть в интернете хоть какая-то информация про него, верно? Хоть портфолио, хоть скудненький сайт; мне хочется узнать побольше об этом человеке, и любая, даже самая простая информация по типу даты рождения или знака зодиака, мне была интересна. Я быстро набрал в строке поиска «G.W.» и стал терпеливо ждать, пока страничка загрузится. Этот интернет, который еле ловит в моей комнате, меня добьет скоро. Я уже пару раз так чуть ноутбук не разбил, но слава Богу все обошлось, и мне не пришлось тратить деньги на его починку. Вскоре передо мной все-таки высветились разные сайты с информацией, и я поспешил кликнуть на первый попавшийся, в надежде на то, что смогу найти хоть что-то интересное. Это был личный сайт, он был сделан вполне неплохо и профессионально. На первой странице красовались работы художника, и я сразу узнал его стиль. Это точно Джерард. И подтверждение моих слов не заставило себя ждать, ведь уже на следующей странице была его фотография, где он увлеченно что-то рисовал в своем блокноте. Странно, но на сайте не сказано даже имени парня, не то что даты рождения или, к примеру, адреса. Ничего, кроме «G.W.» и надписи: «Успейте заказать портрет, пока я не умер ;)». Да, а как же, шутник хренов. Только вот это нихуя не шутка, и мне стало немного больно при виде этой надписи. Ну вот почему? Почему ты такой странный, Джерард Уэй? Я закрыл вкладку с сайтом, решив еще немного поискать, судя по всему, Джерард был действительно хорошим и востребованным художником. И вот, первое, что бросилось в глаза, — это новость шестимесячной давности. «Неизвестный самоубийца был доставлен в больницу с тяжелыми повреждениями в следствии удушья. Парня нашли повешенным в одном из кабинетов колледжа, где он обучается. Его удалось идентифицировать как художника «G.W.». По желанию самого пострадавшего, мы не можем назвать его имя. Пока неизвестно, сможет ли двадцатидвухлетний парень выжить», миленько. Почему я совсем не удивлен? И почему он постоянно пытается покончить с собой в колледже? Там же его с легкостью могут найти и спасти? Что, собственно, и случилось. Раз за разом. Я перелистывал новости о других его попытках, ужасаясь фантазии брюнета. Что он только не пытался… и застрелиться, и повеситься, и отравиться, да даже пырнул себя в живот. Но каждый раз его спасали. Идиот, если так хочется сдохнуть, то, может, стоит делать это в менее людных местах? Новость за новостью, попытка за попыткой, а он все по-прежнему жив. Или он слишком везучий, или наоборот — другого объяснения нет. И вот, когда я уже совсем отчаялся найти хоть что-то ценное, как наткнулся на заголовок от 20.10.2014. «Девятнадцатилетний парень был доставлен в городскую больницу без сознания. Молодой человек находится в тяжелом состоянии после аварии, в которой погибли три человека, двое из которых приходились парню родителями. Второй ребенок погибших, пятнадцатилетний Майкл, почти не пострадал. По словам подростка, старший брат закрыл его от удара, из-за чего мальчик не получил серьезных травм. На данный момент неизвестно, выживет ли Джерард или отправится вслед за своими родителями». Я молча сидел, уставившись в экран, заново перечитывая текст. Теперь все стало еще запутанней. Если он выжил, то почему пытается умереть? Обычно, если люди выживают после таких аварий, то воспринимают дальнейшую жизнь как подарок, а тут наоборот. Теперь я хоть знаю, почему никто никогда не видел его родителей, но разве колледж не должен знать о случившемся? Разве в его документах не указано, что его родители погибли? Почему никто об этом не знает? Что же ты делаешь со мной, Джерард? Я же теперь не усну, прошаривая интернет в поисках другой информации.