Я заберу тебя домой

Я проснулся от громкого стука в дверь и криков о том, что просплю, если сейчас же не подниму свою ленивую задницу с кровати. Кое-как открыв глаза, я понял, что заснул на кресле с ноутбуком в руках. Прекрасно. Это же как я умудрился так засидеться? Помню, искал в интернете информацию о моем новом знакомом, а потом меня, наверное, вырубило. Ну конечно, вчера я спал от силы часа два, и сегодня тоже. Я взял телефон с письменного стола и облегченно выдохнул, понимая, что успеваю в колледж. Спасибо Джеку и Стефани, которые вспомнили обо мне и проматерили все уши в попытке разбудить. Я сполз со своего такого ужасно неудобного кресла, показавшегося мне райским местом вчера, и через силу заставил свое тело пойти умыться, чтобы не выглядеть в колледже как ходячий мертвец. Моё время было крайне ограничено, так что пришлось выбирать между завтраком и душем, и я выбрал второе. Поесть я и в обед успею, а вот ходить весь день как бомж не очень хочется. Взяв чистое полотенце и зубную щетку, я вышел из своей комнаты, сразу же столкнувшись с соседкой, милой блондинкой, с ярко-зелеными глазами и курносым носом. Она смотрела на меня с каким-то упреком, хотя я совершенно не понимал, почему. — И снова здравствуй, Айеро, — сказала девушка, злобно фыркнув, когда я попытался пройти мимо нее. — Нет уж, Фрэнк, сначала скажи мне, где это ты по ночам лазишь? — Боже, Стеф, пропусти меня и не мели чепухи, — ответил я, не желая ввязываться в конфликты. — Фрэнк, ты не пройдешь. Объяснись сначала. — Стефани… — Фрэнк! — прикрикнула блондинка. Так дело не пойдет… — Что?! Ты ведешь себя как непонятно кто! Ты не моя мать, так что не лезь не в свое дело! — выкрикнул я в ответ, уже не скрывая своего возмущения и пытаясь силой оттолкнуть девушку и пробраться к ванной. Я не хотел грубить соседке, но ее поведение не оставило мне другого варианта. Она же лишь продолжала стоять, зная, что я никогда не подниму на нее руку, и злобно смотрела на меня. Я был невысокого роста, но Стефани была еще ниже, из-за чего ситуация казалась комичной. — Фрэнк, просто скажи и все. Мы хотим знать, когда стоит запереть дверь, чтобы случайно не впустить в стельку пьяного тебя, — уже спокойно сказала соседка. Ну теперь все понятно. Видимо, они решили, что раз вчера я вернулся в двенадцать ночи, то обязательно пил. Обидно. — Если вы про вчерашнее, то я не пил ничего. Я чист, хватило и прошлого раза. — Я был максимально честен, но мне ведь не могут просто так взять и поверить, верно? Верно. — Вот так я тебе и поверила. — И на что я надеялся? — Ты заснул с включенным светом и, судя по твоему состоянию на данный момент, заснул ты явно не в кровати. Просто знай: если ты будешь так поздно возвращаться, я запру дверь и открыть ее будет можно только с нашей стороны. Для твоего же блага, Айеро. Я молча кивнул, в мыслях моля всех существующих богов о том, чтобы она наконец-то пропустила меня и оставила в покое. Я хотел остаться в одиночестве, поразмышлять над тем, что нашел вчера, и над тем, почему мне это все так интересно. Но к сожалению, времени на пустые мысли у меня совершенно не осталось. Кажется, боги услышали мои молитвы: девушка отошла, жестом пропуская меня в ванную комнату. Я рванул вперед, понимая, что времени осталось катастрофически мало, и залетел в комнату, запирая дверь на ключ, чтобы никто не зашел или не начал опять расспрашивать, где я был вечером. Взглянув на себя в зеркало, я ужаснулся от своего внешнего вида. Недосып плохо сказался на моей коже, и она побледнела, не так, как у Джерарда, но все же. Под глазами красовались темные синяки, а мои белые губы потеряли свое очертание на лице. Найдя на полочке тональник Стефани, я попытался аккуратно закрасить синяки, чтобы не вызывать лишнего внимания у прохожих и чтобы меня никто не забил до смерти с криками «Зомби!» И даже можно сказать, что у меня получилось, ведь я выглядел уже не настолько ужасно. Наверное, даже детей отпугивать на улице не буду. Шутки шутками, но такое ведь действительно уже было… Выйдя из ванной, я в спешке оделся в первое, что попало под руку, а именно: черные джинсы и футболка с какой-то рок-группой, которую я уже лет сто не слушал. Я крикнул остальным ребятам о том, что убегаю, и, пожелав приятного аппетита, ведь парни в этот момент завтракали, выбежал из квартиры, попутно завязывая кеды в лифте. Ненавижу спешку. Удивлен, что не забыл свою сумку, потому что собирался я даже не смотря на вещи, которые хватаю. Надеюсь, я взял с собой правильные учебники. К сожалению, у меня не получилось посмотреть расписание на второй день учебы — меня сразу забрали в больницу с Джерардом. Кстати, интересно, как он? И когда его выпишут? Я не против с ним еще пообщаться уже за пределами больничных стен. То, что мне удалось узнать вчера, абсолютно не ответило ни на один мой вопрос, а только увеличило их раза в два, если не больше. Не человек, а сплошная загадка. Столько вопросов и так ничтожно мало ответов. Почему никто не знает о смерти его родителей? Почему он так сильно недолюбливает директора? Почему он вообще хочет умереть? Может, мы просто чего-то не знаем, да и к тому же Джерард сам сказал, что не будет трепаться о своих переживаниях первому встречному. Может, у меня получится втереться к нему в доверие, и тогда он мне откроется? Как бы я ни хотел ему помочь, я не смогу этого сделать. Особенно если он по-прежнему будет оставаться для меня загадкой. Господи, мы знакомы только день, а я уже на взводе. Чего я ожидаю? Что он выложит мне все о его проблемах, переживаниях и мыслях в первый же день общения? Это так не работает, Фрэнк. Доверие надо заслужить, тем более если речь идет о таком сложном типе людей, как Джерард.

***

Всегда, когда опаздываешь, приезжаешь даже раньше, чем следовало. Сегодня получилось приехать за двадцать минут до начала пары, и я решил немного покурить около входа. Собраться с мыслями, успокоиться, ведь это неприятное утро успело меня хорошенько разнервировать, да и просто скоротать время. Я встал около южного входа в здание, закурил и стал молча наблюдать за людьми. Нью-Йорк утром — не самое спокойное место, особенно когда вокруг столько спешащих людей. В толпе раздавались крики, телефонные разговоры, ругань и мат, а я стоял, наблюдая за всем этим. Надеюсь, меня никогда не постигнет та же участь, что и этих прохожих. Я бы никогда не хотел быть марионеткой, сидящей днями в офисе и ругающейся с такими же куклами на улице из-за разлитого кофе. Как же мне хочется быть далеко от этого всего: от криков и суеты, от роботов на веревочках. Ими управляют боссы корпораций, зад которых уже не влезает в собственное кожаное кресло. Разумеется, бывают и исключения, но на то они и исключения — их меньшинство. И вот, я стою около входа в учебное заведение, которое предрекало мне ту же судьбу, что и всем тем игрушками в руках больших дядек. Я стою и смотрю на свое плачевное будущее, где я такая же офисная амеба, где меня никто не будет уважать и считаться с моим мнением, где пределом моих мечтаний будет двухэтажный дом и машина. Где я буду жить ради денег, а не ради других людей. Разве это будущее стоит моих усилий, разве оно вообще чего-то стоит? Нет, я не думаю. Зато многие бы не согласились со мной, и для них «спокойная» (скучная), «размеренная» (однообразная) жизнь — настоящее счастье. Мои родители оказались в числе этих многих, и поэтому я сейчас стою на пороге своего колледжа и готовлюсь окунуться с головой в «спокойную» и «размеренную» жизнь. Прелесть, не так ли? Продолжая рассматривать толпу, я замечаю в ней того, кого меньше всего ожидал там увидеть. Он ярко из нее выделялся, привлекая все мое внимание. Улыбаясь, он шел прогулочным шагом прямо ко мне. В его перевязанных руках была сигарета, а сам он, как и вчера, был одет во все черное. В толпе шел Джерард, смотря на меня и улыбаясь. Все такой же бледный, все с такими же красивыми, но холодными глазами. Он пробирался ко мне, пока я стоял и смотрел на брюнета, как на воскресшего Иисуса. Разве его могли так быстро выписать? — Привет, Фрэнки, как жизнь? — спросил парень, наконец-то выбравшись из толпы. Он довольно пугающе улыбался непонятно чему. В голове проскользнула мысль, что все-таки брюнет сумасшедший, но я быстро ее отбросил. — Ты как призрака увидел, все в порядке? — Да, да, конечно, — ответил я, солгав. Меня удивила его внезапная выписка. Еще вчера он истекал кровью, а сегодня как ни в чем не бывало идет в колледж на занятия, разве такое возможно? — Прости, но разве ты не должен еще в больнице лежать? Тебя выписали? Почему? — Нет, меня не выписали. — Он спокойно покачал головой, смотря куда-то на брусчатку, а потом поднял голову и посмотрел в мои глаза. — Я сбежал. — Ты, блять, серьезно?! Ты с ума сошел или как? — Джерард громко засмеялся, из-за чего на нас начали пялиться прохожие и ученики колледжа. Но смешного ничего не было, и это начало меня бесить. — Что смешного?! — Боже, Фрэнки, ты такой забавный. А если серьезно. — Он резко перестал заливаться смехом и посмотрел мне в глаза холодным и уверенным взглядом. Брюнет уже не улыбался. Он, как и сказал, был серьезен. — Ты еще не понял, что я псих, да? Лучше бы тебе перестать со мной общаться, если я тебя так вывожу. Чисто теоретически, я не сбегал, а просто решил сходить на пары, чтобы не пропускать ничего. Вечером вернусь. А еще… — Какого черта, Джерард?! — прокричал кто-то в толпе, тем самым перебивая раздраженный монолог Уэя. Парень узнал этот голос и начал потихоньку закипать, так и стоя спиной к месту, откуда раздался крик. — Блять… — тихо пробормотал брюнет, посмотрел еще раз на меня и натянул фальшивую улыбку. Уже через секунду он стоял лицом к худощавому парню в очках. Тот был немного выше Джерарда и на вид ему было примерно столько же, сколько и мне. Он куда-то спешил перед тем, как прибежал к нам. Его лицо было красным от бега. — Привет, Майки, рад тебя видеть, братец, — сказал Джерард с явным сарказмом в голосе, но его брат пропустил это мимо ушей. — Джерард, какого хуя ты не в больнице, объясни мне, пожалуйста. — Он был не в настроении, его очки запотели, а сам парень тяжело дышал, злобно смотря на старшего Уэя. Тот же широко и очень фальшиво улыбался своему брату, пытаясь закрыть меня собой от любопытных глаз Майкла. Джерард все так же молча стоял и смотрел прямо в глаза младшего. Улыбка не спадала с его лица, какой бы кривой она ни была. Брюнет легонько стукнул меня по руке, когда я попытался выйти из-за его спины, и прошипел: «Не суйся». Он сказал это очень тихо, чтобы его брат ничего не услышал. Подумав, что лучше не спорить, я послушно стал ждать продолжения ситуации. — Слушай… — Майкл глубоко вздохнул, обводя взглядом толпу и поворачиваясь обратно к собеседнику. Он был расстроен не меньше, чем раздражен, постоянно пытаясь найти объект, на который можно было бы уставиться, лишь бы избежать такого пронзительного взгляда Джерарда. — Я переживаю за тебя. Честно. И ты единственное, что у меня осталось. Если так продолжится в будущем, мне придётся сделать хоть что-то, чтобы ты остался в живых. Даже если придётся сделать это против твоей воли. Джи, я боюсь потерять тебя. Очень. Я так сильно перепугался, когда вчера мне позвонили и сказали, что нашли тебя без сознания. Они не уточнили, жив ты или нет… — Он чуть ли не плакал, когда говорил эти слова. Его глаза, в которых, в отличие от глаз старшего Уэя, не было холода, были полностью наполнены грустью и обидой. Обидой на брата, который готов так просто оставить его одного. Джерард перестал улыбаться, увидев такое состояние парня, и опустил глаза, ковыряя старым кедом брусчатку. — Прости… — тихо произнес он, продолжая смотреть в пол, не решаясь поднять глаза на родственника. — От извинений толку мало, Джи, — сказал Майки, немного успокоившись. Он по-прежнему был разочарован, но всячески старался отогнать от себя эмоции. — Будь добр, ответь на мой вопрос. Почему ты не в больнице? — Я… — Джерард замялся, все же поднимая глаза на младшего брата, но стараясь долго в них не смотреть. Он все еще закрывал меня от него, пусть я и не понимал, каким именно образом Майкл еще не заметил меня. Да и что такого в том, что я стою и разговариваю тут с его братом? Неужели это какое-то тяжкое преступление? — Это тяжело объяснить… — продолжил после небольшой паузы брюнет. — Уж постарайся, братец. Кто, как не я, может тебя туда мигом вернуть. — Парень говорил опять раздраженно, а от грусти и испуга в его глазах не осталось и следа. Джерард нахмурился, тоже заметив это. — Я… — Это я его попросил приехать, — неожиданно для самого себя сказал я, выходя из-за спины брюнета и мельком рассматривая его брата. А они похожи. Майки поднял бровь, недоверчиво поглядывая на меня, а потом перевел взгляд на Джерарда. Да, я был ниже их, но не настолько, чтобы младший Уэй меня не заметил. И он заметил, я уверен. Парень всматривался в лицо своего брата, пытаясь найти в нем хоть какое-то подтверждение моих слов. — А, вот как, — наконец-то произнес он, опять переводя взгляд и начиная разглядывать уже меня. Он смотрел прямо в душу, так что даже горло пересохло. Парень не верил моим словам, впрочем, и правильно делал — они были ложью. — И как же тебя зовут, мм? Что-то я не помню тебя. — Фрэнки… — Джерард тихо позвал меня, намекая на то, что лучше не продолжать этот спор. Майкл был не в настроении, а сам брюнет только вчера совершил попытку суицида. — Джи, может, ты мне объяснишь, что тут происходит? Меня не было месяц, а ты тут уже целую комедию развел. Объясни мне, пожалуйста, в первую очередь, почему ты не на больничной койке. И почему этот паренек тебя защищает. Хочешь, чтобы как можно больше людей потом страдали после твоей смерти?! Ради Бога, Джерард, ответь хоть что-то! — Он перешел на крик, размахивая руками и привлекая к себе всеобщее внимание. Люди пялились на нас, пока я мысленно молился несуществующему Богу, чтобы он меня перенес куда-либо подальше от этой стычки. Вижу, год будет веселый, если наше общение так и будет протекать в виде разборок и непонимания. — Нет, я действительно не хотел, Майки, прости… — Брюнет был расстроен из-за случившейся ситуации и старался не встречаться взглядом ни со мной, ни с собственным братом. Надо как-то исправить ситуацию, ведь не хочется, чтобы эта ссора продолжалась, но как назло ко мне в голову не приходило никаких толковых идей. — Хотел ты или нет — неважно. Вопрос остается открытым, Джерард. Сейчас же объясни мне, что ты здесь делаешь? — Младший Уэй говорил строго и холодно, смотря прямо в глаза брату и ожидая реакции. Джерард же, в свою очередь, явно совершенно не собирался что-либо говорить. — Ну?! Я жду ответа, братец! Неприятная тишина повисла над нами. Она давила на меня, заставляя искать убежище в своих собственных мыслях. И кто прав в этой ситуации? Я не знаю, почему Джерард ушел из больницы, мало ли что могло случиться, но и отрицать того факта, что он ведет себя, как конченый эгоист, я не могу. Я понимаю боль Майкла и почему он так яростен сейчас, но в этот же момент мне хочется защитить брюнета от криков брата. Он и так натерпелся, и, думаю, семейные разборки — явно не самая лучшая терапия для суицидника. Джерард раскаивался. Ему было стыдно за то, что так поступил с единственным дорогим человеком в его жизни. Но, готов поспорить, что от идеи смерти он все равно не отказался. Слишком упрямый. Слишком… эгоистичный? Слишком странный и непонятный человек, в котором мне еще предстоит разобраться. Да, чужая голова — потемки, но эта поговорка просто ничто рядом с реальностью, когда каждый шаг заставляет меня задавать все больше и больше вопросов, на которые я вряд ли вообще когда-либо получу ответы. Надеюсь, я смогу добиться хоть чего-то, смогу хоть немного понять человека с такой звучной фамилией. С его черными, как ночь, волосами, и красивыми, но пустыми и холодными глазами. Мы так и стояли втроём: ждали, пока кто-то из нас подаст голос и разрушит эту тишину. Джерард не поднимал глаза, опять с поддельным интересом разглядывая свою обувь. Его брат смотрел на него испепеляющим взглядом, точно таким же, каким ещё десять минут назад смотрел на него сам брюнет. Они будто поменялись ролями. Если бы не стыд и вина, которые поглотили старшего Уэя с головой, то этого бы так и не случилось. Но теперь я могу уверенно сказать, что, по крайней мере, есть в нем что-то человеческое. Мне бы хотелось так думать. Нет, эгоистичность — это очень даже хорошая вещь, но только в меру. Когда она начинает затмевать все остальные качества, становится страшно, а то мало ли что человек готов сделать ради своего комфорта. Даже наблюдая ситуацию братьев, где Джерард ведёт себя, как полный мудак, я почему-то совершенно не могу винить его. Но и понять не могу, как бы мне этого ни хотелось. Мне не ясны причины такого поведения, его действий и поступков, но мне ясно одно — в данную секунду ему стыдно. — Прости меня, — сказал он и поднял свои холодные глаза на родственника. На секунду мне показалось, что они наполнились слезами, но парень быстро сморгнул, убирая влагу и стараясь казаться сильным. — Ты же знаешь, как я отношусь к учёбе, поэтому я и приехал сюда. Я не хочу пропускать, понимаешь? Если уж так получилось, что я жив, то мне надо использовать этот шанс и начать жизнь с самого начала… — Не ври мне, Джи. Ты так каждый раз говоришь. Каждый раз начинаешь жизнь заново. — Майкл сделал небольшую паузу, сглатывая. Его нервы начинали сдавать, голос дрожал, а сам он готов был кричать на весь мир о своей боли. О своём брате. — Но уже через… блять. — По щеке потекли слёзы, а стёклышки очков запотели, из-за чего парню пришлось их снять, чтобы хоть что-то видеть. — Но уже через пару месяцев ты повторяешь попытку. Снова и снова. Раз за разом. Я устал, понимаешь? Я устал это терпеть! Если тебе плевать на свою жизнь, то подумай обо мне! Ты меня тоже таким образом убиваешь! Господи, что же с тобой делать… ты сумасшедший, знаешь? Конечно, знаешь, да, да, но меня с ума не своди! — он срывался на крик, а лицо было уже полностью красным от слёз и боли. Кажется, что все его слова были чистой правдой, и Джерард его действительно убивает. Забирает в могилу за собой, обеспечивая будущее в земле среди червей и гниющего дерева. — Майки… — Уэй стоял рядом с братом и просто не знал, что ему делать. Как и я. Я ещё в начале этого разговора подумывал, как бы так незаметно уйти, но теперь, когда вся эта картина приобрела новые краски, я, такое чувство, уже даже разучился двигаться… Третий лишний — это ещё ничего, сейчас хочется провалиться сквозь землю, чтобы не мешать семейным разборкам, но земля, к сожалению, не слышит моих молитв, и я продолжаю стоять, как вкопанный, боясь пошевелиться. — Что, Джерард?! Что? Прощение в сотый раз попросишь? — Майкл перестал сдерживать слёзы и выпустил боль, которая накопилась за это время. Очки выпали из его рук и разлетелись на мелкие осколки, я немного отпрыгнул, чтобы не пораниться, но самого парня, казалось, это совершенно не интересовало. Он смотрел на старшего брата, точнее, уже даже не на него, а куда-то сквозь, будто на месте брюнета стоял призрак. Будто первая попытка брата удалась, и всё то, что сейчас видит Майки, — лишь фантом, тень человека, которого тот знал и любил. — Майки… — опять начал брюнет и медленно пошёл навстречу брату, наступая на осколки, впивающиеся в подошвы его кед так же, как и впивались слёзы парня в его сердце. Больно, даже мне. Даже я — человек, который знаком с Джерардом всего день, а его брата вообще в первый раз вижу, — даже я почувствовал всю ту боль их отношений. Их утрату, после которой нет никого. После которой осталось только два брата. Брюнет скривился от боли, когда очередной осколок продырявил подошву и впился прямо в ступню парня, но быстро пришёл в себя и, подойдя к родственнику впритык, аккуратно обнял его, боясь спугнуть. Как только рука брюнета коснулась Майкла, тот бросился в объятия брата, попутно вытирая слёзы и пытаясь успокоиться. — Джи, пожалуйста, пожалуйста… — тихо бормотал он, пока Джерард успокаивающе гладил младшего по спине. Проведя в крепких объятьях еще пару секунд, Майкл отстранился, до конца успокаиваясь и смотря на старшего Уэя. — Пожалуйста, обещай мне, что остановишься. Но Джерард лишь молча покачал головой, поглядывая на наручные часы (откуда они у него вообще? Он же прямо из больницы), замечая, что пары начинаются уже через десять минут, и опять всячески избегая взгляда своего брата. Майкл нахмурился, глубоко вздохнул и решил просто сделать вид, что все хорошо. Что его совершенно не ранило поведение старшего, что его совершенно не коробило от одной лишь мысли. Он решил сделать вид, что не заметил молчание со стороны родственника. Что не было никаких попыток суицида и побегов из больниц. Никаких смертей, боли от утраты, что родители живы, а брат — здоров и жизнерадостен. Вот только это было лишь глупой, наивной ложью самому себе. Мне было больно и неловко смотреть на переживания совершенно незнакомого мне парня, и я решил попробовать удалиться на пары, к тому же, я еще даже не знаю, куда мне идти. А опаздывать не хочется. — Я… я, наверное, пойду? — сам до конца не осознавая свои действия, сказал я. Джерард заметно оживился, переводя взгляд на меня и начиная улыбаться во все 32. Я все больше удивляюсь такой переменности его настроения. Может, в этом виновата его тонкая натура или еще что-то, но меня напрягают такие быстрые изменения в его поведении. — Я с тобой, — поспешил брюнет, боясь, что я сейчас же уйду. Он еще раз взглянул на Майки, на этот раз поддельно-виноватым взглядом, грустно улыбаясь. — Прости, братец, долг зовет. Ты же не против? — Нет, — немного раздраженно промямлил парень, пытаясь скрыть недовольство в своем голосе. Джерард приподнял бровь, не ожидая такого ответа, и опять улыбнулся. Майки добавил: — Раз ты уже сбежал, то развлекайся на полную. Наверняка миссис Грин заскучала там без тебя. — Он выдавил из себя натянутую улыбку, подмигивая родственнику. Да я и сам не смог сдержать смешка. Несмотря на то, что это был буквально мой второй учебный день, я уже успел познакомиться с библиотекаршей, когда забирал нужные учебники еще летом. Миссис Грин была забавной низенькой старушкой, накрашенной, как девушка легкого поведения, и любившей пофлиртовать с молодыми студентами. Я видел ее два раза, и ко мне она тоже успела пристать, как до этого приставала к второкурсникам, которые стояли передо мной в очереди за книгами. — Иди ты знаешь куда! — воскликнул брюнет, не скрывая своей улыбки и внезапно приподнятого настроения. Неловкость, витавшая в воздухе еще буквально минуту назад, постепенно улетучивалась. — Ой-ой, кто-то обиделся, — рассмеялся Майкл и похлопал брата по плечу. На секунду наши с ним взгляды пересеклись, и я понял, что парень явно был до сих не в настроении, пытаясь скрыть это шуткой и теплой улыбкой. В его взгляде читалась обида и сожаление, страх, негодование, печаль. Он боялся, боялся в один день услышать новость о том, что Джерард исполнил свою «мечту» и ушел из этого мира раз и навсегда. Он беспокоился и злился, но тщательно скрывал это. К слову, у него прекрасно получалось. Но, к его несчастью, я успел уловить мимолетный взгляд, наполненный болью. — Ладно, Майки, еще увидимся, — сказал брюнет и неожиданно схватил меня за рукав, потянув в сторону входа в колледж. Я не стал сопротивляться и просто поплелся следом за парнем. Мне уж точно не вырваться из его хватки: он был сильным и крупнее меня. Мы отходили все дальше и дальше от слабо улыбающегося Майки, но Джерард не собирался меня отпускать и продолжал тянуть за собой. Он не смотрел на меня, но я видел улыбку на его губах, отчего мне становилось немного не по себе. Мало ли что он задумал… я ведь до сих пор не уверен в его вменяемости. Где-то на фоне, очень тихо, я услышал голос младшего Уэя: «Надеюсь, еще увидимся», явный акцент которого приходился на первое слово. Вряд ли парень знал, что мы, или по крайней мере я, услышал эти слова, наполненные отчаянием и вселенской грустью. Мы зашли в колледж, но я так и оставался в грубой хватке знакомого. Как только он остановился, ослабив руку и, в скором времени, совсем меня отпустив, я с облегчением выдохнул. Джерард повернулся ко мне всем туловищем и улыбнулся, заметив мое испуганное выражение лица. — Не бойся, мне просто надо было тебя увести от этого придурка. — Он улыбнулся еще шире, оглядываясь по сторонам, будто впервые оказался в вестибюле центрального колледжа. Он с интересом разглядывал окружение, задерживая свое внимание на таких мелочах, как картины современных художников или люстра необычной формы. Это казалось мне удивительным, так как брюнет учился здесь уже четвертый год и должен был давно привыкнуть к обстановке. — Почему я никогда не замечал, как здесь красиво? — сказал он, смотря мне в глаза и ища подтверждение своих слов. И правда, помещение было очень стильным и в какой-то степени уютным. Современное здание было полностью застеклено, а мебель и окружение внутри создавали впечатление какого-то совершенно уместного шика. Тут было действительно приятно находиться: современная мебель уместно вписывалась в атмосферу. Даже несмотря на то, что это заведение было сугубо учебным, в вестибюле, помимо информационной стойки, был Старбакс и место для отдыха с мягкими креслами, в которых можно было с легкостью утонуть, и стеклянными кофейными столиками, где всегда лежали разные научно-популярные журналы и прочая макулатура. Огромная, но далеко не вычурная люстра свисала с высокого потолка, а картины, которые с таким интересом рассматривал Джерард, гордо красовались на стенах около книжного столика. Это место было совершенно не похоже на привычные колледжи, и дело было даже не в дороговизне обучения и всех предметов, находившихся в помещении. Здание просто не создавало той гнетущей атмосферы, что оставалась в сердце после посещения школы. Отсюда не хотелось сбежать, наоборот, возникало желание остаться подольше. Я молча отошел от знакомого, так и не ответив на его риторический вопрос, в поисках того самого экрана, где указаны номера аудиторий. И поиски долго не продолжались: огромный экран, подобный тем, что встречались в аэропортах или на вокзалах, было сложно не заметить. Я уткнулся взглядом на табло и ненадолго завис в тщетных попытках вспомнить название своей группы. Да, с одной стороны все просто — я был на первом курсе, но в колледже было несколько факультетов и еще больше групп. Минус престижного места — уйма народу, которая не могла не раздражать. Пока я пытался понять, куда мне идти, я и не заметил, как ко мне тихо подошел Джерард, пару раз окинув меня любопытным взглядом, а после и сам посмотрев на экран. — Мне в кабинет 105, а тебе? — спросил он спустя какое-то время и опять задержал взгляд на мне. Меня это немного смутило, но решил не подавать виду. — Черт… — тихо выругался я, так и не припомнив название группы. Брюнет сразу понял, в чем дело. Он тихонько рассмеялся, но все же решил послушать мои объяснения. — Я, кажется, забыл название группы. — Проблема новичка, Фрэнки? — Уэй присвистнул и широко улыбнулся, прожигая меня своим хитрым, но холодным взглядом. Опять этот холод, опять я его замечаю, и опять я о нем думаю. — Не волнуйся, сейчас во всем разберемся. Парень быстро сориентировался и помог мне найти кабинет, после чего мы разбежались по парам. Учебный день шел жутко медленно и скучно, несмотря на то, что предмет казался сам по себе интересным. Профессор явно ничего не смыслила в философии, да и, в общем-то, это был не самый нужный для меня урок. Я разглядывал стены, переводя взгляд с одного портрета на другой. Философы серьезно уставились на меня со всех сторон, будто так и крича о том, чтобы я перевел свое внимание на преподавательницу. Но уходить из своих мыслей мне хотелось меньше всего в данную секунду. Голова была забита всякой дребеденью, и вскоре я совершенно перестал слышать распинающуюся около интерактивной доски женщину. Так проходила пара за парой, час за часом. Я поймал себя на мысли, что весь уют колледжа распространяется исключительно на вестибюль и библиотеку. В принципе, так оно и было: кабинеты навивали тоску и грусть, а коридор казался бесконечно длинным и чересчур темным. В один момент я понял: это место олицетворяет мою будущую жизнь. И я говорю сейчас не о приятном и стильном вестибюле, а о мрачных коридорах. В такой ужасной атмосфере я должен был проучиться ближайшие четыре года, а что потом? Потом такая же неприятная и мрачная жизнь, разбавленная редкими праздниками по типу единственного светлого помещения во всем здании.

***

Я не видел Джерарда с того момента, как попрощался с ним в тот день после всех пар. Брюнет заверил меня, что не надо беспокоиться о его жизни и что он совершенно не намерен умирать в ближайшее время. Как ни странно, но я поверил ему. Думаю, с ним работают психологи, и очень надеюсь, я не окажусь виноват в том, что не уследил за парнем. Он поехал обратно в больницу и уже две недели не появлялся в колледже, что было вполне объяснимо, так как вряд ли работники медучреждения допустили бы повторный побег. Но что-то все равно периодически возвращало мои мысли к нему, я начинал невольно переживать за парня. К счастью, забот мне и без того хватало, поэтому времени на мысли о судьбе почти незнакомого мне человека у меня не было. Возможно, его отсутствие — это плюс, так как мне не надо отчитываться перед директором о том, что и как Джерард делал. Утренние лучи пробирались в мою комнату. Я невольно поморщился от такого яркого и не слишком приятного солнца. Сегодня был выходной, и мне ничего не мешало весь день проваляться в постели, наконец-то высыпаясь после трудовой недели, но наша всеми любимая звезда решила по-другому. Уже вторая половина сентября, и это означало лишь то, что теплые деньки скоро сменятся пасмурными и дождливыми. Тогда я уже буду ворчать по поводу осенней хандры, вспоминая теплые лучи с некой грустью. На этот раз меня никто не будил. Я сладко потянулся, зевая и пытаясь разлепить заспанные глаза. Справившись с такой на первый взгляд простой, но в данную секунду непосильной задачей, я услышал вибрацию телефона, лежащего на тумбочке. Меня удивил звонок, особенно в такую рань. Звонить мне может только мама — остальные напишут в соцсети или на почту. Но что-то мне подсказывало, что эта была явно не она. Мама никогда не звонила утром, особенно в выходной, ведь знала о моей любви ко сну. Тем не менее, тихая мелодия в дуэте с не менее тихим жужжанием наполняли комнату, снова и снова перезванивая. Я решил не нервировать человека, кем бы он ни был, и переборол свою лень. Я подошел к телефону, удивляясь настойчивости: неизвестный номер звонил мне уже раз так десятый. Я стал мысленно пробегать по всем своим знакомым в поисках настырного собеседника, но никого подходящего я не знал. Пожав плечами, я все-таки взял трубку, откуда сразу же донесся знакомый голос: — Привет, эмм, ты же Фрэнк, верно? — Из динамика смартфона я услышал голос того самого Майкла, брата Джерарда. Он не звучал испуганно, скорее растерянно и смущенно, но не мог же он позвонить просто так, верно? И откуда у него вообще мой номер? — Да, это я. Все в порядке? — Да, да… — поспешил заверить меня парень на другом конце провода. — Это Майкл, брат Джерарда, если помнишь. Так вот… у меня есть пара вопросов… — Я слушаю, — ответил я, начиная опять немного волноваться. Да, он сказал мне, что все в порядке, но ведь мог и соврать? — Да, ага… хорошо. — Голос Майкла дрожал не от страха или шока, а от растерянности. Я внимательно прислушивался к его словам, боясь что-то пропустить. — Дело в том, что мне придется опять уехать из города, и… Мне не удобно об этом просить, но ты бы не мог присмотреть за Джерардом? Я переживаю за него… — Он тараторил быстро, борясь со своими тараканами. Что-то мне подсказывает, что я был его последней надеждой, крайним случаем. — Нет проблем, я все понимаю. — Я усмехнулся, вспоминая о точно такой же просьбе директора. Уэй, судя по всему, услышал это и тоже хихикнул, избавляя разговор от неловкости. — Боже, спасибо тебе большое! Его выпишут на следующей неделе, так что это не должно составить труда. Может, мне заплатить тебе? Двадцать долларов в день хватит? Потому что большего у меня нет… — Нет, не надо. — Я отказался от денег, пусть они бы мне и не помешали. Я не смог взять их, понимая, что таким образом «предаю» Джерарда. Это неуважение с моей стороны. Так я показываю, что мне не слишком с ним интересно (что совершенно не соответствовало действительности). — Фрэнк, я даже не знаю, как отблагодарить тебя… Я… — Даже не думай о деньгах, я и сам не против с ним общаться. — Я улыбнулся сам себе и продолжил фразу, но уже в своих мыслях: — Год явно будет очень веселым…