Я заберу тебя домой

      В колледж я направлялся с единственной мыслью найти Джерарда как можно быстрее. Не сказал бы, что я рвался подружиться с ним… Хотя, иначе я ведь пообещал его брату, так что, видимо, рвался. Брату, который, кстати, даже попробовал мне пригрозить. Нет, ну какой человек в здравом уме будет угрожать панку, полностью забитому татуировками? Хотя в действительности я вовсе и не блещу силой. Внешность обманчива, не так ли? Вообще Майки оказался неплохим парнем, мы даже встретились с ним, чтобы договориться. Он тысячу раз переспросил меня о том, точно ли я могу следить за Джерардом. Не слишком ли это меня нагружает и готов ли я вообще терпеть Уэя в своей компании. Он успел упомянуть его проблемы, такие как асоциальность (которую я не заметил при общении) и вполне очевидная склонность к суициду, но к моему удивлению, если верить словам Майки, его брат не отличался излишней депрессивностью и был вполне веселым и жизнерадостным человеком. К концу разговора младший Уэй резко посерьезнел и сказал, что, если мне не удастся уследить за брюнетом, мне конец. Понятное дело, это были лишь слова, но я понял, насколько дорог ему этот человек. Не только привязанность Майкла к брату заставила меня искать Джерарда. Я все еще не хотел быть ответственным за чью-то смерть. Может, самым умным решением в моей ситуации было бы просто отказаться от этой авантюры, но уже поздно, да и я слишком сильно люблю совать нос куда не надо. Уже даже целая привычка выработалась — попадать в неприятности из-за своего любопытства. Мне не привыкать, и именно поэтому я сейчас пытаюсь найти в толпе знакомую черную шевелюру. Если верить словам Майки, то сегодня его брата должны были выписать. Он собирался вернуться в колледж при первой же возможности, и первая возможность — это сегодня. Я, по крайней мере, на это надеюсь. К сожалению, в холле его не было, а в коридорах найти парня было фактически невозможно. Слишком людное место, да и я даже не знал, во что он будет одет, как и будет ли он вообще сегодня. Но попытать удачу и хотя бы попробовать его найти все же стоит. Куча незнакомцев спешили в аудитории, толкались и ругались между собой. Некоторые были со стаканчиками с кофе в руках, из-за чего мне приходилось обходить их десятой дорогой. Пару раз меня замечали мои знакомые и звали к себе, но я старательно игнорировал любые попытки. Да, из-за этого на меня начинали пялиться, как на умалишенного. Я научился не обращать на это внимание, потому что друзья — твари редкие, и если, один раз проигнорировав ребят, я потеряю их навсегда… Что ж, скатертью дорожка. Так и не найдя Джерарда, разочарованный я все-таки поплелся на пары. За то короткое время, что я проучился здесь, мне удалось хоть немного сориентироваться в пространстве и понять, куда следует идти, уже не вызывало затруднений. Я зашел в аудиторию, окинул беглым взглядом присутствующих: одни и те же лица, день за днем. Все те же компании, обсуждающие каждый раз одно и то же. Как правило, это девушки и бухло, в женских же компаниях — сериалы и сплетни. Ничего нового, мы будто все еще в начальной школе, где народ делится на «женскую» и «мужскую» части и не общаются между собой. Были среди этих «компашек» и более интересные, но не для меня. Нет, я не одиночка, и уже успел подружиться с парой действительно офигенных ребят, но к обсуждению новостей политики, кино и мира игр я пока что не готов. Лучше буду переговариваться по делу или когда начнутся темы хоть немного мне интересные. Я сидел, уставившись в интерактивную доску и думая о чем-то своем, когда ко мне подсела девушка из той самой компании, которую я полчаса назад проигнорировал. Не особо обратив на это внимание, я полез в сумку, чтобы достать книгу и погрузиться в чтение, но женская рука схватила меня за плечо и потянула обратно, заставляя меня посмотреть на обладательницу ладони. Однозначно она мне не знакома: может, новенькая или просто болела первые недели. Ее сухие русые волосы были выкрашены в черный, а в губе и брови красовался пирсинг. Большие серые глаза с явным интересом разглядывали моё лицо, а пухлые губы, подкрашенные фиолетовой помадой, расплылись в дерзкой ухмылке. Ровный, аккуратный нос был тоже проколот, как и уши, выглядывающие из-под длинных волос. На глазах красовался небрежно нанесенный макияж, состоящий из уже размазанной подводки и черной туши. Девушка выглядела вполне мило, несмотря на всю небрежность сего образа. — Привет, — сказала она, заглядывая мне в глаза и отчего-то ухмыляясь. — Амм, привет? — Короче, я Кара, приятно познакомиться. — Она схватила меня за руку и яростно потрясла ее, пока я недоумевающе раскрыл рот в попытке что-то сказать. Но не успел. — Ничего не говори, я сюда не болтать приперлась. Игнорируй их сколько хочешь, — она указала большим пальцем на своих друзей, — но меня игнорить не получится. Мне похуй на то, хочешь ты со мной общаться или я тебе противна. Дело такое, нам срочно нужен гитарист. — Я вопросительно приподнял бровь, на что она тихонько хмыкнула и продолжила: — Нам — мне и еще паре ребят. Чувак, с которым мы договорились, как сквозь землю провалился, поэтому я к тебе и обратилась. Если ты согласишься — я все объясню, как следует. Пока что хватит этого. — Брюнетка всунула мне в руку скомканный лист бумаги и медленной, слегка вульгарной походкой пошла обратно на свое место. Наконец-то мне удалось разглядеть ее одежду: черные джинсы, на которых не было ни одного живого места — все занимали дырки. Такие же черные ботинки и майка неведомой мне группы. На плече Кары была татуировка в виде песочных часов и черепа, перечеркнутая красной линией, схожей с мазком краски. Темно-зеленая клетчатая рубашка, повязанная на поясе, дополняла неформальный образ. Переведя взгляд на записку, я открыл ее и начал всматриваться в небрежный почерк в попытке прочитать «послание». Слова скакали на бумаге, все были абсолютно разные по размеру и иногда «улетали» за поля. Несмотря на сложность задания, я все-таки принялся читать: «На следующей неделе в четверг, бар Мандерли, западная 27я, 530. Приходи в 7 вечера, с гитарой, можешь еще что-то прихватить — лишь бы не губную гармошку. Хотя если она есть — тоже бери, все пригодится. Если ты согласен — встретимся завтра после пар и все обговорим. Если не согласишься — тебе конец, и я сейчас не шучу. Ты нас очень подведешь, а с такими вещами не шутят. Думай. До встречи». Дочитав записку, я сразу повернул голову и посмотрел на Кару. Она «мило» улыбнулась и показала «пис», после чего вернулась к разговору со своей компанией. Прекрасно. Какая-то девка приглашает меня в незнакомое место, просит взять гитару, да еще и угрожает. Они что, сговорились все? За последние дни мне уже прилетело две угрозы, а что будет дальше? Нью-Йорк, ты меня с ума так сведешь. Но делать мне все равно нечего, так что почему бы и не сходить. Да, опять ищу приключения на свой зад, да, опять потом жалеть буду, но как же в жизни без ошибок? Не думаю, что меня попросили бы взять с собой гитару, если в планах у них меня грохнуть, так что… почему бы и нет? Может, завтра она мне объяснит хоть что-то? Губной гармошки, правда, нет, придётся девушку немного расстроить, но, думаю, она переживет. Вон какая боевая. Меня не испугали ни угрозы Майки, ни угрозы этой Кары. Только позабавило, что два дня подряд меня запугивают, тщетно надеясь, что я поведусь. Правда, на самом то деле их слова 100% были лишь пустой болтовней или очередной тупой шуточкой. Не особо хочется, чтобы Кара потом думала, что я пришел из-за того, что мне страшно. Слишком много из себя возомнила. Но и прийти тоже хочется, как-никак первое мероприятие, которое я действительно посещу, а не только приму приглашение и пообещаю явиться, как всегда «забывая» или находя дела поважнее. Прогулка в парке, например, или вечер в компании моих сожителей. У меня уже есть пара мыслей о том, что же именно меня ждет на следующей неделе, но я специально не хочу об этом думать. Пусть будет сюрприз. Приятный или нет — неважно, сюрприз он и есть сюрприз. Обидно, если меня ограбят, или что похуже, но, с другой стороны, все мы умрем. И без разницы, случится это в четверг или же через 50 лет, исход все равно остается одинаковым. Повезёт, если родственники решатся кремировать твоё тело, в противном случае будешь гнить в земле до скончания веков. Вы никогда не задумывались над тем, насколько наши жизни ничтожны? Ну вот подумайте только: мы проживаем свою жизнь, будь то день, два или сто лет — исход один. Наше наследие живет в потомках? Бред. Вот вы помните имя своей прапрабабушки? Окей, даже если и помните, хорошо, а как насчёт её бабушки? И дело не только в имени — мы своих предков никогда не видели и не знали. Вспоминали о них хоть когда-то? Я так не думаю. И нас ведь постигнет та же судьба — мы растворимся в пространстве, был человек и уже нет. Отправимся в небытие, и никто о нас не вспомнит. Это конец для нашего пути. Если тебе не повезет и ты не прославишься на весь мир каким-нибудь нововведением, конечно. Но пока что яблоко мне на голову не упало, и я не открыл новый закон в физике. Я даже толком её выучить не смог. Разумеется, всё не так плохо. Мне всегда было свойственно преувеличивать некоторые вещи, но легче от этой мысли не становится. Я всё ещё никчёмен. С другой же стороны… кто мне мешает хотя бы попытаться? Может, я не настолько безнадёжен? И, кстати говоря, эта встреча с Карой в баре может мне помочь. Возможно, мои догадки и неверны, но ведь странно, если бы они пригласили меня с гитарой просто так? Попытка не пытка. Завтра посмотрим. Пара прошла довольно быстро, даже несмотря на то, что была просто отвратительно скучной. Уже в какой раз невольно ловлю себя на мысли, что мне явно не хватает терпения. Просто послушать лекцию, которая тебе же, Фрэнк, в будущем пригодится. Ничего сложного. Но нет, вся моя голова забита мыслями о том, как бы поскорее найти Уэя и не допустить его идиотского поступка. Какая уж там лекция. Хотя, если подумать, я будто смогу ему помешать. Человеку, который действительно хочет уйти из жизни, ничего не преграда. Запомните мои слова. Надеюсь, что Джерард еще не настолько отчаялся и что еще есть время на его спасение. Да, сколько раз я уже говорил о том, что меня не пугают угрозы? «Я просто не хочу быть виноватым» — это ложь. Я просто хочу помочь. Ну и первое тоже, конечно. Совсем немного. Выйдя из аудитории в мой «любимый» коридор, я резко выдохнул, чуть не упав от неожиданности. Угадайте, кто. Нет идей? Окей, ладно, у кого две недели назад кровоточили руки? Вот он, целый и сохранный, не без помощи врачей, конечно. Джерард стоял передо мной и широко улыбался, как делал это прежде, находясь рядом. На нем была черная жилетка, надетая поверх белоснежной, но слегка помятой рубашки. Черные брюки, лакированные туфли и уже привычная подводка — он был похож на модного старшеклассника, обязанного носить форму и решившего превратить это в «горячий образ», чтобы покорить сердца одноклассниц. Чьё сердце он собрался покорять в этом случае — без понятия. В колледже не было особых правил насчет одежды, и брюнет смотрелся забавно в своем «официальном» образе. И… горячо? Да, простите, но этого отрицать не могу. Некая строгость была ему к лицу, и то, что я могу назвать парня сексуальным, — показатель, все-таки я больше по девушкам. Аккуратно закатанные рукава открывали вид на еще не до конца затянувшиеся шрамы — это напомнило мне о том, кто именно стоит передо мной. Парень помахал рукой перед моими глазами, пытаясь привлечь хоть какое-то внимание. Когда я вообще успел уйти в себя? — Привет, — единственное, что я смог выдавить, смотря в эти чертовы холодные глаза. Твою мать. — Амм, как твои руки? — О, отлично! Шрамы останутся, но все уже почти зажило, так что это, — он указал ладонью на бордовую полосу, — совсем не страшно. — Рад слышать. — Я улыбнулся, не испытывая никаких положительных эмоций. Как Джерард может так легко говорить об этом? — Что ты тут делаешь? — Ну… меня выписали, и я решил попробовать найти тебя. Мне понравилось с тобой общаться, так что, если ты не возражаешь. — Он элегантно, немного женственно смахнул прядь волос с лица. Теперь я мог еще лучше видеть его болотные глаза, но единственная мысль в голове — почему они такие холодные? Почему он такой? Что с ним случилось, неужели смерть семьи настолько подорвала его? Все эти улыбки и смех — сплошная фальшь и притворство. Джерарду нужна помощь, но он, кажется, этого не просит… — Нет, что ты, мне нужны друзья, — наконец-то ответил я, сообразив, что уже достаточно долго стоял молча. Почему бы и нет? Эта фраза становится моим слоганом по жизни. Поехать в Нью-Йорк и попытать удачу в престижном колледже? Пойти на неведомое мероприятие со странными неформалами? Начать общаться с не до конца вменяемым самоубийцей? Почему бы и нет! Кажется, пора поубавить мой оптимистический пыл и хоть ненадолго включить критическое мышление, а то так и до могилы недалеко. — Вот и отлично! У меня сейчас пара, но в три часа я свободен. Если ты тоже, то мы бы могли сходить куда-то. Выпить, пообщаться, может, ты передумаешь — я не знаю. — Чувак, я определенно не передумаю. Твой брат, может, и не убьет меня, но мозги точно выбьет из и так пустой головы. Джерард усмехается надо мной или мне показалось? Однозначно, я видел его хитрую ухмылку! Что бы не надумал этот придурок — я заинтригован. — Нет, серьезно. Я явно не слишком хороший друг и собеседник, так что… — Он театрально прокашлялся, собираясь произнести «очень важную речь». — Я не несу никакой ответственности за психику и чувства окружающих. — Ага, постараюсь запомнить. Значит, в три? Только где? — Понятия не имею. Около ближайшего парка пойдет? Ну, тот, который буквально за углом? Надеюсь, ты меня понял. Что ж… — Бюнет обернулся по сторонам, ехидно улыбаясь, будто боялся, что нас подслушают. — Буду ждать тебя, Фрэнки. — Он похлопал меня по плечу, а после немного наклонился, шепча в моё ухо: «Смотри, не опаздывай». Подмигнув, он молча развернулся и ушел в противоположном мне направлении, насвистывая что-то тихое и неразборчивое себе под нос. Я остался стоять в небольшом ступоре. Однозначно, ему стоит пойти сходить к психиатру. Не может так быстро меняться настроение, даже у такого человека, как Джерард. Смотря в спину удаляющегося парня, я невольно заулыбался: чертов Уэй со мной заигрывает? Это так подходит к его образу немного чокнутого самоубийцы. Холодные глаза, горячий внешний вид, сумасшествие и суицидальные наклонности — странное описание книжного персонажа, но он реален. Живой, и стоял передо мной пару секунд назад. Еще немного пробыв в пустом коридоре, я направился в сторону аудитории, где должна была проходить следующая пара. Времени оставалось довольно много, но я все-таки не хотел опаздывать на пару в середине дня и поэтому поспешил. Все мои планы сорвал человек, о котором я успешно забыл. — Мистер Айеро, — послышалось за спиной. Голос был мужским и высоким, я точно помню, что слышал его раньше, но где и кто его обладатель — непонятно. Холодная рука легонько коснулась моего плеча, разворачивая лицом к мужчине. Передо мной стоял директор, которого я не видел и не слышал все эти две недели. Даже не удивительно, что его голос показался мне незнакомым. — Да, сэр, Вы что-то хотели? — спросил я, хотя прекрасно знал, что именно нужно мужчине. — Я хотел бы поговорить о нашем общем друге. Только не посреди коридора, пожалуйста. — Он подмигнул мне и тепло улыбнулся, создавая ощущение отцовской заботы. Он не казался злым или строгим, коими обычно являлись директора, а взгляд внушал доверие, будто ты разговариваешь не с главой учебного заведения, а с человеком, которого знаешь уже очень давно. Неожиданно для себя я вспомнил о том, как относится к нему Джерард, и у меня появилась парочка новых вопросов к брюнету. — Да, конечно, — ответил я, добродушно улыбаясь, и мужчина повёл меня вперёд по коридору. Поскольку мой путь в колледже только начался, я побывал в его кабинете лишь единожды, когда подавал документы. Это была большая и светлая комната с панорамными окнами, открывающими вид на город. Светлый стол был в идеальном порядке: не было ни царапинки на дубовой поверхности. Как и в прошлый раз, в кабинете было очень чисто, все книги и документы разложены по полочкам, а окна прикрыты бежевыми сатиновыми шторами. На письменном столе, помимо стопки с бумагами, стоял горшок с денежным деревом, которое разрослось настолько, что вылезало из этого вполне вместительного сосуда и требовало пересадки. Не думаю, что у его хозяина есть проблемы с достатком. Рядом с растением красовалась позолоченная табличка: «Д.С. Хинтон». На ней я и сфокусировал свое внимание, пока ждал хоть каких-то действий со стороны собеседника. — Не смотри на нее так, — проговорил мужчина, устраиваясь поудобнее в огромном кожаном кресле. — Ты, наверное, подумал, что я неплохо так устроился: директор престижного заведения, с кучей денег, что даже табличка позолоченная. — Он прервал свою речь, открывая верхний ящик стола и вытаскивая оттуда какие-то бумаги, после чего возвращаясь к беседе. — Табличку мне подарили, а эта вся «шикарная» обстановка выделена колледжем. Нет, я, конечно, неплохо зарабатываю, но для меня это не главное. Уже не главное… — Он замолчал, пару минут безэмоционально пялясь в одну точку, а после продолжил: — В любом случае, мы не о моем достатке пришли болтать, верно? Итак, как себя чувствует мистер Уэй? — Его сегодня выписали, так что я не могу много рассказать, — честно ответил я, пока Хинтон доставал из того же верхнего ящика блокнот и синюю ручку. — Но сегодня Джерард уже был в колледже, так что, думаю, с ним все в порядке. Можно поинтересоваться? — Да, да, конечно, — сказал мужчина, перелистывая документы и выписывая что-то из них в блокнот. — Почему это так важно для Вас? — Я переживаю за своих студентов, в конце концов, я буду ответственен, если с ним что-то случится в пределах колледжа. Есть много причин, Фрэнк, и это лишь пара из них. Так что просто поверь: если я начну перечислять все, у нас не хватит времени и ты опоздаешь на пару, — протараторил мужчина и наконец-то отвел взгляд от бумаг, обращая на меня внимание. — Мне надо тебе еще кое-что рассказать, думаю, тебе это только пойдет на пользу. — Я Вас слушаю, сэр. — Это, — директор указал пальцем на папку с документами, лежащую перед моим носом, — вся информация о Джерарде, что у меня есть. Его документы, очень важные бумаги, и дать их тебе я, разумеется, не могу. Но я выписал пару важнейших фактов, Фрэнк. Чтобы было легче подружиться и понять нашего друга. — Он открыл папку, и теперь я мог с легкостью прочитать «Джерард Артур Уэй» рядом с фотографией немного растрепанного парня с более длинными, выкрашенными в красный волосами. Оригинальный цвет, однако. — И что мне с ними делать? — задал я вполне логичный вопрос, но ответ на него услышал далеко не сразу. Сначала Хинтон усмехнулся, снимая свои круглые очки и протирая стеклышки рубашкой, потом что-то писал в своем блокноте, и только когда мужчина вырвал из него листок и протянул мне, я смог услышать хоть какие-то объяснения. — Просто учитывать в дальнейшем общении. Вот, смотри. — Директор указывал ручкой на текст, который сам же и написал. — У парня склонность к суициду и при этом жуткая паранойя. Чего именно — врачи не имеют права рассказывать без его разрешения, так что этой информацией я не владею. Учится хорошо, друзей нет, это ты уже и так знаешь. Художник. Родители погибли в аварии… — Мужчина сделал паузу, отмечая на бумаге строчку с этой информацией. — Никто этого не знает, кроме меня. И не должен знать, хорошо? Мистер Уэй не слишком любит эту тему, так что будет лучше, если мы не станем распространяться. Брат Майкл — девятнадцать лет, учится не здесь. Это все не слишком важно, но может пригодиться. Теперь перейдем к более значимому. — Хинтон посмотрел мне в глаза и, видимо, не заметив в них никакой агрессии или насмешки, продолжил. — Есть подозрение на биполярное расстройство, но с этим все очень сложно и, скорее всего, оно вообще ложное. Бывает крайне вспыльчив и упрям, так что аккуратней со словами. Больно кусается — это уже от меня заметочка. Один раз я застал его за попыткой суицида и схватил его. Не делай так лучше: мне накладывали потом швы, а паренька чудом не исключили. С тех пор он меня, кажется, ненавидит. — Столько информации… — Я смотрел на блокнотный лист в своих руках и удивлялся тому, сколько о нас могут сказать абсолютно чужие нам люди, хотя большинство из этих фактов я и так уже знал. — Знаю, это пока все что у нас есть. Больше ничего сказать о Джерарде не могу, но надеюсь, и этого хватит. — Мужчина встал со своего королевского кресла и приоткрыл шторы, начиная наблюдать за пешеходами на улицах Нью-Йорка. — От него ведь не слишком много проблем? И я попрошу тебя периодически рассказывать мне о том, как его психическое здоровье, хорошо? — Если это важно… — Это важно, мальчик мой. — Директор повернулся ко мне и улыбнулся самой доброй улыбкой, на которую только способен человек в предпенсионном возрасте. Поправив пиджак карамельного цвета и взяв очки со стола, он похлопал меня по плечу и всунул в руки ручку, которой писал все это время. — Подарок. К сожалению, больше этого ничего предложить не могу, но ты можешь в любой момент отказаться от нашей затеи. Если все станет слишком сложно или парень выйдет из-под контроля, понимаешь? Ладно, не смею тебя больше задерживать. — Спасибо за информацию, сэр, — сказал я и как можно быстрее вышел из кабинета в надежде, что все-таки успею на пару по иностранному языку, потому что разговор с мистером Хинтоном занял слишком много времени. К моему счастью, аудитория находилась на том же этаже, что и кабинет директора, поэтому это не составляло большой проблемы. Уже слушая лекцию по французскому (точнее, не слушая ее совсем), я размышлял о своем новом знакомом. Или уже не новом? Фактически, я знаю его уже больше двух недель, но именно общаюсь только третий день. Я запутался во всей этой информации, пока в очередной раз перечитывал выписанные директором слова, некоторые из которых не говорили мне толком ничего. Кроме проблем брюнета, можно было так же прочитать о травмах, полученных в последствии разных способов самоубийства, но ни одна из них не принесла никакого вреда Джерарду. Даже самые страшные ранения, которые почти не оставляли шансов на жизнь, никак не отразились на здоровье парня. Рожденный в рубашке, слишком везучий, чтобы быть мертвым. Живой, несмотря ни на что, несмотря на свое желание смерти. Мысли унесли меня далеко и надолго — я даже не сразу сообразил, что день постепенно подошел к концу. Оставшееся время в колледже прошло на автомате, ноги сами вели меня в сторону нужных помещений или в кафе, чтобы съесть хоть что-то. Но вот до тошноты нудные часы подошли к концу, и подростки разбредались кто домой, кто на тусовку или еще куда-то. В моем случае — в парк, на встречу с одним шизанутым самоубийцей. Уже на выходе из учебного заведения меня поймал за шиворот незнакомый мне паренек, явно с последних курсов, и впарил листовку с приглашением на Хэллоуинскую вечеринку, устраиваемую, как я понял, каждый год для всех учившихся в колледже. Меня немного удивило то, что листовки раздавали больше чем за месяц до тусовки, но так как мой день рождения приходился как раз на тридцать первое октября, я решил, что будет неплохо таким образом отпраздновать. Если у меня, конечно, не появятся другие планы. Повернув за угол, я сразу же оказался около внушительных размеров парка, в котором пару раз прогуливался во время окна между парами. Поскольку я пришел немного заранее, надеясь, что смогу хоть немного покурить, размышляя о событиях дня, меня удивил знакомый силуэт парня, курящий, облокотившийся на бортик фонтана и что-то мурлыкающий себе под нос. Его жилетка была расстегнута и небрежно свисала на худых плечах. Тонкие пальцы бережно сжимали сигарету, то и дело поднося отраву к губам, расплывающимся в ухмылке при очередной строчке текста, который я смог расслышать только когда подошел чуть ближе. Take your chances Looking for Girls who are boys Who like boys to be girls Who do boys like they're girls Who do girls like they're boys Always should be someone you really love* — Ты серьезно? — я прервал его, смеясь и тем самым обращая внимание на себя. — Эта песня, неужели ты реально слушаешь ее? — Кто бы говорил, Фрэнки. Прекрасная группа, ничего больше не хочу слышать. — Да, но эта песня… — Я невольно рассмеялся. Понятное дело, Джерард не мог знать, откуда у меня такая бурная реакция и что это не просто текст. — Что с ней не так? — улыбнулся брюнет. Он сам еле сдерживал смех, но даже представить не мог, насколько смешной она являлась для меня. — Все так, просто, — я задыхался, — когда-то пришлось пойти на вечеринку своих друзей, и там я проспорил одному придурку, так что мне пришлось гулять по улице в женской одежде. — Господи… — Кажется, парень представил себе эту картину. — Но это еще не все! Угадай, какую они включили песню, пока я с позором шел по знакомым улицам. Бляя, — я прервался, пытаясь отдышаться. Кажется, я сейчас заплачу от всей абсурдности той ситуации и от неудержимого смеха, — надо было видеть лицо моего учителя по химии, когда мы прошли мимо него и его жены. — Джерард уже тоже начинал захлебываться в эмоциях. Песня не была особо смешной, но эта ассоциация въелась в мою голову настолько сильно, что я уже не мог нормально ее воспринимать. Как и десяток других, которые мои великодушные друзья включили в ту ночь. — Как жаль, что я не мог этого видеть. Боже, Фрэнк… — Брюнет потерял равновесие и чуть не упал в фонтан позади, но, к счастью для него, я успел схватить Джерарда за рукав помятой рубашки. — Спасибо, — отблагодарил он меня, все так же заливаясь. — Не за что, будь внимательней, не хочу потом тебя лечить. — Куда пойдем? — перевел тему парень. — Эмм, я даже не знаю. — В голове было ровно ноль идей, я даже не задумывался об этом, когда шел из колледжа. — Эй, это ты меня вытащил, так что тебе и решать. — Хорошо, Фрэнки, если ты, конечно, не боишься. — Он хитро улыбнулся, оголяя свои белые зубки. Что-то меня в нем однозначно привлекало, может, эта улыбка или небольшое сумасшествие, которое было видно в его глазах, несмотря на их холодность? Холодность, которая не пропадала, даже когда он смеялся самым что ни на есть искренним смехом. — Кто не рискует — не пьет шампанского, так что веди, — ответил я, в очередной раз понимая, что мой девиз по жизни — «А почему бы и нет?» и делая уже вторую пометку в голове насчет этого. Парень схватил меня за руку и молча повел к выходу из парка. Я очень надеюсь, что не пожалею потом о своем легкомысленном решении. Пока мимо нас проходят дети, возвращающиеся из школы, их родители с подозрением смотрят на наши сплетенные руки, но Джерарду было на это совершенно по барабану. Он постепенно, сам наверняка того не понимая, начинал ускоряться, игнорируя мои вопросы о том, куда, собственно, мы направляемся. Когда мы вышли обратно к колледжу, наша скорость подошла к той тонкой грани между быстрым шагом и бегом и вскоре мы уже неслись, как те сумасшедшие, спотыкаясь и смеясь над своей неуклюжестью. Моё небольшое волнение как рукой сняло, будничная тоска ушла на второй план, а в голове можно было услышать лишь мысли о том, как это весело — иногда забывать обо всех заботах. Я слишком серьезен в последнее время, и, видимо, Джерард послан мне свыше, чтобы я перестал строить из себя сорокапятилетнего зануду и хоть немного почувствовать вкус свободы. Признаться честно — я скучал. Мы бежали до тех пор, пока не остановились около ближайшей станции метро, пытаясь отдышаться (чему очень сильно мешал смех). — Итак, надеюсь, у тебя есть с собой проездной? Потому что я не собираюсь ехать на такси, — сказал брюнет, поглядывая на меня из-под мокрых от пота волос, спадающих ему на лицо. — Ну, такси мне и так не по карману, так что есть. Хоть куда мы едем? — поинтересовался я. — Слишком много вопросов, Фрэнки, слишком много. Просто доверься мне. — Он опять взял меня за руку, в этот раз уже идя спокойно и никуда не спеша. — А ты бы сам себе доверился? — Не-а. — Он пожал плечами и потянул меня под землю, ухмыляясь тому, что я иду следом. В метро было много людей: учебный день подошел к концу, куча детей и подростков спешили домой, изнуренные этими скучными буднями и жарой, которая еще не успела спать после лета. Единственный, кто, казалось, совершенно не устал за день, — так это Джерард. Он вообще присутствовал сегодня на парах или весь день просидел в том парке? Парень был активен как никогда и постоянно что-то рассказывал, не давая мне вклинить и слова, а я был не против просто слушать его. Единственный момент, когда он замолчал, — пока мы проходили мимо уличного музыканта, играющего на акустике посреди станции. Сразу захотелось прикоснуться к струнам, уйти в отрыв и играть до потери сознания, но я лишь улыбнулся рыжему пареньку с инструментом, кидая в чехол для гитары один доллар. Мой спутник не спешил отходить от представления и с завороженным выражением лица наблюдал за игрой, а после проделал такие же махинации, как и я, — кинул ему денег. — Всегда мечтал научиться играть на гитаре, только вот руки не из того места растут, да и терпения не хватало, — прокричал Джерард мне на ухо, пытаясь заглушить своим голосом звук приближающегося поезда. — Я могу тебя научить, если хочешь, — сказал я, наблюдая, как глаза парня наполняются удивлением и искренней радостью, к сожалению, не теряя при этом холода. — А ты умеешь? — Я улыбнулся и кивнул. — Блин, это очень круто, но, боюсь, у тебя терпения на меня не хватит… — Спорим? Я очень терпеливый, — соврал я, ведь, как уже говорил раньше, терпение — не мой конек. — Нее, против тебя спорить не буду, — усмехнулся парень, — да и я вроде как хочу научиться играть… — Тогда по рукам, я тебя учу. — Договорились, Фрэнки. Потратив на дорогу в общей сложности около полутора часа (ох уж эти мегаполисы), мы вышли из метро среди серых и ничем не примечательных многоэтажек. Остановку я чуть не прозевал, поэтому понятия не имел, в какой части города мы находимся. Может, вообще выехали за его черту? Если это, конечно, возможно, потому что сомневаюсь. Я повернул голову в сторону Джерарда, когда почувствовал взгляд парня на себе. Уэй наблюдал за моей реакцией на это место, и, судя по довольной улыбке, она его вполне устраивала. — Где мы? — задал я вполне логичный вопрос. — Бронкс. — Что? Да ты шутишь! — Парень быстро покачал головой, продолжая довольно улыбаться. Проходящая мимо женщина латиноамериканского происхождения посмотрела на нас с подозрением. — Что можно смотреть здесь? Серьезно, что мы тут забыли? — Я же просил тебя довериться мне, — ответил брюнет. — Да, а ты сказал, что сам бы себе не доверился. — Ну так я — это я, а ты — это ты. — Парень толкнул меня в плечо и опять схватил за руку, возобновляя свой путь. — О, и еще. Называй меня Джи, — добавил он, когда мы переходили, а точнее перебегали дорогу на красный цвет. Я кивнул и все-таки доверился кому-то, наверное, впервые в своей жизни. Мы неслись со скоростью света, по крайней мере, мне так казалось, но при этом даже не переходили на бег. Чувство легкости и непонятного спокойствия накрыли меня с головой, и я тонул в них, сжимая руку человека, пока тот улыбался мне настолько широко, насколько ему позволяла это сделать физиология. Со стороны мы, наверное, были похожи на чокнутую влюбленную парочку, никто бы и не догадался, что это третий день нашего с ним общения. Даже я на секунду забыл об этом, наслаждаясь моментом. Мне казалось, будто я знаю этого сумасшедшего всю свою жизнь. Прохожие уже не заботили, и я просто шел вперед за своим спутником, не успевая толком рассмотреть проносящиеся мимо дома, похожие на муравейники. Бронкс, наверное, мой самый нелюбимый боро Нью-Йорка; сам я проживал на окраине Куинса и бывал здесь лишь один раз. Но с Джерардом эта часть города обрела другие краски и начинала даже вызывать некую симпатию. Серые застройки никогда не раздражали меня, не казались чересчур скучными, но с Уэем это вышло на новый уровень. Теперь они даже начали мне нравиться. Время прошло незаметно, и вот мы уже стоим перед входом в какое-то многоэтажное здание, видимо, собираясь забраться внутрь. Парень рядом со мной хитро улыбается, наблюдая за пролетающими птицами в небе и явно не собираясь так быстро заходить. — Как тебе эта часть города? — спросил он у меня спустя какое-то время, отрывая взгляд от пернатых. — Отличается. Сильно, — честно ответил я. — О, это да. Здесь волшебно. Совершенно другой мир, не похожий на богатый Манхэттен, от которого меня, если честно, уже просто тошнит. Мдааа… — Уэй окинул взглядом здание перед ним и продолжил, присвистнув: — Ну что, готов лезть по пожарной лестнице наверх? — Что? Ты спятил?! — Я выпучил глаза на собеседника, когда тот лишь рассмеялся. — Давно уже, но не волнуйся, я пошутил. Там всегда открыто. — С этими словами Джерард отворил дверь и пропустил меня внутрь. Мы оказались в темном подъезде жилого, как я думал, дома. Подниматься по ступенькам не пришлось, пусть на этом и настаивал брюнет, и мы поехали на старом расшатанном лифте прямиком на девятый этаж. Оттуда был единственный выход на крышу, не считая пожарной лестницы, конечно. Меня сразу обдул ледяной ветер, как только я вышел из здания. В глаза сразу бросился стрит-арт на стене соседнего дома, яркий, красочный и невероятно реалистичный, но довольно депрессивный. Девушка сидела на краю, свесив ноги с нарисованного обрыва, вся стена была наполнена жизнью и взрывом кислотных красок. Но сама красавица была окружена каким-то барьером, не позволяющим яркости ворваться в ее душу. Красивая, качественная работа, скрытая от глаз посторонних, она так завораживала и давала сил двигаться вперед. Мне не хотелось быть этой девушкой, ограниченной своими мыслями, я не хочу строить стену от радости и эмоций, я хочу их чувствовать. Жить. Так, как никогда до этого не жил. — Нравится? — прозвучал вопрос где-то издалека. Только через пару секунд я сообразил, кто именно мог ко мне обращаться, и молча кивнул. Красиво. Незнакомка на стене меня заворожила. — Этот стрит-арт нарисовал мой однокурсник по моему скетчу. Он долго не мог придумать идею и попросил меня подкинуть что-то. Результат ты видишь сам. Получилось круто, хотя стоит упомянуть, что я отдал пареньку законченную работу и он просто перенес ее на стену. Я отвлекся и посмотрел на парня, на автора этой чудесной идеи. Джерард смотрел на работу с легкой, еле заметной улыбкой. Черные, как ночь, как воронье перо, волосы развивались от порывов довольно сильного ветра. Благодаря этому я мог рассмотреть каждую линию его лица: от аккуратного носа до тех самых глаз. Как я сразу не заметил того, насколько он красивый? Эти черты привлекали к себе похлеще любой картины, а в эмоциях, выражаемых на нем, было в тысячи раз больше смысла, нежели в самой глубокой и философской картине. Парень молча курил и смотрел на свое творение, а я наблюдал за тем, как угасает жизнь сигареты, оставляя запах дыма на его губах. Я знаю это чувство, пугающее и такое неожиданное, чувство, когда осознаешь свою симпатию к человеку. Простая симпатия, не влюбленность и не любовь, но я боюсь ее, как огня. Мне не нравится быть слабым, сейчас, наверное, впервые в жизни я закрываю на это глаза, стараясь не думать о навязчивом страхе боли. Всего-то симпатия, мои ноги не подкашиваться от одного его вида, а сердце не пытается вырваться из грудной клетки, только вот я прекрасно знаю, что к этому может все привести. К боли расставания и предательства. Брюнет, кажется, совершенно не замечает моего пристального взгляда, что только радует. Мне нравится его изучать, как тот стрит-арт перед нашими глазами. Третий день знакомства, а мне уже нравится смотреть в его глаза. Я боюсь его, боюсь этого холода и того, к чему могут привести мои последующие чувства. Обычно за симпатией следует влюбленность, которая приносит океан боли, а я не хочу зализывать раны по ночам. — Пошли, нам пора, — прерывает мои размышления Джерард, из-за чего я болезненно хнычу. — Так быстро? Мы же только пришли, — жалуюсь я, на что получаю милую улыбку брюнета. — Ты еще не все видел, мы никуда с крыши не уходим, — говорит он и тянет меня за руку ближе к краю. С каждым шагом вид на стрит-арт становится все лучше и лучше, но любоваться этим произведением искусства мне удается ровно до того момента, пока я не замечаю, куда именно мы направляемся. Кучи домов из-за плотной застройки находятся настолько близко, что перелезть на соседние крыши не составит проблем, и, судя по всему, именно это Джерард и собрался делать. — Убить меня решил? — произношу я с улыбкой в голосе. На самом деле, мне нравится эта затея. — Только себя, но об этом потом. Пошли, мне столько всего надо тебе показать, — отвечает парень и перелазит на соседнюю крышу немного ниже нас. Я следую за ним. — Чувствую себя шпионом каким-то. — Ну так это же здорово, Фрэнки. Просто наслаждайся свободой, отдыхай от суеты. — С этими словами он спрыгивает еще ниже и тянет меня за собой. Секундное мгновение, ощущение полета на один крохотный момент, и я уже чувствую себя как перышко: так легко и невесомо. Вид, который открывается взору моих глаз, не передать словами. Невероятной красоты закат, величественно возвышающийся над городом, уже окутанным вечерними огнями. Где-то вдалеке виднеются очертания Манхэттена, небоскребы отсюда уже не кажутся такими устрашающе огромными, а суматоха большого города растворяется в яркости огней. Воистину волшебно, а Джерард — волшебник, показавший никчемному маглу настоящую жизнь. Жизнь, с которой он так рвется распрощаться навсегда и уснуть на века. Неужели он действительно не боится того, что больше никогда не увидит этих красот? Не почувствует приятной легкости от прыжка в неизвестность? Господи, надеюсь, он не решит попробовать спрыгнуть с крыши, ведь тогда шансов на выживание у него останется крайне мало. — Я вижу, тебе нравится, — ухмыляется Джерард и садится на трубу от вентиляционной шахты. — Не знаю, о чем ты думаешь, но надеюсь, что тебе тоже кажется это волшебным, — произносит брюнет, задерживая взгляд на красочном небе, а потом переводя его уже на меня. — Это очень красиво, — еле проговариваю слова и ухмыляюсь от этого. — Что смешного? — Я, кажется, от этой магии дар речи потерял, — отвечаю я и наблюдаю, как собеседник давится насмешливым хохотом, совершенно не злым, скорее умилительным. — Не вижу ничего смешного, потом ты будешь виноват, если я говорить разучусь! — Страшно-то как, — продолжает издеваться Уэй, не пытаясь при этом меня задеть, а просто поддерживая дружескую беседу. Достаю почти пустую пачку сигарет из заднего кармана и поджигаю сверток яда. Джерард повторяет мои действия, после чего прикуривает сигарету от моей зажигалки. Теперь мы просто сидим в тишине, курим, каждый погружен в свои мысли, и черт кому известно, что творится в голове у странного самоубийцы, интересного собеседника и веселого парня в одном флаконе. Теперь эта многогранная личность обрела еще один характер — задумчивый и молчаливый, может, даже немного депрессивный, в край отличающийся от веселого и несмолкающего парня, с которым я ехал в метро буквально час назад. Джерард прикрыл глаза, делая очередную затяжку и погружаясь куда-то в свои мысли. Мне же не оставалось ничего другого, как наблюдать за брюнетом, находящимся далеко от меня, в ином мире. Странный он, очень странный, но ни в коем случае не отталкивающий, наоборот, просто очень странный. — Слышал, ты кусаться любишь, — прерываю тишину, которая уже начала давить на мозг. — Не понял. — Парень приоткрыл глаза и посмотрел на меня из-под своих ресниц. — Директор говорит, у тебя острые зубки, — произношу я, немного усмехаясь. Собеседник поднимает одну бровь вверх, а после заливается звонким смехом. — Да, да… господи, — бормочет Джерард, пытаясь успокоиться. — Фрэнки, не смотри на меня так, будто я тебе сейчас голову откушу. Я испугался — старик сам виноват. Но это было смешно, да… — Надеюсь, меня ты не покусаешь, — говорю я, после чего Уэй становится в миг серьезным. Что я успел не так сделать? — Эй, ты чего? — Надеюсь, то была шутка. Я не сумасшедший, Фрэнк, не думай обо мне так. — Боже, да кто говорил, что ты сумасшедший?! — Фраза звучит слишком громко, на повышенных тонах, и это резко отражается на лице Джи. — Все, — тихо бормочет он, но потом вновь улыбается как ни в чем не бывало. Как это все? — Давай проедем это, окей? Нет желания спорить. — Конечно. Я не пытался тебя обидеть, я… — Чшш, Фрэнки, — еле слышно говорит парень, не давая мне договорить, и прикладывает палец к своим губам. — Лучше наслаждайся видом. Он отвернулся от меня, делая очередную затяжку, а я взглянул на тот самый вид. Солнце почти село, и небо окутали красные, желтые и фиолетовые оттенки. Наверняка любой художник увидел бы больше, но я — обычный человек, который просто хочет любоваться красивыми яркими красками на небе. Чарующими, завораживающими. Наблюдать вечность и никогда больше не возвращаться в суетливые будни. Сигарета постепенно умирала, но мне не хотелось, чтобы она заканчивалась. Стоять вечно на крыше, любоваться закатом, красотой природы, граничащей с огромными бетонными зданиями, которые так бесцеремонно вклинились в ее господство. Мысли парили где-то далеко отсюда, отдыхая от всей моей жизни. — Нам пора, завтра еще в колледж, — прервал мою идиллию Джерард, уже давно докуривший и готовый уйти с этой крыши. — Да, да, конечно. — Я окинул Нью-Йорк последним прощальным взглядом и пошел за парнем. К моему счастью, лезть обратно на первую крышу нам не пришлось, так как кто-то оставил дверь в этот дом открытой, и мы спокойно вышли с другой стороны улицы. Я и не заметил, что мы успели так далеко уйти, если честно. Я думал, мы на второй крыше или что-то около того, но уж никак не через восемь домов. Видимо, я разучился считать или просто нет этому объяснения. А нужно ли оно? Я так не считаю. Прекрасный вечер помог узнать мне кучу нового о Джерарде, о его увлечениях и хобби. О его семье, ну, по крайней мере, о брате и бабушке, мать с отцом он не упоминал. Узнал, что брюнет тоже из Джерси, что он тоже обожает The Misfits и в целом увлекается музыкой, пусть и не так серьезно, как это делал я. Слушать забавные истории о нем и его брате было очень увлекательно, но самое незабываемое — это закат. Так что не плевать ли на все остальное? Все круто, я весело провел время и завел нового друга. Обратно до метро мы уже не бежали, а шли. Медленно прогуливались по Бронксу. Я и не думал до этого, что этот боро может быть таким интересным и по-своему красивым. Туристы много чего теряют, приезжая в Нью-Йорк и не выходя за пределы Манхэттена или как максимум Бруклина. Я вдыхал свежий прохладный воздух и разговаривал с Джерардом ни о чем. В основном это был разговор про тех самых The Misfits и про остальные группы, вкус на которых, как я уже говорил, у нас оказался идентичным. В таком приятном темпе мы не спеша дошли до подземки, где наши пути расходились. — Итак, тебе в метро, кажется, да? — спросил парень, когда мы стояли около спуска под землю. — Да, а разве тебе не туда же? — Мне легче пройтись немного и зайти на другой ветке. Тебе же в Куинс или я что-то путаю? — немного разочарованно спросил он. — Угу… — ответил я, прежде чем осознать слова собеседника. Только через пару секунд до меня дошло… — Стоп, что? Что ты сказал? Джерард немного испугался такой реакции, но быстро сориентировался и принял свой обычный, спокойный и добрый вид. — В чем дело, я что-то не то сказал? — Он лукаво улыбнулся одним краешком губы, что ему очень шло. Такая дерзкая, но не менее милая улыбка. — Откуда ты вообще знаешь, где я живу? — Мой тон был немного раздраженным, но я не злился. Мне просто интересно. — Ну… — он немного замялся, — просто эта ветка идет как раз в ту сторону, вот я и подумал… — Дерзость как рукой сняло, и парень даже немного покраснел, что было плохо видно в темноте, но света горящего фонаря мне вполне хватило, чтобы заметить легкий румянец на его щеках. Это показалось мне таким милым что, пусть раздраженности и так не было, но все вопросы испарились за секунду. — Ладно, не оправдывайся, — сказал я и побежал по ступенькам вниз, оглядываясь на недоумевающего Уэя. — До завтра, Джерард! — крикнул я, находясь уже внизу, и скрылся за поворотом. — Пока, Фрэнки! Эй, я же просил называть меня Джи! — послышался отдаленный крик, когда я замедлил свой шаг. Немного пройдя дальше, я услышал еще более тихие слова, которые заставили меня улыбнуться: — И я не оправдывался!