Я заберу тебя домой

— Фрэнк? Фрэнки, проснись! — Чья-то рука убрала прядь волос с моего лица. Я поморщился и открыл глаза, видя перед собой Джерарда, сидящего на краю дивана с кружкой в руке. — Я заварил тебе чай. Мне не хотелось тебя будить, но твоя одежда насквозь мокрая и лучше переодеть ее пока не поздно. Постепенно до меня начало доходить, где я и почему я весь мокрый. Я сглупил, жестко облажался, подумав, что Джерард собирается покончить собой, но вот же он — сидит рядом, а я вперся в его дом посреди вечера. — Черт, — пробубнил я, приподнимаясь на диванчике. — Прости меня, пожалуйста, Джи. Извини. Я, наверное, пойду… — Как только я попробовал встать, меня остановила рука, мягко толкающая обратно. — Никуда ты не пойдешь, пока не выпьешь свой чай и не согреешься. Тем более там до сих пор ливень, — сказал парень, тепло улыбаясь и протягивая мне кружку. Напиток оказался еле теплым: видимо, разбудить меня было не самой легкой задачей. Джерард сел рядом, облокачиваясь на спинку и вздыхая. — Пока ты пьешь, может, объяснишь мне, что ты делал в ливень без куртки? — Я забыл ее в колледже, — пожал плечами я. Это было правдой, странно, что Джерарда интересовал именно этот вопрос. Я думал, он спросит о том, что я делал перед его квартирой. — Понятно. Не делай так больше — простудишься, — больше приказал, чем попросил брюнет, и я усмехнулся. — Я видел твоё письмо, — продолжил он. — А, да… письмо. — Если быть честным, я жалею, что вообще отправил его. Джи, наверно, подумал, что я какой-то сталкер и слежу за ним… — Это… — Я тоже хотел бы с тобой общаться, Фрэнки. С чего ты вообще начал переживать? — Джерард улыбнулся, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Пей быстрее, пока он хотя бы не ледяной. — Просто ты так попрощался, ну и я подумал… — Зря подумал, — перебил он меня. — Я ничего такого не имел в виду. Не беспокойся, я не собираюсь умирать. Пока что. Парень игриво подмигнул мне, но этот жест лишь вызвал ноющее чувство где-то в груди. Не смешно ни капли. — Я не говорил, что переживал из-за этого. Откуда…? — Майки раз двадцать мне звонил. Правда, я не отвечал, пока ты не ввалился в мою квартиру, — объяснил он. — И что он сказал? — Ну, спросил, где ты, и объяснил, откуда ты знаешь мой адрес. — Джерард пожал плечами, улыбаясь. Я только сейчас заметил краску на его лице. — У тебя здесь краска, — сказал я, вытирая маленькое зеленое пятнышко с кончика его носа. — Ой, такое часто случается, если ты художник, — хихикал Джерард, мило морща нос от прикосновения моей руки. — Я тебя отвлек своим визитом? — это, наверное, самый идиотский вопрос в мире. Понятное дело Уэй был занят, а я тут заявляюсь весь мокрый на пороге его квартиры. — Нет, что ты, — врет он. Я же знаю, что врет и не краснеет. — Я уже почти закончил, поэтому ты меня не сильно отвлек. Еще минут десять мы сидели в полной тишине, попивая чай и слушая тиканье старых больших часов, стоящих в углу комнаты. Такое чувство, что им уже лет сто, не меньше. Да и к тому же эта громадина совершенно не вписывается в интерьер квартиры. Современная мебель черт подери какого стиля, и тут антикварные часы на самом видном месте. Не удивлюсь, если они еще и с кукушкой. — Тогда можно я посмотрю? — спросил я по прошествии какого-то времени. — Что? — Ну, то, что ты рисовал? — А, — парень завис на минуту, нервно сминая краешек подушки. — Потом — обязательно. Он встал и вышел из комнаты, оставляя меня наедине с этими странными часами. В промокшей одежде и с кружкой уже холодного чая в руках. Теперь я наконец-то мог разглядеть помещение, в котором находился. Это была светлая большая комната — думаю, гостиная. Здесь было всего одно окно, располагавшееся рядом с часами. Стены были самыми обычными: белыми, без каких-либо других оттенков или обоев. Просто обычная стена, разбавленная редкими картинами. Мебели в гостиной было мало, но вся она, как я уже говорил, была более или менее современной. Вся, кроме этих чертовых часов, тиканье которых уже начало меня раздражать. К счастью, пока я размышлял о том, как сильно меня смущает этот тикающий деревянный гроб, вернулся Джерард. — Я нашел у себя некоторую одежду, — начал он. — Не волнуйся, я ее стирал. Да и не надевал особо. — Спасибо, наверное. — Я взял аккуратно сложенные штаны и футболку из рук друга. Джи улыбнулся, смотря мне в глаза, и указал рукой в сторону ванной комнаты. — Тебе стоит принять горячую ванну или хотя бы душ. Ты весь замерз. — Джерард приложил руку к моему лбу, как это делал пару минут назад, когда я только ввалился в его квартиру. — И до сих пор горишь. Я пока найду что-то жаропонижающее, а ты иди, хорошо? — Джи, я даже не знаю… — пробормотал я, утыкаясь взглядом в пол. Можно вечность удивляться поступкам и решениям этого человека. Я приперся к нему весь мокрый и грязный, но вместо истерики или упреков, которые я бы обязательно получил от других моих знакомых, я получаю горячий чай и чистую одежду. — И не надо знать. Иди, а то хуже станет. Мне больные панки в доме не нужны, — подмигнул он, растрепав мои и без того неаккуратные волосы. — Давай, Фрэнки, я действительно не хочу, чтобы ты заболел. Последовав указаниям Джерарда, я зашел в еще одно светлое помещение, именуемое ванной комнатой. Я не настолько наглый, поэтому просто быстро приму душ и хоть немного подсушу свои вещи. Сразу после этого мне надо как можно быстрее убраться из этой квартиры, Джи и так чересчур добр ко мне. Не хочу создавать больше неудобств своим присутствием. Я рад, что с ним все хорошо. Наверно, я слишком волновался насчет его жизни. Может, я вообще ошибался, и больше попыток не последует? Что ж, буду очень рад. Включив горячую воду, я снял свою мокрую грязную одежду и встал под душ. Меня до сих пор морозило, теперь уже 100% от холода, ведь переживать было уже не о чем. Ушибленная нога ныла, отчего стоять приходилось, как цапля. Удивительно, как я вообще так быстро дошел, нет, добежал на восемнадцатый этаж. Все-таки адреналин делает свое дело. Когда ты очень сильно переживаешь из-за чего-то или кого-то, забываются все мелкие проблемы и неприятности, такие как синяк как ноге или ожег в ротовой полости, который, кстати, тоже дает о себе знать. Слишком много травм я получил в последнее время. Насколько надо быть идиотом, чтобы выпить кипяток залпом? До этого момента я не слишком об этом задумывался, потому что были проблемы намного серьезней. Что вообще на меня тогда нашло? Простая невнимательность? Скорее всего. Да еще и этот ушиб; как я не смог заметить приближающуюся машину? Айеро, либо ты идиот, либо ты притягивающий неприятности идиот. Вытерев полотенцем, которое мне любезно выдал Джи, свои волосы, я пришел к выводу, что мне пора бы подстричься. Но сам заниматься этим я не стану, а идти в парикмахерскую слишком дорого, поэтому пусть растут. Одежда Джерарда была немного великовата: штаны оказались слишком длинными, как и свитер. Но вполне уютными и даже теплыми, что было очень кстати: мне до сих пор было невероятно холодно. Свою мокрую одежду я повесил на батарею в ванной, думаю, Джи не будет против. В конце концов, чем быстрее она высохнет, тем быстрее я смогу уйти к себе домой, а это почти всегда в интересах хозяина квартиры, особенно если хозяин — одиночка. Когда я вышел из душа и вернулся в комнату, прозванную мной гостиной, я не обнаружил Джерарда. Решив, что лучше всего будет ничего не трогать и ждать друга, я опять уставился на раздражающие часы, на этот раз подходя немного ближе. Вблизи я понял, что они были в придачу еще и уродливые. Зачем молодому парню держать в квартире шкаф, который тикает, как бомба на таймере, пугая до обморока окружающих каждый час? В этом нет никакой логики. Для красоты? Да диван моей тетушки и то красивее, а он, поверьте, та еще развалюха. Для интерьера? Допустим, но ведь квартира была выполнена в абсолютно другом стиле. А эта деревянная коробка только раздражала. — Этим часам уже более ста лет, знаешь, — послышалось сзади. Я подпрыгнул от неожиданности, когда Джерард положил руку на моё плечо. — Не удивлен: они выглядят так, будто готовы рассыпаться в любую секунду. — Да, есть немного. Они меня пугают, если честно, — проговорил парень, запуская руку в свои растрепанные волосы. — Так почему ты их просто не выбросишь? Хотя можно и продать, если жалко просто выкидывать. — Они принадлежали моей бабушке. — Джерард подошел ближе, вытаскивая из небольшой тумбы, располагавшейся рядом, конверт. — Она умерла, когда мне было восемнадцать. — Прости, я не хотел, — поспешил извиниться я, кидая мимолетный взгляд на конверт в руках собеседника. Уэй раскрыл его, вытаскивая старое фото пожилой женщины и протягивая его мне. — Не стоит, ты же не знал. Жалость — самое дурацкая эмоция. — Он замолчал на секунду, разглядывая черно-белую фотографию. — Наверно, бабушка — единственная причина, почему они еще не на помойке, честно. Она мне была очень дорога. Я почувствовал себя виноватым, зная о таких подробностях его жизни. Просто если в случае с бабушкой он мне все сам рассказал, то о смерти его родителей я узнал, порывшись в интернете. Это, наверно, настолько личная и болезненная для него информация, если людей, которые ее знают, можно посчитать по пальцам. Лучше было бы подождать, пока парень сам не решится рассказать мне это. Но история о его бабушке — это уже что-то. Рад, что являюсь человеком, которому Джерард смог доверить кусочек своей жизни. — А они с кукушкой? — неожиданно для самого себя спросил я. Парень, стоявший рядом со мной, тихо рассмеялся. — Фрэнки, ты как маленький ребенок. Я, когда мне было лет шесть, всегда спрашивал об этом бабушку. Да, они с кукушкой. — Джерард тепло улыбнулся, складывая фотографию и конверт обратно в тумбочку. Несмотря на всю историю, часы до сих пор мне казались простым ненужным куском дерева. — Как думаешь, сколько бы за них отдали на аукционе? Все-таки раритет, понимаешь? Мало ли, вдруг они стоят миллионы? — Не преувеличивай. Я никогда их не продам, даже если бы они стоили миллиард. Но судя по тому, что их можно спутать с циферблатом, который по ошибке приделали к гробу, не думаю, что они хоть чего-то стоят. — Память? Я думаю, они стоят кучу воспоминаний, — прошептал я. Джи повернулся ко мне, задумываясь на секунду, а потом пожал плечами и тяжело вздохнул. — Тут-то ты прав, Фрэнки. Абсолютно. — Он отошел от меня в другую часть комнаты, начиная рыться в каком-то белом ящике. Спустя пару минут он внезапно замер, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты же не против, если я включу музыку? — Нет, что ты, конечно включай, — поспешил заверить парня я. — То есть я к тебе завалился, так беспощадно поглощаю кислород в твоей квартире, а ты еще и спариваешь? — Не драматизируй, королевна. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно, — с этими словами он засунул диск в небольшой проигрыватель. К моему удивлению, звук донесся не из динамиков той потрепанной штуковины, а из колонок приличного размера. Я сразу узнал первые аккорды песни, потому что переслушал уже, наверно, все, что было написано этой группой. — The Misfits? — Я подошел ближе, чтобы взглянуть на обложку диска с альбомом в руках друга. — Это ты запомнил или просто наугад включил? — Запомнил, — произнес Джерард, даже не пытаясь скрыть гордость в своем голосе. — Evillive II. — Я прочитал надпись на красочной обложке с нарисованным черепом. — Неплохо. Она 1998 года, если не ошибаюсь? — Ага, — кивнул Джи. Я присел на диван, с наслаждением наблюдая за растущей улыбкой на его губах. — Это первый диск, который я вообще купил. Сам, на свои карманные деньги! Ты не представляешь, как я тогда был доволен. Шел, хлюпая по лужам, пацаненок десятилетний, сжимая в руках свое «богатство». Наверное, из-за этого я так и люблю эту пластинку, даже несмотря на то, что это всего лишь лайв альбом. Если хочешь, могу студийку включить. — Нет, не надо, — улыбнулся я. Было интересно узнать некоторые подробности из жизни Джерарда. — Мой любимый альбом — это Walk Among Us. Ну, знаешь, первый — лучший. Или что-то типа того. — Я пытался всячески поддержать разговор, благо любовь к этой группе мне помогала. — А вообще я просто кайфую от Earth A.D./Wolfs Blood, там полно крутых треков, таких как знаменитая Die, Die My Darling. — Отличная песня. Хотя, если честно, именно она мне больше нравится в исполнении метлы. — Да ну! — Не прошло и секунды, как я вскочил с дивана, с непониманием смотря на собеседника. — Ты издеваешься? Metallica крутые, но до оригинала им далеко. И только попробуй поспорить! — А вот и попробую! — Парень ребячески показал мне язык, переключая песни на проигрывателе. Зачем он это вообще делает? — Ну, ну! Оригинал всегда лучше! — прокричал я, не сдерживая улыбки. — Я вообще периодически даже ненавижу их версию: многие тупицы из-за нее не знают оригинала. — Ну так Metallica в этом не виноваты. — Джи пожал плечами, наконец-то находя то, что искал все это время. Комната наполнилась глуховатым голосом Майкла, напевающим не слишком приличные строчки. — Where Eagles Dare, — я попытался перекричать до ужаса громкую музыку. — В точку, Фрэнки! — парень проорал мне на ухо, начиная подпевать вокалу: — Я не чертов сукин сын, тебе лучше подумать об этом, детка! Он смеялся, напевая слишком громко, при этом находясь неприлично близко ко мне, будто специально дразня. Периодически он был похож на диву, покачивая бедрами в такт музыки и ведя себя как нахальная сучка. Да, Джерард прав: он не чертов сукин сын, он и есть эта сука. Которая, между прочим, попадала абсолютно во все ноты. Его голос оказался на удивление приятным и красивым, таким, каким нужно. Из разряда «я бы слушал вечно». В конце концов он не на шутку разыгрался, начиная свои попытки завлечь меня в танец. — Ты пьяный? — смеялся я, вырывая руки из крепкой хватки друга. Он только покачал головой, улыбаясь до ушей. — Не будь занудой, Фрэнки, потанцуй со мной. Ну же! — Он продолжал кричать, пока я не согласился. Правда, танцевать долго не пришлось, потому что Джерард взял на себя роль «главной звезды», и в основном я был занят разглядыванием парня. — Тебе боа принести, дива? — Не знаю, услышал мой друг хоть что-то, или музыка заглушила все мои попытки достучаться до брюнета. Но действительно, боа на плечах было бы только кстати. Такое, ярко-розовое, ну или какое есть. Если у него нет — надо обязательно подарить, хотя бы чтобы посмеяться над ним. Из-за того что Джерард включил чуть ли не последнюю песню в альбоме, наше веселье долго не продлилось. И я был этому несказанно рад, потому что озябшее от холода тело устало слишком быстро, а боль в ноге и небе только ухудшала ситуацию. Обессиленный, я повалился на небольшой пуфик рядом с окном и этими же часами, пробившими девять вечера минут двадцать назад. Кукушка оказалась сломана, а жаль. Сначала Джерард принес мне таблетку, скорее всего жаропонижающее, и отошел, направляясь в сторону дивана, на котором я благополучно уснул почти три часа назад. Ливень за окном даже не думал прекращаться, а солнце, невидимое из-за туч, уже село за горизонт. Пора возвращаться домой, но тут небольшая проблемка: что деньги, что проездной — все в моей куртке. А куртка в колледже, ну, а тот, скорее всего, уже закрыт. Есть два варианта: идти пешком до Куинса больше четырех часов, ну или позвонить Джеку, чтобы тот одолжил немного денег, когда я приеду на такси домой. Я решил остановиться на последнем. — Джи? — Брюнет, развалившийся на диване, посмотрел на меня, приподнимая одну бровь. Мне нравится, как он это делает: выглядит чертовски сексуально. — Я, наверное, переоденусь обратно в свою одежду и поеду, а то поздно уже. Еще раз прости за беспокойство. — Никуда ты не поедешь, — ответил он, откидываясь назад и прикрывая глаза. — Нет, честно, я сейчас наберу Джека и поймаю такси около твоего дома. — Никуда ты не поедешь, — повторил Джерард. — Сегодня ночуешь у меня и точка. Ты весь трусился от холода, думаешь, я тебя так просто отпущу на улицу? Тем более дождь еще не закончился. Потерпишь одну ночку в моей квартире, ничего с тобой не стрясется. — Я не хочу тебе мешать, понимаешь? Я доеду в теплом такси почти в самую квартиру. — А я вижу, спорить ты любишь. — Джерард покачал головой, тяжело вздыхая, явно не собираясь так быстро сдаваться. Мы два упертых барана, даже не знаю, кто уступит. — Хочешь еще чаю? — Не переводи тему. — А я переводил? Да ладно тебе, Фрэнки, не оставляй меня одного. Я молча покачал головой. Сил спорить уже нет. Проскакав пол вечера с этим придурком, я потратил все остатки энергии, теперь остается только согласиться на ночлег. Так стыдно за свою тупость, но что я могу сделать сейчас, когда уже около трех часов тусуюсь в квартире Уэя? Парень встал с дивана, попутно забирая с кофейного столика чашку с ледяным напитком, который я так и не допил. Он тепло улыбнулся мне, пока проходил мимо — скорее всего, на кухню, — и прошептал что-то о том, что пойдет заварит чай. Очевидно, спор выиграл он, даже и не начав толком. Нет, мне очень приятно, вся эта забота помогает мне чувствовать себя нужным. Только проблема в том, что это чувство заглушается другим — чувством вины, за то что отвлекаю друга, занимаю пространство, да еще и оказался слишком доверчивым тупицей. Продолжая обессиленно валяться на пуфике, я даже не заметил, как Джерард вернулся в комнату, молча наблюдая за мной из дверного проема. Он улыбался своей чарующей улыбкой, пусть я и обратил внимание на нее лишь спустя какое-то время. От парня так и исходило тепло, хотелось прижаться к нему, чтобы почувствовать его собственным телом. Слышать сердцебиение человека, который стал так дорог за катастрофически короткий промежуток времени. Хотелось держать его за руки, убеждаясь в том, что он жив и рядом. Хотелось убрать поскорее взгляд от ужасных шрамов на запястьях, ведь даже его свитер с длинными рукавами не мог скрыть вертикальные полосы на белоснежной коже. Вдыхать запах его сигарет, задыхаясь от эмоций, потому что все, чего я хочу, — чтобы Джерард прекратил это делать с собой. Чтобы больше не было попыток, а человек, чья улыбка откровенно лжет прямо в эту секунду, был счастлив. Глаза, по-прежнему холодные, собравшие всю боль, что он пережил и переживает прямо сейчас, выдавали его, как вора, чья шапка горит на месте преступления. Я влюбляюсь, твою мать. В сумасшедшего самоубийцу, с холодными, как лед, глазами и удивительной улыбкой. Это происходит без моего согласия, была бы моя воля — никогда бы не чувствовал что-то подобное. Отношения с чувствами убивают, они приносят боль, а если нет чувств, то и боли тоже нет. Нет обязательств, нет разбитого сердца. Но я влюбляюсь, опять. Это происходит снова, без особых причин, это просто происходит. — О чем думаешь? — спросил Джи, вырывая меня из мыслей. В его руках была чашка, которую он поставил на кофейный столик. — Да так, всякая чепуха. Ничего важного, — отмахнулся я. Не могу же я ему сказать, что думал о его улыбке? О том, что, скорее всего, я не смогу долго держаться и упаду в бездну далеко и надолго, опять влюбляясь. — Если ты так считаешь. — Он пожал плечами, подходя еще ближе ко мне. — Пей, пока не остыл. Я не знал, сколько сахара добавлять, поэтому добавил две ложки. Можно заварить новый, если этот слишком сладкий. — Нет, нет, все в порядке, как раз то что нужно. — Я рад. — Казалось, его улыбка стала такой широкой, что скоро коснется ушей. — Будешь ужинать? Я чертовски голоден. Не против, если я закажу пиццу? — Только за, — ответил я. Уже немного поздновато для ужина, но желудок решил по-другому. — Какую ты хочешь? Приму все заказы. — Он подмигнул, поднимая телефон с того же кофейного столика. — Как насчет пиццы с салями и грибами? — Эмм… может, там есть что-то другое? Я не ем мясо. — Ой, прости! Да, да, конечно, там полно вегетарианских пицц, — пробормотал парень, немного смущаясь. Наблюдать за этим — это что-то новенькое для меня. — Какую ты хочешь? — Да плевать, любую, где написано «вегетарианская». Я могу заказать себе отдельно, чтобы ты не тратил деньги, да и я пойму, если ты не хочешь жевать траву. — Нет, ты мой гость, поэтому плачу я. Пожую траву, ничего страшного. — Он повалился на диван, набирая номер пиццерии и заказывая что-то с охерительно странным названием, которое я ни разу в жизни до этого не слышал. Судя по всему, парень знает, что заказывает, так что лучше просто довериться. Пицца приехала примерно через двадцать минут, но я даже не заметил, как пролетело это время. О том, что еду действительно везли треть часа, я узнал по стрелке на часах, показывающей без десяти десять. Все это время мы перекидывались бессмысленными фразами по типу «вечер сегодня холодный» или «Iron Maiden лучше чем Judas Priest». После этих фраз обязательно следовал спор о том, холодный ли сегодня вечер или кто же все-таки лучше. Заканчивались эти словесные, наверняка до жути забавные перепалки простым «ладно, проехали» и началом нового не менее бессмысленного спора, только уже на другую тему. Мы так и пошли открывать дверь доставщику, продолжая свою болтовню, только уже о комиксах. Мальчишка смотрел на нас так, будто мы зарезали тысячу детей у него на глазах, и быстро убежал, как только получил деньги. Сначала я подумал, что мы — два парня в пустой квартире, и Бог знает, что собрались делать дальше после ужина. Но потом до меня дошло, что фраза Джерарда «он убил намного больше людей, поэтому он и круче!» когда брюнет открывал дверь, могла показаться слегка странной. И плевать тот студент хотел на то, что она относится непосредственно к Джокеру, а не к реальному миру. Не хватало, чтобы перепуганный паренек еще и полицию вызвал. Мы решили закончить со спорами на сегодня и просто посмотреть что-нибудь. Сразу же не сдержав свое обещание, мы долго спорили, какой же фильм лучше посмотреть за едой, но все-таки остановились на «Клоунах-убийцах из космоса» восемьдесят восьмого года. Так сказать, ничья; просто взяли первый попавшийся диск, на котором оказался этот бредовый ужастик конца восьмидесятых. — Смотрел этот фильм? — спросил я, когда мы уже уселись с коробкой пиццы на коленях. — Нет. — Джи оторвал свой взгляд от экрана и посмотрел на меня, слегка ухмыляясь. — А что, тебе страшно, Фрэнки? — Еще чего. Я ничего не боюсь, тем более какого-то ужастика, — фыркнул я. — Откуда этот фильм у тебя, если ты его не смотрел? — Майки подарил на день рождения. Ему было всего двенадцать, а он уже тогда был тем еще троллем. — Джерард прямо-таки светился, когда говорил о своем брате. — Ну, я его и кинул в гору всяких других фильмов, даже не думал, что посмотрю. Я улыбнулся и принялся за еду, обращая свое внимание на фильм. К моему удивлению, он оказался не так плох и периодически даже пугал. Я постоянно вздрагивал или немного подпрыгивал на напряженных моментах, пока Джерард ехидно улыбался, будто так и говоря «посмотрите, кто у нас тут такой смелый». Я старался не обращать на это внимания, но в конце концов понял, что это невозможно. Во-первых, это задевало моё самолюбие, а во-вторых, его пристальный взгляд заставлял меня краснеть. — Ты такой смелый, Фрэнки, — не удержавшись, парень решил меня немного подколоть. — Заткнись. — Ой, ну что ты. Ты же ничего не боишься, — продолжал он. Брюнет придвинулся немного ближе, кладя свою руку мне на плечо. — Или боишься, а? — Нет, я не боюсь, — прошептал я, тут же вздрагивая от происходящего на экране. Джерард громко рассмеялся, взъерошивая мои волосы. — Я вижу. Не бойся, я буду защищать тебя от космических клоунов, можешь спать спокойно. — Он привстал на коленях, театрально кланяясь мне. — Ох, какой рыцарь, теперь я точно в безопасности, — подыграл ему я. Джи поднял голову и завалился обратно на диван, теперь занимая почти все пространство так, что мне пришлось сжаться в углу. — Эй, мне тесно! — Потерпишь. За спасение от пришельцев надо платить, принцесса. — Нахал! — Я показательно сложил руки на груди, отворачиваясь в другую сторону. Занимать так мало места, когда тебе на самом деле хочется обнять человека напротив, было очень сложно. Но я старался не прикасаться к нему хотя бы из обычных правил этикета. Говорю, как наши учителя: видимо, католическая школа все-таки не прошла даром. — Ой, да ладно тебе. Окей, окей. — Теперь уже Джерард решил «обидеться», садясь прямо на пол. — Если Вам так противно, мадам, то я лучше на полу посижу. — Благодарю, о благородный рыцарь! — произнес я, и в ту же секунду мы залились звонким смехом. Фильм все равно полный бред, так что уж лучше немного подурачиться, чем глазеть на подобия клоунов, выпрыгивающих на тебя с экрана. Наверно, это выглядело странно со стороны: два парня, ржущие, как кони, и обращающиеся друг к другу, как герои средневековой сказки, но это было весело. И в момент этого веселья произошло то, что заставило моё сердце замереть. Всего одно короткое мгновение, всего один взгляд, но он сделал меня самым счастливым человеком как минимум в нашем городе. Смотря в глаза Джерарду, я уже привык, что они всегда холодные и немного отстранённые вне зависимости от остальных эмоций. Он мог смеяться, в то время как его глаза оставались прежними. Но в ту секунду, пока мы заливались диким хохотом, он валялся на полу и смотрел на меня, в его глазах появился огонь. Пустота и холод на мгновение исчезли, а на замену пришел теплый, добрый и, самое главное, счастливый взгляд. То, чего я еще ни разу не видел. То, от чего я понял, что просто обязан сделать все, чтобы этот огонек оставался там вечно. Чтобы его глаза всегда излучали только тепло и счастье. Но это было мгновение, и уже через секунду его глаза опять потускнели. Джерард даже не перестал смеяться, пусть его душа и перестала, он все так же делал вид «счастливого человека». Это разбивает мне сердце, но я тоже умею носить маску даже лучше, чем мой друг. Уверен на 100%, что он не заметил моё слегка подпорченное настроение. — Тебе там на полу не холодно сидеть? — спросил я, немного успокоившись. Брюнет сидел прислонившись спиной к дивану, уже давно не обращая внимания на фильм, а просто наблюдая за мной. Да и мне было уже плевать на происходящее на экране, единственное, что привлекало меня — это красивые глаза, в которых плясали яркие огоньки света. — Ну, ты же меня выгнал, — улыбнулся Джерард, поворачиваясь обратно к экрану. — Если хочешь, я могу и вернуться. — Хочу. — Я даже не подумал о своих словах, но когда я осознал это — было уже поздно. К счастью, Джи только шире улыбнулся и перебрался обратно ко мне, на этот раз садясь ближе. Я чувствовал, как краснею от своих слов и происходящего в целом; как хорошо, что единственным источником света в комнате был небольшой экран, показывающий очередную сцену погони клоунов за их жертвами. Джерард с фальшивым интересом и видом диванного критика смотрел фильм еще минут пять, но потом решил просто обратить внимание на что-то, что он считал более интересным. И этим «чем-то», к моему удивлению, оказался я. Может, он думает, я не замечаю, что уже минут десять он смотрит отнюдь не на экран, а наблюдает за мной. А я тем временем стараюсь не сдать себя и не повернуть голову в сторону человека, подобравшегося уже настолько близко ко мне, что я мог чувствовать тепло, исходящее от его тела. Пожалуй, именно это тепло согревало больше всего и помогало от переохлаждения похлеще горячей ванны или кружки с ароматным чаем. Это тепло согревало не только тело, но и душу, поселяя маленький яркий огонек где-то внутри, заставляя моё сердце биться чаще. Не выдержав, я все-таки обернулся и посмотрел на друга, на что тот лишь улыбнулся, убирая прядь волос с моего лица и взглядом возвращаясь к экрану. Через секунду я почувствовал, как парень приобнял меня за плечи, прижимаясь ближе. Его прикосновение заставило меня совершенно забыть о фильме, даже если учитывать то, что я и не слишком был увлечен. В его объятиях было так тепло и уютно, я бы оставался так сидеть вечно, но усталость и довольно позднее время взяли свое. Я чувствовал, как постепенно погружаюсь в сон, роняя свою голову на плечо Джерарда, закрывая свинцом налитые веки. Перед тем, как совсем отключиться, я почувствовал теплое дыхание друга. Он поцеловал меня в макушку, шепча: «Спокойной ночи, Фрэнки».