Я заберу тебя домой

      По плану так называемый «джем» должен был начаться через два часа, но я приехал пораньше вместе с остальными ребятами из группы, чтобы подготовить все самое нужное. Как ни странно, именно Кара занималась оборудованием и прочей херней, потому что именно она уговорила хозяина бара провести здесь отнюдь не тихий вечер. Оказалось, у девушки благодаря родителям были некоторые связи, такие как муж тети жены ее брата, владеющий баром «Мандерли». Да, запутано, но именно благодаря какому-то совершенно, казалось, левому чуваку мы получили помещение для проведения этого мероприятия. У этого вечера были свои спонсоры, так что Каре не пришлось отвечать абсолютно за все, но аппаратура была именно в ее женских, совершенно неслабых руках. Я даже не удивился, когда она сказала, нет, потребовала с нас пропустить день в колледже, или в случае Боба — взять выходной на работе. Так что почти весь день я провел в компании этих ребят. Утром была еще одна «репетиция», если это можно считать таковой, потому что по сути большую часть времени мы просто спорили. Потом мы торжественно поехали на машине Кары за аппаратурой, вряд ли то, что стояло в подвале, было подходящим оборудованием. Ну и теперь мы просто сидим в баре за два часа до начала и скучающе пьем. Кто пиво, кто газировку, а кто что покрепче. — Волнуешься? — Линдси села рядом, держа в руках коктейль с дурацким бумажным зонтиком. — Нет, а чего волноваться? Они меня даже не запомнят. Я никогда не волновался перед выступлениями, особенно когда в зале не было никого, кого бы я знал. Я сомневаюсь, что Джерард придёт, так что могу расслабиться и спокойно пить свое некрепкое пиво, похожее на мочу орка больше, чем на нормальный алкоголь. На самом деле, чего переживать, если твоя аудитория тебя даже и не запомнит? На рок концертах люди напиваются и отдаются музыке, чаще всего даже и не замечая лажу музыкантов. Обдолбанные, пьяные в хлам подростки, что с них взять? Я сам был тысячи раз на таких концертах и тысячи раз был на месте этих самых подростков. Можно ли волноваться о том, что какие-то левые ребята заметят твой левый аккорд? Конечно нет. Во-первых, они этого никогда не заметят, во-вторых — какая разница? — Вот и правильно. А если Джерард придет? — продолжила Лин, заглядывая мне в глаза. — Он не придет. Думаю, ты должна была выучить за три месяца отношений, что он не фанат таких мест. — Да, ты прав, но мало ли. Если бы я была на его месте, я бы пришла на концерт понравившегося парня, — рассуждала девушка, попивая содержимое своего стакана из трубочки. — Ну так это же ты. Он совершенно другой человек. — Я тяжело вздохнул. На фоне играла какая-то популярная, но, к моему удивлению, не такая уж и плохая песня. Что-то вроде инди, в любом случае, это лучше обычной попсы. — Но можно же попробовать хотя бы предположить, что он будет делать, понимаешь? Если он заинтересован в тебе — он придет. — Хочешь поспорить со мной или как? — Или как. Не валяй дурака, Фрэнк. Просто расслабься, и посмотрим, что будет дальше. Я думаю, он приедет, вот увидишь. Ты кого-то еще приглашал? — Нет. — Я опять вздохнул, вспоминая свою попытку. — Точнее да, приглашал, но они не согласились. Да, я попытался пригласить Джека, Стефани и Дэна, но в связи с недавним срывом последнего все трое отказались. Я понимаю их, сам бы не согласился, зная, что такое дело. И если у Стефани и Джека была задача приглядывать за другом, то вот Дэн, кажется, забыл уже о всех наркотиках и алкоголе. Только курить больше стал, в смысле, курить легальные вещи, я имею ввиду. Мать парня попала в реанимацию из-за мужа-тирана, что, собственно, и послужило причиной для того, чтобы их сын опять начал колоться. Одно не пойму: почему Дэн сразу не поехал в больницу к матери? Вместо этого он пошел напился и вколол себе героин. Как бы там ни было, сейчас парень ни на шаг не отходит от больничной койки. Разве что покурить. — Хреново. Я тоже пригласила пару человек, но это так, пустяк. Просто ребята из одной довольно популярной группы, может, я им понравлюсь? Они как раз басиста искали. — Лин поставила свой стакан на барную стойку и грустно улыбнулась. — Бросить нас хочешь? — послышался голос Кары с другого конца помещения. — Нет! Ну, то есть, у нас мало шансов выбиться в люди, понимаешь? А у них уже есть своя аудитория. Вот я и решила попытать удачу. — Не волнуйся, Лин, я все понимаю. Посмотрим, как пройдет сегодняшний вечер. — Девушка, сегодня одетая в платье (не может быть) и черные ботинки на платформе, подошла к нам поближе. — Все готово, осталось только дождаться начала. Фрэнк, переживаешь? — Да что вы заладили с этим, нет! — Тихо, Айеро, окей. Нет так нет. — Она отобрала у меня пиво и сделала глоток. — Как ты это дерьмо пьешь? — Сам не пойму. Пью что дали. — Девушка еле слышно хмыкнула и, залпом выпив остаток моего напитка, направилась в сторону выхода. — Куда ты? — В магазин. Не хочу больше эту бурду пить, — прокричала она, громко хлопнув за собой дверью. Пока Кара разгуливала в поисках алкоголя, к нам с Линдси присоединись Рэй и Боб. Брайан тоже куда-то ушел. Вообще для парня сегодня был явно не лучший день. После дождя во вторник горло Бри постоянно болело, на что он уже раз десять успел пожаловаться, и это только за время утренней «репетиции». Благо хотя бы не срывался, а хрип, если честно, звучал даже лучше, чем его собственный голос. Это очень подходило к стилю и песням нашей группы. Обратно Кара вернулась вместе с Брайаном и ящиком дорогого (реально дорогого, я видел ценник в магазине когда-то) пива. Никто так и не решился предъявить ей претензии по поводу ее часового отсутствия, и все просто пялились на нее как на воскресшую из мертвых. Мы реально уже думали идти искать их с Бри. С довольной ухмылкой Кара поставила ящик на край сцены и прокричала: «Налетай». Хорошо, что бар закрыли на один день в преддверии бурной ночки, так что посетителей, чтобы подозрительно пялиться на нас, внутри не оказалось. За полчаса до «джема» бар начал наполняться людьми, так что нашей команде пришлось ретироваться в гримерку к остальным группам, решившим принять участие в этом дурдоме. Я не переживал насчет тех людей в зале, но я волновался. Моё сердце билось со скоростью света от одной мысли о том, что Джерард может все-таки прийти. Я хочу, чтобы он пришел. Я хочу, чтобы он услышал и увидел меня на сцене. В это же время я не хочу облажаться перед ним. До нашей очереди (а мы решили выступать предпоследними) у меня еще полно времени, чтобы напиться и выпустить из своей головы все левые и тревожные мысли, но пока… пока я просто волнуюсь. Даже не пойму, от чего: что Джерард все-таки придет, или что он, наоборот, не решится идти в людное место. С одной стороны, я бы хотел его видеть в этой толпе. Тогда бы у меня был тот, для кого играть. Я бы играл только ему, никак не тем пьяным телам около сцены. Но с другой стороны, он будет тем человеком, кто запомнит все. Мою лажу, мои ошибки и неправильные аккорды. И я бы не хотел этого. К счастью, рядом оказался алкоголь. Очень кстати, мой старый друг. Понятное дело, все бессмысленное переживание не выбьет из моей головы даже самый крепкий абсент, не говорю уже про обычное пиво, но хоть немного развеяться оно мне точно поможет. Если кто будет оценивать меня только по познаниям в алкоголе, то точно не скажет, что мне еще нет двадцати одного. Я говорю как алкоголик со стажем, когда на деле я еще не достиг официального возраста совершеннолетия. В такие моменты я мечтаю о жизни в Европе или где-нибудь в Азии, где совершеннолетним человеком считаются особи, достигшие восемнадцати лет. Боже упаси меня попасть в Россию. — Напиваемся? — Брайан стоял рядом со мной и ухмылялся непонятно чему. Что забавного в том, что я хочу расслабиться? — Ага, как и положено алкоголикам, — пробормотал я, делая глоток горьковатого напитка. — Не волнуйся, «аудитории» плевать, если ты будешь играть полную херню. Они все проглотят. — Бри взглянул в сторону остальных ребят, очень бурно спорящих с Карой на тему последовательности песен. — Ага, — отстраненно прошептал я. — Да Господи! — резко выкрикнул я. Брайан с шоком распахнул свои глаза настолько, что они, казалось, вылезут из орбит. — Я. Не. Волнуюсь, — говорил я, разжевывая каждое слово. — По крайней мере не из-за кучки накуренных подростков. — Эй, спокойно, чувак. Я все понял. Мало ли, может, это вообще твоё первое выступление, понимаешь? Многие волнуются и все такое. — Он похлопал меня по плечу и, сочувственно посмотрев в мои глаза, удалился в сторону группы. Я улыбнулся, когда услышал: «Расступитесь, вы, смертные! Я вокалист! Мне выбирать порядок песен!» Этот концерт был далеко не первым. Я уже даже не знаю, каким именно был этот концерт. Может, десятый? Нет, нет, я выступал уже как минимум сотню раз. Намного больше сотни. Это адреналин, это кайф, это музыка, смешанная с алкоголем вместо твоей крови. Это безудержная энергия и эйфория. Это моя доза. Начал выступать я, кажется, где-то с четырнадцати лет. У меня даже была своя группа, состоящая из таких же неудачников, каким был я. Мы не умели даже толком играть, но тренировались долго и упорно, делая все, чтобы быть похожими на своих кумиров. Это было ужасно глупо, это была такая подростковая тупость, но мы пили, курили и уходили в отрыв только для того, чтобы быть похожими на панков на сцене. Черт, прошло всего четыре года, о чем это я? Ощущается как десять. Группа распалась на последнем году старшей школы. Экзамены, все дела, мать, кричащая: «Да с твоей группой ты никуда не поступишь, возьмись за голову!», и я, отправляющий документы в Нью-Йоркский колледж. Уже больше года я мечтаю вновь очутиться на сцене, но вот незадача: я в чертовом Нью-Йорке, учусь непонятно на кого, а моя группа распалась чуть больше года назад. Я когда-то читал, что средняя продолжительность существования очередной группы — три года. Что ж, мы вписались в этот промежуток как никто лучше. Если бы Кара не нашла меня, может, у меня бы и не было возможности вновь порхать на сцене. Ладно, не порхать, а то представив в голове такую картину, можно с легкостью лишиться рассудка. Мне нужна сигарета. Срочно. Потому что мой верный друг начинает подводить и напрочь отказывается вводить меня в состояние алкогольного опьянения и расслабления. Вторая сигарета уже закончилась, я даже не успел понять, когда и как, и вот уже полез за третьей, как меня остановила теплая женская ладошка. — Не волнуешься, говоришь? — улыбнулась Линдси. — Смотри, ты так себе все легкие выкуришь. Давай, расскажи мне, что тревожит тебя, о далекий путник. — Теперь я понимаю, почему вы с Джерардом нашли общий язык, — хмыкнул я, все-таки убирая пачку в карман. — Дело в нем? Я молча кивнул, смотря себе куда-то под ноги. — Чувствую себя как двенадцатилетняя девочка, влюбленная в старшеклассника. — Даже не знаю, зачем рассказываю это все Линдси. Линдси, то есть бывшей Джерарда. Просто мне, наверно, надо выговориться. И если Стефани начнет распускать слухи, Джеку будет абсолютно насрать, а Дэн вообще до сих пор ночует в больнице, то Лин кажется самой подходящей персоной. — Я даже не знаю, что на меня находит, но я, блин, постоянно думаю о нем. О холоде в его глазах, о том, как он курит и держит сигарету своими пальцами. Чертовски, блять, красивыми пальцами. Честно, я чувствую себя настолько по-гейски, насколько это вообще возможно. — Ты гей, тебе положено чувствовать себя по-гейски. — Девушка мечтательно вздохнула и уставилась взглядом куда-то в небо. — Да с что вы все заладили с тем, что я гей?! — Чувак, ты влюбился в парня, разве это не характеризует тебя как гея? — За последние годы я успел переспать с такими девушками, какие тебе даже и не снились. Это тоже характеризует меня как гея? — Линдси пожала плечами, доставая пачку сигарет и закуривая. — Обычно девушки мне не снятся. — Значит, меня остановила, а сама курит? — Замолчи и расслабься. Я не знаю, сколько ты выкурил, но думаю, лез ты далеко не за первой сигаретой. — Она облокотилась спиной о кирпичную стену, и я последовал ее примеру. — Ты так и не рассказал, из-за чего именно переживаешь. Единственное, что я поняла, так это то, что это связано с Джерардом. — Как думаешь, он придет? — Я повернул голову в сторону собеседницы. Та негромко хихикнула, убирая сигарету изо рта. — Я уже говорила. Думаю, что да, придет. Он не может не прийти: слишком уж мечтательно разглядывал тебя в баре. Я даже немного завидую, знаешь, на меня он никогда так не смотрел. Оно и ясно, я ведь девушка, да и, не пойми меня неправильно, я ни на что не претендую, но все равно обидно. — Линдси грустно усмехнулась, смотря куда-то под ноги. — А ты хочешь, чтобы он пришел? — Даже не знаю. Нет, я бы хотел, но просто… тогда мне будет за что переживать во время выступления, а я этого не хочу, понимаешь? — Брюнетка кивнула. — Тогда попробуй просто забыть о его существовании на этот вечер. — Я рассмеялся, смотря на улыбающуюся Лин. — Ты хоть слышишь себя? Это невозможно. Я уже выпил около трех бутылок пива, но до сих пор в трезвом уме и волнение никуда не проходит. Я все еще думаю о нем, о том, придет ли он сегодня, и о том, как красиво мерцают огоньки в его глазах. Огоньки, блять, в глазах! — Ты попал. — Я знаю. — Сочувствую, — пробормотала Линдси, кладя руку мне на плечо. Она посмотрела на экран блокировки своего телефона, вздыхая и выбрасывая недокуренную сигарету в мусорный бак рядом. — Скоро уже начинаем. Нам пора возвращаться. Кивнув, я направился следом за девушкой обратно в помещение. Народ уже начал собираться около сцены, и людей было реально много. Признаться честно, я не ожидал такого количества на каком-то там «джеме», пусть от этого мероприятия и осталось только название. Вроде бы никого слишком популярного не было, но в то же время нам пришлось проталкиваться, чтобы подобраться к самой сцене. В основном толпу, как я и думал, составляли подростки. Люди постарше (но не старше тридцати) собрались за столиками и весело выпивали, разговаривая с друзьями или вторыми половинками. На некоторых из них были даже деловые костюмы, так как они, по всей видимости, пришли сюда сразу после работы. Линдси заметила каких-то парней за дальним столиком и потянула меня с собой, объясняя это лишь фразой «Я не хочу одна с ними разговаривать». Они не выглядели серьезными, и, честно говоря, им бы самое место в той толпе подростков, только возрастом они были немного постарше. Один паренек, смотрящий на ту самую толпу, был очень худым. Может, где-то таким же, как Брайан, может, даже худее. Второй был, наоборот, полным. Кажется, если поделить их общий вес поровну, они оба как раз достигнут нормы. — Привет, Джимми! — прокричала Линдси худому парню, пытаясь не обращать внимания на гул толпы. — Лин-З! Я думал, ты нас пригласила, а сама не пришла. — Девушка смущенно улыбнулась, подтягивая меня за рукав. — Да нет, как я могла забыть. — Парень улыбнулся в ответ, переводя взгляд на меня. — О, знакомьтесь, это Фрэнк. Он новенький в нашем составе, так что, если будет полная лажа, — это он виноват. — Я фыркнул, за что получил локтем в бок от улыбающейся басистки. — Будем знать. Присядь, выпей с нами, — предложил тот, что был крупнее. — Спасибо, ребят, но нам пора. Еще инструмент настраивать и все такое, — пробормотала Лин, утаскивая меня обратно в толпу. — И что это было? — спросил я, когда мы уже пробирались к почему-то злой Каре, стоящей в самом углу сцены. — Это ребята, о которых я говорила. Ну, те, из группы, которым басист нужен. — И ты надеешься получить эту должность? — Я хотя бы попробую. — Она пожала плечами, взбираясь на сцену и подходя к нашему «сутенеру». — И где вы шлялись, дорогие мои? — спросила Кара, нервно постукивая ногой. — Я вас по всему бару искать должна или как? — Успокойся, мы здесь. — Я развернул девушку и повел ее за сцену. — В чем дело? Мы же предпоследние. — Да, перед нами аж две группы. Я взглянула на лист их песен, и, знаете, думаю, сорок минут в общей сумме хватит. На обе группы. — Какой-то короткий вечер получается. — Не совсем. Потом, когда эта вакханалия закончится, начнется настоящий джем, и так до глубокой ночи. Так что, если будет желание — милости просим. — Девушка посмотрела на свои наручные часы, потом на сцену, с которой мы только что ушли, а потом опять на часы. — По идее первая группа должна была начать семь минут назад. — Задерживаются. Кстати, ты говорила, что это вроде как соревнование? — Кара кивнула. — Тогда по идее должна быть и награда. — Хуй тебе, а не награда, Айеро. Разве что, может, бесплатно нальют чего-нибудь. Смысл этого представления в том, чтобы привлечь к себе внимание, не более. В этом был смысл. То есть, может, для меня, как для нового участника, это было не столь и важно, но для людей, работающих вместе достаточно долгое время, этот вечер был шансом подцепить лейбл. Говорю так, словно лейбл — это зараза какая-то или проститутка. Правда, если лейбл — проститутка, то, может, ну его нахрен? Кажется, алкоголь не прошел мимо моего мозга, иначе откуда в моей башке столько бессмысленных, в прямом смысле, мыслей? На сцену вышла первая группа, играющая что-то отдаленно напоминающее пост-гранж. Почти все ребята вышли в зал послушать «конкурентов», когда я остался сидеть за сценой, пить пиво и размышлять о смысле бытия. Я пытался расслабиться, но мысль о том, что Джерард может все-таки прийти, не покидала мою голову ни на секунду. Я думаю, верным решением было бы выйти или хотя бы выглянуть в зал. Если я не найду никого хотя бы отдаленно похожего на Джи, то смогу с легкостью выдохнуть и расслабиться. Но я чего-то боялся. Не знаю, чего, но я действительно боялся просто взглянуть, проверить, узнать, есть ли этот такой важный для меня человек сегодня в баре. Группа играла хреново. Подростки все глотали, не задумываясь. В голову лезли пошлые аналогии, которые я всячески пытался выбить из своей головы. Переборов свой беспричинный страх, я выглянул в зал, но не увидел ничего кроме яркого света прожекторов и молодой команды пьяных в хлам студентов. Такое чувство, будто они в первый раз инструмент вчера в руки взяли. В любом случае, я не собирался выходить в толпу, поэтому просто остался молча переживать в «гримёрке». — Ух, Фрэнк, тебе стоило пойти с нами. Мы с такими крутыми чуваками познакомились, ты даже не представляешь, — заявил Брайан, вваливаясь в пустое помещение за сценой. За парнем зашли Кара и Линдси. — Группа — дерьмо, — пробормотала Кара, заваливаясь на небольшой диванчик. — Как их вообще слушают? Если все остальные окажутся такими же лохами, то мы будем в плюсе. На фоне такой игры даже героиновые бредни Кобейна покажутся виртуозной игрой. — Что ты имеешь против Кобейна? — Линдси повернула голову в сторону подруги, пока пыталась настроить свой бас, что было практически невозможно сделать из-за шума. — Ничего. Ты видела выступления, где он был под дозой и разносил всю сцену к хуям? Вот об этом я и говорю. Слушайте, — она замолчала, оглядываясь по сторонам, — а где Рэй с Бобом? — Они вышли на перекур, по идее скоро вернутся. — Бри закинул в рот какую-то таблетку, запивая пивом. — Что, горло все еще болит? — Да, но думаю, это не помешает. В смысле, я все еще могу петь, да и мы не можем облажаться, так что выбора у меня особо нет. Я ведь прав? — Да, абсолютно, — ответила Кара, кидая мне медиатор. — Сегодня играешь этим! — крикнула она с другого конца комнаты. Я посмотрел на пластмассовую штуковину в своих руках и ухмыльнулся. А она тот еще тролль. — Член*. Очень остроумно. — Я кинул медиатор обратно девушке, но та ловко поймала его и повторила мои действия. — Я знала, что тебе понравится. Нет, нет, я серьезно, играй этим. Как новенький, ты просто обязан. — Это ваша традиция? Проходишь в группу — играй членом? — Я встал, рассматривая желтый треугольник в своих руках. В принципе, а почему бы и нет? — Да, только что придумала. Вторая группа оказалась лучше прошлой, но до нашего уровня (да, с самооценкой у меня все в порядке) им было далеко. Обе первые группы играли только каверы. Херовые каверы с левыми аккордами вместо правильных, сбившимся ритмом и фальшивым вокалом. Хрип вокалиста второй группы, ведь только так я могу назвать его попытку спеть что-то экстрим вокалом, заставлял мои связки болеть. Надеюсь, тот парень не сорвал голос, потому что с такой техникой (абсолютным отсутствием техники) это раз плюнуть. До нашего выхода оставалось минут пять — не больше. Народ в зале ликовал непонятно от чего, но оно и к лучшему, в принципе. Крики подростков хоть немного отвлекали меня от головной боли и постоянных переживаний. Это тупо, знаю, но что я могу с собой поделать? — Хэй, ребят, вы готовы? — прокричала Линдси, стоя уже перед самым выходом на сцену. Боб и Рэй остановились на сдержанном кивке, я с Брайаном ответили резвое «всегда готовы!», а Кара пригрозила, что в случае провала она нас всех переедет джипом. Зная эту стерву, не удивлюсь, если она так и поступит. Под взрыв публики прошлая группа закончила и разбрелась кто куда: кто вернулся за сцену, а кто ушел в зал, чтобы оторваться на полную катушку. Настала наша очередь. Что ж, не верю, что говорю это, но с Богом. В зале было темно: прожектора на сцене отключили на время подготовки. Этот «джем» ощущался как реальный концерт, что уж говорить, даже организация не подкачала. Я повесил свою любимую гитару с надписью «PANSY» себе на плечо и подошёл к самому краю сцены. Брайан долго возился со стойкой, потому что вокалист прошлой группы оказался очень уж низким. В конце концов, заехав пару раз себе по носу микрофоном, он все-таки справился с этой непосильной задачей и кивнул нам. Я посмотрел на Линдси, потом на Рэя, потом на Боба и опять на Рэя. Ничего не происходило, пока Боб не вспомнил, что именно он должен задать ритм с самого начала и не простучал своими палочками. Я начал играть первые аккорды, сразу же отдаваясь музыке. Все волнение как рукой сняло. Как я уже упоминал ранее, музыка — мой наркотик. Все, что связано со сценой, заставляет меня расслабляться, уходить в полный отрыв, забывать обо всех переживаниях и о том, что я вообще находился перед десятками людей. Так было всегда, и так получилось и сейчас. Еще даже бас не вступил, а я уже готов скакать по сцене с гитарой от эмоций. Привет, детка, ты не представляешь, как я скучал. Песня, написанная Брайаном, не была особо тяжелой, хотя слова мне однозначно нравились. Женственный паренек пел о проблемах современности, только доносил он это в весьма оригинальной манере. Провокационный текст, разве это не то что нужно публике? Я угадал, потому что уже на втором припеве пьяные подростки подпевали, пусть и не все слова и не всегда правильно, но пели они во весь голос. Начало хорошее. Как бы я ни хотел полностью раствориться в музыке, Джерард все еще не хотел выходить из моих мыслей, поэтому, когда я кидал беглые взгляды на толпу, я пытался разглядеть в куче дрыгающихся тел единственного человека, для которого готов играть. Но сколько бы я не старался найти брюнета, то ли я искал слишком невнимательно, то ли его действительно не было на концерте. В груди защемило, но я быстро избавился от негативных эмоций, возвращаясь к гитаре в моих руках и остальной группе. На второй песне мой рассудок ушел, помахав ручкой и повесив табличку «Перерыв, зайдите позже». Тело перестало слушаться, но я все еще играл заданные аккорды, пусть и в весьма странной манере. Я был похож на заводную игрушку, бьющую по струнам со скоростью света. Все тело горело, неожиданно стало очень жарко, я даже подумывал снять с себя футболку, но тогда бы пришлось снимать гитару. Зрители ликовали, кричали моё имя (я без понятия, кто им его сказал) и требовали большего. А я просто давал большее. Это кайф, это адреналин — ради таких моментов стоит жить. Периодически я задевал остальных ребят то грифом гитары, то локтем, то еще непонятно чем, но не думаю, что они получили серьезные травмы. Кара стояла в первом ряду, отделенным от публики железной оградой, и довольно улыбалась, что придавало еще больше уверенности. Не знаю, каким образом кусок пластмассы, разделяющий кожу и инструмент, еще не растопился от моих резких движений. Казалось, что в какой-то момент полетят искры, созданные трением медиатора о струны. Если бы не этот желтый треугольничек, вместо моих пальцев уже давно бы было кровавое месиво, я почти уверен в этом. — Ребят, я все. — Брайан подошел поближе к нам во время двухминутного перерыва перед песнями, когда можно было попить воды или немного отдышаться. Он выглядел, мягко говоря, не очень: красный, замученный и с отдышкой. — Если я продолжу петь, то группа останется без вокалиста. — Брайан, еще буквально одна-две песни, — начал умолять его Боб, но собеседник лишь молча покачал головой. Парень выглядел непривычно серьезным. — Нет, я не могу. Я скорее сдохну во время пения, чем спокойно закончу. — В чем дело? — На сцену вскарабкалась недовольная Кара, поглядывая то на Бри, то на нас. — Я не могу больше петь, простите, — пробормотал черноволосый паренек, все еще пытаясь усмирить отдышку. — Как это не можешь петь? Извини, но я дополнительного вокалиста не вожу с собой в чемодане. — Я знаю, что тебе плевать на нас, но я не собирался сегодня терять голос. — Брайан сложил руки на груди, всем видом давая понять серьезность своих слов. Линдси положила свою ладошку ему на лоб, проверяя температуру. — Ты горячий. — Спасибо. — Не в этом смысле, идиот, у тебя жар. Нельзя в таком состоянии выступать, — заключила девушка, с неким страхом поглядывая в сторону Кары. — И что вы, блять, предлагаете? Может, кто-то из вас неожиданно научится петь за две секунды? Я молча стоял, обдумывая слова девушки. В принципе, я могу и спеть. Может, самому мне и не очень нравится мой голос, но знакомые всегда говорили, что это далеко не самый плохой вокал. По крайней мере кровь из ушей у них не шла. — Я могу попробовать спеть, — робко произнес я, обнимая свою гитару. — Ты петь умеешь? Ладно, у нас в любом случае нет другого выхода, так что валяй. — Девушка махнула рукой, убегая со сцены. Перерыв и так уже немного затянулся. — И что мне петь? — Просто начни, а мы подтянемся, договорились? — улыбнулся Рэй, хлопая меня по плечу. — Я думаю, у тебя все получится. — Ты справишься, чувак. Всего одна или, может, две песни. — Бри подошел ближе, отдавая мне выключенный микрофон. — А ты куда? — А что я? Послушаю немного и пойду домой, — пробормотал он, кутаясь в свою куртку. — Еще раз удачи вам, ребята. Фрэнк, ты крут. Я вздохнул, обводя взглядом помещение и негодующую толпу. Понятное дело, они заметили, как вокалист уходит со сцены, и им это явно не понравилось. Я подошел ближе к стойке, закрепляя микрофон на уровне своего рта. Я все еще гитарист, а играть и петь в два раза сложнее. Что ж, попробуем… — Эм, э, привет? Да, привет. Я Фрэнк, если что, ага, — начал я, немного заикаясь от неожиданно нахлынувших нервов. — Тут такое дело, аммм, наш вокалист, он… он немного приболел и, как бы так сказать, больше не сможет сегодня петь. Вот. Толпа неодобрительно завыла, крича всякие ругательства в сторону бедного Брайана. Я пробежался взглядом по недовольным лицам, пытаясь найти хоть какую-то поддержку среди них, когда заметил одинокую фигуру, прислонившуюся к стене. В том конце зала почти не было людей, только пара уставших официантов и он. Мое сердце забилось чаще, когда я понял, кто именно там стоял. Джерард. Твою мать, он пришел. Он реально пришел. Я даже не надеялся, но Лин оказалась права. Он здесь, в неуютном для него месте, только чтобы послушать меня? Это так… приятно? Неожиданно? Слишком много эмоций. Парень стоял и улыбался, смотря мне прямо в глаза. Я думаю, он заметил мой взгляд. Когда Джи успел прийти? А если он видел все наше выступление, может, он вообще здесь уже больше часа? А я даже не заметил его улыбки в толпе этих пьяниц. Мы так и стояли, смотря друг другу в глаза, пока какой-то пацан лет четырнадцати не кинул в меня пустую бутылку с криком: «Чего застыл?» — Спокойно, — продолжил я, не сводя взгляда с Джерарда. Я стал таким самоуверенным и смелым, поняв, что в зале есть хоть кто-то, кому небезразлично моё творчество. Кому, возможно, небезразличен я. — Я беру все в свои руки. Поприветствуйте меня в роли нового вокалиста! — прокричал я, и зал взорвался овациями. Краем глаза я заметил, как Кара ударила рукой по лбу, но мне было абсолютно плевать. Все, что имело значение, так это глаза, застрявшие в этой быдловатой обкуренной толпе. Глаза, которым я сегодня играл весь вечер и сейчас спою. Раздумывать над песней пришлось недолго. Она, наверное, одна из немногих, которые получались у меня действительно хорошо. Да и как завершение выступления тоже отлично подходила. Все еще откровенно пялясь на Джерарда, а он в это самое время пытался пробраться поближе к сцене, я начал перебирать струны. Боб сразу подхватил, в отличие от Рэя и Линдси, но тем и не требовалось. Вступление состояло лишь из одной гитары, потом вступали барабаны без малейшего намека на вторую гитару или бас. Подойдя поближе к микрофону, я наклонился и негромко запел: — I’m so happy ‘cause today I found my friends, they’re in my head**. — Джи, за которым я продолжал беспрерывно следить, замер на месте и поднял на меня глаза. Красивые глаза, удивленные и… счастливые? Черт возьми, да! — I’m so ugly that’s okay, ‘cause so are you. We broke our mirrors, — продолжил я с улыбкой, наблюдая за счастливым и немного шокированным Джерардом. Подростки были в восторге, начиная подпевать строчки знаменитой песни, но в тот момент меня это не интересовало. Все моё внимание крутилось вокруг брюнета, окруженного толпой, застывшего на месте. — Sunday morning is every day for all I care. And I’m not scared. Light my candles in a daze, ‘cause I found god… Прорычав в микрофон вместо «Yeah», я отошел от края сцены, концентрируясь на инструменте. Я ощущал взгляд Джи на себе, я чувствовал, как кожа начинает гореть от переизбытка внимания. И мне это нравилось, я был в полном восторге. К тому времени Линдси и Рэй уже тоже начали играть, и даже несмотря на то, что вместе исполняем мы эту песню только первый раз, это звучало не так уж и дерьмово. Теперь это стало хоть немного похоже на реальный джем. — I’m so lonely, and that’s okay, I shaved my head. And I’m not sad. — Я подошел к стойке и опять запел, поднимая глаза на Джерарда. Он стоял на том же месте, кажется, что ноги парня просто отказали или он боялся пошевелиться лишний раз, смотря на меня все такими же счастливыми глазами. Моей радости не было предела. Я могу вечность простоять здесь, лишь бы они всегда оставались такими. — And just maybe I’m to blame for all I’ve heard. But I’m not sure. I’m so excited, I can’t wait to meet you there. But I don’t care. I’m so horny but that’s okay, my will is good. Я улыбнулся, сразу услышав странный визг под сценой. Решив взглянуть на человека, издавшего этот звук, я увидел парочку молодых девушек. Судя по их томным взглядам, я их, кажется, не на шутку заинтересовал. Это смешно, особенно учитывая тот факт, для кого я пел эту песню в данную секунду. Для парня, сводящего меня с ума. Может, это его хитрая тактика? Сам сумасшедший, так надо и меня таким сделать? — I like it, I’m not gonna crack. — Оставив «голодных» дам, я опять вернулся к Джерарду. Мысленно я находился рядом с ним, ощущал его тепло и горячее дыхание на своей коже. Но сейчас я просто пою ему, словно на сцене больше никого, а в баре нет посетителей. Только я и чудаковатый брюнет. — I miss you, I’m not gonna crack. I love you, I’m not gonna crack. I killed you, I’m not gonna crack. — Можно ли расценивать эти строчки как признание? Скорее нет, чем да, хотя, когда я пел «я люблю тебя», я не лгал. Я влюбился за такой короткий срок, я влюбился. Наивный мальчишка. Полюбил, даже толком не зная человека, полюбил, даже толком не общавшись, хотя, если верить чувствам, — я знаю его вечность. Дольше вечности. Но, понятное дело, ему это знать не положено. Пока что. Я без понятия, взаимны ли мои чувства, а лишний раз унижаться желания нет. Такое чувство, что я схожу с ума, вопреки тексту песни, я поддаюсь моим собственным эмоциям. Моя крыша действительно едет. Я продолжал играть и петь, повторяя эти не слишком правдивые строчки. «Я люблю тебя, но я не сдамся***». Я уже, кажется, сдался. Вот так вот просто, увидев этот сверкающий взгляд в толпе, меня пробрала дрожь. Но то, какими были его глаза все моё выступление, я, наверное, никогда не забуду. Да что уж там, я и не хочу забывать. Не хочу забывать, как это — видеть вместо привычного холода и пустоты тепло и счастье. — I’m so happy ‘cause today I found my friends, they’re in my head. — Я подошел к завершающей части песни — к последнему куплету и по совместительству первому. Слова совершенно не отличались, но всегда, когда я исполнял эту песню, последний куплет кардинально отличался от первого. Он получался тише, более чувственно и был лишь затишьем перед следующими строками, как перед бурей. Эта песня сумасшедшая. Джерард сумасшедший. Я, кажется, тоже. Как только я пропел последние строки, зал мгновенно взорвался овациями. Я даже не сразу понял, что происходит. Просто продолжал стоять и смотреть на не менее удивленного Джи. Не только я забыл сегодня про публику, но и он, кажется, тоже. Мы просто растворялись в музыке, не отрываясь от чарующих глаз друг друга. Никто из зрителей так и не понял, кому я пел эту песню. Но, думаю, все поняли одно — я пел ее для кого-то очень важного. Решив не играть больше ничего, я поблагодарил публику за хороший вечер и спустился в сам бар, отдав свою гитару в надежные руки Рэя. Парень с радостью согласился отнести инструмент за сцену, даже не спрашивая, почему я пошел в зал. Линдси тоже ничего не сказала, просто улыбнулась и ушла за остальными музыкантами. Вместо нас вышли какие-то ребята, чья музыка уже не особо интересовала меня. Судя по звукам, играли они что-то не очень тяжелое. Думаю, публике хватит. Для меня это не имеет никакого значения. Как только я выбрался из толпы, на меня сразу налетела Кара, уводя немного в сторонку. — Чувак, это было охуенно, — кричала она мне на ухо, пытаясь заглушить своим голосом посторонний шум. — Ты обязан остаться с нами. Ты охуенный. Лучшее, что случалось с нашей группой. — Я в шоке уставился на девушку. Уж не ожидал таких слов от дерзкой, грубой и неблагодарной Кары. Но когда брюнетка вновь открыла свой рот, чтобы еще что-то добавить, я понял, что, в принципе, это была и не она. За нее говорил алкоголь, а сама девушка явно пьяная в хлам. Кара никак не хотела от меня отходить, все больше взрываясь от эмоций. Она очень бурно жестикулировала, то и дело задевая официантов или просто гостей бара, вместо извинений крича: «Смотри, куда прешь, ублюдок!» Я не слушал ее, пытаясь поскорее придумать повод, чтобы отлучиться, но в голову, как назло, ничего не лезло. Я хотел подойти к Джерарду, я хотел посмотреть на него вблизи и обнять его. Я не хотел разговаривать с пьяной подругой, нет, уж точно не сейчас. Кто-то сбоку очень громко откашлялся, привлекая моё внимание. Я повернул голову и с замиранием сердца понял, что этот кто-то и был Джерардом. Он стоял, сложив руки на груди, с недовольством пялясь на Кару. В это же время сама девушка этого даже и не замечала, продолжая рассказывать мне что-то про свои отношения. Без понятия, как мы перешли на эту тему, я даже не слушал. — И короче он меня… эй, да чего тебе надо? — выкрикнула брюнетка, когда Джи дотронулся до ее плеча. Как только девушка увидела обладателя руки, прервавшей ее тираду, она резко изменилась в лице и даже немного замялась. — Эммм, я… я, наверное, пойду, да. Там, наверно, Боб уже в хлам, надо ему помочь. Да. Счастливо, ребятки, — кивнула она и поспешно удалилась. Я проводил девушку взглядом, пока теплая ладонь не коснулась моего оголившегося из-за огромных размеров футболки плеча, пропуская через моё тело легкий разряд тока. Мы простояли минут пять, может, больше, я потерял счёт времени, просто смотря друг другу в глаза и по-идиотски улыбаясь. — Не хочешь немного прогуляться? — спросил Джерард, оглядываясь на толпу в баре. Он выглядел слегка обеспокоенным таким количеством людей, но, должен признать, у него получалось это как следует скрывать. Не от меня, но получалось. — Ну… — Я вздохнул. Как бы мне ни хотелось, времени на прогулку не было, да и как-то по-свински оставлять группу. — Ну..? Пошли. — Джи смотрел на меня умоляющими глазами. Он слегка прикоснулся к моей руке, стараясь при этом не разрушать зрительный контакт. Который, впрочем, нарушил я, одергивая руку и отводя глаза. — Я не могу просто так смыться. Группа, наверное, рассчитывает на мою помощь при сборе аппаратуры. К тому же, я оставил гитару Рэю, поэт- — Пошли забирать у Рэя твою гитару и валить куда подальше. — Парень широко улыбнулся, все-таки хватая мою руку, и потянул моё слегка подвыпившее тело к сцене. — А группа? — К черту группу. Пошли, ты даже не подозреваешь, какой Нью-Йорк красивый ночью. — Джерард обернулся на меня, чтобы посмотреть в мои глаза, но заметив в них долю сомнения, он добавил самым что ни на есть милым голосом: — Пожалуйста, Фрэнки. — Боже, неужели ты так сильно хочешь уйти из этого бара? Мы же можем остаться, послушать других. Эти, — я указал жестом на сцену, — вроде неплохо играют. — Пожалуйста, — прошептал Джи, крепче сжимая мою руку. Я просто не смог больше спорить. — Ладно, окей. Если ты так сильно хочешь, то пошли. — Я посмотрел на толпу, через которую придется пробираться, чтобы дойти до Рэя, и вздохнул. — Думаю, ничего страшного, если я заберу гитару немного позже. — Художник широко улыбнулся и потянул меня в сторону выхода из здания, расталкивая людей на своем пути в то время, когда мне приходилось поспешно извиняться за своего спутника.