Я заберу тебя домой

      Джерард вывел, нет, вытащил силой меня из наполненного народом бара на свежий воздух, и только тогда мы смогли вдохнуть полной грудью. Было где-то около десяти вечера, прохладный осенний ветер давал о себе знать, из-за чего мне пришлось даже застегнуть свою куртку. Мой спутник немного съёжился от очередного потока воздуха, перепрыгнул с ноги на ногу, а потом поджег сигарету и успокоился. — И куда же мы пойдем? — нарушил тишину я. Джи пожал плечами, выдыхая дым прямо мне в лицо, от чего я поморщился. — То есть ты меня вытащил, а сам не знаешь куда идти? — Мы можем пойти куда угодно, Фрэнки. Это же Нью-Йорк. Это ночь в Нью-Йорке. Какая разница куда, если этот мегаполис сам по себе прекрасен? — Иногда я забываю о том, что ты творческая личность. — Джерард тихо хихикнул, смотря себе под ноги. — Может, все-таки есть идеи? — Думаю, Times Square — это чересчур банально, да? А жаль, там действительно волшебно ночью. Тогда, может, просто прогуляемся по городу, так сказать, куда глаза глядят? — предложил парень. В его глазах промелькнула искорка, словно за долю секунды миллионы идей образовались в его черепушке. — Я никогда не видел Times Square ночью. Но, наверное, ты прав. Мы все равно слишком далеко, — пробормотал я себе под нос, буцая брусчатку кедом. — Серьезно? — Джерард повернул на меня голову, вскидывая бровь в удивлении. — Да, серьезно. — То есть ты уже пару месяцев в Нью-Йорке и еще ни разу не видел Times Square ночью? — переспросил он, на что я сдержанно кивнул. — Ну ты даешь. Знаешь, не так уж и далеко мы находимся. — Нет, давай уже что-то другое. — Другое? Эм, хорошо… центральный парк? — Ты сама оригинальность. — Парень рассмеялся, заставляя меня тоже улыбнуться. Иногда мне кажется, что рядом с ним невозможно не улыбаться. — Тогда пойдем туда, куда глаза глядят? Давай, будет весело! — Джерард потянул меня за руку в сторону от бара, и я просто поплёлся следом. Это просто не в моих силах — отказать ему. — Выбирай направление. В какую сторону? — Эм, направо? — Как скажешь. — Брюнет лучезарно улыбнулся, потянув меня в совершенно другом направлении. — Эй! Ты же сам сказал, мол, пойдем куда я захочу! — возмущался я, но Джи, кажется, даже и не собирался меня слушать. В конце концов, я просто замолчал и шел следом, слепо надеясь, что моя влюбленность в этого кретина не заведет меня в могилу. Джерард был только рад тому, что я перестал брыкаться. Улыбка на его милом личике стала шире, а сам парень крепче сжимал мою ладонь в своей. Ради этого ощущения я готов идти за ним хоть на край света. Лишь бы он не отпускал мою руку. — Все, теперь мы потерялись. — Джи остановился, отпуская мою ладонь и заглядывая в мои слегка перепуганные глаза. Заблудиться в Нью-Йорке среди кучи многоэтажек и бетонных муравейников? Что может быть хуже? — Ты же не серьезно? Как это, потерялись? — промямлил я, оглядываясь по сторонам. Я никогда не был здесь прежде. Не помню этих высотных зданий, хотя знаю, что где-то неподалёку, по идее, должен быть наш колледж. — Вот так. Теперь будем блуждать здесь, пока не умрем. Но, знаешь, это даже хорошо! У нас есть достаточно времени, чтобы узнать друг друга еще ближе. — Джерард подмигнул мне, возобновляя путь в никуда. Буквально в никуда. Мы не знаем (по крайней мере я) где находимся, так что да. В никуда. — Это твой коварный план? Мог просто пригласить куда-нибудь. — Это слишком просто. — Парень глубоко вдохнул, будто набираясь сил, а потом на выдохе сказал: — Правда или действие? — Серьезно? — усмехнулся я. — Сколько тебе там, сорок? — Двадцать три. — Неважно. Ты хочешь сыграть в детскую игру? — Брюнет утвердительно кивнул. — Ладно, черт, окей. Ты первый. Правда или действие? — М-м-м, действие. — Сразу действие? Окей. Эм… — Я осмотрелся, пытаясь придумать что-то интересное, не слишком сложное, при этом достаточно оригинальное. Ладно, признаю, придумать что-то такое невозможно. Немного поразмыслив, я вспомнил, что Джерард очень даже красиво поёт. У него действительно талант, а что если…? — Спой мне. — Что? — Спой мне. Просто спой. Что угодно, я хочу послушать, как ты поешь. — Джи немного скривился, давая понять, что ему не особо нравится эта идея. — Ну нет, Фрэнки. Может, не надо, а? — Он посмотрел на меня умоляющим взглядом, но я только молча покачал головой. — Я все равно слышал, как ты поешь, и у тебя хорошо получается. Давай же, ну, Джи. Пожалуйста. Правила игры. — Я состроил «умоляющие глазки», которые почти всегда работали. — Окей, хорошо. — Джерард вздохнул и запустил руку в свои черные волосы. В темноте казалось, будто те сливались с небом. — Что тебе спеть? Серьезно, Фрэнки, это не закончится хорошо. Я не особый фанат пения на публике. — Где ты публику видишь? Тут только я. Ну давай, я жду. Ты уже слышал, как пою я, и, поверь, хуже меня ты петь точно не можешь. — Парень еще раз вздохнул, оглядываясь по сторонам в поиске других «слушателей». Не обнаружив на улице ни одной души (что весьма странно для Манхэттена, даже ночью), он… все равно не запел. — Нет, я не могу так. Давай позже? Не хочу петь на улице. — Ну Джи! — Пожалуйста! — Теперь уже моя очередь вздыхать. Он не сдастся, так ведь? — Ладно, окей. В чем смысл игры, если ты сам не играешь по правилам? — Я спою тебе, обещаю! Но только не здесь, хорошо? — Я просто не могу больше спорить. Это бессмысленно, он уже давно выиграл, так что я кивнул. — Я запомню. Ты от меня не отвертишься. — Ладно, договорились. Правда или действие? — Мы повернули за угол какого-то дома, выходя на более оживленную улицу. Сквозь листву деревьев за домами можно было рассмотреть небоскребы, в сторону которых мы и двигались. Фантазия у Джерарда хорошая, в этом я даже не сомневаюсь, поэтому выбирать действие посреди оживленной улицы опасно. — Правда. — Ха, боишься действия? Ладно, окей. — Он ненадолго замолчал, обдумывая вопрос. Я даже остановился, ожидая, словно преступник указа о смертной казни. — Сколько у тебя татуировок? — произнес он так, словно я вел подсчет. — Много. — И все? — Он удивленно посмотрел на меня, а я просто кивнул. — Ладно… а что они значат? — У каждой татуировки свое значение, — улыбнулся я. — Говоришь загадками. Хорошо, давай по-другому. Почему Хэллоуин? — Я посмотрел на собеседника, не совсем понимая, что именно он имеет в виду. — Ну, у тебя на костяшках Хэллоуин. Я, конечно, тоже люблю этот праздник, но не до такой же степени. — А… — До меня наконец-то дошло, о чем он говорит. Как я сразу не понял? — Я родился на Хэллоуин, вот и все. — Так вот откуда у тебя любовь к ужастикам! — Удивительно, что он запомнил. Даже я не помню, когда именно успел об этом упомянуть. — Да, наверное, — пробормотал я. — А ты, что насчет тебя? У тебя нет татуировок? — Джерард молча покачал головой. — Нет, я слишком боюсь игл. Но знаешь, это смотрится реально круто. Не было бы у меня этой фобии, я бы, может, и себе что-нибудь набил. — Он ухмыльнулся своим словам, ненадолго замолкая. — Ладно, давай дальше. Я выбираю правду. — Окей… Как так получилось, что тебе двадцать три, а ты до сих пор в колледже? Да еще и на третьем курсе. — Лицо парня мгновенно изменилось. Он побледнел еще больше, чем есть на самом деле — это было заметно даже ночью. В глазах промелькнул страх и растерянность. — Боже, я не хотел, прости. Давай другой вопрос? Я задам другой вопрос, окей? — Нет, я отвечу. Все в порядке, Фрэнки, не переживай. — Брюнет попытался скрыть свои настоящие эмоции за маской улыбки, но у него это не получилось. Кажется, Джерард понял, что актер из него никудышный, так что просто пожал плечами и начал нервно теребить конец своей рубашки. — Это довольно сложная для меня тема, и ты, скорее всего, не поймешь. Да, ты точно не поймешь, если я расскажу абсолютно все. А некоторые детали я просто не хочу упоминать, так что… — Ты можешь не отвечать. — Я уже отказался от своего действия, я должен хотя бы ответить на вопрос. — К черту игру, Джи. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. — Парень посмотрел на меня с некой благодарностью, но от вопроса не отказался. — Ты прав, к черту игру, но я все же хочу ответить. — Он уставился взглядом куда-то вдаль. Думаю, он намеренно на меня не смотрит. — Пару лет назад произошло кое-что очень… тяжелое, наверно, это подходящее слово. Даже нет, серьезное? Ужасное, точно, именно ужасное. И… и из-за этого я был не в состоянии учиться некоторое время. До сих пор не знаю, каким образом меня взяли обратно без повторных экзаменов, — закончил он, возвращая взгляд ко мне. Я не настолько дурак, чтобы спрашивать об этом событии. Я не настолько дурак, чтобы не понять, в чем именно дело. Джерард говорит об аварии. Об аварии, о которой я не должен ничего знать. Которая унесла жизни его родителей. Но, к сожалению, я слишком любопытный и узнал это раньше времени. Да даже если бы я тогда не полез в интернет, все равно директор мне рассказал. Внезапно мне стало жутко стыдно за свой язык и свою тупость. Мог бы и сам догадаться, почему. Да, я все-таки достаточно дурак для того, чтобы задавать такие вопросы. — Прости, я действительно не хотел давить на больное. — Пустяк, все в порядке. Можешь задать еще что-то по этой теме, пока я не передумал. — Джерард не казался довольным этой идеей, но я не могу оставить это просто так. Может, он раскроется мне? Быть может, если я задам еще пару вопросов, я смогу понять его? — Ты уверен? — Абсолютно. Спрашивай, что хочешь. — Что я не смогу понять? — спросил я, переминаясь с ноги на ногу и нервно покусывая колечко в губе. Увидев, как лицо Джи изменилось, я поспешил добавить: — Я не говорю про тот инцидент, из-за которого ты не мог какое-то время учиться. — Айеро, ты идиот, наверняка это все равно связано. В любом случае, я уже спросил, а назад дороги нет. — То, что я не смогу понять? Можешь попробовать хотя бы намекнуть? Потому что я хочу тебя понять. Очень хочу. — Но ты не поймешь. Это слишком сложно для восприятия. — Парень сделал небольшую паузу в своей речи, но потом продолжил с новыми силами: — И это связано с той… той трагедией, инцидентом, зови как хочешь. Я просто без понятия, как тебе это объяснить. — Неужели я действительно не смогу понять? Совершенно ничего? — Я не знаю, Фрэнки. Точнее, я знаю одно: будь я на твоем месте, я бы не поверил. — Джерард потянулся немного дрожащими руками к карману своих брюк и достал пачку сигарет. Я даже не успел заметить, когда он выкинул прошлый бычок. — Будешь? — Он кивнул в сторону коробка в своих ладонях. — Нет, спасибо, — сказал я, наблюдая, как мой спутник поджигает эту отраву и затягивается. — Ладно, что насчет тебя? Как ты попал в Нью-Йорк? — Джи перевел тему, но это, наверное, одна из немногих ситуаций, когда это было просто необходимо. — Просто подал документы. — Я пожал плечами. — Родители были против моего музыкального будущего, пусть изначально именно они меня и познакомили с инструментами. Вот и все. А там я уже решил не спорить, ну и вот. — Я развел руками, а Джерард усмехнулся моему жесту. — Скучная история. — Да, я знаю, но, эй, зато я здесь! Мы вышли к пустынному, совсем небольшому парку. К счастью (или наоборот), здесь не было никого, кроме нас и пары одиноких голубей. Странная ночь. Обычно на Манхэттене в такое время полно народу. Все выпивают, гуляют с домашними питомцами, ходят на свидания или же просто возвращаются с работы. Но только не сегодня. Такое чувство, словно половина этого боро просто вымерла, а вторая половина сидит по домам и не высовывается. — Как-то людей сегодня мало, не находишь? — озвучил я свои мысли. В парке было немного прохладно и сыро из-за небольшого озерца, занимающего как минимум половину сквера. Я стал перепрыгивать с ноги на ногу, чтобы хоть немного согреться. — Тебе холодно? — Джерард проигнорировал мой вопрос, обращая внимание только на мои жалкие попытки согреться. — Ты, конечно, забавно прыгаешь, но если ты замерз, мы можем пойти в кафе или еще куда-нибудь. — Нет, все в порядке, — соврал я. — Почему сегодня так мало людей, это же Манхэттен? — я повторил свой вопрос, на этот раз чуть-чуть повышая голос, а то бы меня опять проигнорировали. — Я без понятия. Самому интересно. Может, это моя удача? — Парень улыбнулся мне, но это совершенно не помогло. Что-то не так. Я знаю, что тут не будет все гладко. Просто чувствую. — Или моя неудача, — пробормотал я себе под нос. — Неудача? — Эм, да. В последнее время она за мной по пятам ходит, — ответил я, замечая небольшие изменения в лице художника. — Эй, все хорошо. Просто череда неприятностей, бывает. — Сколько, когда и как? — Несмотря на странную формулировку, я все же понял вопрос и поспешил ответить: — Ну, первой неприятностью можно считать, я думаю, обожженный кипятком рот. Ничего такого. Потом я попал под машину, ну, ты помнишь. Потом еще сон один снился, но его нель- — Какой сон? — Джерард перебил меня, резко останавливаясь. Маска спокойствия спала, и теперь даже идиоту понятно, как сильно он перепуган. Что такого в моих словах? — Просто не очень хороший сон. Не думаю, что его вообще можно записывать как «неприятность». — Продолжай дальше. Что с тобой еще происходило? — Я запустил руку в свои волосы, глубоко вздыхая и вспоминая события прошлой недели. — Когда я пошел тебя искать, полил ливень, — продолжил я, сосредотачиваясь на лице и эмоциях Джи. Я должен знать, в чем дело. — Потом, когда уже возвращался домой, я застрял в лифте. Ненадолго, буквально на полчаса, но застрял. Да, я действительно застрял в лифте тогда. Я возвращался домой уставший и немного приболевший после дождя. Перед тем как куда-то идти, я успел забежать на последнюю пару, заодно забрал куртку. Понятия не имею, каким образом все деньги и документы остались на месте. И поскольку моя нога до сих пор ныла, я решил не идти пешком, как я делал обычно, а проехаться на старом полуразвалившимся лифте. Неудивительно, что я застрял. — Боже, тебе пришлось сидеть там совсем одному. — Я же говорю, всего на полчаса! Это нестрашно! — Джи, такое чувство, винил себя во всех этих происшествиях, хотя это было глупо. Как он вообще может быть причастен к сломанному лифту? — Потом порвались струны на моей гитаре, но это, наверное, тоже не очень «неприятность». Поменял, да и все. — Черт, это херово. Это реально херово. — Да, согласен, но теперь все хорошо. Нога и небо зажили, лифтом я больше в жизни пользоваться не буду и ношу теперь с собой зонтик. Правда, пустой парк реально настораживает. Но это так, совпадения. — Что такого в пустом парке? Серьезно, что может случиться? — Не знаю. Мне это просто не нравится. Слишком много неприятностей произошло за последние дни, слишком. — Да, ты прав. — Уэй замолчал. Спустя какое-то время он остановился, поворачивая меня к себе лицом. — Не переживай, я рядом. Пока что, — прошептал он, заглядывая в мои глаза. Сердце стало биться чаще, пока художник провел большим пальцем по скуле, второй рукой заправляя прядь волос мне за ухо. Его взгляд был устремлен на мои губы, пока руки продолжали исследовать моё лицо. — Хотя лучше бы было наоборот, — пробормотал он, отворачиваясь от меня и возобновляя путь. — Джи? — Джерард шел быстро, не оглядываясь на меня. Было такое чувство, словно он специально пытается убежать. Опять эти перепады настроения, ну что я сделал не так? — Да? — Он ускорился. — Что ты имеешь в виду? — Парень резко остановился, но так и не посмотрел на меня, оставаясь стоять посреди парка. — Ничего. Забудь, — еле слышно пробормотал он. Его голос был таким холодным и… неживым. — Джи, что случилось? — Я подошел ближе, хватая его за запястье. Сначала я подумал, что он оттолкнет меня, уберет мою руку и просто уйдет, но он продолжал стоять. — Ничего. Все хорошо. — Не ври мне. Ты ужасный лжец, — прошипел я, пытаясь развернуть друга лицом к себе, но ничего не вышло. То ли дело было в том, что я ниже, мелкий сам по себе, и просто мне не хватало сил, то ли Джерард прирос ногами в землю. — Объясни мне, в чем дело? — Фрэнк, ни в чем. Просто забудь. Забудь все, забудь меня. Сделай это и живи, блять, спокойно. — С этими словами он наконец-то вырвался из моей хватки, что не стало для меня неожиданностью, но отдало глухой болью в сердце. Я наблюдал, как он уходит прочь, просто стоял и наблюдал, как уходит человек, которого успел полюбить всем сердцем. Я знал, что если продолжу стоять как вкопанный — он уйдет навсегда из моей жизни и больше никогда не вернется. Он больше не будет ее частью. — Что я, блять, сделал не так?! — прокричал я, когда Уэй отошел уже достаточно далеко, чтобы не услышать обычную речь. Но мой болезненный, полный отчаянья вопль он услышал и остановился. — В чем я провинился перед тобой?! Просто ответь на ебучий вопрос, чертова истеричка! — Он молчал. Долго молчал. И эта тишина давила на уши. Мертвый парк, шум мегаполиса где-то вдалеке, на втором плане, совершенно незаметный сейчас, жужжание сверчков и тишина. — Ясно, — пробормотал я. — Я тебя понял. Удачи, Уэй. Лучше бы я остался в баре. Пожалуй, пойду обратно и напьюсь. — Я развернулся и поплелся в противоположную от художника сторону. Тело было ватным, я еле двигался, понимая, что вот и все. Вот и не будет больше сумасшедшего самоубийцы в моей жизни. — Знаешь, в чем дело? — Я услышал крик позади себя. Даже не крик, нет, это больше походило на истерический смех. — Знаешь, блин, в чем? Фрэнк, знаешь? — Я развернулся, останавливаясь, и наблюдая за Джерардом, который быстрым шагом направлялся ко мне. Его лицо, кажется, выражало все эмоции сразу: от радости до гнева и грусти. Он словно и смеялся, и был готов заплакать одновременно. — Скажи мне, Фрэнки, ты знаешь, в чем дело? — произнес он, подходя к ошарашенному мне впритык. — Фрэнки, ты знаешь? — Его голос смягчился, становясь более мягким и нежным. Он смотрел на меня сверху вниз, пожирая глазами. Я чувствовал его теплое тяжелое дыхание на своей коже, отчего мне становилось душно. — Нет. — Я пожал плечами. — Без понятия. — Уэй усмехнулся. Такой нервный, болезненный смешок. — Но ты ведь хочешь знать, верно? — Я опять пожал плечами, наблюдая за хищной улыбкой собеседника. — Вот в чем дело, Фрэнки, — сказал он, резко притягивая меня к себе и грубо, отчаянно впиваясь в мои губы. Я немного опешил от такой резкости, но уже через пару секунд начал так же настойчиво отвечать на поцелуй. Он не был нежным, скорее смазанным, грубым и слишком коротким. Джерард отстранился от меня буквально на мгновение, после чего поцеловал с новой силой. Его губы были сладкими, с привкусом кофе, и, если бы я был в здравом уме, я бы обязательно задумался о том, что сейчас было слишком поздно для употребления кофеина. Но мой разум был затуманен человеком напротив. Я чувствовал его руки, чувствовал его тепло и дыхание. Парень яростно кусал мои губы, чуть ли не до крови, пока я не приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Наши языки сплелись в мокром, слегка пошлом танце, но даже так поцелуй оставался чем-то волшебным. Я запустил руку в мягкие волосы художника, притягивая его еще ближе, хотя он и так был максимально близко. Он обнимал меня за талию, пробираясь холодными пальцами другой руки под футболку, поглаживая поясницу, отчего я не смог сдержать тихого стона. Джи улыбнулся в поцелуй, пробираясь ладонью выше. Казалось, я мог слышать, как билось его сердце. Или это было моё — я не мог различить. Возможно, они бились вместе, потому что ощущение было именно таким. — Вот в чем дело, — повторил Джерард сразу после того, как отстранился. Он тяжело дышал, смотря мне в глаза немного затуманенным взглядом. Наверно, у меня был точно такой же, хотя, в принципе, плевать. Я попытался притянуть его для еще одного поцелуя, но Уэй отвернулся и крепче обнял меня, зарываясь носом в мои волосы. — Тише, тише, Фрэнки. Ты же не хочешь, чтобы нас арестовали за секс в общественном месте? — Ну тебя. — Джи усмехнулся. — Ты просто обязан сказать мне название твоего шампуня, — прошептал брюнет мне на ухо. Я уже даже не удивляюсь очередному перепаду настроения. К этому можно привыкнуть. В принципе, это как с девушкой-истеричкой, у которой вечный ПМС. — Что, успокоился? — хмыкнул я. — Больше не хочешь, чтобы я тебя забыл, мм? — Если ты меня забудешь — я вскроюсь, — пошутил художник, вместо смешка вызвав у меня беспокойный вздох. — Хотя это и так неизбежно, — продолжил он. — Перестань. — Я отстранился от (своего?) парня, пытаясь установить зрительный контакт. — Это не смешно. — А по-моему, очень даже. — Я еще больше нахмурился, даже не пытаясь скрыть свои эмоции и показательно фыркая. — Фрэнки, пойми, я ничего не могу сделать. — Можешь. — Не могу. Это не в моих силах. — Нет, в твоих. Только ты распоряжаешься своей жизнью, и только ты можешь себя спасти. — Я прикрыл глаза, вспоминая сон с тем странным мужчиной. — Но только если ты этого сам захочешь, — добавил я, повторяя слова незнакомца. «Ты не спасешь его, если он не захочет быть спасенным». Так и есть. — Ты многого не знаешь. — Джерард вздохнул, беря мои ладони в свои руки и слегка сжимая их. — Все не так просто, как кажется. — Что? Жить не просто? Согласен, но в этом и есть смысл жизни. — Нет, то есть, в каком-то роде… но нет. Я не об этом. Все сложно, Фрэнки, очень сложно. Я не могу просто так взять и отказаться от… от этого. — Мое сердце болезненно сжалось, но одновременно с этим во мне пробудилась злость. Злость на глупого человека передо мной, который, черт возьми, не ценит свою жизнь. Эгоистичный мудак. — Что сложного в том, чтобы просто жить?! Что сложного в том, чтобы просыпаться по утрам и дышать?! Что, блять, в этом сложного?! — прошипел я. Уэй, кажется, тоже разозлился: это можно было видеть по тому, как он сжал челюсть. — Ты думаешь, я не хочу жить? Думаешь, я готов отдать все, просто потому что мне так хочется? Ты действительно думаешь, что я хочу гнить в ящике под землей? — Художник прикрыл глаза, что-то обдумывая. — Ты даже не представляешь, как я устал, — прошептал он еле слышно. — Я уже просто не могу, понимаешь? — Не можешь что? — Ты не поймешь. — Ну все, заебись! Это все объясняет! — Я отошел в сторону, стараясь не смотреть в глаза собеседника, потому что хорошим это точно не закончится. — То есть да, давай. «Фрэнки, я умру, ты ничего с этим не сделаешь, но объяснить я ничего не могу, потому что ты такой тупой, что ничего не поймешь». По-твоему, у меня нет мозгов или что? Что ты такое скрываешь, что я не смог бы понять? — Никто этого не поймет! Я пытался объяснить Майки, не заставляй меня наступать на одни и те же грабли дважды! — Ты, блять, даже не попытался мне хоть что-то объяснить! Ты не сделал толком ничего! Это смешно — играть с людьми, которым ты небезразличен, да? Боже, зачем я вообще с тобой связывался. — Не говори так. Я ни с кем не играю, успокойся, пожалуйста. Ты мне действительно дорог. — Джерард глубоко вдохнул, подавляя злость, когда во мне до сих пор бушевал огонь. Я не могу так. Я не могу жить с пониманием, что это все закончится трагедией. Лучше все прервать на начальном этапе. — Почему ты не ушел? Ты мог просто уйти десять минут назад. Это так ты со мной «не играешь», да? Сначала говоришь забыть, потом целуешь, а прямо сейчас разбиваешь моё сердце на кучу крошечных осколков. Это так смешно, да? — Я не ушел, потому что не смог. И никогда не смогу. — Он подошел ко мне, обнимая сзади. Я хотел отстраниться, но, почувствовав тепло его тела, смог только прижаться чуточку ближе. — Просто не думай об этом, хорошо? Никогда не знаешь, что будет завтра. — Я так не могу, Джи. — Тогда, может, мы вместе сможем? — Брюнет повернул меня к себе лицом, мягко улыбаясь и заправляя прядь волос мне за ухо. — Я знаю, что потом буду об этом жалеть, но ничего не могу с собой сделать. Я не могу тебя оставить. — Да, конечно, ты ведь готов был уйти! Ты собирался уйти! — Я бы не ушел. Я бы нашел тебя. Я слишком помешался. — С моих губ сорвался смешок. Нашел бы. Ага. — Тогда зачем была нужна эта вся сцена? Что изменилось, если бы ты не уходил? — Это очень сложно, ты не поймешь… — И опять я не пойму! А что я вообще пойму? Джерард, скажи, я способен хоть что-то понять? — Уэй замолчал, не находя слов в ответ. — Это очень, очень тупая отговорка, — добавил я. Я развернулся по направлению к метро, мне хотелось уйти домой и просто забыть этот вечер, пусть я и понимал, что это невозможно. Я никогда не смогу забыть ощущение губ Джерарда на своих. Я повернулся, чтобы взглянуть на художника в последний раз. Он был подавлен. Казалось, он готов прямо сейчас броситься под автобус, и это, к сожалению, не преувеличение ситуации. — Фрэнки, пожалуйста. — Я не хотел слушать, но ноги сами остановились, отказываясь следовать указаниям мозга. — Я тебе все расскажу. Все, что захочешь, обещаю, только не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. Я не проживу и дня. У меня не будет смысла. — Он воспользовался ситуацией и подошел ближе ко мне, пока я стоял и наблюдал за его действиями. Взяв моё лицо в свои ладони, он провел большими пальцами по моим губам. — Ты очень красивый, — прошептал парень. — А ты переводишь тему. — Может, и перевожу, — улыбнулся он. Опять перепады настроения. И не только у него, к слову… Он может управлять моими чувствами и эмоциями как хочет, я просто перестаю себя контролировать. — Ох, Фрэнки. — Джерард вздохнул, притягивая меня ближе и крепко обнимая. — Без тебя меня уже не было бы в этом мире. — В каком смысле? — Я попытался отстраниться, чтобы смотреть парню в глаза, но он не дал мне этого сделать. — В прямом, Фрэнки. Тогда, в кафе, я не собирался задерживаться больше десяти минут. Хотел выпить последний в своей жизни кофе. У меня все было продумано до мельчайших деталей, я просто не мог выжить. — Я бы хотел, чтобы Джи остановился и не продолжал. Слишком больно слушать от человека, которого любишь, как он собирался убить себя. Но язык словно онемел: я не мог сказать ни слова. — А потом зашел ты, — продолжил Джерард. — Я должен был приехать в колледж намного раньше. Меня бы не успели найти. Но ты… я не смог сдержаться и нарисовал тебя. Не было бы у меня планов насчет собственной смерти, я бы подошел и познакомился. Но, а так, просто нарисовал. Решил, что последним рисунком в моей жизни обязан стать ты. — Художник глубоко вздохнул. Я не мог видеть его лицо, так как до сих пор был заключен в объятия. — Из-за этого я приехал в колледж позже. Меня нашли и откачали. И, знаешь, обычно, когда я понимаю, что выжил, мне хочется рвать и метать в буквальном смысле. Но в тот день первым, кого я увидел, был ты. Может, я вел себя немного странно, прости, я долго не мог поверить в реальность всего происходящего. Я не думал, что выживу, а о повторной встрече с тобой и мечтать не мог. Я не знал, что сказать. Понимание того, что я фактически спас его, заставляло моё сердце биться в конвульсиях. Надеюсь, это не аритмия или другая сердечная хрень, способная меня убить. А от аритмии умирают? В любом случае, это сложно. Я даже не задумывался о том, насколько сильное влияние оказываю на Джерарда. В принципе, по сути, я спас любимого человека, сам того не подозревая. А что, если бы я пошел в Старбакс в тот день? Или, не знаю, отказался от затеи директора. Все бы могло обернуться совершенно по-другому, и, вполне возможно, я бы не стоял сейчас на этом самом месте в обнимку с Джи. Скорее всего, он был бы мертв, а мне бы было абсолютно плевать на это. То утро в кафе испортило все его планы, а я могу только оставаться благодарным судьбе за то, что именно та яркая вывеска с акцией «Купи кофе до десяти утра и получи завтрак бесплатно!» привлекла меня. Что уж говорить о том, что я подал документы именно в этот колледж. Наши жизни слишком сильно привязаны к случайностям. За каждый шаг, за каждое действие приходится нести дальнейшую ответственность, даже не подозревая, почему, что и как это происходит. Я бы не стоял здесь, если бы не Кара, не моё увлечение гитарой и не Рэй, у которого покоился мой инструмент в данную секунду. Я, наверное, не стоял бы здесь, если бы не Курт Кобейн, написавший «Lithium», и не больное горло Брайана, позволившее мне исполнить эту песню. Если бы не Линдси, Джерард не узнал бы о концерте, и сейчас я бы пил вместе с остальными ребятами, или сидел бы дома, пытаясь вспомнить, куда положил свою педаль. Да что уж там говорить, если бы моя прабабушка не пролила воду на прадедушку в той электричке, меня бы тоже здесь не было. В наших жизнях слишком много случайностей. Но именно благодаря им я встретил Джерарда. Кто же знал, что в то утро он собирался покончить с собой. И кто же знал, что я привлеку его внимание. Из-за чего он приедет в колледж слишком поздно. А тут еще бац — и я в том же колледже. Совпадение. Случайное стечение обстоятельств. Бум — и именно меня позвал профессор помогать, когда это произошло. Опять совпадение. И я согласился помочь, ведь так? Можно перечислять вечно. И именно благодаря случайному стечению обстоятельств я спас Джерарда. Какова была вероятность того, что я влюблюсь в него? Почти нулевая. — Не молчи, пожалуйста. — Парень до сих пор прижимал меня к себе, своими словами вырывая из мыслей. — Мне начинает казаться, что ты сейчас убежишь, подумав, что я сумасшедший. Это ведь не так, Фрэнки? Ты же не сбежишь, да? — Он отпрянул, смотря на меня обеспокоенными, немного испуганными глазами. Иногда он похож на пугливого ребенка, что, пусть и случается крайне редко, но выглядит до одури милым. Такой разный, он такой разный… Каким он только не может быть. Он может быть задумчивым, может быть дерзким, уверенным, может взрываться от негодования или же смотреть на тебя большими глазами, походя на маленького напуганного мальчишку. — Я просто задумался, не переживай. — Я улыбнулся собеседнику, наконец-то вылезая из собственных мыслей. Куда делся весь алкоголь, выпитый мной за вечер? Я трезв как никогда. — О чем же? — Джерард попытался убрать прядь с моего лица, но не успел, потому что я прижался к его губам своими, целуя нежно и аккуратно. Не знаю, что двигало мной в тот момент, просто захотелось почувствовать его тепло и понять, что он действительно рядом. Что обстоятельства сложились именно так, как надо. — Вау, — пробормотал он, когда я отстранился. — Окей, ладно. — О том, насколько наши жизни связаны с совпадениями. Если бы я выбрал тогда утром другое кафе, тебя бы уже не было здесь. И я бы никогда не узнал тебя как Джерарда Уэя. Только то, что ты покончил с собой в моем колледже. — Возможно, — он глубоко вздохнул и уткнулся взглядом в землю, — было бы даже лучше. Ты бы не знал меня, да и меня бы уже вообще не было. — Давай закроем тему? Мне неприятно об этом слушать. Сразу хочется заехать по твоему милому личику за то, что ты такой эгоистичный идиот. Давай не развивать тему? — Парень хихикнул, положительно кивая в ответ. — Ты можешь ударить меня, если хочешь. Я просто пытаюсь быть с тобой откровенным. Поверь, я не каждому озвучиваю свои мысли. Сам не понимаю, зачем и почему так открываюсь тебе, но я просто не могу идти наперекор своим желаниям. — Он замолчал ненадолго, а после ухмыльнулся и продолжил: — Я тот еще чудак, да? — Я пожал плечами. — Есть немного, но я рад, что ты смог мне доверить свои мысли. Это значит много для меня. Мы решили еще немного прогуляться по Нью-Йорку, после чего сесть в метро на первой попавшейся станции и разъехаться по домам. Мы слишком вымотались этим сложным разговором, чтобы искать какого-то продолжения, и не хотели загружать друг друга еще больше странными, тяжелыми спорами о суициде и прочей темной мути. Вместо этого мы пытались наоборот абстрагироваться от произошедшего, беседуя о чем-то незначительном и воистину дурацком. Самому мне было сложновато расслабиться, ведь возвращение прошлой темы было лишь вопросом времени. Если мы станем еще больше общаться, то и тема эта рано или поздно всплывет сама по себе. И как бы я не хотел этого, отрицать, что это было крайне важно, — просто бессмысленно. Это проблема, которую рано или поздно придется как-то решать. Очень надеюсь, что мне не придётся перейти к более радикальным мерам, таким как отправление Джерарда в психологическую лечебницу. Я до сих пор понятия не имею, кто мы друг другу, а уже строю планы? Как-то слишком по-девчачьи. Честно, никогда такого раньше не было, но я чувствую, что именно рядом с Джи я хочу провести если уже не всю жизнь, то хотя бы пару лет. Это довольно странно, потому что ни он, ни я друг друга так толком и не узнали. Я все еще совершенно не понимаю этого человека. Как бы мне ни хотелось услышать хоть какие-нибудь объяснения или хотя бы намеки на причину его суицидального поведения, я должен быть терпеливым и просто ждать. Быть может, чуть позже он и расскажет мне. А пока я буду довольствоваться тем, что у меня есть. Джерард с его черными (не думаю, что это его натуральный цвет. Я совершенно не обратил на это внимание, но позавчера у него были отросшие корни) волосами, красивыми каре-зелеными глазами, холод которых меня все еще пугает. У меня получается иногда, хоть на пару минут, но избавиться от него. Правда, этого мало. Они должны оставаться теплыми всегда. Проходя по очередному переулку в сторону более оживленных улиц, мы мило болтали про какую-то музыкальную ерунду. Все бы было хорошо, только вот… чувство, зародившееся у меня в груди еще в парке, не хотело меня оставлять. От матери (ведь именно она обладает этим) я унаследовал неплохую интуицию. И, блять, я очень хочу, чтобы она меня сегодня подвела. С момента, когда мы подошли к опустевшему парку, я чувствовал что-то неладное. Несмотря на то, что мы с Джерардом два раза чуть не прекратили наше общение, тревога только усиливалась. Дело было не в мелких ссорах, нет, что-то было не так. Что-то должно было случиться, и от одной мысли об этом у меня подкашивались ноги. Только я представлял себе возможные варианты, меня начинало жутко мутить. К тому же моя неудачливость, появившаяся буквально месяц — даже меньше — назад, не подавала признаков жизни уже дня два. Это настораживало. — Фрэнки, с тобой все в порядке? — спросил Джи, разворачивая меня к себе лицом. Он был обеспокоен не меньше, чем я. Правда, не думаю, что дело было в его «интуиции» или прочей херне. Я даже не знаю, развита ли она у него так же хорошо, как и у меня. Он просто беспокоился, заметив ухудшение моего настроения. — Со мной все отлично. Просто… что-то не так. Я не знаю, что, но мне просто не по себе, — пробормотал я, стараясь не смотреть в глаза Джи. Я не хочу, чтобы мой, наверное, беспричинный страх передался ему. Хватит переживаний на сегодня. — Я могу уйти, если хочешь… — Джерард закусил губу, нервно поглядывая на меня сверху вниз. — Что? Зачем? — Ну, ты сказал, что тебе не по себе, вот я и подумал… Может, тебе не очень от моей компании, но ты просто боишься меня послать. — Нет, что ты! Ты тут ни при чем. — Я поднял взгляд на собеседника. — Если ты хочешь пойти домой — я не обижусь. — Что? Нет, нет, я не собираюсь сейчас никуда идти, я останусь с тобой. Если ты не против, конечно, да и… — Я рассмеялся, прерывая этот бессмысленный диалог. — Боже, ладно, это было… неловко. — Джерард кивнул и тоже рассмеялся. — Это один из самых странных диалогов за последний месяц. — Поверь, для меня тоже. Но, на самом деле, я не шутил. Мне действительно кажется, что что-то пойдет не так. — Парень немного задумался, поднимая на меня ясный, но слегка обеспокоенный взгляд. — Это как-то связано с твоими… неудачами? — Без понятия. Просто плохое предчувствие, не знаю. А это так важно? — Даже не представляешь, насколько. — Он подошел немного ближе ко мне, после чего крепко сжал в объятиях. Его странное поведение стало уже привычным, но все равно вгоняло в ступор. — Я боюсь тебя потерять, — прошептал художник мне на ухо. — Эй, ты чего? — Ничего. Мне просто не нравятся все эти неприятности и прочая хрень, понимаешь? — Я кивнул. — Мне тоже это не особо нравится, но что я могу сделать? — Ну, я даже не знаю, хотя… — Джи. — А? — Это был риторический вопрос. Тебе не обязательно на него отвечать. — Я хихикнул, силой выдавливая из себя позитивные эмоции. — Ты какой-то рассеянный. — Сам заметил. Просто твои неприятности довольно странные и заставляют меня переживать. — Не стоит. Совпадения случаются. Наша жизнь — сплошное совпадение. — Ты случайно не на философском учишься? — Я покачал головой, усмехаясь. — Не совсем. — А стоило бы. — Парень отстранился, смотря на меня с легкой полуулыбкой на лице. — Тебе нравится профессия, на которую ты учишься? — Ну-у… — протянул я. Этот вопрос был очень сложным для меня. Где-то в глубине души я знал ответ, и он был вполне предсказуемым, но сказать вслух — значит признаться самому себе в этом. А признаться себе даже тяжелее, чем кому-либо еще. — Нет, — сказал я и словно камень свалился с моих плеч. — А кем бы ты хотел стать? — Джерард, наверно, ожидал такого ответа и просто продолжил ждать моей следующей реплики. — Думаю, и так понятно. Я бы хотел, да что уж там, хочу заниматься музыкой, только вот… — Только вот? Кто тебе запрещает, Фрэнки? — Он покачал головой. — Это не прокормит меня… — Ты серьезно? Фрэнк, пойми, не в деньгах главное. Это ведь не твои мысли, верно? — А ведь он прав. Чертовски прав. Я даже и не заметил, когда начал говорить точь-в-точь как моя мать. Я всегда мыслил по-другому, я старался прислушиваться только к себе. Когда я стал так зависим от окружающих? И какой из меня после этого панк? — Не мои, — признался я, утыкаясь глазами в землю. Асфальт очень интересный, правда. — Главное — признаться самому себе. Где ты научился так играть? — Джерард дотронулся до моего подбородка кончиками своих холодных пальцев, заставляя меня поднять голову и посмотреть на собеседника. Парень тепло улыбался мне, а я чувствовал себя провинившимся щенком. Больше перед собой, а не перед кем-то еще. Я ведь никогда не хотел поддаваться влиянию родителей. — Отец подарил когда-то гитару, ну вот меня и затянуло, — ответил я, нервно улыбаясь. Наверно, это звучит немного тупо. Я никогда не ходил в музыкальную школу или в подобное место, всему научился сам, поэтому, когда говорю о своих мечтах, связанных с музыкой, мне резко становится неловко. Ну вот какой из меня музыкант? — Наверное, это стоило стольких нервов, да? Я когда-то пытался научиться, но… — Но не хватает терпения, да и руки из задницы, — закончил я за него. — Ты рассказывал. — А ты обещал меня научить. — Только после того, как споешь мне. Твое действие все еще в силе, — подмигнул я, широко улыбаясь. Джи кивнул, беря меня за руку и возобновляя наше движение вдоль переулка (я даже не заметил, когда мы успели остановиться). Непривычно ощущать чужую ладонь на своей. Первые и последние «серьезные» отношения (если два месяца можно считать таковыми), и по совместительству моя последняя влюбленность (не считая Джерарда) закончились около полутора года назад. И закончились они явно не на позитивной ноте. Как сказать… она вылила мне на голову какую-то алкогольную бурду на одной из вечеринок, куда мы пришли как «пара». Кто-то распустил слухи, что я ей изменял, и моя любимая решила устроить скандал именно на Дне рождения моего лучшего друга. Сколько бы я ей ни объяснял, что произошло недоразумение, сколько бы я ни извинялся — она была непреклонна. Я знаю, она поверила мне. Все знали, что никакой измены не было. Но все равно не прощала меня чисто из вредности. С тех пор отношений как таковых у меня и не было. Были разные партнеры, так, на одну ночь, не больше, но никаких отношений. Признаю, я обижался, пусть больше и на ситуацию, чем на саму девушку. Решил, что «холостяк Айеро» звучит круто, но это было до Джерарда. Теперь я бы, может быть, даже попробовал построить отношения. Не знаю, что из этого выйдет, но почему бы и нет? Скорее всего, это влюбленность во мне говорит, потому что какой дурак пробовал бы строить отношения с самоубийцей, чьё психическое здоровье под вопросом? А кто мы друг другу? Часто поцелуй ничего не значит. Даже больше, часто секс ничего не значит, что уже говорить про какой-то там поцелуй. Но мне бы хотелось думать, что это не только для меня важно. Звучу так сопливо, как девочка-подросток. По сути, я и есть подросток. А Джерарду уже двадцать три, он старше меня на… пять лет? Черт, я даже не знаю, когда у него день рождения. Где-то на пять лет, или же на четыре года, разница невелика. Что нас вообще связывает? По сути — ничего. Разве что моя влюбленность, просьба директора и колледж. Всего три вещи, если не считать его бывшую и общих знакомых, по типу Брайана и Кары. Так кто же мы друг другу? Могу ли я назвать его своим парнем, или же нет? Наверное, все-таки да, по крайней мере именно его руку я сейчас ощущаю в своей. — Джи? — Я решил задать этот вопрос, пока еще не обнадежил себя. — Да? — Парень улыбнулся, крепче сжимая мою ладонь, отчего по моему телу пробежала волна тепла. Внезапно, когда он посмотрел вверх, выражение его лица изменилось из спокойного на испуганное. Он резко притянул меня к себе, крепко обнимая, и потянул моё застывшее тело в другую сторону. Через мгновение на то место, где еще пару секунд назад стоял я, упал кирпич. — Твою ж… — Я прижался ближе к другу. Если бы не Джерард, меня, возможно, уже не было бы в живых. — Фрэнки? — Парень отстранился, заглядывая своими испуганными глазами в мои не менее шокированные. Где-то пару секунд он блуждал взглядом по моему лицу, после чего кратко поцеловал в губы и обнял еще крепче. — Боже, я так перепугался. Я не переживу, если ты умрешь. Я просто не переживу, — шептал он, поглаживая мои волосы. — Это был кирпич, — выдохнул я. Кирпич предчувствовала моя интуиция весь вечер. Если бы не Джи… к черту это «если». Я словно заново родился. — Да, кирпич, Боже… чертов кирпич. Блять. Пожалуйста, не говори, что это связано с твоей чередой неприятностей. — Это не связано с моей чередой неприятностей. — Нет, Фрэнки, как раз-таки связано.