Кричи, белокрылое создание

      8 мая. 3:34       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Ей все хуже и хуже.       Впервые Лиза пожалела, что вместо медицинской академии выбрала специальность программиста, да и то работала не совсем по той направленности. Чем ей помогут навыки тестирования программного кода среди больницы, заполоненной психами, да с единственной союзницей, которой становилось хуже и хуже.       Им удалось остановить кровь, однако Марьям становилась бледной, изрыхленное ожогами лицо покрывалось капельками холодного пота. Лиза отыскала пыльное одеяло, накрыв девушку. Было ли правильно позволять ей засыпать?       Во всяком случае она еще дышит. Мы дышим. Жизнь не покинула нас, поэтому нельзя отчаиваться.       Надо бороться и рваться вперед? Вздор. Им удалось сбежать от киллера, затеряться в суете и молиться, чтобы ночь сменилась днем, и наконец-то подоспела подмога. Но что-то подсказывало Лизе, что их встретят не распростертыми объятиями, а огнестрельной очередью.       Обхватив себя за колени, брюнетка буравила усталым взглядом дверь, отчаянно боролась с сонливостью и желанием упасть без сил. Как же ей хотелось спать. У нее складывалось впечатление, будто бесконечный кошмар длился невероятно долго, насчитав десятки часов. Хотя, скорее всего, прошло не больше трех-четырех.       Я в ловушке, без помощи, а вокруг бегают ненормальные психи. И где-то среди них тот художник… ох, лучше бы не вспоминала. Его приятный голос, блеск хищный глаз, задумчивый образ и колкий на слова язык. Он наверняка понял, что я испугалась и решила держаться от него подальше, а когда игнорируешь парня, это ранит его эго. Довольно неприятное положение…       Убьешь ты меня, если встретишь? А если встретишь, то что сделаю я? Убежать не смогу… я полностью измотана, а ведь еще не конец ночи.       Марьям заворочалась, бубня что-то под нос. Слова оказались незнакомы, но славянский акцент Лиза узнала моментально.       Интересно, ей всегда снятся кошмары? Или только сейчас, в состоянии полубреда?       Но бредом было бы оставаться на месте, дожидаясь неизвестности. За пределами комнаты бродил опасный хищник, и не один, но смерть представлялась куда менее прельщающим спутником. Если не принести лекарства и не обработать рану Канарейки, она если не погибнет, то станет не дееспособной, и тогда шансы выбраться отсюда вовсе сойдут на нет.       – Хочется мне или нет, но, похоже, ты мой единственный билет отсюда…       Или же бросить тебя? Со всеми киллерами и недомоганиями?.. Избавить себя от проблем? Ага… а кто избавит меня от Стефано?       И она спасла ее.       В конце концов, людей погубит их же совесть.       Осмотревшись в поиске оружия, Лиза подобрала знакомый кусок арматуры, который удобно лег в руку, но показался невероятно тяжелым. Усталость брала верх, впивалась коготками глубоко под кожу, и девушке невероятно хотелось поддаться искушению упасть и заснуть.       Дотронувшись до засова, брюнетка поймала себя на мысли, что, покинув комнату, не сможет запереть за собой дверь – Марьям останется еще более беззащитной. Они скрылись на втором этаже, здесь царила пугающая тишина, от которой мурашки бегали по спине. Вместе с паникой за минувшие часы ушел и страх, поэтому, ровно дыша и соблюдая осторожность, Лиза выскользнула в коридор.       Тишина оказалась понятием относительным, шорохи доносились со всех сторон. Топот ног, неожиданный крик, после которого никто не рисковал становиться источником звуков. Волнение наступало, от него невозможно было избавиться, как от приставучего кота – пинком под зад. Приходилось мириться с неприятным соседом.       Пройдя несколько метров, Лиза обнаружила на стене карту – в приглушенном аварийном освещении тонкие линии рябили и путались, девушка лихорадочно пыталась отыскать, где находится. Пальцы скользили по пыльному пластику, пока не указали на жирный крест с надписью «Tu es là». Она находилась на этаже, где проводилась интенсивная терапия, а подсобная с медикаментами и инструментами для чрезвычайных ситуаций находилась на первом этаже.       Спускаться к монстрам, или же спасаться от них бегством? Кого я там встречу? Интересно, брат оценит мой рассказ по достоинству, поверит ли в пережитые испытания, когда мы встретимся под крышей нашей любимой кофейни?.. Если оценит. Если я выберусь.       Загадывать наверняка Лиза не хотела, мысли о возможном и высоковероятном провале – не лучшая мотивация для предстоящей миссии по спасению ненормальной девицы. Единственной, кто мог бы помочь ей выбраться.       Спустившись на первый этаж, девушка внимательно осмотрелась. Коридор не пустовал, несколько пациентов сидело по углам, сжавшись и сотрясаясь от страха – или в припадке, – бормоча что-то невразумительное. Здесь было холодно, завывание ветра доносилось из открытой двери, как и шум усиливавшегося дождя. В тусклых темно-зеленых тонах коридор напоминал подземный лаз, подвал, окутанный плесенью и могильным привкусом влаги.       Проходя мимо пациентов, которые боялись ее больше, чем она бедолаг, девушка не стеснялась рассматривать их искаженные страхом лица, испачканные одежды, искривленные деформированные болезнями и жестокостью тела. Убогое зрелище, вызывающее жалось, нежели отвращение.       Восьмое мая, среда. В это время я обычно сплю без задних ног… Вчера бы пришла домой в семь вечера, поужинала бы салатом и гуляшом, который бы уже заканчивался – я готовлю по воскресениям, хватает до четверга. Закуталась бы в одеяло, включила стрим или сериал. К плохому настроению компанию бы составил бокал персикового сладкого вина, к хорошему – черный чай с лимоном, ну и конечно же мой очаровательный Джокер. Как ты там, мой песик?.. А утром на работу, писать автотесты и ругаться на разработчиков, что они ни черта не умеют. А нашу команду бы порицал DevOps…       Рутина и однообразие. Оно такое спокойное и безопасное, зона комфорта, как теплое одеяло, которое у меня вырвали и окатили ледяной водой в разгар зимы.       Я хочу вернуться под одеяло… наверное…       Остановившись напротив процедурного кабинета с открытой дверью, Лиза задержала взгляд на темных силуэтах, тенях, которые напоминали груду мусора. Пока глаза привыкали к темноте, загадка, скрываемая ночью, предстала перед брюнеткой картиной расправы – точнее, финальным аккордом, результатом минувшей пытки. Молодой парень, чья голова свисала с закатившимися глазами, лежал на кушетке с разорванным животом, из которого толстыми плетями свисали кишки. Лужи крови чернели под ним маленькими озерами, металлический запах парил под потолком парким облаком. Рот незнакомца, широко открытый, застыл в предсмертном вопле. От глаз ко лбу тянулись засохшие дорожки слез, смешанные с красными подтеками.       Лизе стоило бы испугаться. Но она даже не чувствовала рвотного позыва, несмотря на кислый запах. Для нее труп парня предстал, словно предмет искусства, дивный экспонат, на который искушенный зритель любовался бы часами.       – Ты прекрасен…       К глазам подступили слезы, Лиза сморгнула их и двинулась дальше по коридору, стараясь не думать, что постепенно сходила с ума. Но чем меньше она сопротивлялась, тем легче становилось на душе. Она позволяла нитям безумия пронизывать мозг, истязать его и подчинять, чтобы, наконец, избавиться от гнетущего ощущения.       Ни одиночества, ни самобичевания. Она не чувствовала ничего – в этом избавление, в этом вся прелесть счастья!       Не заметно для себя брюнетка добралась до интересующей ее подсобной, только дверь оказалась заперта на небольшой замок.       – Ну кто бы сомневался, – не удивилась Лиза.       Она смотрелась, не обнаружив ничего полезного, что помогло бы сбить замок. Небольшое усилие – или большое, – и дверь отворится. А затем вес арматуры в руке стал очевидной подсказкой, поэтому, замахнувшись, Лиза готовилась нанести первый удар. Но вовремя остановилась.       Поднимать кипишь – не самая лучшая идея. Я привлеку внимание, которого бы стоило избегать.       Избрав иную тактику, девушка просунула хвост металлической палки между креплением замка и дверью, а затем резко дернула. Раздался скрежет, но защита прочно оставалась на месте. Брюнетка отчаянно пыталась изловчиться, но мелкий поганец крепко держался на основании.       – Черт… Дерьмо! – Раздраженно воскликнула брюнетка, ударив ногой по двери.       Глухой грохот разлетелся по коридору, однако бушевавшая злость приглушила страх; Лиза была готова встретить любого с воинственным криком. Но добровольцев не нашлось, поэтому она продолжила издеваться над замком – или, скорее, над собой – в тщетных попытках.       – Ладно… наверное, есть и другие места. Шкафчики, полки…       Сосредоточившись на цели, она совсем позабыла об окружении, поэтому раздавшийся хруст мусора под ногами привлек ее внимание. Сжимая кусок арматуры, брюнетка с раздражением оглянулась, увидев мужчину, стоящего в паре десятков метров от нее. Скудное освещение лишь очерчивало его профиль, но одного взгляда хватило, чтобы моментально узнать в нем убийцу с пистолетом.       – Вот черт.       Уверенность в собственных силах и приступ раздражения моментально утонули в волне адреналина, хлынувшей в кровь вместе с инстинктом самосохранения. Бросившись наутек, Лиза стократно прокляла себя за неожиданный приступ альтруизма.       Решила поиграть в героя! Назваться героем, не только значит окрестить себя храбрецом. Именами героев нарекают мертвецов.       Резким рывком преследователь отдернул девушку назад, схватив за плечи. Воскликнув от неожиданности и страха, Лиза потеряла равновесие и завалилась назад, выронив арматуру, однако не упала – Криштиан удержал ее на весу и, рванув, обхватил руками. Брыкаясь и сопротивляясь, брюнетка пыталась высвободиться. В ней проснулся дикий испуганный зверь, воспылал инстинкт самосохранения, отбросив здравомыслие и хладнокровие на задний план.       Резким движением противник отбросил девушку к стене. Лиза налетела на холодный камень, больно ударившись скулой и плечом. Ей хотелось дотронуться до места ушиба, забрать часть боли, однако мужчина не оставил ей и шанса, схватив за руку и вывернув назад, отчего затрещали кости.       Сопротивление оказалось бесполезным, Лиза попыталась шелохнуться, вырваться, но малейшее движение впивалось иглами в плечо. Криштиан завел ее в ближайшее помещение и толкнул вперед, едва не выбив ею, как снарядом, дверь. В окружении мрака девушка ничего не увидела, только ощутила, как руки скользнули по холодному кафельному полу.       Свет вспыхнул неожиданно, Лиза не была готова к подобному явлению, уже смирившись с фактом, что в больнице поселилась кромешная тьма. Крысы намеренно прятались в темных углах, не желая вступать на освещенные тропы, где их мог отыскать крупный хищник.       – Нет, прошу… я ничего не знаю, – задыхаясь от страха, терзаемая дрожью и отчаянием, девушка начала отползать назад. – Я здесь оказалась совершенно случайно.       Она пятилась, пока Криштиан медленно, но решительно двигался ей навстречу, загнал к стене, ощутив которую, брюнетка нервно вздохнула и замерла. В глаза ударили слезы, она ничего не могла поделать с физиологией, с ужасом, поселившимся глубоко под черепной коробкой.       Мужчина остановился, секунду медлил, а затем опустился на корточки. Его лицо оказалось на расстоянии вытянутой руки, девушка могла в мельчайших деталях рассмотреть мелкие морщинки вокруг глаз, царапины на щеке, сетку вен под веками. Он смотрел на нее без выражения, как на вещь – табурет или плюшевую игрушку, – которая не вызывала ни жалости, ни интереса.       – Прошу, я… ай!       Не собираясь выслушивать объяснения и мольбы, Криштиан схватил девушку за волосы и поднял с пола, а затем наградил ударом по лицу. Острая боль вскружила голову Лизе, но не успела она прийти в себя, как живот скрутило от не менее приятного ощущения. Изо рта вырвался сдавленный крик вместе с воздухом; она упала на колени, пытаясь закрыться руками, пока Криштиан бил ее, словно тряпичную куклу. Ей хотелось закричать, орать во все горло и молить, чтобы он прекратил.       В конце концов, герои умирают. Но их не забивают до смерти. Не пинают, как отребье. Они отдают жизнь во имя цели и спасения. Я же умру, как глупец, как дура…       Мужчина отступил. Брюнетка с трудом набрала полную грудь воздуха, ощущая ломоту в ребрах и тугую боль, наполняющую тело тяжестью и ломотой. Она надеялась, что убийца примет ее за самое никчемное и слабое существо, и не причинит более вреда. Несмотря на шок от первой волны избиения, Лиза невольно поймала себя на мысли, что способна вытерпеть большее.       Схватив девушку за шею, мужчина поднял ее с пола и прижал к стене. От резких движений у брюнетки закружилась голова, боль под ребрами вспыхнула вновь, пока сильные пальцы сжимали горло и перекрывали доступ к воздуху.       – Где она?       – Я не… я ничего не знаю… – Сдавленно шипела Лиза, ощущая, как начинает кружиться голова. – Отпус…       – Я не идиот, где она? – Голос звучал ровно и сдержано, и тем не менее металлические нотки подчеркивали недовольство Криштиана. – Я не стрелял только потому, что мне нужна информация. Скажи, где она, и я тебя не трону.       Нет, я не умру как трусиха. Возможно, это лучшее, что я сделаю в своей жизни – спасу человека ценой своей жизни. Смерть, она же найдет каждого – это только вопрос времени.       Часом раньше, часом позже. Для меня это не имеет значения…       Но значение имеет любая мелочь: звук, вспышка, движение. Сквозь слезы, застывшие в глазах, Лиза видела тени, блики лампы, и наблюдала, как смерть подбирается к ней, крадясь хищной кошкой. Она не слышала ее шагов, а наблюдала лишь расплывчатый образ, скользящий по холодному кафелю.       – Где она?       – Ближе… чем ты думаешь…       Криштиан уловил, как ее взгляд скользнул ему за плечо, и Лиза заметила, как впервые за долгое время его лицо озарила вспышка испуга. Вряд ли бы он успел увидеть смерть, ступавшую по их пятам, однако ее победоносный удар ему вряд ли удастся забыть.       Стул, обрушившийся на голову и плечо мужчины, разлетелся с глухим хрустящим треском на десятки деревяшек и щепок. Ощутив свободу, девушка поспешно вздохнула, и вместе с наслаждением, заполнившим легкие, вспыхнули недавно полученные раны.       Закашлявшись, Лиза согнулась и попыталась краем глаза поймать Криштиана, убедившись, что теперь он обезврежен и не представлял угрозы. Пока.       – Эй, ты в порядке?       Девушка подняла на спасителя растерянный взгляд; проморгавшись и отойдя от кислородного голодания, она теперь могла полностью рассмотреть его. Сначала она полагала, что ее отправилась искать Марьям, но перед ней находился не менее интригующий персонаж.       – Юрист? Что вы тут делаете?       – Не за что, конечно. – Мужчина выглядел потрепанным и растерянным, за минувшее время обзаведенным не менее волнующими историями, чем накопились у нее. – Но, если хотим выжить, нужно убираться отсюда.       Лиза не могла не согласиться, но, бросив взгляд на лежащего без сознания убийцу, задумалась, а стоило ли оставлять его? Может, связать и допросить? Узнать, что ему известно? Да, вполне неплохая идея. Но сначала нужно сделать две вещи. Во-первых, вернуться к Марьям и проверить ее состояние, а во-вторых…       – Что ты делаешь? – Нетерпеливо поглядывая на дверь, Кристоф не обрадовался, когда Лиза принялась обыскивать карманы агрессора.       Но когда она с довольной, слегка дерганой улыбкой, окаймленной кровоподтеками, вытащила из-за пояса пистолет, вопросов уже не осталось.       Держитесь, ублюдки. Жертва стала охотником.       – Не хочу показаться занудой, но, может…       Мужчина протянул к ней руку, отчетливо намекая, что стоило ему отдать роль защитника, а также огнестрельное оружие. Лиза действительно не умела пользоваться им, даже из воздушной винтовки не стреляла, и тем не менее ощетинилась и прижала к себе оружие.       – Он останется у меня. Уж простите, но я вам не доверяю.       – Хм, справедливо.       Пусть Кристоф думает, будто ей взбрело поиграть в опасного охотника, но за минувшие часы Лиза усвоила урок – лучше быть живой выскочкой, чем мертвой скромницей.       Металл приятно холодил пальцы, тяжесть оружия придавала уверенность, поэтому девушка смело вышла из процедурной комнаты в коридор.       – Так, – шепнула она, – на втором этаже в конце коридора лежит девушка, – указав пистолетом направление, Лиза посмотрела на Кристофа, дабы убедиться, что он слушает ее. – Ей нужна помощь.       – Что за девушка?       – Просто… пациентка.       Помня, что к Марьям относились с предельной осторожностью – от осторожности до непомерной тяге избавиться от нее во что бы то ни стало, – брюнетка предпочла опустить детали. Наверняка Кристоф знал о ней, и предпочел бы, чтобы онапогибла, а не выжила. Он хотел уточнить, узнать больше деталей, но едва открыв рот, замер в оцепенении.       Звук приближающихся размеренных шагов – скорее, цокот каблуков – вынудил и Лизу в напряжении обернуться и присмотреться к темноте. Сжав в руках пистолет, она попятилась назад, ближе к свету, который мог защитить от прикосновения тьмы. Кристоф последовал ее примеру, идя в стороне. Он интуитивно хотел закрыть собой брюнетку, но пистолету лучше смотреть не в его спину, а в приближающегося врага.       Несмотря на пылающий азарт и раздражение, Лиза начинала возвращаться к реальности своего положения, что никакая она не охотница, а простая жертва, получившая шанс обороняться. Тем не менее ей претила подобная мысль, поэтому, вместо того чтобы бежать, выжидала, когда некто выйдет из тени.       – Ну и ну.       Скрежет лезвия о каменную стену не столь сильно напугал брюнетку в отличие от бархатного мужского голоса. За долю секунды она потеряла самообладание и забыла, как дышать.       – Эта встреча была трактована судьбой, на мой взгляд, – усмехнулся мужчина, ступив в ареол света. Тьма схлынула с него, отошла, как туман, представляя не пациента в серых одеждах, а элегантного творца в брюках и рубашке.       Здесь царит хаос, а у него еще хватило времени отыскать приличную одежду? Уму непостижимо – и это все, что меня волнует?!       – Приятно видеть твое лицо не сквозь решетчатый забор, Элайза, – воодушевленно улыбнулся Стефано, указав на девушку острием ножа.       Лиза не обеспокоилась холодным оружием, однако вид пистолета, сжимаемого в левой руке художника, хлестнул по ее самообладанию. Позабыв о хладнокровии и аккуратности, она направила на Стефано оружие и угрожающе прошипела:       – Ни шагу, иначе выстрелю.       Мужчину, казалось, ее угроза не впечатлила, и не удивительно. Он тепло улыбнулся и окинул ее снисходительным взглядом, будто глядя на дитя, угрожающее расправой с помощью палки.       – Лиза, – срывающимся голосом шепнул Кристоф, надеясь, что противник не услышит их, хотя вряд ли подобное возможно. – Не надо.       – «Не надо» – что? – Не смея отводить взгляд от невменяемого творца, девушка старалась сосредоточиться, понимая, что с каждой секундой теряет над собой контроль. Руки дрожали, дыхание становилось сбивчивым.       – Он опасен, и пытался меня убить, поэтому не надо его провоцировать. Прошу.       – Я вовсе не пытался тебя убить, Кристоф, – беспечно отмахнулся Стефано, не спуская глаз с брюнетки. – Ты стал частью CygneBlanc, но не мог раскрыться полностью. Я же хотел помочь тебе открыть себя, показать свою красоту.       Мужчина обращался к Кристофу, однако продолжал смотреть на девушку, которая также впилась в него взглядом, словно кошка – когтями в дерево, опасаясь упасть с огромной высоты. Лиза едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, но не от страха, а из-за будоражащего сердце и душу легкого возбуждения. Она ощущала себя загнанным в угол зверем, который оказался очарован хищником. Цветом его глаз, отливающим фиолетовым перламутром на свету; звуком бархатного голоса. Как рыба-удильщик, привлекающая жертв прекрасным сиянием иллиция.       Все правильно, я как рыбка, которая плывет за любым огоньком в надежде выбраться из пучины тьмы собственных надеж и ожиданий. А в итоге заплываю в пасть к хищнику, которым движет жажда утоления голода. Они не виноваты, что следуют за своими инстинктами, здесь только моя вина…       … вина глупой и наивной девочки.       Заметив движение, Лиза моментально отреагировала и, выпрямив руки, нацелила пистолет на Стефано и воскликнула:       – Стой там! Клянусь, еще шаг, и я выстрелю!!!       – Ты? – Смакуя момент, мужчина получал удовольствие от тщетных попыток девушки казаться сильной и смелой. Он поднял руку и направил револьвер на собеседницу, вынудив ту едва ли не отшатнуться в ужасе. – Ну и ну. Чудно… это даже может быть интригующим. Давай, попробуй.       Мигом позже он отвел оружие, продолжая с насмешкой во взгляде наблюдать за людьми, которые могли положить конец его жизни. Лиза понимала, что он блефует, невозможно так просто открыть грудь навстречу пули. Или же он действительно решил играть с огнем, убежденный в собственной неприкосновенности?       Или же моей слабости… Моей никчемности. Что даже в минуту отчаяния, когда от этого зависит спасение собственной жизни, я просто испугаюсь, с отвращением откажусь от роли убийцы, лишь бы не замарать руки.       В душе Лизы нарастала злость. Ей было страшно и неуютно, руки тряслись и кружилась голова, но от осознания собственной слабости ей становилось тошно. Ее никогда не считали слабой в повседневной жизни, она никогда не считала себя таковой, гордо отвергая людское общество и чрезмерное общение, помощь, так как справлялась сама. Сила быть одной закаляла ее, терзая сердце и душу.       Я всегда была одна. В одиночестве сила. Я сильная. Эти ухмылки и усмешки, как всем жаль видеть меня одну, постоянно одну, такую неразговорчивую и себе на уме. Всем жаль, жаль, жаль… Жаль, что я не могла расцарапать вам лицо, потому что меня бы точно сочли чокнутой.       Крепче сжав пистолет и прекратив дрожать, Лиза исподлобья глянула на убийцу и направила на него оружие. Казалось, ее решительность ничуть его не испугала, а, наоборот, только обрадовала.       – Нет, Лиза, – Кристоф едва не бросился вперед, заметив ее решительность, которая в свою очередь и не дала ему вмешаться. Одно неверное движение – и девушка могла ранить и его. – Он тебя провоцирует. Не слушай его. Ты не… – Но видя, что брюнетка с каждой секундой становится злее и едва сдерживается, Кристоф в спешке попытался воззвать к ее здравомыслию: – Ты не сделаешь этого, ты не такая…       – Да какого хрена?! – Не выдержала Лиза, в бешенстве принявшись кричать на мужчину: – Не такая? А какая?! Значит, психам убивать можно, а мне нельзя? А, может, уже стоило бы начать?!       – Господи, нет! Тебе страшно, ты не такая, ты нормальная.       От услышанных слов Лиза едва не скривилась от боли, пронзившей сердце. Огорчение и злость смешались так плотно, что стали неотличимым серым потоком, струящимся по венам. Больше девушку ничего не интересовало, пелена гнева застелила ей разум, оставив перед глазами фигуру ненормального художника.       Она нажмет на спусковой крючок.       – Да неужели? – Едко заметила брюнетка. – Ты меня привез в психушку. Значит, я такая.       Затаив дыхание, Лиза нажала на спусковой крючок, готовясь к отдаче, однако раздался только глухой щелчок. Несколько секунд она стояла в исступлении, пытаясь сообразить, произошел ли выстрел, не упустила ли она его? И чем шире становилась улыбка Стефано Валентини, тем быстрее к ней возвращался ужас.       – Ох, неудача.       Перехватив нож, брюнет бросился вперед, двигаясь быстро и стремительно. Лиза в растерянности не могла пошевелить и пальцем, готовая принять удар, однако из открытых дверей комнаты выскользнула тень, оттеснившая агрессора. Девушка ослабила хватку, не заметив, как опустились руки. Ее внимание было сосредоточено на Криштиане, набросившемся на Стефано. Вряд ли киллера остановила атака Кристофа, он быстро пришел в себя и выжидал момент для атаки. Но почему он атаковал именно художника?       Я могу остановить это безумие – так сказала Марьям. Может, Стефано тоже одна из его целей?       – Идем!       Рука Кристофа, легшая на плечо, не только одернула Лизу, но и вырвала из состояния оцепенения. Мужчина потянул ее за собой, но, пройдя пару шагов, девушка замерла и оглянулась. Пусть Криштиан и выученный убийца, бросающийся по команде за целью, его противник был вооружен холодным и огнестрельным оружием. Ловкость позволила Стефано быстро уклониться от атаки и ранить мужчину в плечо заостренным лезвием. Наемник будто и не почувствовал ничего, только нахмурился, пытаясь оттеснить от себя брюнета.       – Черт, Лиза!       Если Стефано одержит верх, то он продолжит охоту за юристом и, похоже, убьет меня… наверное. Но если выиграет Криштиан, то никто из нас уж точно не выберется отсюда живым.       Взглянув на оружие в своих руках, девушка с сожалением приняла одно из наиглупейших решений – сразу после того, когда отважилась сесть в машину к незнакомцу.       – Как я и говорила, на втором этаже в дальнем углу находится пациентка. Защити ее, помоги.       – Вот уж нет, ты…       – Я сказала – иди! – Не в силах церемониться, Лиза направила на Кристофа пистолет, сняв с предохранителя, так что эффект был произведен молниеносный.       Верное, смотри на меня, как на ума лишенную! Со страхом и отвращением. Лучше видеть ужас в глазах людей, чем сожаление…       Сердце мощно стучало по ребрам, пока брюнетка провожала взглядом удаляющуюся фигуру юриста. Последнюю возможность спастись из глубин безумия она добровольно отпустила, отмахнулась от нее, как от ненужного мусора.       Я не побегу… Хватит уже убегать.       Шумно выпустив воздух через нос, Лиза постаралась сфокусироваться на злости и раздражении, и, обернувшись, прицелилась. Момент подвернулся секундой позже, и ждать она не стала, нажав на спусковой крючок. Громкий хлопок выстрела отразился от стен, ударив по ушам; отдача оказалась не такой сильной, как ожидала девушка.       Было ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из горла. Она впервые сознательно ранила человека, но не испытывала угрызения совести или беспокойства, глядя на то, как Криштиан, схватившись за окровавленный бок, прислонился к стене и сполз вниз.       Стефано в изумлении окинул взглядом мужчину и, убедившись, что он не представлял опасности, переключил внимание на девушку. Заметив, что рука мужчины с револьвером дернулась, Лиза поспешно отвела оружие в сторону и выбросилаего.       Проклятье! Черт! Черте, черт, черт!       Действие оказалось спонтанным, тяжелый металл выскользнул из пальцев так быстро и легко, отчего Лиза в панике закрыла глаза. Она злилась, но еще сильнее ее шею стянула петля страха, заставляя медленно задыхаться. Оставшись беззащитной перед вооруженным психопатом, она подписала себе приговор.       – Что ж, Элайза…       Он подошел бесшумно. Голос звучал едва ли не над самым ухом, так близко, отчего брюнетка ощутила теплое дыхание на своей коже, а затем прикосновение холодной стали. Убрав острием ножа свалившиеся на ее лицо пряди волос, Стефано тихо засмеялся.       – Я сомневался, но теперь… пожалуй, ты станешь одним из моих лучших творений.       От накатившей паники, захлебываясь в страхе, Лиза судорожно вздохнула и сказала первое, что пришло в голову. Возможно, единственно верное, что могло бы спасти ей жизнь:       – Я не хочу быть творением, – шепнула она, осмелившись заглянуть в глаза художника. – Я хочу творить.

***

      8 мая. 2:48       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Закрывая глаза, она перешла грань, отдавая контроль над собой неведанной силе. Эмоции, движения, чувства – все, что образовывало ее, делало живой, окутала тьма. Илона глубоко и ровно дышала, пытаясь успокоиться и более не бояться, что давалось с трудом. Холод покалывал пальцы, сквозняк обдувал лицо, теребя легкие пряди волос.       Открывая глаза, она уже находилась за гранью.       Все тот же кабинет со старым столом, на котором царил педантичный порядок, если не считать сухих листьев, которые припорошили его. Стены выглядели более обветшалыми и отсыревшими, Илона вряд ли бы придала особое значение этим деталям, по которым определила бы свое состояние, если бы не густой белоснежный туман. Дымка стелилась по полу мягким ковром, достигая колен. Здесь не было ни холода, ни тепла.       Состояние транса. Илона боялась возвращаться в мир иллюзий, осознавая, что также находилась в реальности, только мозг воспринимал окружение иначе. Единственное объяснение – действие резонансной машины, только девушка понятия не имела, как подобное возможно, поскольку она никогда не становилась частью программы.       И тем не менее призраки навещали ее, уводили в свой мир, напоминающий ночной кошмар. Илона боялась того, что с ней происходит, и сильнее страшилась обратиться за помощью к Нестору. Опасалась правды.       Дверь скрипнула и медленно отворилась, пуская волны по глади тумана. Затаив дыхание, медсестра впилась испуганным взглядом в силуэт, стоящий в коридоре, однако смогла возобладать над собой. Девушка с обведенными углем глазами вернулась, нашла среди запутанного лабиринта безумия.       – Идем. Здесь не безопасно.       Медсестра впервые услышала ее голос, но он отозвался чем-то знакомым в ее сердце. Брюнетка скрылась за углом, и Илона поспешила следом за молчаливой наблюдательницей, которая впервые пошла с ней на контакт. Может, охотницы за ночными монстрами и была плодом ее воображения, но блондинка не желала оставаться одна.       – Кто ты? – Поспевая за спутницей, спросила Илона. – Почему следишь за мной?       Девушка остановилась на развилке, осмотрелась и двинулась вдоль левого коридора, попутно достав из ножен мачете. Скрежет металла болезненно резанул по нервам, и когда блондинка хотела повторить вопрос, спутница неожиданно остановилась и подняла руку, сжатую в кулак. Илона так и застыла с открытым ртом.       Долгое мгновение ничего не происходило, а затем из коридора с правой стороны послышалось щелканье, словно кто-то колол орехи. В страхе, смешанным с любопытством, блондинка подалась чуть вперед, а затем едва не воскликнула от испуга, когда из-за угла выпрыгнул… какое-то существо. По комплекции оно напоминало человека, но грубые наросты на лице и выступающие зубы, которыми незнакомец щелкал, словно лошадь, вызвали у девушки отвращение и растерянность. Она так и продолжила бы стоять, изучая создание долгим взглядом, если бы брюнетка не потянула ее за собой.       Оказавшись на безопасном расстоянии, Илона шумно выдохнула и, вырвавшись из хватки спутницы, требовательно спросила:       – Что это такое? И кто ты?! Что это… что это за место?       Брюнетка окинула ее подозрительным взглядом, словно проверяла, шутит она или нет. Но растерянность Илоны выглядела натуральной, не наигранной, что ввело спутницу в еще большее недоумение.       – Ты действительно не помнишь, кто я?       – Ты… – Медсестра внимательнее присмотрелась к девушке, которая была ниже ее на пол головы. Она хотела сказать «да», но несмотря на боевой камуфляж и зачесанные в диковатой манере волосы, Илона засомневалась. – Не знаю. Я уже ничего не понимаю.       Прошла небольшая пауза, и медсестра надеялась услышать объяснение, а не сухое:       – Идем. Он уже рядом.       У блондинки не осталось сил спорить, но и безропотно подчиняться неизвестности, поэтому она не двинулась с места. И когда спутница заметила, что за ней никто не идет, в ее глазах блеснула злость.       – Идем!       – Нет, я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, что происходит, и почему я тебя вижу.       – Нет времени на глупые разговоры, нам нужно убираться отсюда.       – Почему?       – Потому что я не контролирую это место! – С нажимом отозвалась девушка, и довольно громко, отчего эхо ее голоса прокатилось по коридорам, потревожив местных обитателей. – Черт… послушай, – подойдя к медсестре, она добавила: – ты сейчас находишься на грани реальности, все, что ты видишь – иллюзия. Точнее, почти все. Кто-то из них нереален, но кто-то – настоящий, также ходит по коридорам и если он причинит тебе вред, то ты пострадаешь. Твое тело пострадает.       – Я ничего не понимаю, что ты…       Грохот впереди, смешанный с топотом шагов, отвлек девушек от разговора, когда из-за угла показались несколько пациентов. Их лица также были изуродованы, а глаза пылали безумием и жаждой крови.       – Idealne, – не без недовольства подметила брюнетка, а затем обернулась и сказала: – Уходи. Я задержу их. Тебе надо спрятаться. Живо!       Задавать вопросы Илона посчитала излишнем, поэтому, несмотря на одолевающее любопытство – ведь ответы могла дать только брюнетка, – она ринулась прочь. Пациенты побежали за ней, как охотничьи псы, сорвавшиеся по следам удирающей добычи. Воинственный клич, с которым охотница налетела на них, позволил Илоне испытать слабое облегчение, ухватиться за шанс сбежать отсюда.       Выбежав к лестничной площадке, из-за тумана она практически не видела ступеней, поэтому несколько раз оступилась, едва не полетев кубарем вниз. Она толкнула хлипкие двери, оказавшись в совершенно ином месте, где пол устилал не туман, а кости мелких животных. Они хрустели под ногами, как тонкие веточки с листвой. Девушка пыталась обходить их, однако острые звуки вырывались из-под подошв ботинок, заполняя коридор.       Вид костей не вызвал у нее отвращения, а, скорее, вынудил растеряться. Помня исследования Нестора, резонансная машина вызывала галлюцинации, раскрывая потенциал мозга и томящиеся в подсознании страхи и желания. Илона не припомнила за собой боязнь останков животных, и уж тем более не испытывала наслаждения от их вида. Значит, это не мои фантазии. Резонансная машина соединяла сознания людей, заставляя мозг работать в синхронности при одинаковых частотах. Нестор говорил, что обычно окружение подстраивалось под доминирующего из группы испытуемых…       Илона отвлеклась на движение впереди. В полумраке на фоне черных извилистых лиан, оплетающих стену, силуэт человека не сразу бросался в глаза. В предыдущую их встречу девушка не на шутку перепугалась, однако сейчас с необъяснимой стойкостью, но не без бешено колотящегося сердца, устремила к нему взгляд. К его искривленным рогам, покрытому трещинами коровьему – или же оленьему? – черепу вместо человеческой головы.       Он отстранился от стены, обрывая тонкие нити лиан, что обхватили его, впились глубоко под кожу, не желая отпускать. Илона отступила, в то время как мужчина продолжал приближаться, раздавливая сухие кости под ногами.       Он уже рядом – говорила она. И теперь не контролирует это место…       Сердце пропустило удар, после которого по телу растекся жидкий обжигающий страх. Девушка понятия не имела, откуда взялась этот ужас, однако, поддавшись инстинкту, она бросилась к лестничной площадке, окунувшись в облака тумана. Из-за паники она пропустила ступеньку и оступилась, полетев кубарем вниз, отчаянно пытаясь схватиться за перила.       Пролетев лестницу, она ударилась головой о стену, но боли не почувствовала, так как по венам блуждал адреналин, забирая все ощущения. У нее все закружилось перед глазами, чувствительность ушла, оставила тело, наполнив конечности тяжелой усталостью. Илона поддалась искушению закрыть глаза, испытав невероятное блаженство от спокойствия, которое не знала долгое время.       Дыхание выровнялось, боль и страх отступили, оставив только отчаянное смирение. Ей некуда бежать, лабиринт кошмара не имел выхода, только повороты и коридоры, по которым ей придется бродить и прятаться.       Глаза открылись.       Туман исчез, как и трещины на стенах.       Перед ней, припав на одно колено, находился мужчина, чья белоснежная рубашка выглядела нелепо в царящем хаосе. Он смотрел на девушку без определенного выражения, как любопытный кот, оценивающий серую мышку – добыча или забава?       – Здравствуй, Илона. Я нашел тебя.       У девушки едва не вырвался истеричный смешок. Ее загнали в угол, и ничего иного, как признать поражение, она не могла:       – Да, Уильям, ты нашел меня.