Кричи, белокрылое создание

      8 мая. 3:08       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Будто в сказке, от которой у любого взрослого человека встанут волосы дыбом, Илона продолжала идти по тропе из брусчатки. За руку, утягивая за собой, ее вел вовсе не прекрасный принц, а монстр, чудовище, желающее спрятать в своей темной обители. Теплая жесткая ладонь сжимала ее тонкие пальцы.       Морось давно прекратилась, оставив в воздухе туманную прохладу и запах свежести. Выпуская теплое дыхание, Илона, укутавшись в куртку Кристофа, шла, словно во сне, не стесняясь озираться вокруг. Чем ближе они становились к церкви, тем больше любопытных глаз появлялось. Пациенты выглядывали из-за деревьев, топтались у стен в нерешительной тишине, боясь проронить слово.       Задрав голову, Илона поразилась величественному пику церкви, под которым они оказались. Словно жених и невеста, шедшие к алтарю под взорами десятков свидетелей. От подобного сравнения у девушки вырвался сдавленный вздох, тело сжалось от испуга и застыло, однако Билли потянул ее за собой. Пришлось подчиниться.       Двери отворились.       В лицо пахнул теплый воздух с насыщенным запахом ладана и кислоты металла. От столь резкой перемены к горлу подкатила тошнота, которую блондинка едва сдержала – ее побороть помогло другое, менее приятное чувство.       Зал с немногочисленными рядами скамей освещали свечи, они плотились в растопленном воске везде – на алтаре, под окнами, на полу. Похоже, их зажгли уже давно, не менее пары часов назад. Фресках на окнах не было, как и символики божьей помимо распятья, возвышающегося над молитвенным помостом. Зато обитель приобрела другие предметы интерьера, при виде которых у Илоны едва не вырвался сдавленный крик.       – Добро пожаловать в мою обитель.       Отпустив ее руку, Билли прошел вперед, оставив девушку в ужасе озираться по сторонам. Прикрыв рот в немом крике, медсестра наблюдала за мертвыми раздетыми до гола женщинами, прибитыми за руки вдоль стен. Их кожа казалась серой, из ран на животах тянулись к лобку черные полосы крови. Спутанные волосы закрывали лица, а головы склонились в вечном поклоне и раскаянье.       Несчастных жертв можно было пересчитать по пальцам одной руки, все оказались блондинками или русоволосыми. У Илоны не осталось сил, чтобы стерпеть и этот ужас. Развернувшись, она отчаянно задергала за дверную ручку, в надежде сбежать и более никогда не возвращаться. Но массивные створки не поддавались, она только посеяла шум в помещении.       – Ты не сможешь уйти, пока я не захочу.       – Черт… выпустите меня! – От отчаяния медсестра заколотила по двери, не щадя сил. – Выпустите!       Словно кошка, она скреблась ногтями о мягкое дерево, не обращая внимания на занозы и царапины. Страх полностью поглотил ее, паника проникала все глубже и глубже, пока не врезалась острым клином, когда Билли не загреб ее в охапку и не оттянул от входа.       – Нет, нет! Отпусти меня, отпусти!       – Успокойся! Я не причиню тебе вреда, не причиню.       Она ему не верила, просто не могла. Брыкаясь и пинаясь, Илона отчаянно желала вырваться из его крепких объятий, напоминающих капкан, сжимающийся сильнее с каждой секундой. Даже когда мужчина опустил ее на пол, блондинка продолжала кричать и бороться. Тщетность попытки угнетала Илону сильнее всего, она едва не плакала от отчаяния.       – Я не трону тебя… не трону…       – Отпусти меня, – пытаясь высвободиться, хотя бы для вида не отбрасывая попытки, девушка заплакала и сдавленно прошептала: – Пожалуйста, Билли… отпусти меня.       Но он и не думал выполнять ее просьбу, даже как-то реагировать. Продолжая прижимать ее к себе левой рукой, мужчина провел свободной ладонью по ее волосам, перебирая мягкие пряди. Илона ощущала всем телом его сердцебиение, чувствовала, как горячее дыхание скользит по оголенной шее. От него также не скрывалась ее дрожь и напряженность, поэтому он пытался успокоить ее, гладя по волосам, нашептывая, что не тронет.       От этого Илоне становилось только страшнее.       Мне некуда деться, некуда бежать. Я осталась со своими демонами… да и они не в силах меня защитить.       Отпустив надежду, Илона сдалась. Пусть страх забирается глубоко под кожу и делает ее тело безвольным и податливым, заморозит в преддверии страшной кары. Смирение пришло не сразу, огоньки отчаянного желания не прекращать борьбу сияли, однако с каждой секундой их блеск становился тусклым и блеклым. В теплых крепких объятиях блондинка позволила себе главную ошибку – расслабиться. У нее содрогалось сердце, кровь болезненным потоком пробивалась по артериям и растекалась черным ядом по венам.       Почувствовав, что девушка перестала сопротивляться, Билли ослабил хватку, но не выпустил пленницу из объятий. Признаться, Илона даже не пыталась помышлять о попытке к бегству. Иначе он ей шею свернет. Нет уж.       – Ты убьешь меня? – Осипшим голосом прошептала медсестра, смотря в пол потупившимся взглядом.       Опустив лоб на ее макушку, мужчина спрятал лицо в ее волосах и медленно вдыхал их запах, отчего девушка едва сдержалась, чтобы не отстраниться.       – Я не трону тебя. Ведь так долго искал. Зачем мне тебя убивать? Теперь ты рядом, я нашел тебя. Нашел.       Он как маленький ребенок, который отыскал не то любимую игрушку, не то обожаемого домашнего пса. Даже думать не хочу, что будет, если пес покажет оскал.       – Как ты смог выбраться, Билли? Как оказался здесь?       Ладно, Илона, успокойся. Это все тот же Билли Хоуп, за которым ты присматривала, который ни раз на тебя не напал. Он доверяет тебе… ох если бы только доверие было ему нужно.       – Я же простой парень, был таковым, – прошептал он ей на ухо, а затем отстранился и выпустил из объятий, поднявшись на ноги.       Очередной момент для побега девушка предпочла проигнорировать и обернулась к мужчине, протянувшему ей руку. Она в нерешительности приняла помощь и поднялась на ноги. Билли повел ее за собой по проходу меж рядами скамей к алтарю, шагая неспешно, словно они были на прогулке.       – Я просто хотел помочь матери, с этого все началось. С простого милосердия, добродушного поступка. – Подойдя к первым рядам, Билли указал на скамью, так что Илона не решилась сопротивляться и приняла приглашение. Он продолжил стоять, глядя на играющие огоньки в свечах. – Но ты об этом прекрасно знаешь. Не поверю, если не знаешь, что привело меня к тебе. С чего все началось… они что-то со мной сделали.       – Они? – Нерешительно уточнила девушка, но собеседник будто и не обратил внимания на ее вопрос, продолжая лихорадочно перебирать слова:       – В Маунт-Мэссив. США, Америка. А мы во Франции… я не понимаю…       Он в растерянности поднес руку к пляшущему пламени, отчего у Илоны на мгновение замерло сердце. Если он почувствует боль и разозлится, то выместит гнев на ней. И плевать, Ангел она или нет.       Но мужчина сохранял спокойствие, продолжая играть пальцами с теплым воздухом.       – Не знаю, что они сделали, но я стал не свой. Простые исследования сознания, психики и снов. Я продал себя за деньги, чтобы помочь матери, а в итоге потерял не только гордость, но и рассудок. Ведь… да. Ночные кошмары стали явью. – Сжав кулак и размяв пальцы, словно поймав удачную мысль, Билли обернулся к девушке с сосредоточенным видом. – Они говорили, что мой разум стал нестабильным, но показатели совместимости – боже! – да они едва не кончали от восторга. Да… прости за грубость.       Сбивчивая речь. Илону не волновали вульгарные выражения, она внимательно слушала мужчину и позволила медсестре, дочери ученой, выйти на сцену. Так ей было проще пережить происходящее – она исследовала Билли, наблюдала за ним. Как и всегда, скрывая за улыбкой трезвый ум. Наверное.       – Они говорили о 97 процентах совместимости с их творением, черным демоном. Но чем больше происходило приступов и кошмары становились явью, тем быстрее снижался процент. А-а… – Озарено протянул мужчина, с отвращением ухмыльнувшись. – Так вот почему это Франция. Они отправили меня лечиться сюда, чтобы исправить сбитый механизм.       Проект «Жнец». Корректировка разума, подчинение одному сознанию. Действие по указке. Только пациент оказался сильнее целителя.       – А я ведь не убивал, Илона, – подойдя к девушке, Билли опустился перед ней на колени и накрыл ее ладони своими. – Никогда.       – Не убивал? – У девушки едва челюсть от удивления не отвисла, она опешила и сарказм вырвался непроизвольно. Успокоившись, она почувствовала, как самообладание возвращалось к ней, но страх никуда не торопился уходить. Стоило быть аккуратной. – Я читала твое досье, Билли. Кого ты пытаешься обмануть?       – До этого ада я никого и пальцем не тронул. А потом начались кошмары, боль.       Он сильнее стиснул пальцы блондинки, но та не обронила ни звука, продолжая смотреть на собеседника. Мужчина не пытался покаяться; возможно, он намеревался объясниться, однако все звучало, как оправдание.       – Когда я первый раз открыл глаза, то увидел, что сделал. Мне казалось, что все это сон и кошмар, но кровь была реальна.       – Но ты мог остановиться, – едва ли не в мольбе прошептала медсестра, подавшись вперед. – Сказать ученым, что становится хуже. Пойти если не в полицию, то хотя бы рассказать им, что ты… что они с тобой сделали.       – Они бы мне не поверили. Ведь я… видел их, видел, как они зовут, молят об освобождении. Внутри них сидели заточенные богом существа, и я помогал им освободиться. Но они были только во снах. Не наяву… но они действительно там были, Илона. Это были Ангелы.       Ангелы…       – Но…       – Я пытался найти их, Илона. Раз за разом найти того, кто помог бы спасти меня! Но находил… плоть.       За недостатком слов, девушка закрыла глаза и покачала головой. В этой истории большим монстром была она, нежели Билли Хоуп, разум которого изувечила организация, на которую она работала. Из простого парня, который хотел помочь своей матери победить рак, он превратился в маньяка, убивающего невинных женщин. Проститутки попадались ему под руку чаще всего не из-за религиозного подтекста очищения мира от грязи и похоти. Случалось это потому, что по ночам на улицах незнакомцев не боялись лишь они.       – Ничего и никого, кто мог бы привести меня к спасению. От отчаяния меня разрывала злость. Первые случайные убийства… я стал верить, что так оно и должно быть.       – Нет, Билли. Это не причина для убийств. Не обманывайся…       Слова могли спровоцировать его, но Илона говорила от сердца, переполненного грустью и горечью. Ей стало тошно, только перед лицом опасности, услышав знакомую историю из первых уст, а не изучив ее под микроскопом за рабочим столом, она ощутила тяжесть вины и ответственности.       Взгляд Билли изменился. С придыханием Илона заметила, что тоскливый огонек исчез и вспыхнула искра недовольства. Мужчина поднялся с колен и подался вперед, вынудив девушку отпрянуть к спинке, о которую он облокотился и закрыл с двух сторон.       – А что – причина? – Без былой растерянности уточнил Билли. Аккуратным движением он заправил за ухо тонкую прядь волос медсестры, смотря на нее прищуренным взглядом. – Эти образы не покидали меня, а стали частью. И мои надежды окупились. Я нашел своего Ангела.       Сердце пропустило удар, когда Билли улыбнулся, поскольку в этом жесте Илона не обнаружила ни следа доброты и сострадания. Кровь отхлынула от лица, и девушка поняла, что как бы ей не было жаль, перед ней находился не тот, кому Мерков подписал смертный приговор. А его безумное творение.       – Прошу, Билли, отпусти меня. Я же не причиню тебе вреда.       – Я знаю, – продолжая нервно улыбаться, пациент CygneBlanc положил ладонь на щеку медсестры и провел большим пальцем по ее пересохшим губам. – Я… хм. Я знаю, что это безумие, но мне кажется, я люблю тебя. Твои глаза, кожу, запах…       Поцелуй обжег губы Илоны, словно прикосновение горячего металла. Но по-настоящему страшно стало, когда рука мужчины соскользнула с плеча под куртку и легла на талию.       – Прошу… – Не в силах сдерживать слезы и отчаяние, блондинка молилась о спасении. – Прошу, не надо…       – Я никому не дам тебя в обиду, мой Ангел. Никому.       Но молитвы никто не услышал.

***

      8 мая. 4:06       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Это не напоминало кошмар, а было его истинным воплощением. Запах стерильности и влаги перебивала острая кислота пота, исходящая от мужчины, сидящем на стуле со связанными за спинкой руками. Его голову скрывал кусок ткани, поэтому, едва раздались шаги, он начал дергаться и мычать – похоже, ему заткнули рот.       Лиза с широко распахнутыми от ужаса глазами смотрела на пленника, не в состоянии пошевелиться – остановившись после долгого пути, она уже была не в силах двинуться вновь. Страх поглощал ее медленно, смаковал каждую косточку и нерв, разжевывая их и обсасывая. Девушка ни о чем не могла думать, кроме как о собственной судьбе.       Я умру? Я умру… нет, я не хочу умирать. Я не хочу, не хочу, не хочу.       Дверь за спиной захлопнулась, от неожиданного звука, показавшегося оглушительным грохотом, Лиза вздрогнула и сбивчиво выдохнула. Попятившись, она была готова сорваться в любой момент и выломать преграды, нестись очертя голову. Однако ей не удалось отступить дальше, встретившись спиной со Стефано. Он тихо ухмыльнулся, ощутив ее дрожь, и положил руки ей на плечи.       – Я понимаю твое волнение, ведь путь творца не всегда прост, как все думают.       Мужчина шептал практически над самым ухом, теплое дыхание щекотало кожу, однако Лиза почти не замечала этого, скосив взгляд к изогнутому лезвию ножа, которое Стефано сжимал в правой руке. Холодный металл от ее лица отделяли считанные сантиметры.       – Всем с трудом даются первые шаги, – отпустив девушку, он подошел к пленнику и встал у него позади. Тот в свою очередь принялся сильнее дергаться и мычать, почуяв близость опасности. – Я понимаю, что ты пошла со мной, чтобы спасти того юриста, да и самой не оказаться со вспоротым животом, однако… признаться, последние твои слова меня заинтриговали.       Лиза смотрела на Стефано не в силах оторвать взгляд, выдавить из себя хоть слово или звук. Подбородок нервно подергивался, будто ее одолел озноб, а вовсе не из-за страха. Она боялась сделать что-то не так или спровоцировать художника, хотя молчаливое отупение также могло его взбесить. Она балансировала над пропастью, рискуя в любой момент сорваться вниз.       – П… почему же? – Скорее, выдохнула сквозь сжатые зубы Лиза, чем поставила четкий вопрос. Но первые слова позволили ей хоть немного освободиться от невидимых пут. – Почему заинтриговали?       – Ты тоже видишь этот мир иначе. Пусть в банальном понимании художественной интерпретации, но в тебе есть потенциал. Его только необходимо… раскрыть.       Взмахнув свободной рукой, словно герой мультфильма, бросающий в воздух волшебную пыль, Стефано дерзко улыбнулся. Нож блеснул в тусклом свете настенной лампы, опустившись на затылок пленника, вынудив Лизу в ужасе задержать дыхание.       Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу также…       Однако незнакомец не погиб, Стефано всего лишь разрезал узел и ткань быстро слетела на пол, представив покрасневшее и блестящее от пота лицо научного сотрудника. Кажется, брюнетка его видела, во всяком случае, он показался ей знакомым. Она смотрела на него с недоумением, в то время как глаза мужчины блестели от паники и ужаса.       – Наверное, это будет даже забавно, – рассуждал Стефано, обходя заложника стороной и двигаясь обратно к девушке. Он похлопывал лезвием по свободной руке, продолжая ухмыляться: – Для меня это тоже будет в новинку, и если мы оба приложим все усилия, то из этого может получиться что-то интересное.       – Что? – Потеряв основную идею, Лиза в растерянности обернулась к мужчине. – Что будет в новинку?       – Наставничество, – терпеливо пояснил Стефано, однако в голосе промелькнула стальная нотка, которая не обрадовала собеседницу. – Надеюсь, ты не подведешь меня.       Подбросив нож, художник перехватил его за лезвие и протянул девушке, что вызвало у той откровенное негодование. Страх уступил место растерянности, Лиза неуверенно взяла оружие, которое показалось ей невероятно тяжелым и горячим. Она смотрела на игру света, отражающегося от лезвия, и не понимала, что происходит. До нее просто перестало доходить происходящее реальности, мозг не обрабатывал информацию, а лишь принимал ее.       Подняв испуганный взгляд на Стефано, а затем переведя его на пленника, который побледнел от ужаса, брюнетка пролепетала:       – Я не… я не понимаю, что ты хочешь. Что ты от меня хочешь?       Улыбка быстро исчезла с лица художника, что не могло означать ничего хорошего, и тем не менее мужчина не в пал в ярость. Он сощурил здоровый глаз и внимательно присмотрелся к собеседнице, словно думая: «что ж, а чего я ожидал?» Лиза тоже не понимала, чего он от нее хотел. От страха мысли разбежались по углам, в любой другой ситуации она моментально сообразила бы, что происходит, но сейчас она ничего не понимала.       Нож. Я. Пленник. Стефано. Нож, я, пленник, Стефано… как это… что это?.. не хочу умирать…       Она была готова расплакаться от непонимания, как ученица младших классов, понятия не имеющая, как решать квадратное уравнение.       – Не заставляй меня тратить драгоценное время, – низким от подступающей злости голосом прошептал Стефано и, подойдя к девушке со спины, развернул ее за плечи лицом к пленнику.       Лиза не сопротивлялась, когда он обхватил ее ладонь, сжимающую лезвие, когда прижался ближе и направил ее руку на связанную жертву.       – Не с первой попытки художнику удается сотворить шедевр, – прошептал он ей на ухо, заставив затаить дыхание и вздрогнуть то ли от испуга, то ли от пробежавшей волны возбуждения. – Попробуй меня удивить. У тебя есть одна попытка.       Одна попытка.       Когда Стефано отошел, она едва не упала на пол от слабости.       Одна попытка? Сотворить шедевр? Он что, хочет, чтобы убила этого мужчину?!       А на что ей, собственно, приходилось рассчитывать, идя на поводу у безумца и прося о помощи? Что, черт возьми, она себе вообразила?! А хуже всего то, что кто-то точно умрет, и бедняга, привязанный к стулу, точно не выберется отсюда живым.       Ухватившись за мысль, как за последнюю возможность, Лиза задержала дыхание и на негнущихся ногах подошла к научному сотруднику. Она буквально спиной ощущала, как Стефано наблюдал за ней блестящим от азарта взглядом. А еще она чувствовала, исходящий от пленника резкий кислый запах пота.       Либо ты, либо вы оба. Либо ты, либо вы оба. Он точно умрет, он точно умрет, он точно…       Лиза не знала, что делать, как удивить Стефано, ведь она даже не представляла, как заставить себя убить мужчину. Это ведь не как раздавить таракана, речь идет о человеческой жизни, о том, кто смотрит на тебя с безумными от испуга глазами, в мольбе раскачивая головой и пытаясь что-то произнести сквозь пропитавшийся слюной кляп.       Поднеся нож ближе, Лиза опустила лезвие на выпуклый живот, услышав истошный визг жертвы. Она не причинила ему вреда, однако незнакомец дергался так, будто она уже вогнала холодное лезвие ему под ребра.       Зажмурившись, брюнетка потеряла последнюю каплю самообладания и заплакала. Слезы обжигали глаза и крупными гроздьями скатывались по щекам.       – Я не могу… – Вымученно застонала она. – Я не могу убить его…       – Нет можешь, – вкрадчиво произнес Стефано, после чего по комнате разнесся громкий щелчок взводимого курка. – Просто сделай это. Ну же!       – Я не могу… – Повторила Лиза, хотя понимала, что подобными словами подписывала себя смертный приговор.       – Поверить не могу, что потратил на это время, – с раздражением прошипел Стефано и нажал на спусковой крючок. – Сделай это! Живо!       От эха раздавшегося выстрела у Лизы заложило уши, ужас наполнил сердце до краев, зато громкий звук помог сбросить оцепенение. Ее будто по голове ударили, и тело будто освободилось от оков, налилось силой. Брюнетка понятия не имела, правильно ли поступала, но страх подтолкнул ее к действию, пока молчала совесть.       Лезвие вошло без препятствий, как в теплое масло, не встретив сильного сопротивления. Несмотря на зажатый рот, мужчина закричал, да так громко, чем испугал Лизу едва не до потери сознания. Упав на колени, она непроизвольно дернула нож вниз, вызвав у пленника не только агонию, но и сильное кровотечение. Багровая кровь омывала ей ладони и пальцы, которые она была не в состоянии разжать. Капли скатывались по тыльной стороне рук вдоль вен, очерчивая контрастные линии на коже.       – Разочарование. Боже…       «Разочарование, Лиза, ты – сплошное разочарование!»       Наблюдая, как жизнь покидает незнакомца и его глаза стекленеют, девушка перестала плакать. С последним стуком сердце выбросило в артерию последний сгусток страха, заменив его холодным обезболивающим шоком.       «Ты зачем набросилась на своего одноклассника? Ты совсем из ума выжила, толкнув из окна?! А если бы это был не первый этаж?!»       Пощечина.       Но они смеялись надо мной, над моим выговором… они заперли меня в туалете и облили водой из унитаза! Они кидали в меня камнями!       Кровь липла к рукам, словно пролитый горячий сироп, и набиралась черной лужей у колен, в которой Лиза увидела свое отражение, свой опустошенный взгляд.       «Картины? Господи, только не говори, что ты серьезно. Мы с матерью не для того тебя воспитывали, чтобы ты росла в нищете. Ты поступишь в экономический, и это не обсуждается!»       Но если я не просто хочу творить? Я же побеждала на многих конкурсах, и мне давали денежные награды, а также я недавно связывалась с галереей… они готовы помочь в поиске спонсоров…       – А я еще возлагал…       «…на тебя какие-то надежды».       Ощутив приставленный к голове ствол револьвера, Лиза не испугалась, ее оглушило куда более мощное чувство, которое преследовало ее с детства.       Гнев.       Часто задышав, чтобы хоть как-то сдержать подступающие слезы, она пыталась бороться со злостью. Но звучавшие в голове голоса оказались так жестоки и громки, что у нее сдали нервы. Всю свою жизнь она бежала от них и пряталась в углу, а сейчас, смотря на себя сквозь кровавое отражение, видела не маленькую девочку, над которой издевались, потому что ненавидели.       Они это делали, потому что боялись. Боялись, что у меня все получится.       Слезы жгли глаза, и на смену страха пришло сожаление, которое заставило Лизу широко, до боли в щеках улыбнуться и засмеяться. Плечи нервно подрагивали, а из горла вырывались звуки, более напоминающие кашель. Ее поведение вынудило Стефано растеряться, девушка поняла это, ощутив, как ствол пистолета перестал упираться ей в затылок.       – Я не разочарование, – зашипела она, и безумная улыбка обратилась в оскал. – Я не разочарование.       Подхватив снизу края серой сорочки, Лиза стянула с себя верхнюю одежду. По нагой коже пробежали мурашки от повеявшего сквозняка, но это ничуть не взволновало брюнетку, как и ощущение наготы. Утопив руки в остывающей крови, она зачерпнула красную жидкость и плеснула себе на щеки, заскользив руками пот шее к груди.       Прикосновение липкой крови взбудоражило Лизу, но она не была испугана, пребывая в адреналиновом опьянении, ощущая энергию и силу, которая рвалась наружу, которую год за годом в ней пытались подавить родители и общество. Она представила, как рушатся стены, которые приходилось возводить на протяжении минувших лет, чтобы защитить себя. Падали с треском и грохотом, хороня под собой страхи и моральные устои, навязанные обществом.       Втянув через нос воздух, пропитанный запахом кислого металла, девушка поднялась на все еще дрожащих ногах и быстро обернулась, бросив на Стефано полный ненависти взгляд. Он не направлял на нее оружие, держа его опущенным, однако смотрел настороженно и с едва скрываемым любопытством. Лизе претила его выражение лица, ведь он хотел от нее избавиться, как от разочарования. От одного лишь звука этого слова у нее сжимались кулаки, в ней бурлила ненависть, пылал огонь, придававший сил.       Полностью обернувшись, девушка сделала шаг вперед, не отрывая от мужчины взгляд. Если он только попытается причинить ей вред, она не задумываясь бросится на него, расцарапает, растерзает в клочья, будет сопротивляться даже с простреленной грудной клеткой.       Но он только смотрел, изучал ее взглядом эксперта, которого с каждой секундой наполняло восхищение увиденным шедевром. Лиза не могла определить, испытывала ли отвращение при мысли, что ее оценивали, как экспонат, или же, наоборот, наполнялась гордостью за себя.       Она подалась еще ближе, сократив расстояние между ними до небольшого шага, отчего ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Сердце ее трепетало от нарастающего напряжения, возбуждения, которое она едва сдерживала. Брюнетке хотелось рвать и метать, уничтожать и буйствовать, однако без тригера у нее не получится сорваться с места. Лиза понимала, что с нетерпением ждет реакции Стефано, и в зависимости от этого придется решать, что делать дальше.       Пальцы мужчины прикоснулись к ее лбу, убрав с лица прилипшие пряди волос, и скользнули ниже, очерчивая линию подбородка.       – Неплохо, – одобрительно улыбнулся он, – для первого раза.       Этого было недостаточно, Лизе хотелось услышать, что она – совершена, что все сделала правильно, и ее талант неоспорим. Эти слова буквально рвались с языка, злость кольцом обхватила горло, но, когда Стефано скользнул рукой вниз, коснувшись груди, на долю секунды она испугалась неожиданно жеста и вздрогнула.        Будто нарочно обрадовавшись подобной реакции, мужчина толкнул ее назад. Не устояв на ногах, Лиза повалилась на бок, приземлившись в размазанную лужу кровь. Волосы моментально пропитались липкой жидкостью, а испачканное плечо ничуть не обрадовало девушку. Она хотела подняться, однако художник рывком развернул ее на спину и придавил.       Лиза не пыталась сопротивляться, однако прожигала его яростным взглядом, понятия не имея, почему он так хитро и довольно улыбался. Ей претило положение жертвы, и в то же время злость подняла в ней волну возбуждения, которую никогда прежде не ощущала. Ей хотелось сражаться, и в то же время быть обузданной, стать податливой глиной в руках опытного мастера.       – Элайза… – На выдохе протянул ее имя Стефано, окинув насмешливо снисходительным взглядом, в котором горел огонек вожделения. – Не заставляй меня больше злиться.       – А ты не принижай меня, – зарычала в ответ брюнетка, чем только раззадорила мужчину.       Злость, насилие… Его это возбуждает. А слабость – раздражает.       – Так не давай мне для этого повода, – с неожиданным недовольством прошипел Стефано, а затем впился в ее губы жадным поцелуем.       От столь внезапного жеста Лиза растерялась, однако тело, будто ждавшее команды, моментально отреагировало. Изогнувшись, девушка попыталась максимально прижаться к пышущей жаром груди мужчины, оставляя на рубашке кровавые следы. Ее порыв подстегнул художника навалиться на нее, придавить к полу, почувствовать, что она в ловушке и никуда не сбежит. Лиза и не собиралась, ее только сильнее раскрепостило понимание, что он возбужден и не остановится. Будет терзать ее тело, оставлять пунцовые синяки, до боли сжимая бедра и оставляя следы укусов на коже.       Все равно. Сейчас мне все равно.       – Больше не смей меня ослушаться, – надрывающимся от возбуждения голосом прошептал ей на ухо Стефано. – Ты мое создание. И останешься моей навсегда.       Угроза была реальной, Лиза это прекрасно осознавала. Один прокол – и ей конец.       Но сейчас ей было все равно.