Обречена

Чимин в ярости. Да в такой, что волосы на голове рвать готов. Он ничего уже не понимает и в голове один единственный вопрос себе задаёт: «Зачем?». Зачем он стоит перед этим баром, дорогу куда забыл примерно три месяца назад, зачем тянет за массивную пластмассовую ручку, заходя в помещение, зачем при одном упоминании твоего имени прибежал сюда, словно собачка на поводке. Из одного этого вопроса вытекает сотня последующих, на которые парень ответа не знает, отчего и выходит из себя. Честно, эти три месяца, что ты маячишь перед глазами, Пак действительно ощущал себя маленькой псинкой, которая бездумно бегает за хозяином на своих коротких ножках и радуется, когда её замечают. Странно, когда это твой взгляд и внимание стали действовать на Чимина подобным образом. Кстати говоря, хотя бы на этот вопрос он знает ответ: с самого начала. С того самого, когда ты зашла в аудиторию, вся такая нервничающая, и начала искать свободное место, сев подальше от своих одногруппников. Уже тогда Пак понял, что с тобой что-то не так, что ты выглядишь слишком белой и пушистой, отчего он и заприметил тебя сразу, правда довольно странным способом, но заприметил. «Невозможно быть такой идеальной», — подумал он тогда, в упор смотря на твою макушку, которая в последующие дни из поля зрения не выходила. Хотелось вывести тебя на чистую воду, хотелось, чтобы ты перестала быть такой. Это бессмысленное желание прочно въелось в голову парня, у которого каждая попытка увидеть настоящую тебя проваливалась с большим треском. Игнор — единственное, что он получал изо дня в день. Ни пощёчина, ни ругань — ничего. Это действовало на нервы, да и друзья подшучивать начинали, что выводило не меньше, поэтому к своей цели Чимин решил идти напролом. Пока ничего не получалось, но он верил, что рано или поздно удача будет на его стороне, но он не замечал очевидных вещей, которые, возможно, сделали бы его намного счастливее, чем это дурацкое желание. В середине зала народу не так много: многие сидят на диванчиках, что расположены около стен по всему периметру, но большинство всё же ошивается около барной стойки, что совсем не удивительно. Чимин лишь нос воротит, вспоминая, как проводил здесь целые ночи, и представляет, как ты здесь делаешь тоже самое. Честно, пришёл он исключительно для того, чтобы убедиться в своих догадках насчёт тебя. По крайней мере, так он оправдывает свой приход сюда, что выглядит слишком натянуто для правды. Глазами проходит по толпе, не замечая тебя в их кругах, и мысленно проклинает Хосока, что посмел так нагло обмануть. Пак удручённо вздыхает, но времени решает зря не терять, медленно подходя к барной стойке. Хоть какой-то плюс от прихода сюда всё же должен быть. — Виски налей, — небрежно говорит парень, даже не смотря в сторону бармена, и достаёт телефон из кармана куртки, строча гневное сообщение Чону, которого, кстати говоря, также не наблюдает здесь. А ты за Чимином наблюдаешь внимательно, видишь, как меняется его лицо, как он хмурит брови. С места сдвинуться не можешь и налить ему эти чёртовы виски тоже, чувствуешь, как в голове что-то медленно закипает: то ли мысли, которые внезапно перемешались, то ли просто твой разум, который к такому появлению парня совершенно не был готов. Уже жалеешь, что согласилась подменить напарницу до двенадцати, и хочешь просто спрятаться, в голове не в силах уяснить, что этот придурок делает здесь. Явно не расслабиться сюда заявился: одежда такая, как будто первое попавшееся на себя напялил, сюда же обычно приходят в более праздничной одежде. Чуть вздрагиваешь, когда замечаешь движение со стороны Чимина. Парень голову поднимает, смотрит куда-то вперёд, не понимая, что дальше делать. Замечаешь, как он стучит подушечками пальцев о стойку: нервничает. Правда, непонятно от чего, но тебя это уже мало волнует, когда замечаешь, что эта пара карих глаз вновь буравит взглядом, как в университете. — Ничего себе, — тихо говорит парень, только ты не слышишь из-за громкой музыки, но по губам понимаешь. Он также, как и ты, в ступоре, до сих пор не знает, что делать, глаза широко открыл. Честно, впервые видишь его таким. Обычно Чимин предстаёт перед тобой слишком самоуверенным, смотрит на тебя как будто с высока, подбородок стараясь задрать как можно выше. Сейчас же он похож на котёнка. В жизни бы не поверила, что будешь сравнивать его с таким прелестным созданием, но факт остаётся фактом — растерянный Пак милый. Чимин отчего-то тушуется сразу, не в силах даже колкость в твою сторону произнести, хоть и хотелось сказать что-то по типу: «А я думал, что такую бездарность никуда на работу не возьмут». Сам не понимает, чего вдруг стал чувствовать себя, как двенадцатилетняя девчонка перед предметом обожания, с чего это все мысли, которые столько времени вертелись в голове, в миг рассеялись, как будто их там и не было. Парень лишь встаёт осторожно с высокого стула, с тебя взгляд не сводя, и также осторожно бредёт к выходу быстрее на свежий воздух. Резко делает глубокий вдох, останавливаясь около дверей и ставя руки на пояс, по сторонам смотрит, замечая множество странных лиц, которые доверия совершенно не вызывают. Они здесь были всегда, просто Пак раньше их не замечал, считая одним целым с самой атмосферой этого района, которая была для него чуть ли не родная. Сейчас же, когда его не было здесь порядка трёх месяцев, он понимает, что нихуя она не родная, что здесь просто противно находиться, отчего в мыслях не укладывается, как тебя занесло сюда. В Сеуле тьма разнообразных баров и клубов, которые находятся в более благоприятных местах, так почему именно этот?  — Нари, я пораньше освободилась. Спасибо, что подменила, ты можешь идти, — ты провожаешь Чимина взглядом, быстро моргаешь в надежде, что это всё-таки сон, но громкий голос напарницы над ухом выводит из транса. Благодарная улыбка предстаёт перед тобой, и ты также улыбаешься, чуть кивая и скрываясь за дверью с табличкой «Для персонала», рукой хватаясь за сердце, которое, казалось, в этот момент из груди выпрыгнет.

***

Чуть вздрагиваешь, когда, выходя с запасного выхода из клуба, в конце улицы видишь силуэт Чимина. Ждал, видимо. Правда непонятно зачем. Поправляешь лямки рюкзака, одна из которых всё равно слетает с хрупкого плеча, выдыхаешь резко, наверное, чтобы с духом собраться, в конце концов, с Паком ты нормально общалась максимум раза два, и то это были односложные фразы по типу: «Какая следующая пара?», и идёшь вперёд мимо разных людей, которых видела довольно часто. Многие из них постоянные клиенты клуба, выглядят расслаблено, как будто на своей территории, что, теоретически, так и есть, некоторые первый раз в этот район забрели, слишком скованные и жмутся у стеночки, по сторонам то и дело лихорадочно оглядываясь. Интересно за ними наблюдать, но сейчас всё твоё внимание на одном человеке сконцентрировано — Чимин замечает тебя лишь через несколько секунд, руки в карман куртки пряча и смотря вновь этим ледяным взглядом. — Я-то думал, что мне показалось, — говорит сразу, что ставит тебя немного в тупик, из-за чего ты останавливаешься рядом с ним, недоверчиво осматривая. — И давно ты здесь работаешь? — Тебя действительно это сейчас волнует? — отвечаешь вопросом на вопрос, впервые ощущая себя так свободно рядом с парнем. Ты скрещиваешь руки на груди, фыркая незаметно. — Наверное, это я должна задать вопрос: что ты здесь делаешь? — он молчит, ибо понимает, что обычным: «Развеяться пришёл», не отделается. Слишком уверенно ты на него смотришь, отчего складывается впечатление, что, какие бы слова Чимин не сказал, у тебя на всё будет свой неоспоримый аргумент, поэтому Пак лишь смотрит безотрывно, не в силах что-либо сказать. — Что хотел? Не просто так ведь сюда пришёл. Паку, на самом деле, самому бы знать ответ на этот вопрос. Логика в своих действиях давно потеряна, остаётся лишь стоять и тупить в землю под проницательный взгляд этой, чёрт возьми, замухрышки. Чимину от одного осознания ситуации смешно становиться: обычно это ты внимания на слова парня не обращаешь, специально игнорируя, но никак не он. Пак каждую твою реплику на его колкости помнит, иногда прокручивает в голове, посмеиваясь. Сейчас, стоя перед тобой весь такой растерянный, он понимает, какого тебе было тогда. Хотя, нет. Никогда он не поймёт, как трудно тебе сдерживаться каждый раз, как тебе хочется высказать всё: начиная от того, что тебе надоело такое поведение парня, заканчивая тем, что любишь его до беспамятства. Он никогда не поймёт, как трудно тебе стоять сейчас перед ним и строить из себя в миг осмелевшую девушку, ведь внутри давно ураганы бушуют от простого осознания того, что Чимин перед тобой стоит, не уходит никуда, как это бывает обычно. Он этого не поймёт, да ему и не надо: у него есть свои проблемы и чувства, с которыми разобраться нужно. — Мои дела — это лично мои дела, уяснила? — другого ты от Чимина и не ожидала, поэтому смеёшься резко, вызывая у парня очередной ступор, но он сразу берёт себя в руки, продолжая: — Ты далеко отсюда живёшь? — Тебе это зачем? — непонимающе смотришь на него, сводя брови вместе. В голове в сотый раз прокручиваешь вопрос парня, пытаясь уловить хоть долю шутки, которой нет. Осознаёшь это не сразу, всё еще смотря на Чимина, у которого холодок по спине от подобного взгляда проходит. — Я хоть и терпеть тебя не могу, но оставить беззащитную замухрышку, вроде тебя, на улице одну совесть не позволяет, — говорит Пак, а ты слушаешь внимательно, в конце отчего-то громко усмехнувшись. — Она у тебя есть? — говоришь невнятно из-за нахлынувшего смеха, но Чимин понимает, скептически посмотрев на тебя. — Близко не приближайся: я тебе не доверяю.