Новое начало

Хогвартс. Шотландия. Флешбек Личные комнаты профессора зельеварения и декана факультета Слизерина. Молодой мужчина уже третий час проверял работы тупоголовых баранов — так ласково называл учеников Хогвартса самый молодой за последние несколько столетий мастер, точнее магистр зелий Северус Снейп. Он устало потер глаза, ему еще нужно проверить так много. Он невероятно устал, глаза слипались, спать хотелось до ужаса. Мотнув головой несколько раз, чуть размяв шею, он продолжил проверять контрольные работы пятого курса. Тролль, снова тролль и опять — с каждой работой злясь все больше и больше. Ничего не понимающие тупоголовые идиоты. Как хорошо, что изменились правила приема учеников на шестые курсы, туда попадали лишь те, кто получал «Выше Ожидаемого», вместо «Удовлетворительно», как было раньше. Жаль, Дамблдор отказал, он хотел чтобы прием на шестой курс по зельям был с отметки "Превосходно". Зачем учить этих недорослей, если они ничего, вообще, не понимают и понимать не хотят. И отчего-то казалось, что с каждым годом все становится хуже и хуже. Все, хватит с него, он отложил от себя непроверенные работы чуть подальше, чтобы не озвереть окончательно. Отложил и задумался, почему у него все так, левая рука непроизвольно сжала правое предплечье. Ошибка, совершенная в молодости, за которую предстоит долго и очень дорого платить. Нет, в самом начале, когда он присоединился к Волан-де-Морту, тот был вполне адекватен, вел определенную политику в министерстве, но потом из умного и здравомыслящего человека он превратился в чудовище, а дальше понеслось. И зачем он это вспомнил? Нет, это нужно помнить и не забывать — это его право. Закончив с необходимыми процедурами, Северус лег спать. Вначале сон как-то не шел, а потом, он будто провалился в него. Мужчина вскочил с кровати и сразу зажег свет. — Люмос. Перед глазами всё еще стояла тьма и пугающая пустота. - Темпус, — вызывая это заклинание, Северус был уверен, что уже больше не заснет. Каково же было его удивление, когда, взглянув на это самое заклинание, он понял, что уже утро. Он не мог поверить, что проспал до самого утра, поэтому еще несколько раз повторил попытку призвать заклинание времени, но все они, как и первое, твердили одно и то же — сейчас утро. Жуткий сон не давал покоя, мужчина его совершенно не помнил, единственное, что там было — это пустота и всепоглощающая совершенная тьма. Конец флешблека Северус Снейп мерил шагами свою гостиную уже в который раз. Он никак не мог успокоиться, ему не давали покоя его собственные сны, которых он даже не помнил — лишь тьму в них. Сейчас к нему должен присоединиться его старый хороший друг — Люциус Малфой, и они направятся в Гринготтс. Это было единственное верное решение, которое у него на данный момент имелось. Никакие обычные ритуалы и зелья не показывали, что с ним происходит, несмотря на то, что Северус чувствовал, как он умирает с каждым сном. Наконец-то его камин в гостиной вспыхнул зеленым цветом, и к нему присоединился лорд Малфой. — Что, заждался меня уже. Неужели так не терпится? — довольно игриво начал Люциус, видя как его хороший друг меряет шагами комнату. — Да, чтоб тебя с твоими шуточками сожрали пикси, — выругался Северус. — Неужели все так плохо? — Пошли уже, недовейла, — быстрым шагом пройдя в камин, шикнул Северус. — Что, уже поприставать нельзя. Совсем-совсем? — видя плохое настроение своего друга, Люциус хотел его немного приободрить. Еще никому не вредил легкий флирт, но от этого Северус еще больше разозлился. — А теперь серьезно. Что на самом деле происходит? — спросил Люциус, когда ему наконец-то удалось нагнать Северуса на Диггон Аллее. — Понятия не имею, но хочу выяснить, — тон у Северуса был резок и тверд. — Ладно. Да чего ты так разозлился, я же шутя. — Могилу ты выкопаешь себе такими шутками, — отрезал Снейп. И вот прямо перед ними показался Гринготтс. Флешбек 3 июля 1986 года. Гринготтс. Банк все ранее утро стоял на ушах. По древнему строению носились волны магии. Древние колокола истоков Ганавеса отбивали отсчет. Тот самый, от которого хотелось удрать куда только можно, но ведь от воли Ганавеса спрятаться нельзя, не существует такого места и после окончания отсчета перестанет существовать все. Все — в буквальном смысле этого слова — не останется ничего, лишь пустота. Все до одного гоблины чистили доспехи, точили оружие, а вдруг понадобится? Жить хотелось до ужаса. Тем более, неизвестно, чего ждать, это пугало еще больше. Гоблины спорили и не могли прийти к единому решению, каждый хотел высказать своем мнение. Главный не выдержал и закричал: — Молчать! Молчать! Мы все с вами знаем, что это значит. Это значит — настал конец. Гоблины снова стали перешептываться и переговариваться, гвалт стоял еще громче предыдущего. — Молчать, кому сказал! — снова сорвавшись на крик продолжил гоблин, — но есть все же надежда, что вернувшийся ситхе нас пощадит. Мы выживем. Наконец воцарилась положенная тишина. Старший гоблин продолжал: — Для этого мы… конец флешбека Они вошли в Гринготтс, уже некоторое время не разговаривая. Когда Северус хотел что-то сказать служащему гоблину, Люциус его опередил, произнеся: — Поверенного Малфоев, пожалуйста. — Люциус, — Северус этого явно не ожидал. — Должен же я как-то извиниться. Ну, что ты так на меня смотришь. У меня что-то на лице? Да нет. — Поверенный Малфоев Греворурк к вашим услугам, — произнес подошедший к ним гоблин. — Моему другу нужна помощь, — Лорд Малфой головой указав на Северуса, стоящего немного левее него. — Прошу Вас следовать за мной. В кабинете мы обсудим все Ваши вопросы, — сказал Греворурк, гоблины в дела волшебников не вмешиваются. Ему совершенно нет дела до того, что лорд Малфой желает, чтобы он уладил чей-то бесполезный вопрос. Гоблин скептически обошел взглядом спутника лорда Малфоя. Это определенно Принц, но чего он не идет к своему поверенному, как положено? Впрочем, какое ему до этого дело, пусть Храполап разбирается сам, его клиент — его проблемы. Но указания своего подопечного он выполнит досконально, это его обязанность. Проведя магов в свой кабинет, гоблин, как положено, указал гостям их места и уселся сам, ожидая дальнейших распоряжений. — Люциус? — Да, — повернулся к Северусу лорд Малфой. — Так чем, все-таки, я могу вам помочь? — как полагается спросил Греворурк. Северус только хотел сказать, как в кабинет вошел еще один гоблин, он был немного старше и одет немного по-другому. Греворурк вопросительно посмотрел на вошедшего Храполапа, явился-таки. — Вы говорите-говорите. — Мне снятся сны, но не просто сны, — начал Северус. Наследие — первое что мелькнуло в трех головах. — Скорей, это даже не сны, а просто пустота, в которой нет ничего, лишь тьма и ничего кроме неё. Просыпаясь, я ничего не помню о сне, лишь эту пустоту, — Северус замолчал, ему показалось, что он говорит в пустоту: гоблины, не обращая внимания на его слова, играли в гляделки, так ему казалось. Чего-чего, а этого гоблины явно не ожидали и застыли как каменные статуи, просто смотря друг на друга. Ведь не каждый же день приходят к ним в банк и говорят, что слышат зов ситхе. Причин для этого было несколько — одни могли быть союзниками, другие — врагами, и самая страшная из них — это пара, за которую ситхе погребет весь этот мир к черту. Да, выбор небольшой и поэтому нужно очень осторожно подбирать слова, иначе, как говорится, пора на покой. Да и слово ситхе для магов звучало как пустой звук. Вошедший гоблин, как-то кряхтя, все же спросил: — Сколько длится сон? — В смысле? — Я имею в виду час-два. Или ложась спать вечером, Вы встаете лишь утром, ни разу не пробудившись за всю ночь. — Всю ночь. Вошедший чуть дрогнул и аккуратно, как будто в этом была необходимость, почесал за ухом. Греворурк же стал перекладывать бумаги с места на место, там, может, что интересное есть или ответ какой-то даже? Северус такого явно не ожидал, да, он думал, что его выслушают и подскажут, что можно сделать, к тому же, все известные ему способы он уже опробовал. Все происходящее оставалось тайной, покрытой мраком. Кажется, ткнув пальцем в небо, угадал-таки. Вот только вид таких гоблинов его не радовал, он пугал. У него сложилось впечатление, что знать ему этого явно не стоит. — Прошу Вас проследовать за мной в мой кабинет мистер… — начал Храполап. — Снейп, — подсказал Северус. — Это довольно тонкий и невероятно щепетильный вопрос, который стоит обсудить с глазу на глаз, — продолжил вошедший гоблин, по всей видимости, желающий увести Северуса Снейпа. Эта фамилия ой как царапала гоблинский слух, Принц — это мелкий заносчивый оборванец до самого мозга костей. — Прошу Вас проследовать за мной, мистер Снейп, — произнося фамилию, гоблин скривился, как будто съел совсем уж кислый лимон, но все же продолжил: — для решения волнующего Вас вопроса. Северус нехотя встал с кресла и взглянув мельком на скучающего за столом гоблина и точно такого же Люциуса, пошел вслед за свои поверенным. Как только за ними закрылась дверь, Люциус не удержался и спросил: — Да что же это? — Не зная, дольше проживете, — как-то предостерегающе сказал гоблин, — так какие вопросы у вас имеются кроме этого, я бы так сказал, небольшого происшествия… — гоблин что-то хотел еще сказать, но замер, его глаза засветились и нос жадно стал втягивать воздух, а жуткий гоблинский оскал закрыл практически все лицо. — Вам стоит уйти, лорд Малфой, если хотите все же остаться в живых, — жестом указывая на камин в его кабинете. Люциуса долго просить не пришлось, он быстро встал и покинул банк, искренне надеясь на то, что Северус сделает так же в кабинете того гоблина. Волна магии настигла Храполапа и Северуса уже в коридоре, гоблин лишь вздрогнул и стал осматриваться по сторонам, в голове прикидывая возможные варианты действий. Оставлять одного возможного претендента в пару ситхе здесь, чтобы идти в почетный караул, как все находящиеся гоблины в банке, было крайне неразумно, его могли обвинить в пренебрежении своими обязанностями по защите. Продолжив же свой путь до кабинета и оставшись там, его могли обвинить в сокрытии важного и необходимого для ситхе. Храполап, взвесив все за и против, решил, что разумней всего будет просто остаться здесь и подождать, пока все не уляжется. — Что-то случилось? — спросил Северус. Он не смог не заметить пробежавшую по коридору магию, которая как сладкая вата обвивала с ног до головы и манила куда-то. — Нам придется немного тут постоять, нет ничего страшного. Это просто временная необходимость, — гоблин старался говорить как можно тише и спокойнее, хотя все его естество было взбудоражено и плясало от радости встречи со своим прародителем и создателем. Тем самым временем в зале для основных посетителей. Когда банк опустел, глава, оскалившись, медленно подошел и, опустившись на колено перед Гарри, сказал: — Мое почтение, Ваше сиятельство ситхе. Мы, гоблины, приветствуем ваше возвращение домой. Мы клянемся служить и защищать Вас до последней капли крови. Мы вверяем вам свои души, да будет Ганавес благосклонен к нашим судьбам. Пока Гарри прокручивал в голове интересующие его вопросы, гоблин, стоящий на коленях, пристально его изучал. Сила, шедшая от ситхе, была огромна, и не шла в сравнение с описанной в хрониках. Это было первое, что бросалось в глаза, второе — что очень огорчало Шервахнака — возродившийся находился в теле мага. Это было очень плохо, маги сами по себе непостоянны, а значит, от него можно ожидать чего угодно. — Ситхе? — первое, что произнес Гарри. — Да, господин ситхе, — заговорил Шервахнак, — чем мы можем помочь Вам? — Вы? — Гарри понимал, что гоблины хотят выслужиться перед ним и, похоже, много чего знают, а вот он не знает ничего. Поэтому Гарри решил пойти ва-банк. — Что последнее произошло после моего ухода? Гоблин такого явно не ожидал и поэтому у него вырвалось: — Что? — Да, что произошло после моего ухода? — Гарри попал туда, куда нужно. — Ведь когда я уходил, все было далеко не так. Не припомню, чтобы… — а тут он замолчал, он рисковал. — Ну, что вы, господин ситхе, простите, что не признали сразу, господин Нелух Божественный, — гоблин аж встрепенулся от такого поворота. Да, в летописях писали, что ситхе приходят из рас, что активировали Ганавес, но не писали, что это один и тот же ситхе. Свезло так свезло. — Мы сделали все, как вы и велели, прекратили распри, занялись делами, — гоблин сделал жест, показывающий на все вокруг. — Архитектурой, что ли? Совсем на вас не похоже, золотишком бы, а это что? — Гарри подошел к одному из гоблинов в доспехах и попытался чуток отскрести позолоты. — Да и не чистили совсем, — разочарованный вздох. Гарри нужна была информация, а то, что выдавал гоблин явно на нее не тянуло. — Да, нет, мы сделали все, как полагается, а это всего лишь небольшое дополнение, — гоблин явно не понимал, что не так, ведь они сделали, как им велел уходящий ситхе. Да, он был крайне разочарован, что не нашел пару, но все же он выполнил свою работу — остановил Ганавес за несколько часов до начала. Да, он оставил им распоряжения, они их выполнили, чем же он не доволен? — И все? — Гарри уже начал жалеть, что начал этот спектакль, из этого зеленокожего ничего не вытянешь. — Мы нашли летописи о начале времен исхода, и даже смогли их дописать. — Где? — Здесь, внизу под банком, — гоблин не ожидал, что простые описания хроник уничтожения мира раз за разом, могут кого-либо обрадовать. Но это ситхе. — И что же у нас тут, — Гарри просто развернулся и оказался у огромнейшей плиты, которой ни начала ни конца не было видно. Гоблин, что перенесся вместе с ним, просто икнул и посмотрел куда-то в сторону. Гарри проследил за его взглядом. То, что он увидел было крайне необычно и не поддавалось никакому описанию, но от этого чего-то отходили некоторые символы, которые постоянно мигали и переходили друг к другу. Это был простой набор точек и черточек или простых линий. Но самое странное было то, что чем больше в них всматривался Гарри, тем больше их понимал, это были скорей не слова, а цифры. Набор цифр не имел особого значения, но почему-то понемногу уменьшался. Вскоре до Гарри дошло, что это отсчет, отсчет до конца всего. Перед ним Ганавес, нет, перед ним только небольшая его часть. Но что это за артефакт, и в чем конкретно его цель? Ведь ко всему есть инструкция. Погодите-ка, гоблин сказал, что они нашли летопись, может, там есть описание. Гарри повернулся обратно к плите. Она была просто огромна, а он даже не знает, с чего начать. Один взмах рукой и надписи на ней поменялись, затем второй — снова изменились. Гарри посмотрел на руку, затем на плиту и еще раз махнул рукой. Опять изменения. Это походило на листание большой книги. Да, она была написана на различных языках, но все же понятна по самому велению магии. У Гарри заняло около часа, чтобы прочесть её всю. На описание это не было похоже. Это была просто история всего мира, причем, довольно странная. Вначале дата, за которой произошло какое-то событие, затем, дата более ранняя, имя, и что он сделал, а затем все повторялось по кругу, различия были лишь в том, что написаны на разных языках и в разное время. К самому концу Гарри смог прочитать имя, которым назвал его гоблин, а затем то, что поразило его еще больше: на плите были отмечены те же числа, что и на части артефакта, которые также отбивали отсчет. Гарри перевел взгляд на артефакт, затем снова на плиту. Его сознание терзали слова гоблина, сказанные в самом начале: — Мы сделали всё, как вы и велели — прекратили распри и занялись делом. Гарри снова прочитал то, что сделал этот Нелух: он убил несколько десятков гоблинов, если судить по именам, а затем пропал, спустя 600 лет каких-то поисков, Гарри прочитал текст до этого. Грабес Пероликий упорядочил возницы Кральдама и пошел войной на Немпохрума Дикого, после чего наступил исход. Слово исход повторялось во всех языках и во всех первоначальных датах, затем дата менялась, кто-то что-то делал и уходил с кем-то или, как Нелух, один, но таких были единицы, они все практически уходили с кем-то. Смысл написанного прост — сначала исход, затем какие-то разборки и уход. Это больше походило на отчетность, но какую-то странную — в ней не было ничего закономерного, кроме убийств и ухода. Гарри на ум ничего не приходило, он просто сел возле плиты и стал смотреть на мигающие знаки. Смысл этого точно был, но как-то не шел на ум. Да, прожить 500 лет, стать ребенком, и ничего на ум не идет. Гарри подскочил, ведь не могло быть все так просто, он снова стал скакать по страницам. Да, вот ответ, прямо перед глазами. Нет, он и есть ответ. Мир поглотила тьма — это исход. Гарри не мог поверить своим глазам — перед ним книга уничтожения мира, бесчисленного количества раз, затем приходил тот, кто спасал его. И это происходило снова и снова, можно сказать, практически бесконечно. Теперь его очередь, на этот раз он не просто должен остановить войну, он должен спасти всех до одного или просто наступит конец, в полном смысле этого слова. И на это у него 457 лет. Вот когда стала наступать тьма, или отсчет пошёл до того, как он умер там в 546 лет? Нет, у него 457 лет, он просто прожил чуть больше благодаря артефакту, на целый, практически, век. Но кого он должен остановить? Да, те убивали направо и налево, но в чем смысл? Ведь он не знает, с чего вся эта катавасия началась, нельзя же просто пойти и убить весь мир. Ну, гоблин понятно, пошел бить своих, что ему еще делать, у них же одни сплошные войны, они же больше ничем не занимались, пока… Гарри расхохотался, его низкий раскатистый смех громом носился по огромнейшему помещению, гоблин сжался в комочек у самой плиты. Да, это же как просто. Сами заварили кашу, сами и расхлебывайте. Значит, сейчас виноваты люди или маги — значения не имеет, он прекрасно помнил, как там, в далеком прошлом, эти дебилы воевали просто так, лишь бы просто подраться с кем-то. Вот и допрыгались. Итак, выходит, маги не врали тогда, что Ганавес — это дар, оставленный великими прародителями для спасения их душ, но что-то здесь не так. Ведь не могло все просто взять и исчезнуть — все мироздание. Что-то определено должно его было уничтожить. Гарри посмотрел на часть артефакта и на гоблина, он боится, что скоро помрет. Но кто или что его убьет? Гоблины не участвуют в делах магов, но как же он побелел, едва дышит. Он что-то там говорил про благосклонность, значит, только Ганавес решает, кто будет жить, а кто умрет? Нет, не похоже, да и записи говорили об обратном, это больше походило на возможность уцелеть любыми средствами, если такое возможно, правда для этого всё должно погибнуть. Этакая извращенная логика, очень похожая на кнут и пряник, чтобы кого-то учить, как собачку. Собачку, боже, как все просто, Гарри был просто в прострации. Этакая жестокая вещица, ее точно создал гений с очень плохим чувством юмора. Сначала удавить всё и вся, а затем, кто-то бестолковый, вроде Гарри, должен всех спасать. Но зачем, если можно запросто всех убить? Учитывая возможности и безграничную магию этого артефакта, его создатель мог… «Нет, об этом лучше не думать» — решил Гарри, даже для него все это слишком. Да, за свою жизнь он наказывал многих, да и видел суд магии в исполнении сестер, но это было даже слишком жестоко. Ведь, если учесть все эти летописи, этот мир ничему не научился, снова и снова наступая на одни и те же грабли. И это больше походило на вечный суд с надеждой на спасение, которого нет и никогда не будет. Да и сам Гарри в самом конце просто послал их всех к черту. Да и если честно, кого он хочет спасти? Если мыслить здраво, одного единственного человека, что был честен с ним, верил в него до самого конца и единственный, кто надеялся, что он — Мальчик, Который Выжил, все-таки сможет невероятное и выживет несмотря ни на что. Северус Снейп — единственное, что было правдой в его огромной жизни, тот, кто был всегда на его стороне, только его стороне. Тот, что умер у него на руках в той далекой Визжащей хижине, с разорванным горлом. Гарри закрыл глаза. Он устал, ему нужно вернуться и все обдумать. Северус — имя, что звало через века — он погибает. Гарри бросается в пустоту, надеясь успеть, оставляя Шервахнака, от полного бессилия скребущего когтями по полу. Но только стоило ему исчезнуть, как какая-то тень совсем неподалеку пошевелилась, улыбнулась во весь свой оскал и стала медленно приближаться к оставшемуся в одиночестве гоблину. Тем самым временем где-то в глубине банка. Северус уже некоторое время негодовал. Мало того, что этот замшелый гоблин позвал его куда-то, чтобы объяснить, в чем все-таки дело. Но вот они уже около часа просто торчат в этом коридоре, никуда не идут и гоблин вообще ничего не говорит и не двигается, будто превратился в статую, лишь глаза светятся. Снейп хотел было что-то сказать, как в коридоре появились вооруженные до зубов гоблины. Вид их не радовал. — Что здесь делает этот маг, Храполап? Гоблин, сопровождавший его, даже не шелохнулся. — Храполап? Отвечай, сейчас же! Был приказ выпроводить всех посторонних из банка. — Он не посторонний, — гоблин наконец вышел из оцепенения, в котором находился и обратил внимание на вооруженных собратьев. — Да что ты такое несешь, что тут делает этот урод, когда в нашем доме прародитель?! — вооруженный и обозленный Гранлох был на пределе. Сначала заявился этот ситхе, затем уволок куда-то Шервахнака. Гоблины с ног сбились, но не могли найти их нигде, хотя артефакты все как один утверждали, что банк они не покидали. Они должны быть где-то здесь, но их поиски ничего не увенчались успехом. А тут ещё этот говорит, что это ни во что не верующее отродье — не посторонний. — Иди куда шёл, Гранлох, — сказал Храполап. — Да как ты смеешь мне приказывать? — озверевший гоблин явно желал крови и уже не важно кого. — Ты. Гранлох, сжимая арбалет, шёл прямо на них, в его глазах цвела жажда убийства. Ударная волна припечатала его к противоположной стене, а вокруг Северуса и Храполапа очертился защитный круг. — Итак, уважаемый мистер Снейп, мы сейчас очень медленно и осторожно проследуем в мой кабинет. И, пожалуйста, без резких движений, постараемся их поменьше провоцировать. «Куда уж больше, да они растерзать нас готовы и это мягко сказано» — подумал Северус, выполняя указания Храполапа. Они медленно и аккуратно стали обходить обезумевших гоблинов, шаг за шагом, но когда они практически были у самой цели, случилось то, чего они не ожидали. Зачарованная стрела арбалета пронеслась и припечатала Храполапа к стене, тем самым разрушая разделяющий их защитный купол. Северус попытался защититься с помощью магии, но она просто перестала его слушаться. Гоблины загоняли его в угол и вынимали свое оружие. Храполап беспомощно болтался в воздухе, стараясь достать стрелу, припечатавшую его к стене. Он в ужасе понимал, что сейчас произойдет, и тогда все они умрут без шанса на спасение. Один взмах алебардой, и на плече Северуса появилась рана. — Да, стой же ты, идиот, ты ничего не понимаешь, — заорал Храполап, он был весь белый от ужаса. С огромным наслаждением Гранлох дал своему подопечному команду продолжать. Когда уже занесенная алебарда достигла своей цели, Храполап завопил: — Он избранник ситхе! Крик гоблина будто застрял в коридоре, эхом отдаваясь по всему зданию, а дальше как в замедленной съемке все наблюдали, как алебарда вот-вот окончит жизнь паре прародителя. Но, почему-то, время стало течь в другом направлении и между Северусом и замахнувшимся гоблином возник появившийся из ниоткуда ситхе. Он просто остановил его собственной рукой, после чего древнее оружие рассыпалось в пыль. Рука сжала горло атаковавшего гоблина, тот беспомощной куклой застыл в воздухе, внутри него что-то засветилось нитями по всему телу, и после он сам рассыпался в пыль. Гарри обвел взглядом весь коридор, перед ним стояли ещё семь вооруженных гоблинов и ещё один, приколотый к стене, все они в ужасе смотрели на него и ожидали наказания. Вдруг за спиной послышался вздох, и Гарри обернулся к Северусу, оставленная за спиной семёрка рассыпалась пылью. Северус такого явно не ожидал. Да, он знал, что умрёт рано или поздно, но не здесь и не сейчас. Когда первый удар прошёлся по плечу, резкая боль пронзила всё тело. Древнее гоблинское оружие не шло ни в одно сравнение с теперешним, оно было фатально, зачарованное рунами, оно было поистине смертоносным. Раны, нанесённые этим оружием, лечению магией не поддавались, зелья и мази могли лишь ненадолго затянуть их, но вот только рецепты были утрачены давным давно. «Пусть будет ещё один удар», — молил про себя Северус, медленно и мучительно сгорать в дикой агонии не хотелось. Он даже не разобрал слов, что кричал гоблин, ему хотелось только одного, чтобы всё это быстрей закончилось. Но его молитвы не были услышаны, между ним и гоблином появился какой-то маг, в долю секунду убивший гоблина. Северус издал болезненный вдох и сполз по стенке вниз, отреагировавший мгновенно маг оказался рядом с ним и прижал его к себе, сжимая до боли в рёбрах. Одна рука мага придерживала за талию, другая легла на рану на плече. Северус не мог поверить своим глазам, рана под воздействием магии затягивалась, но резкая боль, охватившая всё тело, была невероятно сильной, он забился в удерживавших его руках. Маг лишь сжал его посильнее и продолжил исцелять. Когда же Северус затих в его руках и рана наконец-то затянулась, Гарри облегчённо вздохнул. Он был потрясён. Да, он хотел, чтобы Северус жил, и хотел его спасти. Но то, что произошло сейчас, было просто нереально. Ведь если бы это произошло в его прошлом, то Северус Снейп не преподавал бы в Хогвартсе, он бы умер там, в далёком детстве прошлого Гарри, и он бы никогда его не встретил. Это походило на ещё одно изменение, связанное с его возвращением в детское тело. Гарри неосознанно стал целовать волосы затихшего в руках Северуса, прижимая ещё сильнее к себе и обдумывал, что ему делать. Если будет так и дальше происходить, то это новое прошлое, то есть, новое нынешнее, не будет досконально походить на то прошлое, которое он знает. Это нужно срочно обдумать, но не здесь. Гарри снова посмотрел на Северуса, тот уже просто спал, постепенно восстанавливаясь после полученного ранения. Ему срочно нужно вернуться к Дурслям, и если всё это его вина, то лучше всё досконально изучить за следующие пять лет, через которые он пойдет в школу. Иначе, все очень будет опасно и непредсказуемо. Его внимание привлёк какой-то шорох и Гарри снова увидел приколотого к стене гоблина, который всё ещё ждал решения ситхе. Вечер. Дом Дурслей. Вернон сидел спиной к двери и ждал, что уже вот-вот придёт Гарри и вернёт всё на свои места. Да, он вначале был рад снова стать маленьким как по волшебству, но потом наступило великое разочарование и отчуждение. Маленьким стало лишь тело, но не разум. А разум вопил и трещал, что это неправильно и очень плохо. Вернон уставился на дверь в чулан, да, лезть туда точно не стоило, лучше ему было не знать, чем занят там этот мальчишка. Да, он большую часть не понял, но понял лишь главное — он мог остаться маленьким навсегда, да и ещё мёртвым в придачу. Там, на картинке в книге, рядом с пентаграммой, был изображен заколотый человек, тот, что в начале был большим. Мальчишка уж очень долго возвращался. Да, он сказал, что это займет несколько часов, но уже прошёл практически день, ритуал они совершили ещё утром, вскоре после завтрака. Дверь в дом резко распахнулась, Вернон обернулся. Это был Гарри. Вид у него был довольно сердитый, нет, мальчишка был явно в бешенстве. Камень, что Гарри извлёк откуда-то из мантии, на которой не было никаких карманов, влетел в стену, и Гарри просто скрылся в чулане, оставляя Вернона одного в гостиной. Вернон вздохнул и просто остался сидеть и ждать. Мальчишка вернулся и ничего не изменилось. Голос жены застал его врасплох. — Что, Гарри уже вернулся? Так чего же ты всё еще здесь? — Жду, — ответил Вернон и тут же онемел. Его голос был снова голосом взрослого человека, значит, он снова мужчина, а не ребёнок. Вернон встал и осмотрел себя, затем снова посмотрел на дверь в чулан. Да и что ещё делать, если надежда — единственное, что остаётся? Тяжело вздохнув, Вернон пошёл вслед за женой в спальню.