Новое начало

Гринготтс. 5 лет спустя. Сверлопух медленно растянулся у себя за столом и снова осмотрел свой кабинет, расплываясь в счастливой гоблинской улыбке. Да, он был выше всех похвал, да, он вернулся из самых глубин и та злобная тварь, из-за которой он там оказался, дорого заплатит за всё. Нужно совсем немного подождать. Хотя, не этим ли он занимался последние полтысячи лет? Зубы злобно скрипнули. Он отомстит, даже если это будет последнее, что он сделает. Пять лет назад, глубоко под Гринготтсом. Сверлопух медленно и осторожно ходил взад и вперёд около летописи. Он всё думал и думал о том, что не может всё так просто закончиться, хотя, как говорится, мир несправедлив. Вдалеке что-то блеснуло, и гоблин осторожно, стараясь не выдать себя, пошёл туда. Каково же было его удивление, когда подойдя ближе, он увидел ситхе и дрожащего как осиновый лист Шервахнака. У-у-у, далеко пошёл, недопреемничек, тварь, уничтожившая его — настоящего преемника, угробившая его репутацию, выставившая его сумасшедшим и безумцем. Исходя из речи, что вёл Шервахнак во время великого собрания некоторое время назад, он решил, что ситхе — это младенец, которого нужно правильно подтолкнуть, и настанет эпохальный венец цивилизации гоблинов. Да, видать, ребёночек оказался бракованным, раз так разочаровал. Хорошо. Сверлопух стал рассматривать ситхе. Маг, человек, довольно сообразительный, исходя из магии, что учуял его нос. Тот провёл ритуал Эдводка, из-за чего теперь от него несёт чужой магией. Несмотря на свою обманчивую простоту, ритуал довольно сложен, так как не просто меняет годами людей, а ещё и заменяет свою магию на чужую — это для того, чтобы враги не распознали, кто перед ними. Маг-ситхе начал изучать летопись. «Довольно быстро сообразил», — подумал Сверлопух. Насколько он помнил, Непух, которого ему посчастливилось узнать, когда тот был ещё по меркам гоблинов совсем младенцем, а было ему каких-то 80 лет, рассказывал своему новому и довольно перспективному другу, что пришлось очень долго биться, чтобы понять, что написано на этой плите. Как обычному воину понять всякие там бредни, это же не обучения какому-либо приёму? Кстати, может и бился головой об стену, как и рассказывал, как никак, на каменной плите были выемки на высоте гоблинского роста. А этот только взглянул и сразу понял. Гоблин аккуратно сел в темноте и продолжил наблюдать за стоящими у плиты ситхе и Шервахнаком из своего, можно так сказать, убежища. Время шло, маг всё читал и читал. Гоблин почесал за ухом. Прошёл где-то час. Ситхе похоже дочитал всё и стал бросать непонятные взгляды то на Ганавес, то на плиту, а затем и вовсе сел на пол, но тут же подскочил, бросился к плите и расхохотался. Аж холодок пошёл по спине. Затем ситхе стал изучать Шервахнака и артефакт. А потом просто исчез, оставив скребущего пол гоблина в гордом одиночестве. Сверлопух понюхал воздух — что-то происходило в банке. Так как он был не полностью отречён от банка, как бывший его глава, он смог с лёгкостью различить, что озверевшие от негодования гоблины напали на пару ситхе. Вот и конец. Как быстро он наступил. Так почему бы не позлорадствовать хоть напоследок. Расплывшись в кровавом оскале, Сверлопух вышел к Шервахнаку. — Так-так. Что тут у нас? Шервахнак прекратил скрести пол и посмотрел на бывшего главу Гринготтса. Тот, злорадно улыбаясь, продолжил: — Что? Совсем не дрессированный, не ручной. А как же планы? Шервахнак чуть дрогнул, ему нужно срочно подняться и собраться, нельзя позволить этому исчадию ада так себя вести. То, что Сверлопух чего-то ждет, он знал точно, не будет же он из себя половину тысячелетия просто так сумасшедшего корчить. — Ты ничего не знаешь! — коротко бросил Шервахнак, относительно придя в себя, да и близость Ганавеса давала о себе знать. Но бывший соперник ещё хуже, хотя и ситхе тот ещё безумец. Два сапога пара. — Знаю. Вот сейчас наши дорогие собратья вот-вот убьют пару ситхе, — наслаждаясь тем, как расширяются от ужаса глаза Шервахнака, Сверлопух продолжил: — И мы все дружно умрём. Зря ты так старался, клялся, поди клятва лжецов силы-то не имеет вовсе. — Ложь! — пискнул нынешний глава осипшим от ужаса голосом. — А ты попробуй, — Сверлопух демонстративно втянул в себя воздух, тем самым впитывая магические нити здания, позволявшие узнать, что происходит во всем банке. Вдохнув, он замер. Похоже, они поживут чуть дольше — у кого-то всё же хватило мозгов встать на защиту пары. Эх, какое разочарование, даже позлорадствовать до конца не дали, но всё же гоблин продолжил добивать уже поверженного Шервахнака. — Мда, вот незадача. А, похоже, есть у кого-то всё же мозги, — гоблин раздражённо цокнул языком и продолжил: — спаслась пара, вот, правда, меньше стало наших собратьев. Хотя, ты же сам говорил, что от мусора нужно избавляться любыми средствами. Вот и всё, наверное. Эх, а была такая возможность так славно помереть, — гоблин уже развернулся и собирался уходить, как был остановлен словами. — Стой, погоди. Я даю тебе ситхе. — Что? — Сверлопух был поражен этими словами. Этот дебил даёт ему ситхе, как будто чью-то собственность. — Да что ты такое несёшь. Совсем со страху мозги потерял? Сверлопух сгрёб в охапку поверженного гоблина и начал его трясти. — Поручаю! Поручаю! — голос Шервахнака разнёсся по древнему каменному залу, — ты будешь выполнять все его поручения. То есть, будешь работать с ним, — после этих слов Сверлопух перестал его трясти и задумался. Ведь это много чего дает, а может попробовать, в конце-то концов? — Согласен, приступаю немедленно, — Сверлопух развернулся и покинул помещение, направляясь к ситхе, оставив одного главу Гринготтса в каменной гробнице Ганавеса. Пусть сам выбирается, великий наш. Конец флешбека Сверлопух встал и обошёл стол вокруг. За эти пять лет он не прекращая искал местонахождение ситхе, но так его и не нашёл. Ритуал Эдводка давал небольшие наводки, но поиски по ним ничего не дали. Первый вывод, что сделал Сверлопух, что маг скрывается и поэтому прибег к ритуалу, чтобы незаметно проникнуть в банк. Ритуал был невероятно чистым и несравненным, так как просто менял возраст его исполнителя, чуточку поправлял его магию, тем самым выдавая его за другого человека. Он был совершенно безвреден, поэтому защитные щиты банка позволяли ситхе так запросто приходить, когда ему вздумается, не развеивая ритуал. Но это направление поиска быстро загнулось, так как ситхе просил его добыть некоторую информацию о Гриндевальде и о Альбусе Дамблдоре, а затем, что очень огорчило гоблина, и о тёмном лорде Волан-де-Морте. Это означало лишь одно — маг слишком юн, чтобы знать обо всём лично. И тут поиски упирались в тупик: во-первых, исходя из ритуала, нужно двое магов. Этот вариант Сверлопух сразу отмёл, ведь первым, кто бы тогда пришёл и стал задавать ненужные вопросы, стал бы родитель. Второй — что другой участник сквиб. Это убивало поиски на корню, мужчин сквибов в магическом мире можно было по пальцам пересчитать. Их просто выкидывали в магловский мир как никому не нужный хлам. Ситхе в магловском мире — это просто кошмар. Взгляд гоблина упёрся на газетную статью трёхлетней давности. Она гласила о неслыханном и жестоком нападении на ни в чём неповинного продавца магических книг, который после нападения лишился магического ядра, а затем просто сгорел на глазах пораженных работников Мунго. На газетной вырезке красовалось изображение скрученного чуть ли не в бараний рог мага, с засунутым в его рот свернутым в трубочку темнокнижным изданием. Сотворить такое с бесценной книгой мог только сумасшедший. Гоблин выдохнул. Да, ситхе со своей ревностью и злобой кого хочешь в гроб загонит, ведь ему едва удалось выхватить из злополучного магазина Северуса, и непосредственно перед самим происшествием притянуть того в банк. Гоблин не сразу сообразил из-за чего, собственно, была такая реакция, ведь продавец лишь отмахнулся от Северуса, сказав, что искомой книги здесь нет и обозвал того мерзким Пожирателем Смерти. Но не за одно же оскорбление так его наказывать. На следующий день пришли авроры за подтверждением, что Северус Снейп находился у них в банке в указанное время. Эту информацию подтвердил Храполап. У Сверлопуха глаза чуть с орбит не вылезли, когда он увидел название книги, засунутое в горло жертвы. Именно эту книгу спрашивал тогда Северус, там, в книжном, за что получил отказ и последующее за ним оскорбление. А за ревностью тоже долго ходить не нужно, достаточно было взглянуть на лорда Малфоя, которого с завидной регулярностью можно наблюдать рядом с Северусом. То флиртовал, то иногда руки так и тянулись. Вот и обзавелся плешью и залысиной, на аристократическом лице и теле появились не очень приглядные пятна. Не помогли ни зелья, ни магия, а артефакты вообще рассыпались прахом, стоило только их надеть. Мастера разводили руками и говорили обратиться к гоблинам, а вдруг среди гоблинского арсенала есть что посильней. Гоблины сразу же учуяли запах магии ситхе, но не решались сказать, да и боялись. К счастью, эффект ревности пропал, или может ситхе передумал, решил, что чуток погорячился. Но все же у лорда осталась небольшая лысинка, которая легко поддавалась коррекции. То, что ситхе ребёнок очень огорчало и в то же время радовало Сверлопуха. Это, можно сказать, надежда. Ведь дети сами по себе чисты и невинны. Он очень надеялся, что ситхе вот-вот появится на пороге банка в своём обычном обличии. Вот он уже снова готовится спуститься в зал, куда вот-вот должны придти первоклашки Хогвартса, может, на этот год перед ним все-таки появится ситхе. Он прекрасно знал, что ситхе скорей всего далеко не ребенок, а лишь застрявший в теле ребёнка маг. Он хорошо помнил, как Нелух говорил, что прожил собственную жизнь дважды. И во второй хоть было и хорошо, но все же он не нашёл ту единственную и неповторимую пару. Может потом повезёт, всегда отшучивался старый друг. Ещё раз вздохнув, Сверлопух стал спускаться в приёмную банка, где было полно магов и детворы. Хогвартс. Шотландия. В кабинете директора собрался весь преподавательский состав, практически все учителя, кроме учителя прорицания Сибилы Трелони, которая наотрез отказывалась покидать свою башню. Дамблдор встал и с радостной улыбкой начал говорить. — Сегодня мы собираемся здесь, как и каждый год, в преддверии отправки писем нашим маленьким будущим ученикам. Мы все знаем, как этот момент трогателен и восхитителен, мы помним довольно хорошо, ведь когда-то давно мы с вами тоже держали этот замечательный конверт, сообщивший нам, что мы стали учениками Хогвартса. Снейп разочаровано вздохнул. Эту речь он слушал каждый год, ничего не менялось. Ему хотелось как можно быстрей вернуться назад к себе, в свои покои, чтобы немного отдохнуть, где ещё совсем недавно ему снились восхитительные сны о старом и очень интересном волшебнике, который прожил невероятную и долгую жизнь. Познал всё: любовь, счастье, ненависть. У него было всё — жена, дети, внуки и правнуки. Он видел смерть всего мира, но всё же, несмотря на это, смог еще немного пожить в зачарованном домике в окружении дорогих ему вещей. Северус был разочарован, когда сны окончились смертью старика, которого вскоре поглотила тьма, что забрала и весь мир. Нет, она его не разрушала, сами люди и маги сделали это, она просто навела, как бы сказать, порядок. Как же Северус хотел, чтобы эти сны были бесконечны. Он даже думал, что ему удастся перенести их в думосброс, но каково же было его разочарование. Сны — это не мысли и не прошлое, несмотря на то, что Северус мог их полностью пересказать, вплоть до малейших деталей. «Хватит мечтать, пора возвращаться в реальность », — сказал сам себе Северус, когда… — В этом году к нам придет Гарри. Мы все помним, как мы ему обязаны… Северус нахмурился, как он мог забыть, ведь щенок Поттеров должен был приехать рано или поздно учиться в Хогвартс. Да ещё его тайный поклонник порядком доставал. Нет, он не дарил ему ничего, не преследовал его по пятам, но стоило куда-то пойти, как он будто чувствовал, что он где-то тут, стоит только руку протянуть. Северус хорошо помнил произошедшее в книжном. А разве Люциуса можно было забыть, когда он, страшный как мертвец, заявился к нему и потребовал, чтобы тот урезонил своего не в меру прыткого любовника. Потому что ему ничто помочь не может, даже гоблины послали куда подальше. Боже, как тогда Северус хохотал и говорил, что этого быть не может, ведь у него никого нет. Но после слов, что это точно была не Нарцисса, а флиртует он только с ним, Северус смеяться перестал. В голове же мелькало произошедшее в банке, крики гоблинов, жуткий маг, которому удалось невозможное. Он долго и упорно искал информацию на этого ситхе. Единственное, что ему удалось найти, было в мифах и легендах, подлинность и вымысел которых невозможно подтвердить или опровергнуть. Они гласили об одном: что когда-то давно, этот мир, какой он есть, сотворили именно эти ситхе, населив его различными магическими существами, волшебными зверями и магами, а затем, наигравшись, ушли, оставив всех вариться в собственном соку. Ситхе, в полном смысле этого слова, миф магии, то, чего было и не было, сказать невозможно. И к тому же, если судить начистоту, то его и не преследовали вовсе, просто был кое-где и в тоже время вместе с Северусом. Может, воображение у него крайне разыгралось из-за слишком живых снов, иногда думал Северус. Когда наконец собрание все же закончилось, Северус спустился к себе в покои. Он просто сел на диван и уставился на огонь в камине. Сознание быстро затуманилось воспоминаниями из снов, они были одни из самых ярких и, в тоже время, болезненных. Флешбек Ложась спать, Северус даже не предполагал, что ему приснится сейчас. Ему уже около 2 лет снился один старый маг, в доме, полном артефактов и старинных книг. Но самое удивительное было то, что маг его вовсе не замечал, он просто занимался своими делами — читал, что-то писал, создавал артефакты или какие-либо зелья. А Северус, как призрак, бродил по его дому и дотрагиваясь до каких-либо предметов в доме, переносился в воспоминания мага. Они были так восхитительны и настолько реальны, что иногда казалось, что это происходит именно с ним. Единственное, что его огорчало, что каждая вещь, к которой он прикасался, исчезала. Северусу становилось горько, ведь он рушит чью-то жизнь, забирает любимые и дорогие вещи. Но он, почему-то, не мог просто так остановиться. Вот он, этот дом, такой живой, такой реальный. И не скажешь, что ты во сне. Северус проскальзывает вовнутрь, к самому магу. И старается рассмотреть его получше. Старик довольно высокий, крепкий, широкоплечий, практически нет морщин, отсутствует борода, отчего лицо кажется заметно моложе, но всё же, несмотря на это, оно немного осунувшееся, что говорит, что перед ним человек уже далеко в годах. Ещё седые длинные волосы, что волнами спадают на плечи, заколоты сзади красивой, потрёпанной временем заколкой. Удивительно, как она только держится. Скорей всего на магии, решает Северус. Тут он замечает в волосах какую-то железку, скорей всего она застряла в них, когда старик создавал какой-то артефакт. Рука сама по себе тянется к ней. Вспышка. Вот, он стоит на огромной зеленой поляне, перед самым домом. Там, рядом с ним, старик, только он выглядит немного моложе, девочка и ещё чуть подальше молодая пара. Его семья. Пара чего ждет, малышка всё крутится и крутится перед дедушкой. — Ариэтт, дорогая, что ты хочешь? — Вот, — маленькая рыжеволосая и зеленоглазая девочка, у Северуса даже заныло сердце, протянула дедушке заколку, зажатую в руках. — Это мне, правда мне? — спросил старик мягко улыбаясь. — Не стоило, дорогая, заколку, что ты случайно задела, я починил, вот, смотри, держится, — старик указал за заколотые волосы за спиной. — Нет, держи, — ребёнок качнул рукой и снова на солнце заблестела детская крохотная заколка, и Ариэтт, как назвал её старик, без лишних слов просто зацепила её в волосах сидящего рядом с ней мужчины. — Она тебе идет, деда. — Ты правда так считаешь? — старик аккуратно, стараясь не сбить плохо закрепленную заколку, ощупал её со всех сторон, — спасибо, милая, ты просто солнце. Ребёнок радостно засмеялся и побежал к родителям, которые видно дожидались только её. Вот они улыбаются и машут и говорят, что скоро снова придут в гости. Но тут всё озаряет какая-то странная вспышка. Люди, что стоят подальше от старика, замирают и вмиг сгорают в каком-то странном и непонятном сгустке огня, что волной летит на старика. Он как-то заторможено поднимается с колен и смотрит на место, где совсем недавно была его семья, но там ничего нет, лишь тени. Северус думает, что старик вот-вот умрёт и бросается к нему, желая помочь, но замирает, вспомнив, что он в воспоминании, это уже произошло, ничего не изменить. Вдруг перед стариком возникают щиты, невидимая сила обрушивается на него, желая стереть с лица земли. Плохо закреплённая заколка медленно дрожит и выгорает, от неё остается лишь прутик, что заметил Северус, когда стал приглядываться к старику. Вот перед ним стоит уже не добрый светлый дедушка, а жестокий старик, желающий убить всё и вся, одно движение руки и всё замирает. Ещё секунда, и человек исчезает. Северус оглядывается по сторонам. Он должен быть где-то совсем рядом, но ничего нет — ни поляны, ни дома, ни людей. Всё вокруг забирает тьма и Северус просыпается в своей постели под самое утро. Конец флешбека — Снова как замершая пташка, — произносит Люциус. Он зашёл к Северусу совсем недавно, чтобы поговорить о Драко. Его наследник пойдет в школу в этом году. А Снейп снова замер в какой-то прострации, это состояние Люциус видел несколько раз. Ему приходилось несколько раз тормошить или даже кричать, чтобы привлечь к себе внимание Северуса. — Ах да, спасибо, что зашел. Ты что-то хотел? — немного придя в себя, спросил Северус. — Драко. — Что Драко? С ним что-то случилось? — Нет, он поступает в Хогвартс в этом году. — А, ты об этом, знаю и чего ты от меня ждешь? — Я хочу… — Я не могу к нему по-особенному относиться, — прервав друга сказал Северус. — Почему нет? — Потому, пойми же ты наконец, не всё так хорошо, как кажется. Северус встал с дивана и подошёл к книжному шкафу. Взяв оттуда книгу, он вернулся обратно на диван. — В этом году к нам поступает Поттер. Все изменится. — Ну, поступает сюда этот Поттер, ничего не изменится, должен же он в школу ходить, — Люциус откровенно не понимал, в чём, собственно, дело. — Неужели вспоминал школьные годы. Ты к чему Поттера старшего вспомнил? Да помер он, к чему ворошить прошлое. — Ты не понимаешь. Дамблдор что-то затеял, а если он что начал, это так просто не остановить. Он нам два часа втирал, что к нам скоро приедет Гарри, и как мы ему обязаны и как мы должны к нему относиться, как я должен к нему относиться — на последних словах Северус всё же повысил голос. — Уйди, просто уйди. Мне нужно побыть одному. И Люциус исчез в зелёном пламени. Графство Суррей, город Литтл Уингинг. Дом четыре на Тисовой улице ходил ходуном. Дадли с самого утра поднял крик. — Почему подарков тридцать шесть, в прошлом году было тридцать семь. — Ещё слово, и не будет ни одного, — послышалось из чулана под лестницей. — Тихо, тихо, Дадли, мы тебе чуть позже купим ещё два подарка, — потихоньку подходя к сыну, прошептала Петунья, — только не кричи. Он последнее время не в духе, сам знаешь. Тем временем, в глубине чулана Гарри аккуратно теребил письмо, выуженное раним утром из всей почты. Оно пришло по обычной магловской почте. Конверт был сделан из желтоватого пергамента, запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на котором были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». На конверте было написано: «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей». Адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Ну что, понеслась, как говорится. Вот сейчас, крутя в руках это письмо, Гарри никак не мог понять, чему так сильно обрадовался он тогда там в прошлом? Тому, что письмо пришло именно ему? До чего же он тогда был одиноким и жалким. Да, ничего не попишешь. Пора начинать игру. Полученное письмо Гарри сразу сжёг. Вздохнув, он вышел из чулана. Дурсли едут в зоопарк, и Гарри, ничего не говоря, едет с ними. Там скучает бирманский питон, с которым можно немножко поговорить, а, может, и выпустить. Прибыв на место Гарри идет прямо к змее, что спокойно спит в своем террариуме. Сосредоточившись на нем, Гарри говорит: — Эй, как ты там? Надоело всё тут, наверное, да? Услышав родной голос, питон смотрит на Гарри, а затем начинает мотать головой. — Понятно. А ты давно тут? — Пять лет, — тихий, едва слышный голос эхом отдается от стекла. Да, оно мешает. Может, убрать его, как в прошлый раз. Гарри уже хочет это сделать, но замирает. Стоит ли сейчас это делать? — Скучаешь? — спрашивает Гарри. — Да, — такой же тихий ответ. — Хочешь домой? Питон однозначно закивал, Гарри улыбнулся. Огромный шестиметровый бирманский питон мгновенно исчезает, чтобы появиться где-нибудь в Юго-Восточной Азии, что является его родиной. Пусть себе поживёт на воле, ему совсем недолго осталось. Гарри, можно сказать, выполнил последнюю волю умирающего. Какой в зоопарке поднялся шум и гам после исчезновения огромной рептилии, всех присутствующих эвакуировали и стали искать сбежавшего зверя. Дурсли также тихо возвращались домой, как и ехали в зоопарк. Они прекрасно понимали, что во всём виноват Гарри, он что-то сделал со змеёй, но спросить открыто не хотели. Настроение у Гарри было откровенно паршивым, а когда оно такое, к нему лучше не подходить. Но, несмотря на это, Дадли всё же получил два обещанных подарка. Каково же было его разочарование, когда все его тридцать шесть подарков просто испарились из дома. Втянув в себя сопли, Дадли, ничего не говоря и прижимая к себе два последних подарка, как самые ценные в мире, пошёл к себе в комнату, обиженный на весь мир. — Гарри, — Петунья была поражена таким решением племянника, ведь Дадли не шумел после предупреждения. — Что? — Гарри щёлкнул пальцами, и в гостиной снова появились утренние подарки на день рождения, — я ничего не делал, всего лишь немного их спрятал. А Дадли не мешало бы умерить свои аппетиты. Вы его родители, а не дойные коровы. Когда за Гарри закрылась дверь в чулан, Дурсли переглянулись. Да, вначале они считали, что в доме появился монстр, чтобы покарать их за все грехи. А теперь им казалось, что в доме появился какой-то добрый, наученный всем премудростям жизни старик, для которого они все дети, и который вертит ими, как только может и хочет. А ведь игра только началась. Что будет дальше, они не знали, но догадывались, что это уже не за горами.