Новое начало

Вернон был, конечно же, против такого решения, но возразить не мог. Что он может сделать против Гарри? Ничего. Вот теперь они стоят и мокнут под дождем неизвестно где, а могли быть в хорошем и теплом доме с огромным камином, где тепло и уютно. Нет, мальчишка хочет, чтобы все было по-другому. Собрав всю волю в кулак, он стучит в дверь сторожки, искренне надеясь, что там никого нет. Дверь открывается спустя некоторое время, и выглядывает какой-то мужчина. Сторож, мистер Нейз, приглядывал за этим местом уже несколько лет. Видя, как быстро портится погода: приближалась гроза — спрятался у себя в сторожке и уже успел заварить чай, как в дверь постучали. Открыв ее, мужчина увидел семью: пару и двух ребятишек, которые сейчас мокли под дождем. — Заблудились? Проходите, проходите. Я тут чай заварил, обсохнете, согреетесь. — Нет, нам нужны ключи от домика на острове, лодка и… — тут мужчина замолчал и, после короткой паузы, добавил, — ружье. — А, вы туристы, это хорошо. Сейчас, сейчас, — мистер Нейз скрылся в сторожке в поисках искомого. Некоторые приезжали сюда отдохнуть в одиночестве в домике на острове, а этот явился с семьей и еще ружье просит. Мало ли, псих какой, но это не его дело. Мистер Нейз вынес ключи от дома и оружие и подвел их к лодке. — Вы на сколько дней? — На два, — коротко ответил Вернон. — С вас 40 фунтов, — сторож улыбнулся и протянул руку, требуя заплатить сейчас. Вернон взглянул на Гарри и отдал необходимую сумму мужчине. — Хорошего отдыха. Там, в домике, есть немного дров и кое-какая еда, на всякий случай. Но у вас же все необходимое с собой? — Да-да. — Еще раз хорошего отдыха, — повторил Нейз и побыстрее скрылся в теплой сторожке. — Ну что, поплыли, — сказал Вернон и уже хотел садиться в лодку, как вдруг очутился на островке. Взятый ими неказистый транспорт качался на волнах, привязанный к колышку. — Какого черта я тогда просил эти ключи и эту чертову лодку, если мы просто могли здесь оказаться? Я заплатил целых 40 фунтов. — Не кричите, дядя Вернон. Так нужно. Просто подумайте о том, что если нас тут поймают, нам придется заплатить штраф, в 5 раз превышающий эту сумму, за нахождении на чужой собственности, а то и могут вовсе посадить в тюрьму. Ведь сторож нас в глаза не видел и ничего не давал. Уже взлом и проникновение, плюс кража лодки. Вернон замолчал и покосился на несчастную деревяшку. Да, мальчишка прав, они неизвестно где и с ними может произойти что угодно. А если поступить так, как они сделали, то выходит, они туристы-любители. Не придерешься. Они все вместе зашли в дом и осмотрелись. Он был совсем небольшой, можно сказать, простая хижинка, состоящая из двух смежных комнат. Первая чем-то напоминала то ли гостевую, то ли прихожую. Вторая была спальней: там была кровать. Они решили побыть пока в первой комнатке, что с камином. В ней практически ничего не было, лишь скрипящая кушетка и немного дров. Вернон стал разводить огонь, а Гарри тем временем бросил одеяло на пол и уселся на него. Развести огонь удалось не сразу. На просьбу Вернона помочь ему Гарри ответил отказом. Он не хотел применять магию, все должно выглядеть естественно. Как только огонь все же удалось разжечь, все облегченно вздохнули. Немного обсохнув, Дадли пристроился играть в приставку в уголке кушетки. Старшие присели у огня, а Гарри так и остался на полу, лишь потянулся пару раз, стараясь размять сомлевшие суставы. Никто ничего не говорил, просто думал каждый о своем. Гарри сказал: — Когда за мной придут, ведите себя как можно хуже. И ничего не бойтесь. Вам все ясно, дядюшка Вернон, тетушка Петунья? Вы меня поняли? — Да, — ответил Вернон, — но зачем тебе это? Ведь, фактически, ты можешь все? — Так нужно, — выдохнул Гарри. Буря за окном становилась все сильнее и сильнее. Вдруг, раздался грохот, когда кто-то или что-то начало колотить в дверь. Гарри молча кивнул дяде, указывая на ружье, что лежало совсем неподалеку. Мол, ваш выход. Вернон аккуратно взял оружие и хотел было пойти к двери, но, не решившись, закричал: — Кто там? Предупреждаю, я вооружен! Стрелять буду!!! За дверью все стихло. Вернон молча перевел взгляд на Гарри. Может, пустая тревога? И вдруг… В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. Вернон направил дуло в проем и заставил себя успокоиться. Гарри сказал не бояться, значит, все будет хорошо. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны глазки, маленькие и блестящие. Великан, пригнувшись, протиснулся в хижину. Выпрямиться ему удалось не сразу, казалось, голова вот-вот заденет потолок. Он осмотрелся и пробормотал: «Простите, я случайно.» После чего наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот непогоды, доносившийся снаружи, стал тише. Великан повернулся и внимательно оглядел четверых в хижине. Мужчина держал перед собой какую-то странную палку, направляя ее на незваного гостя. — Ну и погода сегодня, просто кошмар. Да, дождь льет прямо как из ведра, хорошо хоть чары качественные, а то промок бы вовсе. А вы чего стоите, может, чайку сделаете, а? Непросто было до вас добраться, чего вам не сиделось-то на месте… Великан шагнул к кушетке, на которой сидел застывший от страха Дадли. — Ну-ка, малец, дай присяду, совсем замаялся. Дальняя была дорога, устал я, — сказал незнакомец. Дадли взвизгнул и, вскочив с кушетки, рванул к матери и спрятался за нее. Тетя Петунья, в свою очередь, шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, невольно взглянув на Гарри. Тот молчал и наблюдал за Хагридом, полувеликаном, который первым рассказал ему, что он волшебник. Насколько он помнил, Хагрид остался таким же: большой, не сильно умный добряк. Простой и топорный от начала до конца. Вот сейчас он назовет его по имени, хотя как Хагрид его узнал? Он же видел его годовалым младенцем, когда доставлял из Годриковой Лощины к дому Дурслей. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Мальчик всмотрелся в его лицо и увидел, как в глазах великана плясали искорки доброты и теплоты, будто он видел самое хорошее, что мог в своей жизни. Сущность ситхе ничего не отмечала, кроме того, что этим существом можно легко помыкать, стоит только расположить к себе. Это очень настораживало, мало ли кто мог чего нашептать ему на ухо. А этот идиот все исполнит. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, те же волосы, лицо, а вот глаза матери, как… — а тут Хагрид замолчал. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на боевой клич, и шагнул вперед, подняв выше ружье. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, мистер! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! Я имею полное право посадить вас в тюрьму! Хагрид невольно вздрогнул, но все же не отступил. Что ему может сделать какой-то магл. Напоминание о тюрьме не очень обрадовало добряка. Он помнил несправедливое обвинение и заточение в Азкабан, затем, как Дамблдор вызвал его и позволил остаться в школе. Обида и негодование терзали душу. — Да заткнись ты, Дурсль! — великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. Такого поворота он не ожидал. Он искренне верил, что бояться не стоит и потому как танк пошел в лобовую. — Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя. Я тут тебе принес кое-что. Может, там помялось слегка, я может сел на эту штуку по дороге, но вкус-то от этого не испортился? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри поспешно ее открыл, мол, не терпится увидеть, что внутри. Там было что-то прежде бывшее шоколадным тортом. Единственное, что относительно сохранилось, это надпись зеленым кремом «С днем рождения, Гарри!». Мальчик посмотрел на великана. Поблагодарил его за подарок и поинтересовался: — Вы кто? — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, Смотритель и Хранитель Ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив протянутую Гарри руку, потряс ее. — Ну, так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я бы и от чего-нибудь покрепче не отказался, если у вас есть. «Хагрид, такой, какой есть, во всей своей красе. А от запаха перегара мыши за пару миль дохнуть должны. Боже, какой я был доверчивый. И за этим я пошел в магический мир. Страх и ужас. Как я мог быть таким безмозглым?» — подумалось Гарри. Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под семечек и сухарей. Гарри успел потушить огонь, когда все отвлеклись на Хагрида, просто вылил на него воду с бутылки, даже мусор какой-то подкинул, для достоверности. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином так, чтобы никто не видел, что он там делает, но когда через секунду он отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил крохотную хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую баню, одетым в меховое пальто. Хагрид сил не пожалел, когда использовал магию. Мужчина сел обратно на кушетку, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было неимоверное количество. Там, далеко в прошлом, ребята даже спорили, сколько их у него. На кушетке появились старенький медный чайник, большая упаковка сарделек, сосисками их сил назвать не было, настолько они были велики, чайник для заварки, кочерга, несколько огромных кружек и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, от которой он довольно сильно отхлебнул, прежде чем начать жарить то, что прихватил с собой. Вскоре хижина наполнилась аппетитным запахом, живот довольно сильно заурчал. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но еда есть еда, и Дадли невольно облизнулся. — Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон, замечая поведение сына. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил Хагрид. — Мне бы и в голову не пришло его кормить, вон он у тебя жирный-то какой, а вот Гарри совсем другое дело, щепка. Он протянул сардельку Гарри. — Извините меня, конечно, но я до сих пор не знаю, кто Вы такой, — вежливо произнес Гарри. — Зови меня Хагрид, — ответил великан. — Меня так все зовут. А, вообще, я тебе уже все про себя рассказал — я Хранитель Ключей в Хогвартсе. Ты же знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Нет… — сказал он довольно тихо, а затем, еще тише, не сводя глаз с полувеликана добавил. — Вообще-то, нет. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. Он явно такого не ожидал. Значит, еще не все потеряно, подумалось Гарри, не могло же быть все плохо с самого начала. — Простите, я действительно не знаю. Извините, — пробормотал мальчик. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты, вообще, про Хогвартс не слышал? Ну разве ты про родителей своих не спрашивал, кто такие и где учились, не интересовался вовсе? — А при чем здесь это? — «непонимающе» переспросил Гарри. Он уже начал получать от этого удовольствие, простодушный полувеликан не шел ни в какое сравнение ни с кем. Столько эмоций в одном лице. — Как так?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! Казалось, разъяренный Хагрид вот-вот разнесет эту хибарку в пух и прах. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик, — указывая на Гарри, — этот мальчик! Ничегошеньки не знает о том, что… Ничего? — Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи. Но Хагрид просто отмахнулся от него. — Я не об этом… А о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — переспросил Гарри. Хагрид его забавлял, эдакий большой ребенок. Будто вещи, что знает он, должны знать все. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот лопнет. — Дурсль! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей. Кто они были? Ты же спрашивал о них? Правда? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать. И родители твои известные люди, как и ты! — Что? Как? Разве мама и папа были известными людьми? Они ведь алкоголики и неудачники, — Гарри даже всхлипнул для достоверности своих слов, будто сейчас расплачется. — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Не знаешь даже, кто ты такой? Дядя Вернон внезапно заговорил. Он не понимал, чего сейчас добивается племянник, но не сразу же ломать комедию вот так. Да и слова Гарри, что нужно быть плохим и гадким, горели в нем непонятно с чего. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. Но дядя, наоборот, весь раздулся и казалось, вот-вот накинется на полувеликана. Хагрид видя, что его не боятся, стал говорить как можно громче, чеканя каждое слово. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было? Я же сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, да? — ВЫ, — прохрипел Вернон. Его ярости не было предела: перед ним был тот, кто оставил годовалого ребенка холодной осенней ночью у них на крыльце. Петунья схватила мужа за руку, стараясь удержать его. Она понимала, если этого не сделать, весь план Гарри пойдет коту под хвост. — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — Остановитесь немедленно! Я вам сказал, прекратите немедленно, а то хуже будет! — нервно заверещал дядя Вернон. Похоже, он все же пришел в себя и хочет, чтобы Гарри сам разобрался, как того пожелает.  — Ты волшебник, Гарри. В доме воцарила мертвая тишина, которую все же нарушил тонкий голос мальчика. — Я? Кто? — Ну, ясное дело кто — волшебник ты, — Хагрид сел обратно на кушетку, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И самый лучший! А будешь еще лучше, когда школу закончишь. И вот тебе твое письмо, прочитай его наконец. Гарри протянул руку и, наконец-то, после стольких приключений в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри хмыкнул, вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора — Что это значит: они ждут мою сову? — Хвала Мерлину, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу, а затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную — а также длинное перо и свиток пергамента. Нагнувшись немного к огню, чтобы лучше было видно, Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное: Дорогой профессор Дамблдор! Я передал Гарри письмо. Завтра поеду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид Хагрид скатал пергамент в трубочку, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и как ни в чем не бывало сел обратно на кушетку. — Так о чем мы сейчас разговаривали? — спросил Хагрид. В этот момент из уголка домика вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было красное от злости, но он кое-как сдерживал себя. — Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул. — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит… — Кто? — играя свою роль наивного мальчишки, спросил Гарри. — Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе. Это самые худшие из маглов, что я в жизни не видал. — Когда мы взяли его в свой дом, то пообещали, что этой чуши в нашем доме не будет, — упрямо продолжил дядя Вернон. — Что мы вытравим и выбьем из него всю эту дурь! Тоже мне — волшебник! — Так вы знали? — Гарри старался сделать как можно более удивленное лицо. — Вы знали, что я волшебник? — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! С твоей-то матерью, моей чертовой сестрицей! О, она в свое время тоже получила это мерзкое письмишко и исчезла, уехала в эту школу, и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны шоколадных лягушек, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто прекрасно знал и понимал — она была монстром, настоящим монстром! Но не для наших родителей, они-то на ней буквально помешались — Лили то, Лили это! Вот посмотри, дорогая, что наша Лили может! Они гордились, что в их семье есть своя волшебница! Гореть ей в аду! Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой, зная, что находится на верном пути. — А потом в школе она встретила этого Поттера. Они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И, конечно же, я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же урод, как и они! А потом она умерла, а тебя подсунули нам! — Умерла? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! — Автокатастрофа?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с кушетки, что Дурсли попятились обратно в угол. — Как могла какая-то магловская глупость погубить самых известных в магическом мире людей? Да их историю все знают, и историю Гарри тоже. У нас ее каждый ребенок расскажет, он же с пеленок на ней вырос. — Ребенок? — в голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой? Злость прошла, стоило Хагриду взглянуть на Гарри. — Да, не ждал я такого, — произнес он взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет забрать тебя от этих чертовых маглов. Но я и подумать не мог, что ты, вообще, ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен рассказывать тебе обо всем. Но кто-то должен, так? Ты не можешь поехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой. Он мрачно посмотрел на Дурслей, а затем сел на кушетку и уставился на огонь, настраиваясь на нужный лад. Наконец, он заговорил. — Наверное, начну я с одного человека, — произнес Хагрид. — Поверить не могу, что ты про него не знаешь. Его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и снова уйти в себя. — Ну… Вообще-то, не любят его имя произносить. Никто из наших не любит. Никто и никогда. — Но почему? — Боятся, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А это. Одним словом был у нас там один волшебник, который был очень плохим. Звали его… Хагрид снова замолк. Гарри задумался: если так пойдет и дальше, то это может тянуться до самого утра. А ему еще нужно с Дурслями поговорить, благо здесь несколько комнат. — Может быть, вы лучше напишете его имя? — предложил Гарри. — Вол-Де-Морт, — выдавил, наконец, Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел этаких мерзавцев, как и он сам. Они пошли за ним, потому что подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была огромная. Страшные были дни. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи тогда происходили. Побеждал он. С ним боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали, даже подумать страшно. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс! Я так думаю, что Дамблдор был единственным, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу не нападал. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, лучшими среди лучших в выпуске. Многие тогда умирали, и вот однажды десять лет назад в Хэллоуин он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и… Ты меня извини, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… Я же твоих родителей знал, такие люди хорошие, лучше не найти. В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом он и тебя попытался убить. Ведь монстр, как есть монстр. Вот и тебя хотел убить, а не вышло. Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не просто порез. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Он таких сильных волшебников убил, МакКиннонов, Боунзов, Прюэттов, а ты ребенком был, но выжил. Хагрид замолчал, а Гарри задумался. Вот как, значит. Похоже, Хагрид не знает ничего, только всем известную историю. Да и как Вол-Де-Морт пошел его убивать, зная об откате? Ведь не пойдет же здравомыслящий, хорошо разбирающийся в вопросах магии убивать ребенка. Ведь это само по себе смертный приговор. Да и с убитыми им магами не все ладно, большая часть-то пожирателям принадлежала, а Хагрид говорит, что лорд побеждал тогда? Да, он знал, помнил, но понять многое не мог. Хагрид с грустью наблюдал за ним. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим… Гарри хмыкнул, его же Сириус из дома вынес и Хагриду передал, тем самым выполняя приказ Дамблдора. — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. — Послушай меня, мальчик. Я понимаю, что ты немного странный, хотя, конечно же, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были волшебниками, но без них мир стал спокойнее. Они сами виноваты, нечего было везде нос свой совать, да причуды свои показывать. Допрыгались, доигрались. Изверги все они, эти волшебники, забудь о них. Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с кушетки, вытащил из-за пазухи потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона. — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь… Вернон перевел взгляд на Гарри. Тот кивнул, что сейчас лучше молчать, мол, пусть рассказывает. — Так-то лучше, — Хагрид сел обратно на кушетку. — А что случилось с Вол… простите, с Вы-Знаете-Кем? — продолжал свой спектакль Гарри, несмотря на то, что знал ответ. Ему нужно знать, что ответит Хагрид, так как ранее детство и школьные годы имели свои неточности и нестыковки — Хороший вопрос, Гарри. Растворился он в ту самую ночь, когда пришел за твоей семьей. И поэтому ты очень знаменит в магическом мире. И все, что там произошло, стало настоящей загадкой для всех. Многие решили, что он умер. Многие, но не Дамблдор. Директор сказал, что тот просто затаился и ждет своего часа. Тут я с ним согласен, не мог же этот монстр так запросто умереть. Хоть надеюсь, нет его рядом, а то плохо нам будет. — Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон, он явно решил играть до победного конца. — Он пойдет в школу св. Анегиона, там ему самое место, там из него все это сразу выйдет. Я читал эти ваши письма, там сплошная чушь. Где это видано — волшебные палочки и волшебные перья! — Если он захочет там учиться, то никому его не остановить! — закричал Хагрид. —  Да ты с ума сошел, магл! Он как только родился, его тут же записали в ученики. Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет и не будет. А директор в Хогвартсе — величайший волшебник, сам Альбус Да… — Я никогда не буду платить за то, чтобы какой-то никчемный ненормальный старик учил его каким-то мерзким фокусам! — прокричал дядя Вернон. Тут он зашел слишком далеко. Хагрид снова направил зонтик на дядю и заревел: — Никогда не смей при мне оскорблять Альбуса Дамблдора! Но вдруг зонтик изменил свое направление и указал на Дадли, затем блеснула яркая вспышка. Дадли завизжал, схватившись за свою попу, и закричал от боли.Гарри помнил, что у Дадли сейчас вырастет поросячий хвост. Стало обидно и горько. Бедный Дадли, он этого не заслуживает. Ничего, как только великан уснет, он его уберет. Дядя Вернон, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал голову. — Зря я так, совсем уж из себя вышел, — произнес он, в его голосе было разочарование. Ситхе в Гарри аж заскрежетал. Гарри постарался приглушить ненадолго свою сущность, а то он сейчас угробит Хагрида на месте. — И ведь не получилось бы все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос… Он нахмурил брови и боязливо покосился на Гарри, а тот все еще пытался успокоить своего внутреннего демона, что жаждал крови. Хорошо, хоть суд Магии не сработал. С этим необходимо закончить как можно скорей, а то вот-вот разразится буря. — Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. — А почему вам нельзя творить чудеса? — сдерживая себя, поинтересовался Гарри. Он знал ответ, но не задать вопрос просто не мог. — Ну это … Я же сам когда-то в школе учился, и меня выгнали. На третьем курсе я был... Волшебную палочку мою пополам сломали. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили? — снова спросил Гарри. — Поздно уже, а у нас дел на завтра тьма, — сменил тему Хагрид, больно она неприятна ему была. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И давай на ты. Мы же с тобой друзья, как никак, — он стащил с себя толстую черную куртку и бросил ее к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню… Гарри, не долго думая, наложил на Хагрида заклинания сна и направился к Дурслям. Там, во второй комнате, они все еще успокаивали Дадли. Он никак не мог поверить, что обзавелся хвостом. Да, Гарри делал всякие разные вещи, но никогда еще так больно не было. Гарри усыпил Дадли и убрал выращенный Хагридом хвост. — Я вернусь завтра после обеда. Вам лучше побыть здесь, — это последнее, что он сказал, скрываясь за дверью. Гарри снова посмотрел на Хагрида. Да, он был слеп. Только ребенок мог так наивно повестись. Боже, и это было у него перед глазами. И чему он тогда обрадовался? Торту, поздравлению или хвосту Дадли? Ладно, допустим, это было тогда. Что сейчас он видит перед собой? Пьянчугу, который вместо оскорбившего его дяди Вернона напал на ребенка. А что дальше? Дал ему свою куртку, чтобы теплей было спать на полу! На полу, это уму непостижимо. А что завтра будет? С этими мыслями Гарри улегся на пол и стал смотреть в потолок. О, кто-нибудь, дайте ему сил их просто напросто всех не убить!