Новое начало

Коукворт. Родовой дом Эвансов. Как только Гарри исчез, все портреты быстренько перебрались в ритуальную залу. У них на повестке дня, как и вчера, было обсуждение имеющегося на данный момент мира. Исходя из изложенных фактов, прогноз был не весьма утешителен. Мир был явно кем-то создан или, верней сказать, перестроен под какое-то определенное видение мира. Не могло все так быть изначально, так не бывает. Даже если есть своеобразные трения, то они возникают мало-помалу и с расходом в несколько столетий. А тут последнее время слишком богато на всякие там события. Война с Геллертом Грин-де-Вальдом, магом, в руках которого был довольно известный артефакт с очень плачевной репутацией. А затем, как грибы, выросли этот Волдеморт и его Пожиратели, вслед за ними Орден Феникса. А что делает магический мир? Ничего? В первое же событие он вмешался, Грин-де-Вальд был немцем, пришлось разбирать свои промахи. Во втором случае все происходит в Англии, а тут, вообще, полная тишина. Разбирайтесь со своими проблемами сами? Бред. Министерство Магии Великобритании со всеми его порядками и отделами вообще ничего не делает, лишь дальше крошит перекореженный обеими сторонами мир. И ситуация неизменна ни в первой заварушке с пожирателями, ни во второй. Хоть и во второй Волан-де-Морт все же догадался ковать этих под себя. Но результат? Что есть, что нет — один жирный ноль. Дальше по списку история самого Гарри. И что тут. Бардак. Какое-то мутное пророчество, совсем не тянущее на истинное. Уж больно оно казалось рукотворным. Как и все. Да, Гарри прав, не разобравшись во всем, можно еще каких дров наломать, себе дороже будет. Дальше по списку идут личности, участвующие в этом параде. Дамблдор — директор Хогвартса, добрый и всё понимающий старик? Нет, исходя из выложенных фактов, он больше серого кардинала напоминает, что из тени управляет всеми. Он вряд ли бы изменился, даже после того как «якобы» умер, такие никогда не меняются. Просто Гарри прозрел и попытался вмешаться, за что и огреб по полной. Том Марволло Риддл — он же Волан-де-Морт. Преуспевающий политик, имеющий за плечами огромнейшие труды и кропотливую работу во многих аспектах магии, который не пойми отчего перед самой победой вдруг с катушек слетел. Пошел всех убивать направо и налево, как заколдованный. И в конец отхватил магический откат за ребенка, последнего в роду. Дальше по списку его друзья, родственники и юная «невеста»: Рон Уизли — тоже спорная личность, то за Гарри, то против него? Можно ли таким стать? Да, можно — зависть и гордыня плохие советчики. К тому же, предатель крови, а ими не становятся за просто так. Гермиона Грейнджер — маглорожденная волшебница. Очень способная, пытающаяся всего добиться сама? Тут тоже загвоздка. Маглорожденные не способны достичь всего, чего могут чистокровные, элементарно не хватает резерва. Знания — да, это хорошо, но, а как же способность их применить правильно. Именно, правильно. Как говорится, без понятия в чужой огород не лезут, можно же схлопотать по полной. И у неё виновник всего снова Гарри. Сириус Блэк — чистокровный волшебник. Аврор. Тут еще больший маразм. Магический крестный Гарри, как он мог бросить мальчика, отдать его не пойми кому! Ведь он следующий, после родителей, кто должен был его воспитать. Дальше — гниет в Азкабане. За что? За предательство Поттеров. Чем дальше в лес, тем больше дров. Сдох бы он, как только их предал, он, как никто другой, огребёт от Магии за магического ребенка. И, наконец, подружка — Джиневра Уизли, снова предатель крови. То «люблю до безумия», то все, «конец пошла я по другим», то снова «как же я люблю тебя, Гарри!!!». И это только вершина айсберга, да, дела плохи, ой, как сильно. Нужно что-то делать с Гарри, он-то понятно, сможет позаботиться о себе, но, а как же мир. Ему явно неприятно тут находиться, явно чувствуется желание всех убрать, прихватить своего Принца и убраться подальше. Еще и Милисэтти — последняя глава рода Эвансов, бесследно исчезнувшая невесть где. После нее были лишь наследники, кольцо главы так у нее и осталось. Да и проверки у гоблинов кричали все как один «пропавшая без вести», а не «умерла». Вот, из-за чего ее портрет вел себя странно: то потрескался весь, то глиной покрывался, то в камень превращался. И не пробудился он даже после столетнего исчезновения, а тут явилась глава. На этом странности еще больше нарастали, портреты с ней изменялись на происходящее в реальности. Она могла воздействовать на настоящее, если это отражалась в ее портрете. Вывод: скорей всего жива! Но как такое возможно, ведь полтысячелетия — не шутки. Если они правы, то ей нужна помощь, она, как никто другой, собаку съела на всяких интригах. Всегда получала, что хотела. Она будет хорошим помощником во всем. Пока они все там галдели и прикидывали, Глава Рода Эвансов Милисэтти Карнэлитта Эдра Эванс бродила, где могла дотянуться. Побывала даже в старом доме Вернона, в доме его бабушки, его сестры, у них дома, во всех домах связанных по крови, прошлась по Министерству Магии, Палате Лордов. И чем больше бродила, тем злей становилась, кровь Блеков, текущая в ее венах, готова была рвать всех в пух и прах. Такое сотворить с миром. А когда она наконец-то прибыла в Хогвартс, злость затуманила рассудок, она озверела в конец. Хогвартс. Шотландия Кабинет директора Альбуса Дамблдора. Альбус неспешно пил свой чай, от него только что ушел Хагрид, отчитавшись, как прошел день с Гарри, он рассказал все дословно. Хагрид был немного расстроен не совсем понятным ему поведением ребенка, после чего пошел глушить обиду в дырявом котле, а лишь затем пришел сюда. Такого поворота Дамблдор не ожидал, но, возможно, это к лучшему. Ведь, если взять все как есть, именно Гарри должен положить конец всей этой истории. Ведь пророчество — есть пророчество, которое должно быть исполнено несмотря ни на что. Пусть даже рукотворное, но от этого его суть же не меняется. О том, что миру всегда необходимо Зло и Добро, Альбус Дамблдор понял уже давно. Всегда существует обязательное Зло и относительное Добро — это, как говорится, правила жизни. А для этого достаточно пары слов или фраз. И мир сам сделает свой выбор. Сначала появился Том, главный злодей, как говорится. И теперь дело за малым. Этому миру нужен герой, и Альбус Дамблдор даст им всем этого героя. Он сотворит своими руками самого лучшего героя нынешнего столетия. Для этого у него все карты на руках. Сперва он отправил Гарри к Дурслям, которые должны были настроить мальчика на нужный лад. Пришлось правда подкорректировать немного их память, то, что они так хорошо отнесутся к ребенку Альбус не ожидал. Ему пришлось напомнить Петунье, как она ненавидит свою младшую сестру и как следует относиться ко всему непонятному Вернону. После, Дамблдор установил щиты на дом и оставил необходимое. Мисс Фигг, что подселилась к ним по соседству, регулярно писала о происходящем в доме. Как говорится, все хорошо. Вот и настал год икс — в этом году Гарри пойдет в школу и он самолично приступит к обучению мальчика, а также наставлению на необходимый лад. К тому же, Том уже здесь, сидит в преподавателе защиты от темных сил, все фигуры скоро будут на местах. Да, Хогвартс предупредил директора, как только Том переступил порог школы, об угрозе, исходящей от учителя. Но директор ничего не собирался делать, эту роль он уже отписал маленькому Гарри. Вот только поведение мальчика, описанное Хагридом, немного огорчало, может он перестарался? Хотя, нет, вряд ли, это скорей всего Хагрид немного нафантазировал. Плохо конечно, что письмо забыл, но ничего, не критично. Альбус стал бегло просматривать списки поступающих, герою нужны союзники и он сейчас их ему подберет. Список довольно внушительный, это хорошо, ведь всегда есть павшие. От героических дум его отвлекли сигнальные чары, что-то бешеное носилось по замку, оно всполошило все вокруг. Сначала директор проверил, где Том, тот оказался на месте, где и должен сейчас быть. Да и Хогвартс этому не препятствовал, он был рад этому вторжению. Директор быстро покинул свой кабинет, предварительно попросив находящихся в школе учителей найти вторженца. Беглый поиск не дал ничего, но это что-то тенью носилось по замку. Все искали чужака, не известно сколько бы продлились эти поиски, если бы одна дама на картине у водопада не возмутилась: — Ну, какого Мерлина потянуло эту ненормальную. Нет от нее спокойствия ни при жизни ни после смерти, — дама на картине была одной из прошлых преподавателей Хогвартса. — На что уставились, нет покоя ни днем ни ночью, — прошипела она и скрылась где-то вдалеке пейзажа. — Итак, мы сейчас знаем, кого ищем, у нас незваная гостья на портретах, — произнес Дамблдор, — чтобы поймать смутьянку мы обездвижим все портреты в замке, а затем осмотрим их все. Хогвартс, будь любезен, пожалуйста, помоги нам, — делая взмах рукой. — Что-то не помог, — отозвался ехидно один из портретов. Все уставились на портреты, те, в свою очередь, ехидно смотрели со своих мест на не понимающего в чем дело директора. — Хогвартс, — повторил Альбус, но замок будто застыл или был на стороне нежданного гостя. — Она скорее всего у Эдварда Эверарда, где ж еще быть после проверки своих владений, — сказала довольно пухлая ведьма с лукошком цветов. — Владений? — голос Альбуса Дамблдора едва прозвучал. — Ну да, это, можно сказать, ее владения, она здесь все углы знает. О, Мерлин, Вы не думайте, она не Перевелл, она бывший артефактор Хогвартса, после того, как ей не смогли найти замену, эту должность упразднили, — пояснила дама с цветами. — Хотя, если честно, Хогвартс никого кроме неё и не желал, сколько ж тогда легло любителей. — Ну, почему бы нам всем на нее не взглянуть, раз вы столь любезно оторвали нас от наших занятий, — голос Северуса весь сочился ядом, он только недавно вернулся из своего дома, возле которого некто что-то вынюхивал. Все вместе проследовали в кабинет директора, в нем творилось что-то непонятное, директорский стол ходил ходуном, а все портреты перебрались на одну сторону и о чем-то яростно шептались. Альбус использовал магию, чтобы остановить взбесившуюся мебель. Снова нулевой эффект. Уже злясь на все и вся, директор подошел прямо к столу, и попытался его удержать, подойдя на свое место, он услышал о чем шепчутся бывшие директоры. — Ты только глянь. — Да. — И кто еще у нас тут говорил, что не мазохист и ничем таким не увлекается. Альбус остановился и посмотрел на портреты, они продолжали шептаться и смотрели буквально сквозь него, он обернулся и его лицо просто вытянулось от неожиданности. Там, на противоположной стороне, все магические портреты стали одним огромным полотном, практически, на всю стену. А на том портрете был изображен его кабинет, в нем в ту самую минуту какая-то неизвестная била об стол бывшего директора, от чего тот трясся и скрежетал. И это по непонятной причине почему-то отразилось в реальности. Вид был тот еще, было непонятно понарошку это происходит или нет. То, что оба участника получают удовольствие от сложившийся ситуации, было просто очевидно. — А Вы простите, пожалуйста, кто такая будете? — все же вмешался Альбус Дамблдор, вторженка лишь подняла на него свои зеленые глаза и обратно вернулась к столь увлекательному процессу. — Хк, — кашлянул директор, повторяя попытку урезонить столь неприглядную картину. — Не стоит, все равно толку ноль будет, — громкий голос Декстера Фортеескью разнесся по кабинету, как только он шептаться мог за секунду до этого, — эти двое часто тут закрывались и творили, что хотели, их не дозваться было, вообще, никак. Ах, и где же Милисэтти обитала все эти 600 лет? Да, вопрос на миллион галлеонов. Может, где снова развлекалась, наша бесшабашная авантюристка. Интересно, а за Принца она все-таки вышла или нет? Снейп невольно дрогнул, услышав фамилию матери и постарался рассмотреть даму, что во всю терзала бывшего директора. Она была довольна молода, одетая в зеленое старинное с глубоким декольте платье, с причудливым колье на шее, у нее были длинные каштановые волосы, волнами обрамляющими ее фигуру, также имелись зеленые глаза, что он мельком заметил, когда Милисэтти на ненадолго отвлеклась от своего занятия. — Ух, отошла, и как же можно было превратить в убожество столь прекрасное творение великих мастеров, — воскликнула Милисэтти, она отпустила директора и стала поправлять слегка растрепавшийся наряд. — Убожество, — отозвался Альбус. — Да, вы только взгляните вокруг, это же просто кошмар, — орала артефактор, — куда не глянь, сплошная катастрофа. Нормальных классов нет, большая часть комнат отсутствует, где это видано, чтобы дети жили по шестеро в одной комнате, это же непозволительно. Каждый должен иметь свой укромный уголок. А занятия? Это же бред чистейшей воды — ПРОРИЦАНИЕ — обязательный предмет, а преподает кто? Алкоголичка-шарлатанка. Куда делись Дуэльное Мастерство, Алхимия, Артефактория, Архимагия, Метаформия, Этикет, Целительство, Некромантия? Что за жалкие подобия предметов, что за Защита от Темных Сил? Что за силы такие? Трансфигурация — это чушь! Нельзя же Архимагию и Метаморфию жалким обрубком подавать. Ну, хорошо хоть руны есть и зельеварение, и на том спасибо можно сказать. А дальше… — тут она замолчала и все застыли. Предметы, что она назвала, давались лишь мастерами и их необходимо было изучать самостоятельно и то, если на то был дар. А насчет Некромантии — она что, действительно когда-то преподавалась, как обычный предмет в Хогвартсе? Что-то решив для себя, Милисэтти продолжила. — А к чему я это? А вы тоже ничем не лучше? Сколько у вас мастеров? Два, — протянула она, беря какой-то документ со стола, — простите, не хотела вас обидеть недодиректор. Три? Всего. О каком тут образовании может иди речь, — в подтверждении своих слов Милисэтти злобно плюнула на пол. — О чем Вы, моя дорогая девочка… — начал было Альбус, но был прерван Милисэтти, которую уже было сложно назвать дамой, она сейчас больше на разъяренного дракона стала похожа. — Девочка?! — заорала она, — девочки у Вас будут в борделе, там все девочки и мальчики Ваши, Вы только им платите. При этом, с каждым произнесенным словом, она становилась все злее и страшней, но самое страшное было то, что нарисованный портрет выходил из картины прямо в комнату. Секунда и об стол уже колошматили Альбуса Дамблдора. Шок парализовал всех вокруг, да, одно дело говорящий и орущий на чем свет стоит портрет, а другое — неизвестно что. Что сейчас обитает в директорском кабинете. И орет во весь голос: — Я сейчас из вас эту дурь выбью. — Поди, Блэковская кровь взыграла, её теперь и Горгоной не остановить, — произнес Финеас Найджелус Блэк, глаза которого прямо горели, когда он увидел свою дальнюю родственницу во всей ее красе. Да, ему о ней рассказывали, верней сказать, его ей пугали до чертиков. Что если будет плохим,отдадут Милисэтти на воспитание, а у нее со всеми разговор короткий. А сейчас она здесь, прямо перед глазами, пусть он сейчас и портрет, но это было то еще зрелище. Необузданная ярость вдруг иссякла, Милисэтти отпустила Альбуса, тот тряпочкой сполз на пол, оставляя после себя кровавую дорожку. Она снова оправила свой наряд и подошла поближе к застывшим в изумлении учителям. Взглянув на Северуса, она тут же признала в нем Принца, те же глаза, тот же профиль. Милисэтти аккуратно подняла руку и провела ему прямо по носу. — Принц, как я полагаю, фамильное сходство прямо на лицо. И что же Вы тут забыли, неужели Ваше дорогое чадо пойдет сюда учиться. Не стоит, это худшее учебное заведение, что можно найти. Насколько я помню, есть еще 8 школ, куда можно отправить наследника, — с этими словами она обошла его со всех сторон, стараясь осмотреть получше. Если она правильно поняла, это и есть избранник ситхе. Странно. Тот сказал, что он — учитель в Хогвартсе, но в тех бумагах Принцев не значилось, был лишь Северус Снейп. Может, скрывается, но он же лорд. А с этим не шутят. Северус хотел было что-то сказать, но стоило только мельком взглянуть на Дамблдора, все еще лежащего где-то там, он решил, что этого делать явно не стоит. От этой дамы можно ожидать чего угодно. Где-то внизу закряхтел нынешний директор, он понемногу приходил в себя. Он бы зол, как мог это Хогвартс такое позволяет, ведь он директор, его власть тут неизменна. — Как он это мне позволил? Вы об это же подумали, господин недодиректор. Видите ли, в уставе Хогвартса есть одна приписка: если кто-либо не справляется с приписанными ему обязанностями, Хогвартс может кого-либо обязать исправить это вопиющее недоразумение. И пост директора не является исключением, — последнее чуть не пропела Милисэтти. — Вы. — Я, — пропела дьяволица. — Уходите отсюда. Вам тут не место, — Альбус Дамблдор попытался как никогда прежде сохранить лицо, эта особа была крайне опасна для него. Она много чего знала, чего знать никому не стоит. Да, прошли столетия с момента ее жизни, короткой жизни, Альбус усмехнулся про себя. Если она будет здесь, то непременно будет ставить палки в колеса, чего допустить категорически нельзя. То, как она поглядывает на Квирелла, само за себя говорит, чует, где собака зарыта. От нее нужно избавиться как можно скорее. — Почему же, дома мне скучно, вот, пришла повеселиться. Тут столько колоритных персонажей: не пойми, кто в кресле директора, лорд, скрывающийся ото всех и что же у нас тут, — Милисэтти прямо облизнулась. — Вы ничего не знаете и поэтому умерли молодой, — возмутилась пришедшая в себя декан МакГонагалл, она уже пришла в себя от шока, вызванного Милисэтти. — 196 разве это мало, было бы больше, если бы не та роковая случайность, — Милисэтти подошла к МакГонагалл и потрепала ее по щекам, — что-то Вы плохо выглядите, дорогая моя, вы ведь еще совсем молоды. Стресс? Так чего же вам тут делать, раз мастером не являетесь. Абсурд. Бывший артефактор стала расхаживать взад и вперед, будто обдумала что-то свое, а потом и вовсе резко остановилась и воскликнула: — Что-то я задержалась тут, мне уже давно нужно быть в другом месте. Эдвард, дорогой, я еще к тебе зайду. С этими словами необычная гостья пропала. Все преподаватели, кроме Квирелла, стали помогать Дамблдору, тот стоял не шелохнувшись, в голове звучали слова: 196 — разве это мало, да и вид барышни поражал, такая молодая, что просто слов нет. А смерть, случайность. Том сглотнул, с ней нужно пообщаться с глазу на глаз. — Квирелл, да не стойте же там столбом, помогите нам, — позвала его МакГонагалл, увидев, что тот все еще стоит восковой фигуркой. — Дааа, я. Гринготтс. Кабинет поверенного Рода Эванс — Да я тебе говорю, Сверлопух, родовой гобелен ожил. Ты только посмотри на него, — Гридлосх подвел своего старого друга, бывшего главу банка, нынешнего исполняющего обязанности поверенного ситхе к родовому гобелену Рода Эвансов. Сверлопух тяжело вздохнул и посмотрел на гобелен. Ему было очень жаль своего коллегу, такая неприятность произошла с вверенным ему родом. Врагу даже не пожелаешь, работа есть работа, к ней нужно относиться добросовестно. Гобелен выглядел так, как и прежде, ничуть не изменился. Главой по-прежнему считалась Милисэтти. Вот только ее изображение стало четче и ярче. Наследники остались теми же, что и были. — Гридлосх, друг, я все понимаю, но ничего не изменилось. Да, пришествие прародителя многое меняет, но всему есть пределы, — гоблин похлопал по плечу поверенного Эвансов. — Но… но, а как же, — Гридлосх все понимал, но все же надеялся на невозможное, ему как никому было больно, ведь он, именно он подсказал пропавшей ту авантюру, ставшую для всего рода роковой. — Ну, а где в Вас дух азарта, мой дорогой Звергух должен быть в восторге от того, какую авантюру я могу предложить сейчас. Гоблины застыли как статуи, голос Милисэтти звучал так близко, вот только здесь нет никого, кроме них и родового гобелена, на котором есть портрет этой стремной особы. Они чуть искоса посмотрели на портрет, тот светился и изображенная на нем женщина хлопала в ладоши и продолжала. — Да, это будет настоящая бомба, Грилосх, лапочка, как я рада тебя видеть в добром здравии и тебя, мой замшелый друг Сверлопух, позовите мою радость Звергуха, мы сейчас с ним такое отбомбим. Эй, я тут, тут. — Ну, как тебе сказать, — Сверлопух был очень раздражен, ошарашен, да, но злость за Звергуха, на Шервахнака была огромна. — Он умер уже давно, и как тебе сказать полегче. Ты — чертов портрет. Последнее он прокричал, да, он хорошо помнил в какие дебри эти вдвоем впутывались и вылезали живыми и невредимыми, если бы это было тогда со Звергухом, тот бы выкрутился. Точно был бы здесь с ним, а не грудой костей. Милисэтти вышла из портрета и стала успокаивающе гладить его по голове, приговаривая: — Прости, мой хороший, я не знала. Вот почему я его нигде не нашла. Совсем забыла, ты его очень любил, как сына, — тихо и грустно говорила Милисэтти, успокаивая старого друга. А в то время Сверлопух замер, его по голове гладит призрак. Какой призрак? Тот, что недавно портретом на гобелене был. Это невозможно. Рядом с ним живой призрак. — Ты жива? — Ну, можно и так сказать, — выдохнула Милисэтти, — но не мертва это точно, хотя какую-то грань уже пересекла, раз могу находиться здесь. Могу лишь отметить, что наш мир довольно сильно изменился. Не в лучшую его сторону. Ему просто необходима хорошая встряска. Как говорится, пора пошевелить наш дорогой муравейник. Поди когда и разбирать кто муравей, а кто таракан. Для этого нам нужно… Дальше договорить ей не дал Сверлопух. — Позволь тебе кое-что напомнить. Как ты сказала, мир изменился и многое в нем тоже, я, к примеру, больше не глава банка. Грилосх твой по-прежнему поверенный, но без разрешения главы он ничего сделать не сможет, всему виной твое нынешнее положение. Тебе… — Кто этот несчастный? — пропела Милисэтти. — Несчастный? — не понял Сверлопух. О чем она сейчас он не понял, за ее мыслями иногда было не уследить, а понять и тем более. — Ну что стал главой после тебя. — Шервахнак, — машинально ответил Грилосх. Улыбочка у ведьмы стала акульей, и она пропала. — Что? Что сейчас я сделал не так? Она хотела ответ на вопрос, вот и получила, — на это замечание Сверлопух лишь цокнул, он точно знал, эта ее улыбочка ничего хорошего никому не принесла. Вот и остался подождать, что будет. Долго ждать не пришлось, заявился горе-глава, он уже по своему обыкновению скреб пол. Видать, это его кара. Правильно, кланяться нужно знать как. Его буквально тормошило из стороны в сторону, затем по полу протянуло и побило о пару стен. И когда отпустило, к нему подошли Грилосх и Сверлопух. Да, это было хорошее зрелище. — Ну, давай, рожай уже быстрей, — орала появившаяся из ниоткуда Милисэтти, — Я жду. Шервахнак поднял голову и посмотрел на нее, а затем на старого врага. Тот явно это организовал, сначала прислал им всем чокнутого ситхе, затем эта зверюга, что явилась из преисподней. Видя, что ничего не происходит, Милисэтти плюнула на пол и резким движением запустила в него каменную плиту, крепко накрепко припечатав его к стене. Дрогнули даже стены Гринготтса, пропуская через себя магию. В комнату поверенного Эвансов прибежали вооруженные гоблины, явно желающие исполнить свой долг. Войдя, они заметили, что там вроде как все хорошо: двое гоблинов и одна волшебница, никакой крови и смертей. Так почему сработала защита? Один из гоблинов вдруг выронил оружие и завопил: — Ты же мертвая, да, — подняв свою алебарду, гоблин аккуратненько направил ее на Милисэтти, та фыркнула и отклонила от себя оружие. — Ну что за манеры. Я же уже вроде как сказала, что мир деградировал, а тут походу еще и Вас, дорогие мои зацепило. Да, живая я и нечего в меня этой штукой тыкать. — Ложь, Вы пятьсот лет, как пропали без вести, — вопил он, оружие он так и не убрал. — Пропала без вести — это да. Но ведь там ничего не говорится, что умерла? Хотя, вы как раз кстати, у нас только закончился разговор с Главой о проведении очень важного ритуала. — Главой Гринготтса, чтоль? — вооруженный гоблин ухмыльнулся, видя Сверлопуха, да, эта ведьма стара и явно выжила из ума. Хотя, откуда ей знать, что этот больше не глава. — Да, его вроде как Шервахнаком зовут? Я права? — улыбочка Милисэтти была прямо гоблинская, когда она это спросила. — Да, — ответил гоблин и еще раз осмотрелся. Тут всего были трое, когда они вошли. Как они с Шервахнаком-то договориться успели? Ответом ему послужила отваливающая от стены плита, под которой будто в бумажку превратился Шервахнах. — Ну что, есть у меня разрешение? — Да, — пискнуло то, что совсем недавно было полноценным гоблином, что ленточкой спустилось со стенки. — Чего застыли. Да помогите же вы ему. Он Глава как никак! — шикнула на опешивших гоблинов Милисэтти. Гоблины аккуратно бочком обошли тройку и подошли к Главе Гринготтса. И только один остался стоять рядом с тройкой, все еще направляя свое оружие на демоницу. Шервахнак был жив, только имел довольно странную форму. Подошедшие снова посмотрели на ведьму, а затем на Грилосха и Сверлопуха, которые просто наблюдали за происходящим. Сверлопух — да, у него счеты к нынешнему главе большие, да и он сейчас при ситхе, к нему, вообще, лучше не подходить. Грилосх, да, он просто поверенный какого там рода. Резкий взгляд на гобелен, затем на ведьму. Нет, это ложь. Это просто старая страшилка всех пугать. Милисэтти Эдра, которую ласково назвали Мил Ада (для особо знающих Мил из Ада), была крайне страшной особой, умертвившей огромное количество волшебников и гоблинов в своих бесчисленных чудовищных экспериментах. Рядом с ней, вообще, никто не уживался, разве что Зверлух. Ой, лучше бы ей никогда не узнать, как он умер, иначе им всем не только от ситхе достанется. Хотя, может она тоже ситхе? Нет, нос такого не чует, лишь только то, что перед ними большое количество магии Милисэтти.  — Ну, чего встали, тут вам представление чтоль? — сказала демоница, — ты что-то плохо выглядишь, мой друг. Неужели в страже такие потери были, что ты из клерка в охранники подался. Случилось что? Гоблин чуть дрогнул и стал пятиться к двери, остальные его товарищи осторожно взяли и быстренько вынесли находящегося в глубокой отключке Шервахнака. Ушли подальше от беды. Как только те скрылись за дверями, Милисэтти довольно похлопала в ладоши и сказала: — Ну что, разрешение у нас имеется. Как говорится, поехали. Немного погодя в ритуальных залах Гринготтса. Гоблины провели все приготовления и начали ритуал. Разрешение выдано Главой, значит откладывать нельзя. Они собирались активировать древний темномагический артефакт, что пробуждал силу волшебника в ком-либо. Если, правда, у того было магическое ядро. К этому ритуалу прибегали крайне редко, так как он не давал постоянных результатов. Он действовал некоторое время, а затем магия схлопывалась обратно в спящее ядро. Его обычно использовали, чтобы усилить чью-то силу в несколько раз. Хорошо, правда, что о нем забыли, иначе бесконечные войны захлестнули бы весь магический мир. Встав в основания рун, они начали петь на гоббледуке. Вскоре пение слилось в одну мелодию, которая стала пробуждать артефакт. Тот протяжно запел в ответ, выплескивая понемногу магию, по всему его основанию пробуждались руны, что затейливой мозаикой вспыхивали то там, то тут. В итоге зал озарился чем-то, что весьма напоминало северное сияние, только невиданных ранее масштабов, а также и расцветок. Милисэтти встала на руну взывающего и когда гоблины подали ей сигнал прокричала: — О, прошу тебя, Subortus*, внемли моей просьбе пробуди забытого всеми Наследника Рода Моего Великого, да будет он столбом твоим. Да пойдет по его стопам зов твой. Да очнутся те, кого забыли, да проснутся те, кто заснул, да прозреют те, кто слеп. Да свершится милость твоя. С этими слова Милисэтти опустилась на колени и поклонилась, не поднялась она и когда руна под ней засветилась и стрелой понеслась к артефакту. Сила активного артефакта сжалась, а потом резко рванула прочь. Коукворт. Дом Эвансов Дурсли как ни в чем не бывало готовились ко сну, как вдруг что-то обхватило Дадли и окружило его со всех сторон. Из него то вырывалось магическое ядро, то возвращалось на место. Это было ужасно. Петунья бросилась к сыну, но ее отбросило в сторону. Магия даже приблизиться не позволяла, окружив Наследника рода Эвансов плотным коконом. Вернону и Петунье оставалось лишь наблюдать за мучением их единственного чада. Сделать они ничего не могли, а тем временем с их Дадли творилось не пойми что. Дурсль-старший застыл и просто наблюдал за ребенком, Петунья же готова была рвать и метать за сына. Матери ради детей способны на что угодно, лишь бы их сокровище не пострадало. В её голове все перемешалось, единственное на что хватило сил, это крикнуть: — Гаррииии........... Гарри вот-вот собирался поговорить с Хагридом. Полувеликан застыл во временной рамке, как только его голова показалась в поле зрения Гарри. В самом начале, только покинув магический мир, Гарри был вне себя от лжи, которой покрывали его все вокруг. Магический мир для героя был настолько фальшив, что казался вымышленной иллюзией для полного идиота. Вот, сейчас, сидя у хижины Хагрида, Гарри пытался осмыслить весь разговор с мистером Олливандером. Это было необходимо, чтобы принять правильную сторону в предстоящем разговоре. Хагрид из воспоминаний был большим, не сильно умным добряком, он и есть такой на самом деле, да, у него есть одна из самых пагубных привычек. Никто не идеален. Что стало с Хагридом Гарри не знал. Когда он вернулся назад из ада, в который его запрятали так называемые друзья, союзники, его здесь не было. Может еще не все потеряно? Но стоит взглянуть в загон, где существует черный берцовый клыкарвасл. Он едва жив, медленно горит в дикой агонии. А добряк Хагрид вместо того, чтобы окончить страдания бедного животного, продлевает их. Он мой друг. Нет, не стоит об этом думать! Вздох, выдох, разговор так или иначе должен состояться. Гарри уже собирался вернуть время в свою колею, как услышал дикий женский вой. — Гарри, да сделай же ты что-нибудь. Дадли, он умирает. Одно мгновение и его уже здесь нет, он дома. Секунды достаточно, чтобы найти все семейство — они наверху, в одной из спален. Гарри стремительно поднимается к ним. Там в комнате Вернон просто застыл столбом, а у Петуньи уже началась истерика, а Дадли… То, что происходит с Дадли описать невозможно. Он окутан магией с ног до головы, магическое ядро будто сходит с ума. Гарри бросает сильнейшие диагностические чары. Они не показывают ничего плохо, лишь не в меру активное ядро. Мальчик полностью здоров. На секунду слышится тихая песня, что зовом идет из ниоткуда. — Марэль. Живо сюда, — прокричал Гарри. Домовушка явилась на зов очень быстро. — Что с ним? Это те оковы Мидласа, они так разрушаются. Это происходит потому, что он находится в магическом мире. — Нет, — отозвалась домовая. — Что нет, это из-за того, что ты смотрела сколько осталось ядру, — Гарри был готов разорвать эту мелкую заразу, вот, стоит, ничего не делает, лишь бросает короткие взгляды на Дадли, — Так что с ним. Отвечай, сейчас же. — Это ядро, хозяин ситхе. Оно пробуждается на зов Subortus. Даже оковы Мидласа не смогут ему помешать. — Subortus, — повторил Гарри. Насколько он помнил латынь, это переводилось как Возрождение. — Да, скорей всего хозяйка Милисэтти прибегла к гоблинскому ритуалу, чтобы пробудить Наследника Рода, — сказала Марэль, — у нас самая лучшая и заботливая хозяйка, которую только можно найти. — Что? Как? — вырвалось у Гарри, он бросил взгляд на Дурслей, а затем на мечущегося Дадли, — я сейчас во всем разберусь. Гринготтс. Ритуальные залы Гарри переместился прямо в ритуальный зал, где происходил ритуал. Он хотел было развеять все к черту, но вдруг остановился. Ситхе замер от восторга — происходило нечто поистине чудесное и прекрасное. Вся Магия будто ластилась вокруг артефакта, озаряя его своим благословением. Вскоре, вместо артефакта в центе рун, появилось магическое ядро, что переливалось всеми цветами радуги и магия, что исходила от него, была чиста и невинна. Она приводила все вокруг в эйфорию, которая сметала все на своем пути и звала в головокружительный танец. — А, господин ситхе, Вы к нам тоже пожаловали, — сказал Сверлопух подходя к Гарри, — как говорится, перед нами сейчас вершится история. Как думаете, как далеко она зайдет? — А это не опасно? — Гарри сглотнул, — Для того, на ком его применяют? Гоблин осмотрел Гарри с ног до головы. Волнуется, с чего бы это? Его пары это вряд ли коснулось. Так чего он злой, как черт явился сюда и почему так резко передумал, ведь явно хотел вмешаться в самом начале. — И да и нет. Все зависит с какой целью использовать данный артефакт. Первая его цель — пробудить спящее ядро наследника рода, которое, если можно так сказать, немного заснуло. Вторая, из-за которой пролилось достаточно крови — это усилить уже существующее ядро до невиданных масштабов. — То есть, как ни глянь, это наши действия, — отозвался Гарри. — Ну, в общем-то, да. Можно и так сказать, — все-таки ситхе у них добросовестный и хороший. — А как это отразится на оковах Мидласа? — спросил Гарри. — Что????? — возглас Сверлопуха разнесся по залу. Теперь Гарри пришлось удерживать рвущегося к какой-то особе на призывающей руне и орущего на чем свет стоит гоблина. У него глаза кровью налились, со рта пена даже пошла. — Ах, ты тварь! Да, как ты посмела! Из ума окончательно выжила! Ты за кого нас держишь! Мы что, игрушки твои? Не наигралась чтоль? Вот, найду тебя, тварь ты подколодная, ты у меня по полной огребешь, — дальше Сверлопух перешел на гоббледук, видно, слова человеческие у него закончились или он больше не хотел, чтобы ситхе его понимал? Гоблины искося посмотрели на Свелопуха и чуток посмеивались, вот только когда он выкрикнул последнюю фразу замолчали и застыли как статуи, — Оковы Мидласа, это тебе не детская забава, дрянь!!!!!  — Ну, хорошо хоть, это произошло в конце ритуала. А не в начале и тем более, по середине, — сказала Милисэтти поднимаясь с колен и посмотрела на Сверлопуха и пришедшего сюда Гарри, — Ведь все закончилось хорошо. Гарри застыл держа в руках Сверлопуха, тот уже не вырывался задушить голыми руками Милисэтти, лишь гневно шипел себе под нос, брызгая слюной. Перед ними сейчас стояла Милисэтти Карнэлитта Эдра Эванс собственной персоной, если не считать того, что она сейчас была выткана из собственной магии. Гарри мотнул головой, видение далекой бабки все еще стояло перед глазами. Она была такая живая, хотя совсем недавно он видел ее на портрете. Как такое может быть? — Вы ведь не умерли так? — это единственное, что он смог сейчас сказать. — Да, я так и не умерла, хотя можно сказать я умираю последние пол тысячи лет. Можешь считать это моим наказанием, как хочешь. Но если бы мне выпал шанс все прожить заново, я бы сделала тот же выбор. Когда Милисэтти подошла и поравнялась с ним, их зеленые глаза встретились и Гарри смог прочитать в них все. То, что «пра» бабушка считает наказанием, на самом деле испытание для нее самой, что бы она смогла принять себя, той которая она есть. А не бегать от этого всю свою жизнь. Магическое ядро осветило весь зал и на его месте появился Дадли. Гарри отпустил гоблина и подошел к кузену проверить его. Дадли дышал медленно и ровно. Внезапно он открыл глаза и спросил: — Что произошло? — Ты стал волшебником, — мягко сказал Гарри, он не знал как на это отреагирует кузен и вся его семья. — Класс, — это единственное, что сорвалось с губ Дадли и мальчик снова заснул. — Вот, видишь, с ним все в полном порядке, — сказала Милисэтти, подходя к своим внукам, — ничего страшного не произошло. — Вы не имели право решать за него его судьбу, — поднявшись с колен сказал Гарри. Да, он - понимал, что это - необходимо, но… — И это мне говорит тот, в руках которого судьбы нас всех. — Милисэтти высказала все, что могла и хотела, она как стрела неслась к своей цели, — послушай Гарри, мой дорогой. Ты — это ты и никто этого не изменит. Ты ситхе — это правда, но за тобой по-прежнему стоит твой Род, твое начало, как говорится. А за мной тоже есть Род. И мои обязательства перед ним. Мальчик, что лежит здесь — мой потомок, точно такой, как и ты, Гарри, — Милисэтти нежно потрепала его по лицу, — но ты ушел от нас, когда твоя мать вошла в другой Род. А Дадли, наш медвежонок Дадли — Эванс от самого кончика носа до самого окончания ног. Да, в нем есть чужая кровь, но она спит, потому что не вызвана никем. — Я не понимаю, — сказал Гарри, — Зачем это Вам? — Мне — Наследник, тебе — помощник, что будет защищать и помогать тебе всегда, когда силу ситхе использовать нельзя. Ведь ты же это понял? Тебе самому ни за что не изменить этот мир. Он уже в пропасти, что над самой бездной. Даже если ты что-то сделаешь, это не изменит всего. Тебе нужны союзники. У тебя уже есть Сверлопух, я, куча бестолковых предков, способных помочь лишь советом. Но толку от нас мало: Сверлопух — гоблин, а у гоблинов свои правила, я полуживая, могу лишь тянуть время, терзая врагов лишь местами, где есть мои артефакты, а остальные я уже сказала. А тебе нужна движимая сила, та, что верна до самого конца, — голос женщины был тих и спокоен, она будто разговорила с тишиной, что безропотно принимала все, что ей говорят. — Дадли, ты и сам знаешь, тянется к волшебству как пиявка, которая поглотит столько, что уму непостижимо и не только из-за оков Мидласа, но и двух родов в нем. У тебя же были союзники там, в том кошмарном будущем, от которого ты хочешь спасти своего Северуса и остальных впридачу. Они тоже чего же стоят, я права? — Да. — Голос у Гарри был тихим, он понимал, что Милисэтти права, ему нужны союзники, а также пешки, их предостаточно в этом безмозглом мире. Он будет играть с ними по их же правилами. Он здесь лишь гость, так распорядилась сама Судьба, а одна ли она? Милисэтти хлопнула в ладоши. — Вот и славно. Ну что, пойдем сотрясать мир. И, да, ты же с кем-то хотел поговорить? Ведь так? — О, черт. Хагрид! Как я о нем чуть не забыл, — спохватился Гарри и тут же начал растворяться в воздухе, ему срочно нужно вернуться в созданную им временную воронку, сама по себе она не пропадет. — И полегче с ним, он же ребенок, — бросила ему вслед Милисэтти. — А вы чего встали, помогите мне Наследника в дом вернуть. А, ну, живо за работу Грилосх и ты, не делай вид, что меня не слышал, Сверлопух. Мир только что пошатнулся, у нас много работы, господа! Сверлопух и Грилосх медленно стали подходить к Милисэтти и её наследнику, ой, как не сладко придется миру. Эти зверюги камня на камне не оставят, еще и Возрожденный пройдет по земле. Этому миру точно настанет конец, а вот, что наступит, не скажет никто и никогда. *Subortus — древний магический артефакт, наделенный огромной силой, но имеющий временный эффект был изобретен неизвестным волшебником, на счету которого было несколько воин и междоусобиц. Чтобы избежать катастрофических последствий, Нелух (ситхе-гоблин) запрятал его в недрах гоблинского мира. Гоблины были невосприимчивы к нему, хоть и чувствовали исходящую от него магию. Его стали использовать на основании договоров с гоблинами, которые жестоко регулировали процесс, не позволяя ситуации выйти из-под контроля. Со временем был забыт и стерт из памяти магов.