Новое начало

Хогвартс. Шотландия Северус проснулся в довольно хорошем расположении духа. Сегодня прибудут ученики, и начнется новый учебный год. Появилось необычное чувство, что с этого дня все изменится раз и навсегда, начнется новая история. Его взгляд упал на новый учебный план, рядом с которым лежал пергамент с единственным словом: «Понеслась». Северус аккуратно взял его в руки. Он был из старой бумаги, жесткий, шероховатый, и, скорее всего, дорогой. Такой он видел у одного человека, но он не мог прислать ему этот лист с таким непонятным посланием. Северус покинул свои покои и пошел по замку, по его коридорам. Сейчас тут нет никого, но совсем скоро декан Слизерина снова пойдет по ним, ловя нарушителей. Осталось подождать совсем чуть-чуть. Странно, но никогда ранее его такие мысли не посещали, ему всегда хотелось уединения и покоя. И семьи. Северус остановился перед окном и посмотрел на горизонт, размышляя: где-то там в 11:00 с вокзала Кингс-кросс начнет свой путь старый алый Хогвартс-экспресс. И жизнь снова закипит. Хотя, мягкая улыбка тронула его лицо, замок уже ожил с приходом таинственной леди Милисэтти Эдры, которую все портреты называли безбожной авантюристкой. Эта новая обитательница, можно сказать, разбудила все вокруг. Иногда, блуждая по Хогвартсу, Северус то и дело натыкался на новые и новые классы, что караваном ходили по Хогвартсу. Филиус не раз заводил с ним беседу о новой жительнице, и к ним иногда присоединялись другие профессора, пару раз даже портреты. Несмотря на репутацию, которую дали ей последние сплетники, Милисэтти Эдра оказалась довольно известной волшебницей, не единожды будоражившей волшебников всего мира, что ходуном ходили от ее нового изобретения или открытия. Также был один прелюбопытный факт: ходили слухи, что она — единственная женщина, которая смогла основать новый род за последние десять тысячелетий, про это портреты рассказали, нервно озираясь по сторонам и добавляя в конце, что это самый большой секрет всего мира, появившийся за последнее тысячелетие. Секрет или слух? Стоило копнуть чуть глубже, и действительно: Милисэтти была известной личностью, которую маги называли «Мил из Ада», что было поистине необычно. Тут также всплыл один очень интересный факт: новатора-артефактора с этим именем хотели включить в довольно известное коллекционное издание «Великие волшебницы и волшебники», но этого не произошло, так как не было ни одного портрета гениального артефактора, а о том, что это вообще женщина все дружно забыли. Да и какой смысл запоминать нечто столь неприглядное? За артефактами гения охотились многие, а осознавать при этом, что всё это лишь женские безделушки, созданные печально известной охотницей за женихами, было бы неприятно. Но вот о так называемых ее похождениях помнили многие, даже было написано несколько книг. И, несмотря на полное совпадение имен и событий, никто и никогда не проводил подобные параллели. Северус отогнал ненужные мысли, ведь зачем думать о том, что его не касается. Голова начала раскалываться, и мужчина выпил зелье. Теперь, смотря на пустой фиал из-под жидкости, он не мог понять, что же такое сейчас произошло. Мысли упорно твердили, что не стоит думать обо всем этом, не его ума дело. Нечто с тем же упрямством теребило сознание, будто бы говоря: «здесь что-то определенно не так». Мужчина вздохнул и снова выглянул в окно, за которым сейчас, наверное, садится в поезд своей мечты худенький ребенок с торчащими во все стороны волосами и горящими, как изумруды, глазами. Флешбек Разбор всех имеющихся фактов занял несколько часов. При проверке оказалось, что в ученической книге действительно значился этот Дадли Дурсль. Миневра поджимала губы и искоса посматривала на Альбуса. Ради исчезновения последующих проблем Помона сказала, что сама лично известит их будущего ученика. Возражения и пререкания ни к чему не привели, у полноватой и всегда вымазанной в навозе преподавательницы были железные нервы, позавидовать которым мог любой. В целях безопасности Помону должны были сопровождать Альбус, Северус и Филиус. Однако директор всё никак не хотел сдаваться: — Может, всё-таки стоит пойти мне одному? Ведь директор — это я. И моя прямая обязанность — исправить столь вопиющую ошибку в скорейшем времени. Лично. — Нет, я не позволю вам сделать это так, как вы делаете всё! Одного вашего письма достаточно. — профессор Стебель была неумолима. На следующее утро Стебель, Дамблдор, Снейп и Флитвик стояли у дома, где на данный момент находился ученик. Северусу было достаточно взглянуть на здание, чтобы понять, кому оно принадлежит. В голову пришли непрошеные воспоминания из далекого прошлого, где он у этого дома играл с рыжеволосой зеленоглазой Лили, а старшая строгая сестра Петунья, как мать, следила за оставленными на нее детьми. Это было светлое время. Рука невольно сжала правое предплечье. Помона взяла конверт с приглашением и постучала в дверь. Сторонние наблюдатели встали неподалеку, в сторонке, применив иллюзорные чары. Никто не подошел. Стебель снова постучала железным замком по входной двери. В этот раз в доме послышались шаги. Дверь приоткрылась: — Вы к кому? — У меня письмо к находящемуся по адресу Графство Суррей город Коукворт улица Нерейн дом шесть мистеру Дадли Друслю. — Находящемуся? — переспросила женщина, открывшая дверь. — Да. Вот, посмотрите, — и с этими словами профессор Травологии показала даме письмо. Оно было сделано из желтоватого пергамента, запечатано пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на котором были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». На конверте было написано: «Дадли Друсль, адрес проживания: Графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре. Адрес местоположения Графство Фурей город Коукворт улица Нерейн дом шесть». — И? — Могу ли я передать письмо юному получателю? — невероятно вежливо попросила Помона. — И почему я должна позволять вам что-либо передавать моему сыну? — с этими словами на крыльце появилась худощавая, светловолосая женщина, одетая в домашнюю одежду, поверх которой был накинут довольно необычный шерстяной платок. — Я — профессор Помона Стебель, я здесь для того, чтобы вручить вашему сыну письмо о его зачислении в Хогвартс. — Зачислении? — Да, ваш сын является волшебником и был зачислен в Хогвартс с самого рождения, — сказала Стебель. — Вы уже, наверное, заметили, что с Вашим мальчиком происходят странные вещи. — Волшебник? С моим дорогим Дадликом ничего странного не происходит, он совершенно обычный ребенок, — сказала довольно резко Петунья, — скажем так: Ваша шутка весьма дурная. — Нет, нет, это не шутка, позвольте мне войти в дом и я Вам все подробно объясню, — затараторила Помона, поспешно озираясь. Коукворт — город, находящийся на середине границы магического и магловского мира, был заселен людьми из обоих миров, а привлекать внимание каких-нибудь маглов профессор Стебель не хотела. — Это довольно закрытая информация, поэтому ее не стоит всем открывать. Петунья осмотрела с ног до головы профессора Помону Стебель. Женщина была плотного телосложения, с седыми волосами, торчащими в разные стороны, одетая явно не по погоде в светло коричневое пальто, пошитое на старинный манер. Первое, что хотела сделать Петунья — прогнать непрошеную гостью, но что-то в ней кричало что этого не стоит делать ни в коем случае. Накануне этого дня, вчерашний вечер для семейства Дурслей был просто ужасен. Они не могли найти себе места в доме, дети пропали в никуда, а сам дом затих, будто выжидая чего-то. Дурсли обегали весь дом сверху донизу, успели сделать все что могли: поругаться, помириться и снова по кругу; чего они только не наговорили друг другу. Затем камин в гостиной резко вспыхнул зеленым огнем. В комнате появились странные существа, они что-то несли. Дурсли замерли и стали осторожно наблюдать за незваными гостями. Те, осторожно положили свою ношу на диван. — Так, аккуратней клади. — Тише, тише. — Быстрей. — Все хорошо, зайки мои? — пропела Милисэтти также появившаяся из камина, гоблины резко дернулись и обернулись. — Да, разумеется, — ответил один из гоблинов, легонечко поглаживая ношу. — Наследник доставлен по необходимому адресу. Таинственная гостья улыбнулась, практически добродушно, непонятные существа поспешно удалились. — Все тут? Гарри также вышел из камина. — Как полагается, — волшебница, медленно подошла к камину и поправила несколько атрибутов декора. — Так небольшая предосторожность, чтобы никто жалкий лишний не шастал. — Надеюсь, не смертельно? Прятать трупы та еще морока. — Ты их прятал? — Нет, конечно. — Так откуда знаешь? — Полтысячи много чему научат. — Чертов аврор! — выругалась Милисэтти. — А чего вы там стоите? Сынок то ваш, тут лежит. Дурсль мгновенно оказались подле дивана, там действительно лежал Дадли, слегка завернутый в странную плащаницу. — Гарри? — С ним все хорошо, если так можно сказать, тетя. — Это как? — Вернон выпрямился струной и посмотрел на Гарри, про Милисэтти он забыл, зря.- Это плохо и хорошо и на этом точка. — Ну, это как посмотреть. Как вы относитесь к тому, что ваш сын стал волшебником? — Гарри? Ты уже? Милисэтти расхохоталась, а Гарри не знал куда деть глаза, румянец предательски залил щеки. — Нет. — Так почему эта говорит, что наш Дадли волшебник? Если это сделал не ты? — Вернон пальцем указал на гостью. — Эта, между прочим, — отозвалась Милисэтти. — Хозяйка дома. — Что? Вернон не мог понять в чем дело, что за хозяйка и откуда она взялась, и почему Гарри так спокойно себя ведет. Петунья же ни на что не обращала внимания. Её Дадлик тут, а все остальное ерунда. — Позвольте представиться, я — Милисэтти Кармилитта, — свое второе имя Милисэтти почему-то назвала с некой натяжной, за которой, на первый взгляд, пряталась боль. — Эдра Эванс. Я также являюсь прапра...бабушкой вашей супруге, а также позади вас два моих прапра...внука. Я рада с вами познакомиться, мистер Друсль. Вернон сглотнул и посмотрел на жену и сына, затем на племянника, что все также стоял, в отличие хозяйки дома, которая вальяжно пристроилась в появившемся кресле, и которой расторопная Марэль принесла чай и сладости, не спешно касаясь своей любимейшей хозяйки. — Вы будете жить тут? Милисэтти снова рассмеялась, Гарри невольно посмотрел на Вернона и на Милисэтти. Он что ее не узнает? Чары? Артефакт? Невольно всплыло лицо матери. Гарри чуть тряхнул головой, его глаза все также смотрели на Милисэтти. Внезапно они расширились от понимания. Голова постепенно отходила от сильнейшего ментального воздействия. Это точно артефакт, невероятной силы. Только на что он направлен? В голове всплывают картинки преображения Милисэтти. Чары иллюзии, так почему он её не узнает? — Добрый вечер х… Простите, я не знаю как к вам обращаться. — заговорила тетя, взглянув на Милисэтти и не узнав её. Скорей всего это побочная часть чар. Кто как не Петунья должна была узнать её. Милисэтти и Лили были практически идентичны. Тетя как никто другой должна была запомнить свою собственную сестру, а также признать невероятную схожесть с неожиданной гостьей. Но могущественный артефакт не позволил бы этого сделать, Гарри невольно моргнул, признание действительности произошло с неким запозданием. Можно сказать только его сущность могла, заглянуть под завесу чар, для остальных это просто невозможно. Сейчас это не главное, тут должен состояться один из важнейших диалогов, главное подобрать слова. Глубокий вдох — Те… . Разговор был долгим и тяжелым, Петунья старалась, но не могла выкинуть его из головы. В голове до сих пор звучали отголоски, как четкие правила и обязанности. Их Дадли стал волшебником, благодаря старому артефакту, что пробудил окольцованное ядро. Этого пробуждения будет достаточно, как сказала новоявленная родственница, пока Гарри не разберется со своими проблемами и не разрушит своей магией цепи Мидласа. То, что случилось потом было еще хуже, стоило Гарри вернуть в детское тело, как он сразу слег: у него поднялась температура, и появился довольно сильный кашель, тоже произошло и с Дадли. Предки сразу стали довольно напряжены, о чем-то зашептались, хотели было что-то сказать, но их остановил Гарри, отдав инструкции. Все сделали как он и сказал: завели их в темную холодную комнату и дали немного воды. Утром Дадли стало заметно лучше, только был по прежнему сильный специфический кашель, Гарри же был плох как и вчера. Дадли спустился вниз вместе с родителями в гостиную, Гарри же они не смогли даже растормошить. Предки ничего не сказали лишь смотрели весьма неодобрительно на этот поступок. Затем некто постучал в дверь. Петунье пришлось встречать гостя. — И что же в ней закрытого, если вы только что мне об этом сказали? — спросила Петунья нахмурившись. Стебель невольно дернулась и посмотрела на хозяйку, эту женщину она не могла понять — то идет на контакт, то нет. Где-то в глубине дома послышался кашель. — У Вас кто-то заболел? — Да, можно и так сказать, — ответила Петунья. — Если хотите я могу помочь, я профессор травологии. Чай из особого настоя может избавить практически от всего, — довольно радостно сказала Стебель, она не могла поверить такой удаче. — Странно, — отозвалась Петунья. — Один мой старый знакомый говорил другое. «Зелья могут все», если точнее. — Зелья? — Да, — лицо Петуньи разгладилось и стало мягче на несколько мгновений, будто она вновь вернулась в те далёкие времена, — Соседский мальчишка, что жил здесь неподалеку и дружил с моей сестрой, вместе с которой они отправились в этот чертов Хогвартс лет двадцать назад. Не помню как его звали, имя у него было довольно странное, необычное. Стебель невольно отступила назад и посмотрела в сторону, где сейчас стояли остальные. Взгляд осторожно зацепился за Снейпа. Мальчишка, живущий по соседству, говорящий, что зелья могут все, да еще и имеющий странное имя… Именно этот её коллега жил где-то здесь, в этом жутком мрачном городке. — Так Вы заходите или нет? — несколько раздражённо спросила Петунья, пропуская их в дом. — Да, да, конечно. Вместе со Стебель в дом прошмыгнули три мыши и сразу же приютились в уголке, озираясь по сторонам. Дом выглядел довольно необычно, несмотря на то что уже давно, если не сказать всегда, принадлежал маглам, в нем были видны некоторые магические очертания. Создавалось впечатление, будто раньше тут было родовое гнездо магов. Помимо этого в доме парил еще и запах, сладковатый запах тиаре, что будоражит восприятие и вводит в эйфорию собственного рая, нередко одурманенные им люди погибали в одночасье. Дом был пропитан им полностью, старый, скрипящий, холодный. Дамблдор и Флитвик последовали за женщинами в гостиную комнату, что находилось чуть левей от входа, Снейп же, как завороженный, пошел вверх по лестнице, ориентируясь на тихий кашель, что грохотом отражался в нем. Здесь наверху он остановился перед дверью и осторожно ее толкнул. Вошел он в темную, еще более холодную чем сам дом, комнату. Сбоку снова послышался кашель. Благодаря приоткрытой двери в комнате можно было рассмотреть, что там: стол, стул, пару картин, кровать, на которой сейчас кто-то лежит. Подойдя ближе Северус опустился на колени. На кровати лежал ребенок, совсем крохотный накрытый тоненьким одеяльцем и тяжело дышал. Стоило ему сесть рядом как ребенок зашевелился и потянулся к тумбочке. Северус едва успел перехватить его руку. Там стоял стакан с водой и еще очки. — Дядя? — спросил мальчик. — Тебе лучше?  — спросил Северус, он применил легкую окклюменцию, что бы внушить ребенку, что здесь другой человек. — Да, — сказал мальчик и посмотрел на него своими большими зелеными глазами. Сердце Северуса быстро ушло вниз. Сейчас перед ним был никто иной как Гарри Поттер сын его заклятого врага Джеймса Поттера и давней подруги Лили Эванс. Мальчик был болен. Рука осторожно коснулась лба. Он был теплый и мокрый. Северус, как завороженный, провел рукой по его лбу, знаменитый шрам виде молнии был чуть левей, мокрые сбившиеся волосы совсем его не прикрывали. Мальчик весь горел. Хорошо, что у мальчика температура, иначе он никогда бы себе не позволил такой вольности. Резкий неприятный кашель напомнил Северусу, что он все-таки не во сне. Комната наполнилась запахом тиаре. Рука быстро отклонила голову ребенка в сторону и осмотрела шею, там был довольно специфичный рисунок в виде мелких рун. — Вот черт. — Северус невольно выругался и стал доставать из своих карманов один фиал за другим. У Гарри была арсета, довольно старая болезнь, что ранее каких-то триста четыреста лет назад косила магов, выпивая их магию затем и их самих. Позднее после очередной катастрофической её эпидемии магистрам зельеварения все же смогли разработать череду зелий для ее локализации, перенаправляя ее в обычную простуду, что избавило магическое общество от проблемы на корню. Мальчику срочно нужно было лечение. А у него нет необходимого набора зелий. Сейчас ему никак нельзя покидать этот дом, ведь скорее всего вернуться сюда не предвидеться возможным. Нужно, что-то придумать срочно. Руки сами нашли парочку зелий, чей состав немного походил на нужный, если бы только его можно было как-нибудь выделить. Послышался тихий скрип, Северус обернулся, ему только не хватало, чтобы его здесь кто-либо нашел. Дверь в комнату была в том же положении, когда он сюда вошел, чуть приоткрыта, впуская лишь немного тусклого света. Северус осмотрелся, комната, была совершенно нормальной, если бы не тени, бегающие по углам. Чуть поодаль, была еще одна дверь, скорее всего в ванную, она была чуть приоткрыта. — Гарри, я принесу тебе немного воды. С этими словами мужчина собрал все свои фиалы, обратно в карман и, взяв со стола стакан, прошмыгнул в дверь, что вела по его мнению в ванную. Там, вполне возможно, он найдет необходимое. Северус осмотрелся. Он оказался в небольшой лаборатории, покрытой толстым слоем пыли. Это было весьма неожиданно, но все же этот дом сам по себе был уже до этого необычен. Руки стали хозяйничать на полках, осторожно перебирая содержимое, банку за банкой. Они вряд ли сохранились в надлежащем состоянии. Делая резкий вдох Северус открыл нужную ему банку. Крышка отщелкнулась с довольно резким звуком, в воздухе хлопнул мощный заряд консервирующих чар. У зельевара перехватило дыхание. Редчайший ингредиент, не хранимый более недели, был в идеальном состоянии, будто только что помещен в емкость. По всей крышке и рельефу банки были незнакомые символы. Руки сами взяли еще одну банку и еще одну… на всех них были те же символы. Тихий отчетливый кашель совсем близко вернул его в реальность, напоминая: ему нужно спешить. Найти котел и все необходимые ингредиенты не составит труда, но это займет какое-то время, которого у него нет. Ему придется работать очень, очень быстро. Один плавный взмах и под котлом загорелся огонь. Сначала нужно приготовить основу, к счастью она одна на весь набор, именно на ее базе будет происходить слияние остальных. Пару минут и рядом с первым котлом появлятся еще несколько новых, куда медленно, но верно летят нужные ингредиенты. Северус отвлекается лишь на секунду, чтобы бросить взгляд на приоткрытую дверь, за которой лежит больной ребенок. Он не знает, что этот ребенок прекрасно знает о его приходе, но не может даже пошевелиться, чтобы не разрушить столь прекрасный сон. Гарри было все также плохо, как и вчера, он не сразу сообразил, что Дадли увели, а это плохо. Он хотел уже подняться, чтобы его вернуть, как в дверь постучали тяжелым металлическим замком. Дом дружественно показал, кто перед входом. Нет, не стоит открывать. Секунды не хватило чтобы закрыть дом, магия будто препятствовала его решению, но все же убрала все магическое как только входная дверь отворилась. Профессор Стебель столкнулась с маггловским сопротивлением, но успешно его миновала стоило только затронуть непонятную болезнь Дадли. Вместе с Петуньей в дом вошли еще трое: Альбус Дамблдор, Филиус Флитвик и Северус Снейп. Первые двое мужчин последовали за женщинами в гостиную, а вот Северус поднялся наверх. Кашель, казалось, добьет его прямо сейчас, слишком тепло. Ареста — болезнь колдунов, ведьм и сквибов, вызванная паразитом, что питается магически от носителя, вызывая при этом сильнейшую лихорадку и кашель. Если понизить температуру тела и задать определённую череду звуковых колебании, то болезнь отступает. Эта гипотеза выдвинутая многими колдомедиками мира в века ее распространения. Основывалась она на том, что в некоторых частях мира вообще не существовала. Самый смелый врач из всех предполагал, что болезнь паразитирует, если ей удавалось затронуть сам сосуд с магией, если этого не приходило то, скорее всего, магический паразит не способен развиваться. Но несмотря на большое количество доказательств, гипотеза была отклонена как ложная, так как ареста поразила также детей. А конструктивное лечение выдвинутое на тот момент, могло привести к смерти ребенка. А этого нельзя допустить. Полную проверку данной гипотезы Гарри провел можно сказать, опытным путем, в Азкабане. Вместе с пытками, на заключенных применялись различные методы воздействия. О добросовестности лиц, которые проводили там свои эксперименты, судить не приходилось. На Гарри испытывали лишь раз, после чего к нему никто не приходил никогда. Арестой его заразили специально, чтобы проверить некоторые гипотезы, касательно способов ее лечения. Результат, можно сказать, был весьма плачевен для экспериментатора. Он был одним из немногих кто зашел к нему в последние годы его заключения. Постоянный холод и вечная капель не позволили болезни даже зацепиться, поэтому его заразили несколько раз. Результат был всегда одинаковый — мелкий серп из рунной сыпи на шее, что вот вот перекинется далее, выгорал за несколько минут. В конце концов озверевший ученый, пренебрегая всеми правилами, попытался добиться необходимого результата, в результате которого был сам заражен, стремительно покинул его камеру и больше не возвращался. Оставляя и дальше одинокого героя в камере. На долгое, долгое дальше. К этому времени Гарри уже ничего не чувствовал, у него было сломано все, что можно сломать, первым пострадал позвоночник, что был практически разорван Сектумсемпрой в клочья, атакой что Гарри никогда не ожидал. Чтобы облегчить или, быть может, продлить его страдания, его поместили в определенную позу, выпрямили его позвоночник так, чтобы он сохранял ровную позицию. Гарри никто не лечил. Жив? Жив. Значит можно продолжать. После были пытки, долгие и мучительные. Целых костей не осталось. Несмотря на большую вероятность летального исхода, Гарри все же выжил. Его магия постепенно заменила все поврежденные части тела, затем и пищу, что перестали ему приносить. К концу заключения он был практически мертвецом, что существовал лишь благодаря магии, текущей в его жилах. Скрип, и дверь в комнату, где сейчас находится Гарри, медленно открывается. Это Северус. Гарри сжимается в комок стараясь стать еще меньше. Тихие практически невесомые шаги, и мужчина оказывается у самой кровати. Гарри снова задыхается от кашля. Рука тянется за стаканом, но её перехватывают. Северус притворяется заботливым дядюшкой, что пошел проверить как там племянник, а что бы было, если бы он позвал тетю? Зельевар быстро понимает что к чему, зловредные родственники бегают по стенам как мыши, всем любопытен избранник ситхе. Оценивают, хочется встать и зарычать — «МОЁ» О, Мерлин его раздери, его только что назвали «Гарри», а не «Поттер», сразу становится так хорошо. О уходи, уходи, иначе у Гарри будет сейчас вид довольного кота, что блаженно лакает сметану. Мальчик прислушивается, судя по звукам, зельевар попал в чью-то лабораторию. Ему собираются приготовить лекарство, сейчас счастливое кошачье мурчание разлетится по всей комнате. Снова кашель. Северусу нужно помочь, вряд ли он быстро справиться. Дверь вместе с комнатой, примыкающей к ней, попадает во временную воронку. Как же все-таки замечательно, когда кто-то за тобой ухаживает. Это так сильно греет душу. За всю свою жизнь за ним никто не присматривал, по-настоящему, от начала и до конца. Да, там тоже был Северус, но как же он был глуп и наивен. Сначала было мерзкое детство, кошмарная юность, жестокая юность и новая жизнь с чистого листа. После суда Гарри годы бродил по миру в поисках ответов для собственной души, затем, вернувшись в мир, сменил имя и попробовал жить. У него получилось, он помнил, как любил и носил ее на руках, как ухаживал. Как оберегал детей, как просил у магии об их рождения, годы заточения наложили свой отпечаток, как вводил в них свою кровь, защищая их от всего и вся, всех остальных. Северус закончил довольно быстро, если считать четыре часа довольно скорым решением. Мальчику необходимо помочь, потом, когда он вернется вниз, ему может повезет: и Альбус, и Филиус будут еще здесь, он просто скажет что исследовал верхние этажи дома, опустив некоторые детали. Зелья уже приняли нужный цвет и консистенцию, остается их только соединить и перелить в фиал, зельевар поспешно осматривает крохотную лабораторию с огромнейшим запасом, ему необходим соединительный куб. То, что он нашел совсем не похоже на современный артефакт-соединитель, это нечто другое. Оно необычное, старое, древнее… утерянное и позабытое… прямо как все, что здесь есть. Пара секунд и все готово. Разливая зелье по фиалам, он отмечает, что вышло не слишком много, всего три порции, несмотря на большой объем приготовленных зелий. Он помнил свои старые лекции, знал об эффекте компрессии, но не мог же он быть настолько сильным? Северус берет с собой принесенный стакан и наполняет его водой, капает пару капель зелья и всё. Будто бы и не бывало. Столько работы, а результат просто катастрофический, хотя главное — чтобы помогло. Он бросает последний взгляд на лабораторию. Это место —его последняя мечта. Маленький уголок, где он сможет быть счастливым по-своему, раз уж у него ничего не вышло в личной жизни… Северус возвращается в комнату, где всё также холодно и витает чересчур мощный запах тиаре, въевшийся в пол, потолок, стены и мебель. Мужчина опускается на колени перед кроватью и осторожно теребит Гарри за плечо, отчего тот просыпается и осматривается. — Гарри, я принес тебе немного воды, там еще лекарство. Ты должен выпить все до конца. Ребенок послушно пьет принесенное ему лекарство, неспешно делая глоток за глотком. Постепенно стакан пустеет, Северус забирает его и помогает Гарри снова лечь, укутывая одеялом. Он также применяет несколько согревающих и сонных чар. Зельевар уходит ни разу не оглянувшись, плотно закрыв за собой дверь. Он благодарен этому ребенку, он сделал все что мог. Он спускается вниз и идет в гостиную, там его коллеги, скорей всего, ждут его. Войдя в довольно светлое помещение, он отмечает, что Помона все еще продолжает разговаривать с Петуньей, которая кутает в одеяло своего сына, а с ней и ещё один неизвестный мужчина муж. — Так… на чем мы остановились? — говорит Помона. — Вы что-то собирались рассказать без лишних глаз и ушей, — наконец закончив утеплять Дадли, нахмурившись говорит Петунья и усаживается с права от него, прижимая к себе своё чадо. — Да. Как я уже и сказала, ваш сын был записан в Хогвартс с самого… Слова безвольно тонут в доме, Северус не может понять, что происходит, все вокруг него ведут себя так, будто только что вошли в дом, но прошло же уже столько времени?! Краткий темпус указывает, что сейчас раннее утро, тот самый час когда они пришли к дому. Этот дом тенью пожирает все и даже время, мужчине остается только ждать и верить что все скоро закончится. Конец Флешбека Мужчина возвращается назад из своих воспоминаний и идет в директорский кабинет у них скоро должно состояться собрание, последнее в преддверии нового учебного года. Хогвартс. Шотландия. Вечер того же дня Дверь распахнулась. За ней стояла профессор Миневра МакГонагалл в изумрудно-зеленых одеждах. Она медленно и осторожно посмотрела на Хагрида затем на первоклашек, что он привел. Взгляд у неё был довольно тяжелый. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.  — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Хогвартс встретил их тишиной, красивый и величественный замок завораживал своей первозданностью. Вскоре они оказались в маленьком и пустом коридорчике, плотно прижавшись друг к другу. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл, она снова осмотрела их всех отмечая всех присутствующих, и продолжила свою обычную приветственную речь, которая была одной из ее обязанностей, как заместительницы директора. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Все первоклашки зашевелились, отбор как он будет проходить? Гарри почувствовал как Дадли еще крепче сжимает его руку и теснее прижимается к нему. Сейчас наверное она переговаривается с директором, говоря ему что привела всех. Скорее всего данный момент для того чтобы дети успокоились и немного пришли в себе после продолжительной поездки. Он осмотрел всех собравшихся, практически все они были мокрыми и грязными, лишь немногие применили очищающие и высушивающие чары, чтобы привести себя в порядок. Итак выходит это время еще для того, чтобы выйти туда в зал во всех красе. Гарри не мог их применить, так как он и Дадли не могли о них знать, как и все магглорожденые волшебники. Внезапно воздух прорезали истошные крики, и так состоялась встреча с призраки Хогвартса. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. Можно сказать, необходимая перепалка, которую прервала МакГонагалл, вернувшись за учениками — Идите отсюда, церемония отбора сейчас начнется.Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Дети выстроились с шеренгу как им было велено и пошли за преподавателем, оказавшись в большом зале их поставили лицом к столу с преподавателями, и другим ученикам. Зал был освещен огромным количеством свечей, парящих в воздухе, а высоко над ними был бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Вот и она Распределительная шляпа. Сейчас начнется распределение. Вот-вот она шевельнется и запоет. — Ах будто на поминки собрались, — раздался довольно прозорливый голос Милисэтти, что появилась в большом зале прямо из воздуха, — тут у молодых людей судьба решается, а вы! С этими словами она захлопала в ладоши и волшебный зал преобразился, он просто исчез. Осталась она, МакГонагалл и первокурсники. — Позвольте Вас поприветствовать дорогие мои. Вы те кто пришли к нам в этот год. Мы рады вам. Мы это Перст науки Когтевран, что понимание мира слишком далеко от других и их декан профессор Филиус Флитвик, что помогает им, — при этих словах из пустоты появилась огромная трибуна, над которой развевался герб Когтеврана, там были все ученики данного дома. — Мы это Зов Флоры* и Помоны** что утянет нас в Пуффендуй, что слишком прекрасен для взора наших глаз и их декан Помона Стебель, — при этих словах улыбка тронула губы Милисэтти, взору открылась подобная трибуна представителей этого факультета. Мы это Глас веков Слизерин, что из покон наших первых шагов незримо следит за всеми нами, и их декан Северус Снейп — тут выстроилась третья трибуна. — Мы это Рука что выведет вас из терний в которые вы забрели Гриффиндор и их декан Миневра МакГонагалл, — четвертая трибуна и яркий свет осветил преподавателя, что привел их сюда. — А так же и те, что предлагают вам свою помощь, чтобы пойти далеко вперед, — тут Милисэтти стала называть по именам оставшихся преподавателей, те в свою очередь кивали и улыбались или вставали, когда на них проливал свет Хогвартс. Не обошла стороной она и директора, намекнув всем, что если вдруг случится что -то, он обязан заменить всех их, а также защищать как всех учеников так и коллег от всего. — Итак, с представлениями всех мы закончили, теперь пора представиться вам, в этом мне поможет профессор МакГонагалл и наша дорогая Распределительная Шляпа, ты уже проснулась прелесть моя? Шляпа на стуле шевельнулась и выкрикнула: — Меч не дам! — Вот так и сразу. Нет. — но улыбка Милисэтти говорила, что она не отступит никогда. — Тогда возьму сама. Милисэтти вытянула правую руку вперед, будто что-то выхватила из пустоты, и в ее руках появился меч Гриффиндора, которым тут же отсалютовала всем присутствующим демоница. Зрелище было поистине завораживающее, прекрасная дева с легендарным мечом. Последний поклон и таинственная гостья, что осталась так и не представленной, острием меча подцепила шляпу и усадила ее себе на голову. — Ну что, я готова, читайте имена наших новых и дорогих друзей, и, возможно, будущих любимых. Артефактор так и застыла со шляпой на голове и мечом, на который оперлась. МакГонагалл, впечатленная представлением, сделала шаг вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы получите Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она с небольшой задержкой. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету и посмотрела на странную гостью. Та улыбнулась ей и глазами указала сесть на табурет, маленькая Аббот повиновалась. Милисэтти чуть приподняла уголок Шляпы, и та оказалась на голове Ханны, закрыв последней даже глаза. Тихое "ох" послышалось со всех сторон. Секунда тишины и напряжения, и вот... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Вторая трибуна, выплывшая из темноты, приветствовала новую ученицу, та, все еще смущаясь, пошла к ним, лишь украдкой посмотрев на Милисэтти, что как и раньше стояла с мечом и шляпой на голове. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен побежала в сторону, явившейся из ниоткуда трибуне, будто боялась что она оставит ее здесь.  — Бут, Терри!  — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали на первой трибуне, Терри скрылся среди них. Все шло своим чередом, несмотря на довольно странное и непривычное никому распределение, магглорожденные дети были просто в восторге, волшебство играло всеми цветами радуги, преобразуя мир вокруг, оно звало и говорило с ними. Имена первокурсников все звучали и звучали. — Финч-Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! Гарри отметил про себя несмотря на неожиданный поворот все довольно хорошо, хотя ему было весьма любопытно, что все-таки задумала родственница. Внимание и уважение от них она уже получила, что же она выкинет в следующий раз. — Гермиона Грэйнджер! — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Дальше по списку прозвучало имя Невилла, мальчик очень смущался и боялся, запутавшись в ногах упал пару раз не дойдя до стула. — ГРИФФИНДОР! Невилл поспешно бросился к периодически пропадающей трибуне, боясь на нее не попасть, скорей всего Шляпа также осталась на нем, но сейчас когда он пробегал обратно, на его шее отчетливо засветился фамильный артефакт, действия которого подавляли магию владельца. Зачем и кто? Невилл был одним из немногих кто хоть как-то был по настоящему на его стороне. Видно все же Гриффиндор. — Драко Малфой.  — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. — Поттер, Гарри! Он должен быть последним, как было в прошлый раз. Но почему? Ведь есть еще Дадли и еще несколько ребят. Он снова оказался на табурете и Шляпа коснулась его головы. И тишина. Гарри ждал когда Шляпа что-то скажет, а она молчала, при всей своей болтливости. — Есть кто? — спросил он все же. Тишина. — Ты сделаешь все, что я скажу? Тяжелый вздох послужил ответом. — ГРИФФИНДОР! Гарри занял свое место на трибуне. Войдя на нее он отметил, что вокруг совсем не темно, скорей всего это что-то вроде ширмы для первокурсников. Зал был полон света, высоко в потолке цвели фрезии, что изобилие цветов поражало воображение, от однотонного до трех или четырех цветов на одном соцветии. — Рон Уизли! — ГРИФФИНДОР!— вердикт. Теперь настала очередь последнего ученика, одиноко стоящего среди развернувшейся тьмы. — Дадли Друсль! Шляпа уселась на его голову и закричала: — СЛИЗЕРИН! Дамблдор довольно улыбнулся: хорошо, остальное дело за малым, эта девица, несмотря на все свои выкрутасы, не смогла ничего изменить, Шляпа сделала свой выбор. Дадли был последним, поэтому Милисэтти сама решила снять шляпу с головы ребенка. Отметив для себя, что тот крепко вцепился в нее руками, она сняла её в один момент. — Что правда, расскажи еще, — довольно плаксивый возглас. Милисэтти посмотрела на наследника, а затем на Шляпу и сказала: — Вы что, секретничали, и без меня?! — голос был полон разочарования. — Ну, я только сказала, что Мерлин закончил СЛИЗЕРИН. Ничего такого секретного и загадочного. — отозвалась та. — Тот самый Мерлин?! — Дадли готов был просто пищать от восторга такое узнать: — Ну, кому все поклоняются? — Ну естественно, единственный и неповторимый. У нас тут был только один Мерлин, это вам не маггловский мир, где все сотнями водятся. Он был самым лучшим и любимейшим учеником самого Салазара Слизерина. Я сама лично его определила в Слизерин, он был одним из первых учеников. Наступила звенящая тишина, все замерли во все глаза наблюдая за сценой, разворачивающейся перед глазами. Шляпа врать не могла и не умела, это был неоспоримый факт. — Аааа — потянула Милисэтти. — Хорошо хоть не сказала, чем они ночью занимались. И что все основатели спорили кто кого. Гарри моргнул, до него не сразу дошло, что только что во всеуслышание сказала Милисэтти. Можно сказать, она громогласно сказала всем, что величайший волшебник всех времен и народов Мерлин спал с величайшим темнейшим и злобнейшим магом всех времен и народов Салазаром Слизерином. Да, они раньше всех в могилу сведут, чем чем-либо помогут. Милисэтти как ни в чем не бывало засунула меч Гриффиндора обратно в Шляпу и отдала ее застывшей статуей Миневре. — Ладненько, мои хорошенькие, на этом распределение закончилось, пора всем на ужин. Ой, — при этих словах она чуть дрогнула, — кажется это не мои слова, а нашего дорого директора А́льбуса Да́мблдора. Прошу меня простить. Милисэтти поклонилась всем и покинула большой зал. — Чтобы тебя блохи съели, чертов Гриффиндор, — проорала Шляпа. — Ой, простите. Миневра сжала ее, то, что произошло только что, сильно выбивало из колеи, Мерлина никогда никто не касался, он был Светочем в понимании самой магии. О том, что он закончил Хогвартс сомнений ни у кого не было, но… Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего трона и широко развел руки. Ему срочно нужно что-то сделать, нужно вернуть ситуацию в нормальное русло. В его душе было темно и мрачно, такой подлянки от распределительного артефакта он не ожидал. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Это было просто восхитительное распределение, что помнится с далеких и старых времен. Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Стол наполнился различными блюдами, все принялись за еду. К столу Гриффиндора подлетел Почти Безголовый Ник и представился, продемонстрировав почти отрубленную голову, и пожелал удачи в попытке завоевать кубок Хогвартса, отметив, что последние лет шесть он достается Слизерину. Ребята переговаривались между собой, первокурсники представлялись или рассказывали что-то о себе. Гарри посмотрел на преподавательский стол, он был по-прежнему на месте, столь демонстративное представление учиненное Милисэтти было небольшой иллюзией, кроме смены виды большого зала. Все были на своих местах, Северус о чем-то разговаривает с профессором Квиреллом, Директор сверкающий глазенками оглядывает всех, Гарри снова смотрит на Северуса, тот поворачивается к нему и уже смотрит на него, Гарри опускает глаза, на щеках появятся легкий румянец. Северус еще некоторые время наблюдал за ним и лишь потом вернулся к разговору с Квиреллом. — Что-то случилось? — спросил у него Перси. — Нет. Директор снова поднимается из-за стола и снова начинает говорить: -… Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Ура, а теперь пошли все дружно в закрытый коридор, что ведет к камню. Ведь только, что нам так демонстративно сказали куда именно идти. Всегда работает правило нельзя, значит можно. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. — Каждый поет на свой любимый мотив. — Итак, начали! И весь зал заголосил. Ох как же многим медведь на ухо наступил, благо таинственным образов все это сливалось в ничто, хотя все голосили как могли и им даже казалось что они поют. Это скорей всего была работа Милисэтти. — А теперь спать. Рысью — марш! Все первокурсники Гриффиндора поднялись и пошли вслед за Перси в свои гостиные, путь был долгим и запутанным, и практически у самой цели их встретил Пивз - школьный полтергейст. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.  — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои припасы на голову Невиллу.  — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Так все оказались в круглой, уютной Общей гостиной Гриффиндора, что была заставлена глубокими мягкими креслами, там был еще камин. Все кричало красной боевой раскраской. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице и оказались на месте, там тоже все было в красных тонах, постели были уже приготовлены и ждали их. Гарри набросил на свою полог тишины и прилег. День прошел, завтра начнется новый, сейчас его волновало как там Дадли. Плохо конечно, что они в разных домах, но как же жить без трудностей. Тем временем, когда Перси вел их в башню Гриффиндора, Дадли шел вниз за старостами Слизерина, что вели учеников в их новый дом. Старост звали Джемма Фарли и Норт Гарнес. Дети послушно шли за ними. Чуть отойдя от зала, Джемма сказала: — Очень прошу вас запомнить дорогу от зала к вашим спальням. Первое время, что вы будете здесь находиться, мы будем вас сопровождать в большой зал, в спальни и на уроки. Затем вам необходимо будет делать это самим, поэтому попрошу быть очень внимательными. Просим вас следовать за нами. Дорога была довольно запутанной и долгой, Дадли казалось, что они ходят кругами, единственное что он понял, они идут в подземелья, воздух стал довольно прохладным. Редкие факелы указывали им путь. Старосты остановились перед большой картиной, на которой был изображен какой-то рыцарь в сияющих доспехах. — Это сэр Гилрад, наш портрет. Он охраняет путь в наши с вами спальни. Чтобы пройти ему необходимо сказать пароль. — Честь превыше всего. — Так точно, — отозвался рыцарь, и портрет плавно отъехал в сторону, открывая вход. Как только первокурсники вошли туда, они стразу же оказались в гостиной факультета. Она была довольно красивой, одна стена представляла собой окно, в котором виднелось озеро, что они пересекли на лодках. Там было много людей, как только последний прошел в гостиную, в её середину вышел их декан, Северус Снейп. — Попрошу минутку вашего внимания мои дорогие ученики. Сегодня ваш первый день, некоторые из вас только прибыли в Хогвартс. Я отниму у вас совсем немного вашего времени и скажу лишь несколько слов. Все вы знаете, что наш факультет не слишком пользуется хорошим расположением у всей школы, поэтому я вас попрошу быть крайне внимательными и аккуратными. Не нарушать и не обходить имеющиеся правила, а если все это произошло, — при этих словах мужчина сделан небольшую паузу, — то я не должен никогда об этом узнать, от кого-либо кроме вас самих. И если же у вас есть к кому-то претензии с вашего дома, прошу вас решать эти проблемы здесь, в гостиных. А там вы должны быть одним нерушимым целым, чтобы никто и никогда и носа не подточил. А теперь я снова отдаю наших первокурсников в руки наших старост, что проводят вас в ваши комнаты. Спокойной ночи, дамы и господа. После этих слов декан покинул гостиную. Дженна вышла вперед и сказала: — Сейчас мы покажем некоторые чары, что всем вам необходимо знать и уметь применять. Они предназначены для того чтобы вы не «замерзли», так же они помогут вам развивать и поддерживать магию вашего ядра. Девочки за мной, мальчики за Нортом. В итоге Дадли оказался в одной комнате вместе с Драко и Забини. Так им придется жить вместе еще некоторое время, но позже, как заверил их Норт, им дадут отдельные комнаты, правда это будет не раньше пятого курса, но вопрос почему не сейчас, староста лишь улыбнулся, и, пожелав всем спокойной ночи, удалился. Дадли провалился в сон практически сразу, там его нашел Гарри, что хотел узнать как все прошло. Тем временем Милисэтти перебирала документы, попавшие в ее руки вместе с новыми правами. Здесь были и личные дела, и общий устав школы, и указы директора. Сегодняшний день принёс ей множество сведений, которые сильно подкосили ее и без того «хорошее» мнение о директоре и школе, столь сильно изменившейся за долгие столетия. Поистине полный рассвет незнания и безалаберности произошел при нём. В её руках был документ о деятельности старост и их обязанностях. Он никогда не был огромнейшим талмудом правил, занимал всего пару станиц, но имел весомое значение в жизни школы. Документ начинался с описания должности и заканчивался именами её занимающих. Староста факультета — назначаемая должность для студентов старших курсов в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Существуют старосты факультетов, которые, в свою очередь, подчиняются старостам школы. Обычно старосты факультетов назначаются на этот пост деканами, старосты школы — директором. Отличительным знаком старост является значок старосты факультета, прикрепляемый на мантию над гербом факультета. Старостами факультетов (по двое на каждый факультет, юноша и девушка) назначаются студенты пятого курса. Старосты остаются на своём посту до момента окончания Хогвартса, либо избираются на пост старосты школы. Обязанности старост: 1. Соблюдение дисциплины. Главная обязанность старост — следить за дисциплиной. Не допускать использование волшебства в коридорах. Следить, чтобы вечером ученики не ходили по коридорам. 2. Снятие баллов. В случае нарушения дисциплины, староста может снимать баллы, коснувшись своего значка. Старосты факультетов, как и старосты школы, не имеют право снимать баллы с других факультетов. 3. Изъятие запрещенных предметов. Старосты изымают у учеников волшебные предметы, запрещенные для использования в школе. 4. Кураторство над первокурсниками Старосты показывают первокурсникам дорогу в свои гостиные и спальни, говорят им пароль для входа. Привилегии: У старост есть несколько привилегий, одна из которых — разрешение пользоваться особой ванной, выделенной специально для старост. Дальше чуть ниже были написаны имена старост факультетов Перси Уизли — староста Гриффиндора; ? — староста Гриффиндора; Джемма Фарли — староста Слизерина; Норт Гарнес — староста Слизерина; Роберт Хиллиард — староста Когтеврана; ? — староста Когтеврана; Габриэль Трумэн — староста Пуффендуя; ? — староста Пуффендуя. Милисэтти долго вертела в руках этот документ. Мало того, что обязанности старост деградировали со времен ее учебы, так еще и пустоты в занимаемых должностях теперь, видимо, обычное явление. Мерлином, супругом Слизерина, они точно не отделаются, ей срочно нужна большая шахматная доска. И Хогвартс ей в этом поможет. Магическому обществу срочно нужны новые магические плоды, а не переспевшие семена, кои расплодились в обществе. Кто, кто - а Милисэтти сажать умеет, и пусть другие собирают урожай. Блаженно улыбнувшись, коварная леди поплыла по своим делам. Флора* (Flora) — древнеиталийская богиня, культ которой был распространён у сабинян и особенно в Средней Италии. Она была богиней цветов, расцвета, весны и полевых плодов; в честь неё у сабинян был назван месяц, соответствующий апрелю или маю Помона** (лат. Pōmōna) — римская богиня древесных плодов и изобилия, супруга Вертумна. У Овидия присутствует грациозный миф о том, как Вертумн добился взаимности Помоны, остававшейся холодной ко всем лесным ухаживателям. Вертумн прибегал сначала к разного рода превращениям, до старухи включительно, но победил Помону, только явившись в своём настоящем образе — светлого, как солнце, юноши. Помона имела своего жреца (flamen Pomonalis), принадлежавшего к низшим ступеням жреческой иерархии.