Сосуществование

Ненавижу ступеньки в имперских фортах. Они крутые, даже моё крепкое сердце ускоряет ход, дыхание учащается, когда поднимаюсь. Угораздило Ариона обосноваться едва ли не под крышей башни! Но некуда деваться, он мне нужен ради замолвленного слова, без которого наставником одного из Великих Домов меня не провозгласят. На одной из площадок останавливаюсь, чтобы пропустить воина в доспехах Легиона. Тот окидывает меня подозрительным взглядом и молча спускается. Заминка позволила передохну́ть. Продолжаю путь. Наконец-то я у деревянной двери. Гадаю не о том, чтобы постучаться, но… Богат, сильно богат Арион, раз ухитрился купить имперский форт с легионерами чохом. Купил и офицера, ныне свою правую руку. Отбрасываю мысли, потому что меня это не касается. У Хлаалу свои дела, у меня — свои. То, что пути пересеклись, — не повод совать любопытный нос куда не следует. Узнаю, чего хочет Арион, сделаю, что просит, и покину это место, чтобы… Куда после податься, пока не решено. Время подумать есть. Надеюсь, что задание будет сложным. Я — Нереварин, а не девочка сопливая, чтобы бояться трудностей. Толкаю створку и шагаю за порог. И замираю: первое, что бросилось в глаза, — ковёр, как ни странно, уместно смотрящийся в стенах форта. Дорогой, слишком дорогой, чтобы топтать его костяными сапогами, а если учесть, что на подходе к форту угораздило вступить в гуарье дерьмо… Несомненно, подошва обтёрта о траву, разуваться не собираюсь, но жалко испортить такую роскошь. — Это всего лишь ковёр, а не озеро лавы, — звучит из глубины кабинета нарочито спокойное. Приятный голос, глубокий, отмечаю. Не сочетается с грохотом, с каким ходят легионеры. Мгновение — и ко мне подходит имперец. Сомневаюсь, что говорит он, несмотря на дружелюбную улыбку. Но не сомневаюсь, что это та самая пресловутая правая рука, чьё имя запамятовалось. — Проходите, вас ждут. — Не он. Голос другой. Имперец указывает в сторону стола — настолько огромного, что не сразу замечаю, что за ним кто-то сидит. Алые раскосые глаза испытующе глядят на меня. Догадываюсь, кто на меня таращится: Арион, по слухам, самый молодой из Дома Хлаалу. Подхожу и убеждаюсь, что так оно и есть. Сужу не по лицу, но по изящной руке, покоящейся на столешнице, гладкой. Длинные пальцы украшены перстнями, ногти ровно подстрижены. Такими руками — да творить бы заклинания. Впрочем, перо они держать явно умеют. Не сомневаюсь, что буквы получаются ровными и красивыми. Арион молчит. Молчу и я, хотя следовало бы заговорить, потому что это нужно мне, а не ему. Скрип дал понять — некто отодвинул стул. Присаживаюсь и кладу руки, шершавые, мозолистые, на столешницу. — Доброго дня. — Вот же дурачина! Ариону так же нужно моё приветствие, как мне помереть. — Доброго, — едва заметно кивает он в ответ. — Добрались-таки до меня. Славно! Времени подготовить для вас задание хватило. Он поднимается. Шёлковая одежда шелестит, когда он выходит из-за стола. — Сложное, надеюсь? — вылетела глупость. Закусываю губу, чтобы не казаться совсем недалёкой личностью. Арион качает головой, а я в то время гадаю, почему он, дорого и со вкусом одетый, не причёсан. И едва не хлопаю себя по лбу, когда осеняет: такая причёска нынче в моде. Ловлю ехидную усмешку, когда Арион огибает стол, присаживается на краешек и суёт руки в карманы фиолетовых, в тон рубашке штанов. — Если язык вертится что надо, то несложное, — ёрничает он, а я напрягаюсь. Не нравятся мне его намёки. Чувствую, как щёки пылают. — Посложнее того, что дал Крассиус Курио. — Вот же проклятье! Я сюда прямиком из Вивека, а он уже всё знает! — Зная его, несложно догадаться, что пышечкой назвал, когда поцеловал. Вот оно что! Смотреть в лицо нет сил. Таращусь на худую ногу, затянутую в узкую штанину. Догадываюсь, почему Арион такой стройный: подняться каждый день сюда не так-то просто. — Можно подробнее? Я тороплюсь! — меняю тему. Арион отрывает зад от стола и прохаживается по кабинету, подходит к резному буфету, достаёт бутылку и два серебряных бокала, затем возвращается. Разлив пойло, подвигает ко мне. Не решаюсь взять. Мало ли что? — Ладно, раз торопитесь, — он отпивает, но и это меня не убеждает сделать то же самое: отраву могут положить на дно бокала, — то не буду тянуть: насколько мне известно, вам нужно стать не только Наставником трёх Домов, но и объединить племена. Не так ли? — Киваю и дивлюсь: слишком много Арион знает. — Этим мы можем стать друг другу полезны: вы беседуете с Зайнаб, а когда они провозгласят вас Нереварином, убеждаете продавать эбонит-сырец нам. Как это сделать, могу подсказать: в любом месте найдётся кто-то продажный или болтливый. У него следует спросить, что дают Телванни в обмен на эбонит, а затем пообещать то же самое, но лучшее и больше. Нелегко, тем более убеждать умею плохо. С редоранцами пришлось намучиться, пока они не произнесли треклятое слово — Наставник. Но всяко лучше, чем целоваться — даэдрот побери! — с имперским извращенцем! Поэтому соглашаюсь без возражений. И краснею, когда слышу: — Странно, я был уверен, что моё задание более сложное! — Арион хмыкает и возвращается за стол, а я открываю рот и не знаю, куда деваться от стыда, когда слышу: — Крассиус Курио-то отлично целуется!