Сосуществование

Света одной свечи ой как мало. Магическая звёздочка — это мелочи для волшебника, даже зелье не надо тратить. Силы восстановятся сами. Да и практика лишней не бывает — так говорил мастер. И ведь прав. Глупо отмахиваться от уроков мудрейшего из мудрых Дома, несмотря на то, что движения пальцев заучены. Судя по тому, что в покоях стало светло, будто днём, заклинание получилось само собой, мысль не опередила руки. «Хоть что-то доведено до совершенства!» — Арион почесал взлохмаченную зудевшую — пора вымыть — голову и уставился в лист, пока ещё пустой. Надо собраться, иначе бумага останется девственно чистой. Арион макнул перо в чернила и склонился над столешницей. И замер, не в силах связать два слова. Даже перевод труда Н’Гасты дался гораздо легче, чем короткое послание. Как водилось, днём, когда Арион был занят, письмо сложилось в воображении ровными складными строчками, но когда сел за стол, то и слова выдавить из себя не смог. Соскользнувшая с пера и растёкшаяся по бумаге капля привела в чувство. Ну вот, лист испорчен, потому что нечего сидеть, тупо пялясь в стену. Признаюсь, что слышу Ваш голос, упрёки, что не надо пороть горячку, делать каждый шаг медленно, но верно. И не расталкивать толпу, но просачиваться в неё, будто вода в песок. Уж что, но этот урок не забылся. Вы правы, мастер, но, ждать, пока стукнет сорок веков, не собираюсь. К тому же даже спустя столько времени найдутся недовольные не только тем, как веду дела, но и просто физиономией. Потому что никогда не запрусь ото всех. …хотя иногда этого хотелось — засесть в укромном месте, переложив все дела на плечи Туредуса Таланиана и Галоса Матендиса. Однако безгранично доверять кому-то стал бы только последний дурак. Всегда нужно быть осведомлённым. Глупо — не знать, что творится в Тель-Восе. И этому научил мастер Фир. И этот урок Арион усвоил. Признайте, Вы выжили, потому что сами по себе. Иное дело, если бы вмешивались в дела Совета. Несмотря на то, что Готрен Вас безмерно уважает, хотя и никогда почтительно не склонит голову, однако я более чем уверен: он постарался бы Вас убрать, если бы Вы стояли костью в его горле. Арион отложил перо и потёр виски, затем зажмурился. Пока у него всё шло хорошо. Препятствия он преодолевал, нередко — с трудом. Он ощущал, как медленно, будто гриб, произрастает его могущество. И знал: чем он становится сильнее, тем больше появляется врагов. Помню Ваши слова, что сначала надо взрастить могущество, а потом проталкиваться вперёд. «Квама, ещё не вылупившаяся из яйца! — вспомнилось оскорбление, брошенное однажды Нелотом, чьи суставы даже с волшбой и зельями болели, ещё добавил что-то про позор Дома. — Шлюха, стелющаяся подо всех и вся!» Арион опускаться до его уровня не собирался, поэтому промолчал. Он не словами, но делами давал понять, что его методы ничуть не хуже, чем у старых пердунов-магов. Вы смогли прожить столько лет ещё и потому, что готовы принимать меняющийся мир. И делаете это. Будете, мастер, отрицать, но я об этом знаю. Вы не можете не признать, что грибы портятся, их стены источают гниль, что вызывает удушливый кашель. Жить старым — всё равно что в таком грибе, не потрудившись вырастить новый, губить себя заживо, ведь от разъедающего лёгкие яда никакие зелья не спасут. Готрен жил в таком доме, отравлял себя. И остальных. Арион был уверен: уберёт однажды с дороги, даст рост новому грибу. Знаю, мастер, Вы меня поддерживаете. Вы не просто брали что-либо, но и отдавали взамен своё. Это я перенял от Вас. Подхалимство, причём типичное. Не хватало признания, что безмерно благодарен мастеру за то, что тот позволил почерпнуть свои знания. Поэтому строчки так остались в голове, а на бумаге ничего, кроме кляксы, больше не появилось. В придачу Арион опасался, что письмо будет прочитано, несмотря на то, что с Дивайтом Фиром всегда переписывался на даэдрике. Передать его придётся через другие руки. Галос Матендис давно вырос из подававшего надежды ученика в хотя и не гениального, но хорошего волшебника. На этом, судя по тому, что пожелал пойти своим путём, не остановится. Арион готов его отпустить, чтобы понаблюдать со стороны, взрастёт или зачахнет. Наверное, все мастера молча смотрели, что сталось с их учениками. Потому что тратить силы и добровольно отказываться от любого результата станет только никчёмный учёный. Выяснять, наблюдать, делать выводы, искать, где допущена ошибка — вот что нужно делать, а не бросать труд на полпути к успеху (или к неудаче). А ещё признавать, что мастера и их ученики — разные. «Дочки» ваши и те разные, хотя созданы из вашей же плоти, а не рождены», — додумал Арион. Дивайт Фир наблюдал, сопоставлял факты, события тех лет, что могли повлиять на становление характера… и не удивился, когда Арион выразил желание пойти своим путём. Не удерживал, отпустил с миром, хотя и холодно и без напутствия. Вы выяснили, что от одной плоти существа появляются разными, но не можете не подметить наше с Вами сходство: Вы не паразитируете на других, не обрастаете панцирем, гния в нём. Если берёте чужое, то непременно делитесь своим. Симбиоз — вот что даёт отличный результат… Арион оборвал мысль на полуслове, макнул перо в чернила и принялся выводить буквы, резкие, местами неаккуратные. Написав послание, бегло просмотрел и хмыкнул. Скажу сразу и прямо: мне нужен союзник. Традиционалисты и сумасшедшие объединились против меня. Если ничего не предпринять, их близорукость может привести Дом Телванни к прямому конфликту с Редораном, Индорилом, Хлаалу и даже с Империей! Конечно же, Вы можете спрогнозировать развал Империи так же, как и я… Мы должны работать вместе, чтобы спасти наш Дом. Вы могли бы получить место в Совете, просто заявив о своих претензиях на него. Даже Готрен и Нелот должны будут признать, что Вы старше, мудрее и превосходите их в магических искусствах. Сухо, лаконично — ровно так, каким должно быть письмо. Взгляды Ариона — ни для кого не секрет, даже если Галос или ещё кто-то прочтёт. Подписи не хватает. С уважением, Ваш ученик Арион. И витиеватый завиток в конце. Арион было потянулся к склянке с песком, но замер. Невежливо — не поприветствовать мастера. Он опять потянулся к перу, погрыз кончик… и едва не сфамильярничал. Вовремя одумавшись, вывел: Почтенному Дивайту Фиру.