Эд Стюарт и Древние Боги

      Среди всех моих новых братьев и сестёр, пожалуй, наиболее сильно выделялся Хару Накадзима из Японии. В лагерь он прибыл немного позже остальных, но даже так ему пришлось получить разрешение из школы, поскольку в Японии, как оказалось, летние каникулы ограничиваются одним лишь августом (вот же ужас!).       Хару было пятнадцать лет, он оказался ровесником Эшли и Хатима, но ростом был чуть ниже их обоих. У него были типичные для японца чёрные волосы и не совсем обычные серые глаза, доставшиеся от божественной матери.       Едва Хару узнал, что я тоже немного знаю про адмирала Исороку Ямамото, он загорелся неистовым желанием лично показать мне действующий флот Лагеря Полукровок. Тем более, с флотом было связано одно важное дело, которое как раз требовало его личного присутствия. На следующее же утро после своего приезда Хару собрал нескольких человек по домику и повёл нас к пристани на озере.       И вот, я вновь стоял перед внушительным кораблём Домика Афины. Эта трирема в длину не меньше ста двадцати, возможно, больше ста тридцати футов! Две высокие мачты и бронзовый таран размером с мини-вен. Конечно, корабль этот был заметно меньше Арго II, строительство которого уже было на финальном этапе. Но стоит учитывать, что Арго II — колоссальный проект, который должен стать оружием в войне с древними божествами. Но в сравнении с другими кораблями на пирсе — Ареса, Гермеса и Гефеста, корабль Домика Афины выглядел настоящим гигантом.       — Тебе уже сказали её имя? — Хару бросил на меня озорной взгляд.       — Его? Корабля? — вдруг растерявшись, переспросил я.       — Её, — настойчиво поправил меня Хару. — К ней обращаемся только так.       — У него на этом пунктик, — бросил Хатим, пройдя мимо.       Пока мы стояли внизу, Хатим вместе с Сарой решили нас не дожидаться и первыми поднялись на борт.       — Ага, — усмехнулась Бекка рядом с нами. — Хару буквально готов жениться на этом корабле.       — Не смейся, — обиделся тот.       — Мы даже позволили тебе самому выбрать имя, — поддержала её Аннабет. — Ты так рьяно того добивался, едва вооружённое восстание не поднял.       — Спасибо, сестрица, — сокрушённо вздохнул он.       — Так как её зовут? — нетерпеливо спросил я, кивая в сторону корабля.       Стоит перестать его дразнить и проявить интерес к одержимости всей его жизни, к Хару вмиг возвращается бодрое расположение духа.       — Позволь повторно тебе представить, — он задорно ухмыльнулся и величественно распростёр руки. — Флагман (пусть и маленького) флота Лагеря Полукровок — «Акаги»!       Название корабля показалось мне знакомым. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.       — Это же вроде японский авианосец? — уточнил я. — Один из тех, которые потонули в Битве за Мидуэй?       — Идиоты в командовании никак не меняют того факта, что в то время это был сильнейший корабль в мире. Поэтому логично, что я назвал наш лучший корабль в честь неё.       Я бы на его месте, конечно, поостерёгся сравнивать авианосец Второй Мировой войны с древнегреческой триремой, но нет смысла судить. Каждый в своей степени немного чудаковат.       — Я хотел ещё перекрасить «Акаги» в красный, но не получилось, — Хару бросил завистливый взгляд на кроваво-красную трирему Домика Ареса.       — А почему красный? — полюбопытствовал я.       — Потому что канон! «Акаги» всегда красного цвета!       Я ничего не понял, но решил не спрашивать. Тем более, Хару уже увлечённо нахваливал мне достоинства корабля:       — У нашей «Акаги» немного большой радиус поворота, но зато она самая быстрая! Может развить скорость до одиннадцати узлов, а при хороших условиях даже выше! На воде «Акаги» наиболее устойчивая, даже при ударах. Корпус очень прочный. Повреждения всегда только самые минимальные, чинить практически нечего!       — Трирема у Домика Афины, вне всяких сомнений, отличная, — задумчиво протянула Аннабет. — Возможно, лучше, чем греки могли построить в своё время. Но сегодня даже монстры используют современные лайнеры. В сравнении с этим любая трирема всё равно что бревно. Если использовать корабль не для забавы в гонках, а для настоящего боя, нам нужно что-нибудь посерьёзнее.       — Я давно говорю, что нам нужен хотя бы патрульный катер, — нашёл, чем возразить Хару.       Если мне не изменяет память, о подобном заикался и Марко, поднимая вопрос о недостаточной укомплектованности Лагеря Полукровок. Но у нас была только греческая трирема. И после многомесячного простоя её требовалось привести в ухоженный вид. В плавание триремы выходили только летом, а всё остальное время они стоят без дела. Конечно, за ними присматривали наяды и сатиры, но делали это по минимуму. Мы же пришли сюда для капитального техосмотра. Хару в Домике Афины иронически прозвали «адмиралом», но он нисколько не обижался. Хару действительно был одержим флотом. Аннабет являлась старостой домика, и она же была командиром на всех тренировочных играх. Но когда дело касалось кораблей, Аннабет без возражений передавала лидерство Хару. И потому не будет преувеличением сказать, что «Акаги» ждала исключительно его приезда.       Помимо меня, помочь Хару в осмотре корабля вызвались Аннабет, Бекка и Хатим с Сарой. Нужно было вымести весь мусор, заменить подгнивающие канаты и доски, проверить корабль на наличие протечек и покрыть корпус особой защитной смолой, которую сварганила Бекка по рецепту, что Аннабет нашла в ноутбуке Дедала.       Мы провели там едва ли не весь день, отлучаясь только на поход на обед. Аннабет больше времени проводила с Хару, чем с остальными. Похоже, что в грядущем походе на Арго II, до которого осталось всего несколько дней, она уже считала себя лидером группы (не уверен, знали ли об этом Джейсон и Лео), и потому ей нужно было знать все тонкости морского дела. Даже если Арго II строился как летающий корабль, он по-прежнему оставался кораблём, который, как и каждый корабль, должен уметь плавать.       Ближе к ужину, когда я думал, что мы наконец-то закончили, Хару сообщил всем, что завтра при помощи лошадей и пегасов нужно будет вытащить «Акаги» на сушу, чтобы покрыть её смолой Бекки ещё и снаружи.              Воспользовавшись моментом, я отдыхал у перил на квартердеке, предчувствуя завтра ещё более напряжённый день. Хару стоял рядом и смотрел в сторону, где озеро узкой речкой соединяется с морем. Большинство тренировок проводятся на озере, а в море корабли выходят в основном лишь для самих гонок. Хатим и Сара сидели на полу у грот-мачты и о чём-то болтали. Аннабет решила испытать себя: она залезла в воронье гнездо и сидела там минут уже десять. Бекка торчала где-то на нижних палубах — одна из скамей для гребцов требовала ремонта.       В какой-то момент Хару вдруг заговорил:       — Эшли говорила, что ты используешь арбалет, но для самообороны предпочитаешь кинжал. И что ты хорошо управлялся с вакидзаси Ямамото. Почему в итоге его не взял?       — Я управился с ним хорошо, потому что он тогда был у меня в руках, — настойчиво объяснил я.       Хару понятливо кивнул и не стал спорить.       — И всё же, — продолжил он, — ты используешь короткоклинковое оружие. И тебе тоже интересен Ямамото.       — Ну, взять его оружие — это слишком большая ответственность, — ответил я после некоторых раздумий. — Я понимаю, что у вас здесь не музей, и что это всё настоящее оружие, а не просто экспонаты. Но я не считаю себя достойным взять вакидзаси Ямамото. Он — адмирал одного из сильнейших флотов в мире, а я никто, ничего не умеющий пацан. Это будет глупый выпендрёж какой-то. Надеюсь только, мой кинжал не принадлежал Гефестиону или ещё кому-то.       Хару согласно усмехнулся.       — А ты почему не взял? — решил я поинтересоваться в ответ. — Ты одержим Ямамото явно сильнее, чем я.       — Да по той же причине, что и ты.       Вполне ожидаемый ответ.       — Хотя, — добавил я, вдруг засомневавшись, — если я стану лучше, то подумаю о том, чтобы взять себе тот вакидзаси.       — Если только я не опережу тебя, — хитро ухмыльнулся Хару.       Я в ответ дружески засмеялся, но мысленно сделал для себя пометку. На самом деле я хотел заполучить себе клинок Ямамото, но лишь, когда у меня появится достаточно на то решимости. И теперь, значит, мне нужно поспешить.       Хару подошёл ко мне и облокотился на перила рядом.       — Исороку Ямамото был уникальным среди детей Афины, — томно вздохнув, произнёс он. — Ты ведь знаешь, что наша мать — покровительница кораблестроения и флота?       — Разве не… не Сотрясатель Земли? — удивился я, имея в виду Посейдона.       — Нет, — Хару покачал головой. — Он является воплощением сил природы, буйного и непредсказуемого моря. Но Афина помогла людям его приручить и не бояться. Она изобрела корабль, помогала людям их строить, обучала морской навигации. Ну и, как богиня войны, военные флоты тоже были по её части.       Этот занятный факт я счёл в некоторой степени ироничным. Никогда бы не подумал, что даже здесь проявляется соперничество Афины и Посейдона: Афина строит корабли, чтобы люди не боялись моря, а Посейдон пытается их потопить.       — Поэтому Исороку Ямамото был хорошим адмиралом? — осведомился я. — И поэтому тебе тоже интересен флот?       — Да, — ответил Хару, кивнув. — Ты, наверное, заметил, что некоторые из нас представляют разные стороны нашей матери. Аннабет — она про мудрость, стратегию и архитектуру. Но, например, Эшли у нас чисто по боевой части. Бекка — ремесленница, а Марко — политик. Но иногда у богов появляются особые дети, которым достаётся чуть больше от божественного родителя. Про Дедала, гениальнейшего изобретателя, ты знаешь. А адмирал Ямамото, как можешь понять, был чистым воплощением Афины, как покровительницы кораблей и флота. По слухам, он мог подчинить себе любой корабль одной лишь силой мысли.       Я ошалело посмотрел на Хару. Сперва я решил, что просто неправильно его понял.       — Да, он буквально мог управлять кораблем без помощи экипажа, — заметив мою реакцию, объяснил Хару. — Все части корабля: от орудий главного калибра до машинного отделения! Только представь, какой мощью мог обладать суперлинкор «Ямато» под его управлением! Но среди американцев тоже ведь были свои полубоги, и они знали, на что способен Ямамото. Они и постарались убить его.       Хару не просто восхищался Ямамото, он откровенно ему завидовал. Джейсон у нас летает, Лео создаёт огонь. На их фоне управление кораблём силой мысли кажется вполне заурядной способностью. Я окинул взглядом нашу трирему. Имей она схожую функцию самообслуживания, наша работа сократилась бы минимум в два раза.       — А у себя… ты не чувствуешь подобного? — осторожно поинтересовался я.       Хару вяло усмехнулся. Я заранее понял, каким будет ответ.       — Не-а… Я ведь даже не знаю, как это делается. Я постоянно пытаюсь почувствовать что-нибудь… такое. Часто выхожу в плавание, даже у себя дома я состою в яхт-клубе. Может, однажды получится.       В голосе Хару слышалось не так много отчаяния, сколько равнодушия. Должно быть, он уже смирился, что никаких дополнительных суперсил обрести у него не получится. Глупо жаловаться на судьбу, учитывая, что такое само по себе происходит очень редко. Наша Аннабет тоже никакими яркими сверхсилами не обладает, но ведь не сокрушается об этом.       Хару предпочёл сменить тему.       — Я слышал, ты пытаешься приспособить арбалет для ближнего боя, — заговорил он.       Я воспринял это как наказание за моё излишнее любопытство. Теперь я так легко не отделаюсь.       — Ну, есть такое, — ответил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Приделал спереди шип, чтобы колоть, а по бокам торчат два лезвия, чтобы арбалетом можно было размахивать. Но я ещё работаю над ним. Бекка обещала мне помочь с модернизацией. А с Эшли мы отрабатываем боевую подготовку.       — И как оно? — спросил Хару с хитрой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.       — Пока предпочитаю носить с собой кинжал.       — Давай проверим, что ты можешь.              После небольшого отдыха и ужина Хару насильно потащил меня на тренировочную площадку. Эшли пошла с нами, не то из любопытства, не то, как я хотел надеяться, чтобы проследить, не будет ли Хару перегибать со мной палку.       — Это что вообще такое? Копьё? Или алебарда?       Я в недоумении глядел на оружие, которое Хару принёс с собой. Внешне оно было похоже на копьё, но с той лишь разницей, что его металлический наконечник был длиннее, более плоским, ассиметричным по форме и имел одностороннюю заточку. Я сразу догадался, что в отличие от копья, которое приспособлено главным образом под колющие удары, таким оружием будет удобно и рубить. Подобный стиль боя характерен для алебарды, но на алебарду это чудо было похоже даже меньше, чем на копьё.       — Вообще, если судить по японской классификации, это «длинный меч», — сказал Хару.       — Чего?! — опешил я.       Присмотревшись внимательнее, я заметил, что оружие действительно выглядит так, словно кто-то взял клинок от меча и насадил его на древко копья. Впрочем, менее странным оно от того не становилось.       — Классификация оружия — это иногда такое забавное дело, — улыбнувшись, развела руками Эшли. — Ятаганы — это ведь ножи. А у немцев вообще были ножи длиной под два метра. Кажется, в нашем арсенале есть такой, могу потом показать. Вообще, это связано с тем, что…       — Кхм! — Хару резко прервал едва не хлынувший поток слов. — В общем, Эшли права. Мы называем это длинным мечом, но это не так важно. У европейцев есть схожий аналог — глефа. Да, Эшли, я как раз хотел сказать, что у нас в арсенале глефа тоже есть. Спасибо. А это, — Хару выставил оружие перед собой, представив его нам, — называется нагината. И это моё основное оружие. Не знаменитая катана, но, на мой взгляд, гораздо удобнее. А теперь покажи, чему ты научился.       За прошедшее время я успел немного поднатореть в обращении с арбалетом в ближнем бою. Я определённо стал гораздо лучше после того случая, когда Дик задал мне суровую трёпку, но крайне сомневаюсь, что смог бы одолеть его и теперь.       Хару оказался противником ничуть не легче. Его стиль боя не был похож ни на какой, что я видел прежде. Я быстро понял, почему нагинату называют именно длинным мечом, а не копьём. Хару использовал колющие удары, свойственные для копья, но рубящих и режущих было гораздо больше. Клинок нагинаты сверкал из стороны в сторону, словно настоящий меч. А когда я уже было решил, что могу предсказывать очередность и направление ударов, Хару вдруг переворачивал нагинату обратной стороной и бил меня тяжёлым набалдашником на конце древка.       В конечном итоге арбалет просто выпал из моих обессиленных рук. Хару тоже остановился. На его лице сияла довольная улыбка.       — Гораздо лучше, чем я ожидал, — похвалил он.       — Можешь говорить правду, — сказал я, будучи уверен в том, что справился крайне паршиво.       — Я говорю правду. Я ожидал худшего. В любом случае, ты ведь создаёшь новый стиль боя. Мне интересно в этом поучаствовать. Давай ещё раз!       Конечно, я был рад тому, что Хару готов мне помочь. Вот только его оружие было даже чересчур уникальным. Что, на мой непрофессиональный взгляд, лишало нашу тренировку всякого смысла.       — Я крайне сомневаюсь, что встречу какого-нибудь людоеда, вооружённого нагинатой, — скептически отнёсся я.       — Точно никогда не угадаешь, — покачал головой Хару. — Возможно, ты прав. Но чем больше ты умеешь, тем лучше будешь подготовлен к любым другим сюрпризам. Владение нагинатой — это сочетание приёмов знакомого тебе оружия с добавлением новых. Если справишься с моей нагинатой, то и никакое копьё тебе не будет страшно.       Мы провели несколько раундов. Адаптироваться к стилю боя Хару получилось быстро. Теперь мне в основном мешал только вес арбалета и моя слабая физическая подготовка. Возможно, если бы не генеральная уборка корабля ранее днём, я бы так быстро не выдохся. В итоге я остался без сил уже к концу второго раунда, но Хару требовал, чтобы мы продолжали.       Раунд за раундом я стоически терпел унижения и пытки, а вечернее солнце словно и не думало заходить за горизонт. И я бы никогда не подумал, что конец моим злоключениям положат дети Ареса.       На площадку они пришли вчетвером. Девчонка, с которой я поцапался в свой первый Захват Флага — к тому моменту я уже узнал, что её зовут Диана. Элисс — парень, что был с Клариссой во время нашей с Аннабет гонки на колесницах. Двух других парней я ещё не успел узнать, так как они прибыли недавно, с началом каникул. У одного из них, тоже азиатской наружности, было оружие похожее на нагинату Хару. Отличалось оно клинком: тот был шире и короче, а на обухе имелась прорезь, которая, как мне показалось, была идеальна для парирования и захвата клинка противника.       Как только Хару их заметил, он прекратил со мной спарринг и жестом велел мне отойти. На всякий случай я встал рядом с Эшли. С тех пор, как в Лагере стало больше полукровок, возросло и количество стычек между ними. Наиболее частыми участниками потасовок, конечно же, были дети Ареса и Ники. Нередко доставалось и детям Гермеса. Наш домик тоже не обошло стороной: Шарлотта уже успела устроить три дуэли, и один раз её подкараулили толпой.       — Может, нам просто уйти? — предложил я Эшли.       Даже если бы я был полон сил и имел при себе подходящее оружие, мне в любом случае не хотелось бы драться. Конфликт между двумя военизированными домиками нам совершенно ни к чему.       Но Эшли в ответ несогласно покачала головой. На её лице появилась подозрительная ухмылка.       — Не стоит. Давай посмотрим, — только и сказала она.       С каких пор наша болтливая девочка-арсенал была столь немногословна? Я понял, что происходит нечто странное.       Парень с аналогом нагинаты сказал что-то своим и подошёл ближе к нам. Ростом он был немного выше, чем Хару. Черные волосы на его макушке подстрижены настолько ровно, что голова чем-то напоминала наковальню.       — Адмирал Накадзима Хару! — во всё горло проголосил он. — Я слышал, ты называешь себя самым сильным полукровкой на Востоке?!       — Что? — я шёпотом спросил у Эшли. — Когда он так себя называл?       — Тсс! — лишь шикнула та.       Я послушно прикусил язык и стал вместе с ней наблюдать за событиями.       — А, командующий Ли Бэй, — Хару назвал незнакомца по имени и подошёл ближе.       Я окончательно перестал понимать что-либо. Изначально я решил, что сын Ареса назвал Хару «адмиралом» по той же причине, почему его так зовём мы. Но «командующий»? Насколько я помню, после Клариссы первым на роль командира в Домике Ареса всегда претендовал Шерман.       — Какое совпадение, — грубо усмехнулся Бэй. — Я тоже считаю себя сильнейшим полукровкой на Востоке. Но раз уж ты тоже так говоришь, то нам нужно кое-что прояснить. Кто из нас лучший, а кто просто треплет языком?       — Очевидно же, кто, — Хару принял угрожающую боевую позу, но в его голос казался… весёлым? — Нападай уже! Я располосую плоскую голову на ленты.       — Не смеши меня, шавка.       — Ли Бэй! — с вызовом бросил Хару. — Ты не сильнейший воин Востока. А всего лишь тот, кому до сегодняшнего дня везло на слабых противников!       — Да что вообще происходит… — я окончательно потерял суть.       Закончив обмен колкостями, Хару и Бэй вступили в дуэль. Их оружие сверкало словно проблески молний, а звон от соприкосновения металла бешено бил в уши. Движения Хару были более размашистыми, но быстрыми и ловкими, в то время как Бэй полагался на силу удара. В отличие от Хару, который в равной мере отбивал удары клинком и металлической окантовкой древка, Бэй отражал удары только при помощи клинка и его гарды. Их оружие было похожим, но стиль боя заметно отличался.       Однако в какой-то момент я вдруг осознал, что дуэль длится подозрительно долго. Обычно, даже когда в тренировочном бою сходятся два профессиональных бойца, любому из них обычно требуется несколько ударов, чтобы прорваться сквозь защиту противника. Я стал замечать, что Хару мог уже несколько раз ударить Бэя если не тупой стороной клинка, то хотя бы концом древка, как он не раз проделывал этот трюк со мной. Но и Бэй не лучше, он тоже упускал любую возможность ударить. Каждый раз, когда Хару раскрывался, Бэй будто сознательно медлил и направлял своё оружие на его нагинату.       До меня внезапно дошло. Да они же просто паясничают!       — Они что, подыгрывают друг другу? — недоверчиво спросил я у Эшли.       — Ага, — Эшли весело кивнула. — У Хару и Бэя, как понимаешь, достаточно причин, чтобы враждовать друг с другом. Афина и Арес, Япония и Китай, всё остальное. Но потом они обнаружили, что оба являются фанатами японского аниме и манги о войнах в Древнем Китае. Так что теперь они часто разыгрывают сценки оттуда. Я бы сказала, что среди всех детей Афины и Ареса у Хару и Бэя сложились наиболее дружеские отношения.       Что ж, дружба, даже если странная, — это, конечно, хорошо. Вот только, глядя на этих представителей двух азиатских культур, можно совершенно забыть, что здесь вообще-то живут дети греческих богов.       Остальные дети Ареса, которые пришли на площадку вместе с Бэем, по всей видимости, устали наблюдать за постановочным боем. Они отошли в сторонку и по очереди начали спарринг друг с другом. Пользуясь тем, что про меня временно забыли, я скорее поспешил в домик для отдыха.