Если бы ветер мог говорить

Утром Ренджи нашел в своем электронном ящике письмо от отца с прикрепленными данными, о которых он просил. Обрадовавшись, он быстро переправил письмо на адрес Шухея, который легко можно было найти на сайте университета. Как ни странно, за весь период общения они так и не удосужились обменяться телефонами. Просто не было необходимости, потому что и так встречались на тренировках, в клубе, да и в университете при желании можно было легко найти друг друга. А вот сейчас Ренджи пожалел о том, что идея попросить у Хисаги номер никогда не приходила ему в голову, и подумал, что в следующий раз сделает это обязательно. Зачет Ренджи сдал, причем, что удивительно, без особых затруднений. Кучики внимательно слушал студента, ничем не выдавая своего одобрения или недовольства, пока тот отвечал на вопросы, лишь иногда немного запинаясь. Ренджи, принадлежащий к очень состоятельной и известной семье, неоднократно встречал представителей знати, имел прекрасные представления об их привычках и манерах, и знал, как с ними общаться, хотя и не любил, потому что в большинстве своем считал их снобами. Однако, памятуя советы Хисаги не смотреть на историка, как на мороженую рыбу, он с энтузиазмом обращался к нему, иногда начиная фразы словами: «Вот как вы считаете, верно ли…» или «Вы, конечно, намного более осведомлены в этом вопросе, чем я, но я думаю, что…» Как будто не зачет сдавал, а вел непринужденный светский разговор. Это была странная манера сдачи, но Бьякуя совсем не сердился на шумного студента, хотя чрезмерная жестикуляция и некоторые речевые обороты заставляли его сдерживаться от замечаний. Когда Ренджи закончил и с явным ожиданием в глазах уставился на преподавателя, Кучики слегка кивнул и сказал: — Вы удивили меня, Абараи, я полагал, что история вас абсолютно не интересует. — Это не так, Кучики-сенсей, мне, например, очень нравится средневековая история Японии. — Понятно. Что ж, зачет вы сдали, только позвольте узнать, откуда у вас такие интересные подробности о правлении монгольской династии Юань? Этого не было в лекциях, или вы читали дополнительную литературу? — Эм…, — замялся Ренджи, потому что эту информацию он как раз почерпнул из материалов Хисаги, писавшего реферат по этой теме. – Да, можно сказать и так. Мне один друг посоветовал, — и тут же пожалел о сказанном. Бьякуя испытующе смотрел на него, но его мысли, казалось, витали совсем в другом месте. — Вот как, — проговорил он. Откуда же Абараи мог знать, что эти данные были взяты из книги самого историка, и тот, безусловно, не мог не понять, каким образом они дошли до студента. — В таком случае, можете быть свободны, — с этими словами он протянул Ренджи зачетку, и, когда Абараи уже направился к двери, добавил, — и передавайте от меня привет Хисаги-куну. Парень замер на мгновение, но, с трудом поборов желание обернуться, заставил себя дойти до двери и выйти в коридор. Догадался. Ну и что, в конце концов, разве это запрещено? Наоборот, учителя должны поощрять инициативу студентов и радоваться тому, что они изучают дополнительный материал. А вот Кучики, как казалось, был наоборот недоволен. Почему-то в душе заскреблось неприятное ощущение от слов, сказанных историком. Надо будет расспросить Шухея поподробнее, или не надо? Какая разница, в конце концов, зачет-то он сдал, а остальное неважно. — Ну, как? – взволнованно спросил Кира. Ренджи расплылся в довольной улыбке, помахав в воздухе зачеткой. — Сегодня гуляем! – радостно сообщил он. — Молодец, — похвалил Изуру, — ты иди, я Айко подожду. — О`кей, позже созвонимся. Абараи спустился в столовую перехватить пару бутербродов. Сидя за чашкой кофе, он подумал, что хотел бы поделиться своей радостью с Хисаги, тем более, в том, что Ренджи сдал зачет, была его несомненная заслуга. Да и увидеть его хотелось не только из-за зачета, а потому что на самом деле Ренджи соскучился. Вот так вот, глупо и по-простому. Соскучился. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что никогда ни с кем не чувствовал себя так, как с Шухеем. Ощущение, которое он мог описать только одной фразой – рядом с ним он на своем месте. Что это значит, он понятия не имел, но зачем так глубоко копать, если просто хорошо? Если нравится смотреть, нравится слушать, нравится чувствовать, да все нравится! И сам себе нравишься рядом с ним, успокаиваешься, не ждешь подвоха, и чувство такое приятное, будто перышком по коже. И заводит с пол оборота взгляд этот проницательный, мерцающие искры в глубине глаз, словно обещание, только чего? Это раньше казалось, что Шухей только провоцирует его на что-то. Сейчас все не так, все совсем не так. И плевать уже почему да как, потому что хо-ро-шо! В голову пришла очевидная мысль, что скорей всего Хисаги сейчас в редакции, статью дописывает. Что ж, вот и хороший повод навестить, и нет никакой возможности отказать самому себе, не поддаться соблазну, потому что есть вот оно самое – влечет, тянет, как магнитом, а он и не собирается останавливаться. — Привет! Шухей выглянул из-за ноутбука и, увидев красно-рыжый хвост и сияющие глаза в дверном проеме, заметно удивился, но уже через мгновение улыбнулся: — Привет. — Не помешал? – сказал Ренджи, протиснувшись в дверь кабинета редакторов. — Уже заканчиваю. Спасибо большое, кстати, хороший материал. — Я рад. Не сомневаюсь, статья будет отличная, я с удовольствием почитаю. — Да ты присаживайся, что стоишь-то? — махнул рукой в сторону стульев Хисаги, — О, совсем забыл, как твой зачет? — Сдал! – радостно воскликнул Ренджи. — Тогда поздравляю. Не слишком тебя Кучики мучал? При упоминании этого имени Абараи напрягся, вспомнив слова историка. Сказать или не сказать? Его мучили сомнения, но уж больно было интересно посмотреть на реакцию Шухея. — Неа. – помолчал немного. – Привет тебе передавал. — В смысле? Показалось? Или Хисаги действительно немного насторожился и брови нахмурил больше обычного? — Ну мне попался вопрос по китайским династиям, а ты ведь писал реферат на эту тему, помнишь? Ну, и я взял оттуда кое-что… Это же не запрещено? Я же не знал… — Понятно, — сдержанно ответил он, — я удивлен,… что он меня помнит. — А вот я, почему-то, нет, — сказал Ренджи и прикусил язык, потому что Шухей метнул на него такой взгляд, что лучше бы сразу ударил. Тут что-то определенно было не так, но узнать об этом не представлялось никакой возможности. Странно, сначала советует вести себя с Кучики, как с человеком, рассказывает печальные истории. И теперь вот это, поди ж ты! Хисаги явно раздосадован и раздражен. А Ренджи думал, что у них хорошие отношения. Опять одни сплошные тайны, сколько их еще в Шухее? Не его это дело, конечно, но… Раздался звонок мобильного. — Да, привет. — Нет, извини, я не смогу, статью дописываю, — Хисаги бросил мимолетный взгляд на Ренджи. — Я позвоню, когда освобожусь, угу. — Да, я тоже, — он с явным облегчением повесил трубку. Ренджи было очень интересно узнать, кто это, хотя он мог догадываться, что, скорей всего, Рангику. Еще одни загадочные отношения. Вообще, складывалось впечатление, что Хисаги – один сплошной ходячий ребус, который, как ни разгадывай, все равно найдется еще что-то. То ли дело Абараи – простой, ладный, открытый, никакие скелеты не сыпятся из шкафов. Если бы его не так боялись, то многие бы удивились, насколько порой доверчив и простодушен бывает Ренджи. — Я, наверное, пойду? Не буду тебе мешать, — сказал он, вставая. Шухей поднял на него глаза, и он готов был поклясться, что видел в них мелькнувшее сожаление, но услышал только тихое: — Хорошо, у тебя тоже…дела. От тона, которым были сказаны эти слова, почему-то перехватило дыхание, а сам Ренджи пришел в странное волнение. Ведь вроде бы же ничего такого? Нет ведь ничего? Не может быть. Отчего же сбилось сердце с ритма? И ноги словно приросли к полу, не давая возможности хозяину ни шагу сделать. Выдашь, ты сейчас себя выдашь с головой, если немедленно не уберешься отсюда. И не будет больше ничего, ни тренировок, ни перекуров, ни разговоров, ничего не будет. Только уже за дверью редакции Ренджи, прислонившись лбом к прохладной стене, постепенно приходил в себя. Откуда взялись силы бросить невнятное «увидимся» и выскочить из кабинета, он не знал. Оказалось, что просто быть рядом все-таки недостаточно, как не уговаривай себя, но хочется совсем другого. Не может он быть ему другом, всего лишь другом. В кармане джинс затренькал мобильный. Кира спрашивал, где он, и когда вернется, потому что они уже собираются отмечать. Ренджи сказал, что будет через несколько минут, обрадованный, что можно отвлечься от своих мыслей. Или даже напиться. Сегодня можно. Он не помнил, как они добрались до своей комнаты, остались только смутные воспоминания, как Кира с абсолютно непроницаемым лицом стаскивал с него куртку и кроссовки и затолкал в ванную. — Сам справишься? — Ммм… — согласно кивнул головой Ренджи, пытаясь опереться на раковину, потому что комната качалась перед глазами, а веселые дельфинчики на стенах подмигивали ему, выпрыгивая из синих волн, но промахнулся и чуть не завалился лицом в нее же, если бы Изуру не поддержал его. — Понятно, — вздохнул друг, — повернись. И с чего ты так нажрался-то, не пойму? Вопрос был чисто риторический, поскольку он понимал, что вряд ли Ренджи сейчас в состоянии что-либо ему ответить. Кое-как содрав футболку и джинсы с Абарая, который пытался усиленно помочь, но, как водится, только мешал, поэтому уже вдвоем они почти загремели в ванную, если бы Кира не схватился в последний момент за трубу. — Черт, Рен! Стой спокойно уже! Потом он запихнул оставшегося в одних боксерах Абараи под душ, сказав, что вернется через десять минут. Киру можно было понять. Он мог бы спокойно проводить Айко до комнаты, и они бы еще долго сидели на широком подоконнике в коридоре общежития, разговаривая о чем-нибудь своем, или просто молчали, смотря в окно. Он бы перебирал ее длинные светлые волосы, нежно целовал в макушку, гладил по руке и чувствовал себя абсолютно счастливым. Так нет же, вместо этого пришлось тащить вдрызг пьяного бабуина чуть ли не на себе, а при комплекции Киры, 78 килограмм сплошных мышц это вам не кулек конфет, при том, что пьяные всегда кажутся тяжелее. Слава Ками, что к ним никто еще не пристал, иначе, быть драке. Если трезвого Ренджи еще можно было как-то остановить, то пьяного – только смирительная рубашка успокоит. Изуру был удивлен, за все это время он ни разу не видел друга в таком состоянии. Да, бывало, выпивали немало, но Абараи всегда на своих ногах доходил до дома и частенько доводил других. Но чтоб вот так! Из ванной раздался какой-то грохот, наверняка Ренджи своротил полку с шампунями и бритвами. Пришлось идти, чтобы он еще не порезался вдобавок. Взгляду Киры открылась умилительная картина: Абараи сидел в ванной под душем и разговаривал с резиновой уточкой, которую они зачем-то купили с Айко. Просто тогда был очень хороший день, и когда она увидела эту резиновую парочку — утку и селезня, не смогла удержаться. В результате селезень обрел пристанище в ванной у Айко, а утка – у них. Уточка когда-то стояла на той же полке, что и шампуни, которые теперь плавали под ногами у Ренджи вместе с бритвами и зубными щетками. — Вот и…ик… че мне делать? – вопрошал Абараи у молчаливой собеседницы, стоящей на бортике ванной. — Я же… нет, не могу, — и он уронил голову в согнутые колени. Кира, конечно же, в другое время сполз бы по стене от дикого хохота, если бы ему не было так грустно от понимания того, о чем говорит друг. То, что речь, если можно назвать речью пару почти бессвязных фраз, шла о Хисаги, он почему-то не сомневался. — Рен, — подошел и тронул его за плечо, Абараи вскинул на него мутный, но уже боле менее осмысленный взгляд. – Все так серьезно? — Отстань, Изуру… ты не поймешь. — Ммм… Ну да, куда уж мне, – пробормотал он. — Тогда вылезай давай и вали спать! — Мне и тут неплохо, — возразил Ренджи. Кира выключил душ и вынул все из ванной. — Вылезай, – повторил он, протягивая полотенце. Вообще-то, Ренджи знал, что с виду всегда такой мягкий и дружелюбный Изуру может стать невыносимо упрямым и настойчивым. В таких случаях с ним лучше не спорить, иначе, как говорится, он и мертвого заебёт. Покорно взяв полотенце, Абараи начал вытираться, а потом прошлепал в комнату к кровати. — Лови, — Кира кинул ему бутылку с минералкой, — это чтоб не шлялся ночью. — Спасибо, — буркнул Ренджи и забрался под одеяло. Изуру выключил свет и тоже лег, уставившись в потолок. — Рен, это не мое дело, конечно, но почему бы тебе не сказать ему? Вопреки его ожиданиям, он даже не был послан в некие отдаленные места и удостоился ответа. — Наверное, не хочу потерять то, что есть сейчас. — Лучше сожалеть о содеянном, чем о не содеянном. К тому же, ты зря уверен в том, что все потеряешь. — Почему? — Вы как… не знаю, как объяснить. — Вот и я не знаю. — Ладно, спокойной ночи. — Спокойной. — Но ты все равно подумай, Рен, вдруг приобретешь гораздо больше? *** Новый год приближался неумолимо. Студенты носились, как сумасшедшие, подчищая хвосты в предвкушении нескольких недель отдыха. Никому не хотелось на каникулах отрабатывать пропущенные семинары. Тренер уменьшил количество занятий, чтобы ученики могли спокойно сдавать зачеты и экзамены. Но Ренджи с Шухеем тренировались по-прежнему, поскольку в январе начинались отборочные соревнования, и Абараи уже должен был представлять сборную. Сессию без проблем сдали оба. Единственное, что расстраивало Ренджи, что 31 декабря он должен был лететь к родителям, а значит, не увидит Хисаги почти две недели. Семейные традиции, чтоб их… Но в последний день занятий внезапно позвонила мама и сказала, что они с отцом приглашены на встречу Нового года к какому-то иностранному послу, и спросила, пойдет ли он с ними. Абараи сделал вид, что очень опечален этим фактом, но сказал, что в таком случае лучше встретит праздник здесь, а на следующий день приедет домой. О таком подарке судьбы он даже не мечтал! На следующий же день, он спросил у Шухея, где тот будет встречать Новый год. — В клубе. Нас попросили выступить. — Да ладно? А как же… А праздновать? — Ну, так мы не всю ночь. Отыграем часик и все. Зато деньги хорошие заплатят, да и стол готовый. — А-а-а…Понятно. — А ты домой? — Неа, — улыбнулся Ренджи. – Я на Новый год тут буду. — Хм… помню я эти гуляния, — усмехнулся Хисаги, — надеюсь, ты выживешь. — Уж поверь, я знаю толк в вечеринках, — засмеялся Абараи. — Не сомневаюсь! Ладно, пошли, а то мне еще праздничный выпуск готовить. — Угу. Перед дверями корпуса они расстались, Хисаги спешил в редакцию, а Ренджи к себе, потому что сегодня уезжали Кира с Айко. Они уже второй год подряд ездили к родителям Изуру. — Ренджи, — окликнул его Шухей уже со ступенек. — А? — Если тебе станет скучно, в чем я, конечно, сомневаюсь, приходи в клуб. И Хисаги скрылся в дверях. А Абараи так и остался стоять, пытаясь осмыслить сказанное. Это Шухей его сейчас праздновать пригласил? Или он чего-то не понял. Или просто отупел от нечаянной радости. В любом случае, в общежитие он буквально летел, преисполненный радужных надежд. — Абараи-кун, надеюсь, вы не будете скучать тут до Нового года, — сказала Айко, когда он провожал их до такси. — Я постараюсь, — на полном серьезе сказал Ренджи, пряча усмешку за банкой пива. — Рен, единственное, о чем я прошу тебя, не преврати нашу комнату в… эээ…, — Кира покосился на Айко, подбирая подходящее слово. — Успокойся, Изуру, я буду пай-мальчиком, — заверил его Абараи, — тем более, по вечерам я, в основном, работаю. — И в Новый год? — Нет уж, — ответил он, — я что, похож на ненормального? Но в клуб наведаться планирую. — Вот как? И зачем же? — Ммм… ну, если мне станет скучно здесь, я же всегда могу пойти туда. — Понятно, ну, что ж, счастливого Нового года, Рен. — И вам того же. Созвонимся. — Обязательно. Ренджи смотрел в след отъезжающей машине и надеялся, что этот Новый год станет для него действительно счастливым. *** Последние дни перед праздником прошли сумбурно. Ренджи работал почти каждый день, для того чтобы его не заставили вкалывать в Новый год, когда узнали, что он уезжает только на следующий день. 31 декабря, вернувшись с ночной смены, он быстро принял душ и лег спать с намерением как следует выспаться. В три часа его разбудил стук в дверь. Ренджи натянул одеяло на уши, в надежде, что кто бы это ни был, уйдет, если не открывать. Но он жестоко ошибался. После пяти минут непрерывного грохота и присоединившихся криков: «Абараи! Мы знаем, что ты не уехал! Открывай, давай!» — он зарычал и сполз с кровати. Рывком открыл дверь: — Какого хрена? — Ре-е-енджи, — перед его глазами покачивались двое приятелей, явно уже начавших отмечать праздник, — а мы знали, что ты здесь. Хватит спать, пошли, гульнем! И они очень красноречиво помахали бутылками перед его носом. Абараи подумал, что снова уснуть ему все равно уже не удастся, даже если сейчас выгнать пинками этих обормотов, так что других вариантов не оставалось. К полуночи они успели пройтись по всем корпусам, выпить практически с каждым знакомым, кто не уехал на каникулы, и принять пять предложений о встрече Нового года. Ренджи же всю дорогу решал для себя стратегически важный вопрос: стоит ли ему идти в клуб? Понимая, что если бы он был уверен, что Шухей действительно хочет его видеть, он бы уже был там. Но ведь Хисаги однозначно дал понять, что не против. И он не из тех людей, которые приглашают кого-то из вежливости, да и отношения у них не настолько обязывающие. Значит, все-таки хочет? О своих желаниях Ренджи предпочитал не думать вовсе, потому что… Потому, запятая, что. В конце концов, он же хотел счастливого Нового года? А когда он чувствовал себя счастливым? Вот именно. И вдруг прав Кира, и у него есть шанс приобрести больше, чем сейчас. А если нет, что ж… Он и так слишком долго сдерживался, а ради чего? Какой смысл скрывать свои чувства и желания дальше, если рано или поздно они все равно проявятся. Так почему бы не в эту ночь? Он просто хочет его увидеть, а остальное не важно. Даже ни с кем не попрощавшись, он сорвался с места, потому что до двенадцати оставалось всего лишь полчаса, которых впритык хватит на дорогу до клуба. Друзья проводили его возмущенными возгласами, но он даже не обернулся, лихорадочно соображая, сможет ли он поймать сейчас машину или придется идти пешком. Точнее, бежать. Все-таки Ренджи повезло, ему удалось поймать попутку на полпути к набережной и сэкономить время. Десять минут до полуночи. Абараи вошел через служебный вход, потому что через главный идти было в любом случае глупо из-за большой очереди, да и светиться как-то не хотелось. Пока, по крайней мере. Он столкнулся со своим напарником, который работал в эту ночь. — Ренджи? Ты чего тут? — Надо. Вернее… почему я не могу встретить Новый год здесь? — В жизни бы не стал встречать его на работе. — А сейчас ты где? – засмеялся Абараи. — Я имею ввиду, если бы не работал, — улыбнулся парень, — ладно, пойду я. И постарайся не попасть на глаза боссу. А то еще припашет. — Давай, с наступающим. Пробравшись в зал, он встал с краю барной стойки, окидывая взглядом помещение. На сцене администратор толкал пламенную речь о том, как они рады всех видеть, и прочую ерунду, на которую никто не обращал внимания. Пять минут до полуночи. — Плесни мне чего-нибудь, а то скоро полночь, — попросил он знакомого бармена. — Ага, погоди секунду. Через минуту перед Ренджи появился стакан с жидкостью, которую он опознал, как фирменный коктейль заведения. После пива и саке это было опасным напитком, но раз уж налили, да и черт с ним. Больше его беспокоило то, что Шухея он не видел. Он закурил и с удивлением осознал, что его руки подрагивают. Мысли теснились в голове, перекрывая одна другую, а что, если… Три минуты до полуночи. Из двери за сценой вышла «Казешини» в полном составе и направилась к столику рядом со сценой. Сердце забилось как птица в клетке. Хисаги выглядел так, что хотелось схватить его и уволочь куда-нибудь подальше от людских взоров, чтобы никто не смел так откровенно пялиться на него. Никто из них даже понятия не имеет, что это за человек, какого черта так нагло раздевать его глазами? Восторженные вопли поклонниц резали его слух, но больше всего раздражало то, что сейчас рядом с ним не он, а Рангику, которая так по-хозяйски держит его под локоть и всем своим видом говорит: «Моё. Руками не трогать». Абараи в отчаянии сжал кулаки, потому что про Мацумото он почти благополучно забыл, словно ее и не было. Вся эта затея сразу показалось ему глупой и бессмысленной. Какие бы странные отношения у них ни были, они все равно вместе, и он не в силах это изменить. Ренджи не ревновал, нет, потому что не имел на это никаких прав. Но это напомнило ему, что как бы близко он не был к Шухею, все равно кто-то еще ближе. Одна минута до полуночи. Хисаги отодвигает стул для Рангику и скользит взглядом по залу. Целенаправленно скользит, словно ищет кого-то, но Ренджи он видеть не может, потому между ними толпа народу и одна из угловых колонн стойки. Если бы Абараи мог с такого расстояния увидеть глаза Шухея, то непременно бы заметил разочарование, мелькнувшее в его взгляде, но оно осталось незамеченным для него. Администратор начинает отсчет, и посетители считают вместе с ним. …Три… Рангику смотрит на Шухея и берет его за руку. Два… Ренджи смотрит на Шухея и подавляет в себе порыв выйти из-за стойки. Один… Шухей смотрит в сторону бара и на его губах появляется грустная улыбка. — С Новым Годом! Ура! Поздравляем! – клуб взрывается десятками голосов. Абараи тонет в этом гвалте, наблюдая, как Мацумото обнимает Хисаги за шею и целует. Он тонет в своих эмоциях, которым тесно в душе, в смешанных чувствах, захвативших его. Ведущий объявляет выступление группы и ребята поднимаются на сцену. По крайней мере, когда Шухей выступает, его можно ни с кем не делить. И даже представить, что он принадлежит тебе одному, а не беснующейся толпе, и не этой рыжей красавице. Дай мне силы стремиться вперед, Покажи, где море сливается с небом, Обещай, что меня кто-то ждет, Там, где я никогда еще не был. Обернись, чтоб увидеть рассвет, Верь, больше нам темнота не опасна, Жди, я зажгу для тебя этот свет, Лишь бы знать, что все не напрасно… У них новая песня. Интересно, когда Хисаги ее написал? Надо будет спросить… Ха, ну да, если после сегодняшнего он еще хоть раз заговорит с ним. «Казешини» закончила выступление, и музыканты начали собирать инструменты. По идее, Хисаги должен сейчас выйти покурить, но вдруг не пойдет? Ренджи скользнул обратно в служебный коридор, направляясь к выходу. Не может быть такого, чтоб не вышел, не может. Выйдя за дверь, он немного отошел от входа и закурил. Теперь — только ждать. Он почему-то совсем не волновался, то ли до этого слишком перенервничал, то ли алкоголь давал о себе знать, то ли… А черт его знает! Скрипнула дверь, и Шухей вышел на улицу. Похлопав по карманам, достал пачку сигарет и зажигалку, прикурил и с наслаждением затянулся, выпуская кольца дыма в морозный воздух. — Привет. — Что? О, черт, Ренджи! Ренджи? У Хисаги было такое выражение лица, что Абараи не удержался от смеха. — Ты спятил, так людей пугать, — возмутился Шухей. — Ты бы видел свое лицо, это определенно того стоило! – хихикал Ренджи. — Иди ты… Ты вообще, что здесь делаешь? Смеяться резко расхотелось. Значит, не ждал. Тогда, что уж там, и говорить ничего не стоит. — Ничего, людей пугаю, — процедил он сквозь зубы и отвернулся, намериваясь отойти. Идиот, просто клинический идиот. А он-то подумал, что и вправду пригласил. Даже смешно стало, как он мог надеяться, что Шухей хоть немного в нем заинтересован. Просто, наверно, очень хотелось, чтобы это было действительно так. — Постой, Ренджи, — сильная рука схватила его за плечо, — я не это имел ввиду. Ну что же ты творишь-то, мать твою! Зачем ты меня трогаешь? — Ты меня реально напугал, я же не ожидал тебя тут увидеть, в смысле на улице. — Мы всегда курили после концерта, — проговорил Абараи, разворачиваясь. — Да…Ты прав, но я… Я чертовски рад, что ты пришел, — улыбнулся Хисаги. — Оно и видно. — Честно? Я не ожидал этого, правда. Я думал, что ты будешь в общежитии отмечать, оттуда трудно вырваться, я-то знаю. — Я уже думаю, что это было ошибкой, у тебя свои друзья и… Рангику, — хотел добавить Ренджи, но не смог. — Прекрати, — глухо сказал Шухей, — ты для меня не меньше… друг, чем они. После этих слов мозг Абараи закрыл дверь в область разумного и выбросил ключ в неизвестном направлении. Осталось только непреодолимое желание вцепиться в Хисаги мертвой хваткой и целовать до одури, потому что единственное чувство, которое он сейчас испытывал, это жажда. Прикосновений, запаха, тепла, вкуса, всего сразу. И он знал, что не сдержится, не в этот раз. — Шухей…, — Ренджи шагнул к нему, — я хотел поздравить тебя. Хисаги невольно вскинул на него глаза, потому что Абараи возвышался прямо перед ним. В его глазах мерцали крохотные искорки, взгляд был настороженным и выжидающим. От губ еле уловимо пахло табаком и полынью. «Абсент» — автоматически определил Ренджи. В темных волосах сверкали мелкие снежинки, и он не удержался, поднял руку, провел по волосам, собирая ладонью растаявшую влагу. — Рен… — С Новым годом, — прошептал Ренджи и прижался к губам Шухея. Он, честно, ожидал чего угодно, удара, крика, но ему казалось, что он умрет, если не поцелует его. Хисаги ничего из этого не сделал. Осмелевший Абараи обхватил одной рукой затылок, а другой подбородок и провел языком по губам. От этого прикосновения самого Ренджи бросило в жар, и он уже не мог остановиться, даже если бы случился конец света. Терпкий привкус и острый запах ветра, почему-то именно ветра, который возбуждал и сводил с ума. Мягко, но настойчиво раскрыл губы, дотронулся до зубов, словно умоляя разжаться. Жажда стала невыносимой, и он прижал к себе послушное его рукам тело, до сих пор не веря, что это происходит наяву. Хисаги положил руки ему на плечи в непонятном жесте, то ли оттолкнуть хотел, то ли обнять в ответ. Ренджи сжал его еще крепче, ласки стали настойчивее. Почувствовав замешательство и неуверенность в действиях Шухея, он немного надавил на подбородок, заставляя приоткрыть рот, и в следующую секунду ворвался внутрь с жадностью, не оставляя шанса на сопротивление. Ему уже не хватало дыхания, но оторваться от этой жаркой и пьянящей глубины было невозможно. Ни один поцелуй в его жизни не сносил ему крышу сильнее, чем этот. Поэтому он не сразу осознал, что Хисаги ему ответил, неуверенно и осторожно, но ответил! «Никогда не отпущу, никому не отдам, плевать на всех, только мой!» — кричало что-то в глубине сознания, заставляя прижимать к себе чужое тело чуть ли не до хруста, ловить каждый вдох, каждое движение… — Рен…джи…, — задыхаясь, проговорил Шухей, у которого еще оставались какие-то капли благоразумия, — стой… Нет, пожалуйста, не надо, не говори ничего… Хисаги сжал ладонями лицо Ренджи и отстранился, увидел в глазах страх. — Прости, — только и смог прошептать Абараи, вцепившись в плечи так, что побелели костяшки пальцев. — Не надо, не извиняйся, ты сделал то, что хотел… Ренджи трясло, как в лихорадке, он отвел глаза, соображая, что будет дальше. — Это я должен просить у тебя прощения, — вдруг сказал Шухей. — За что? – удивленно воскликнул он. — Я позволил себе зайти слишком далеко. — Вот как, значит, для тебя это игра? — Нет! Я просто не могу… — Я понял, — перебил его Абараи, — не надо объяснений. — Ренджи! Ты все не… — Не надо! – повысил он голос. — Поздравляю, не знаю, зачем тебе это все было надо, тренировки, помощь, приглашение это дурацкое, я ничего этого не просил, ты сам… Но я ошибся, и из нас двоих идиотом выгляжу только я! Иди к черту, Хисаги! Ренджи оттолкнул Шухея и, резко развернувшись, быстро пошел к дороге, подавляя порыв сорваться на бег. Не дождется. Таким униженным он не чувствовал себя никогда. Значит, для него это была всего лишь игра, приручить непокорного, забавляться, наблюдая за его смятением. Ненавижу…Ненавижу… Откуда он мог знать, что Шухей в это время так и остался стоять там, и ему было гораздо хуже, чем Ренджи, потому что для него это не было игрой. Но он не мог позволить себе сказать о том, что ему тоже не все равно. Не хотел втягивать его в свою жизнь, слишком много есть такого, о чем он не мог рассказать. Потому что тогда Ренджи его не то, что возненавидит, а скорей всего, будет презирать. Пусть лучше так… От этого боль не станет меньше, но он уже привык. Он присел на заснеженный ящик и обхватил голову руками. Прости меня, Ренджи, прости, ты достоин лучшего.