Цена человечности

      Благовония источали мягкий аромат трав, красноватый полумрак, создаваемый бордовыми шторами на высоких окнах, немного разбавляли светильники, украшенные довольно изысканным орнаментом — обнажённые женщины в самых смелых позах, поддерживающие светящийся шар. В дальнем конце комнаты за изящным круглым столом сидели три девицы в полупрозрачных парео, составляющие основной источник прибыли этого заведения. Они тихо шушукались меж собой, искоса поглядывая на барную стойку, по одну сторону которой расположился Мустанг, а по другую стояла мадам Кристмас, крутя в пухлых пальцах белый резной мундштук.       — Знаешь, малыш Рой, — хриплым от постоянного курения голосом проговорила она, — в последний раз, когда ты приходил ко мне с подобной просьбой, это кончилось тем, что я осталась без моего драгоценного борделя.       — В последний раз нам противостояла особая полиция, теперь они на нашей стороне. Не беспокойся о заведении, с ним ничего не случится.       — Дело будет не из дешёвых, — предупредила престарелая дама, после чего вставила в мундштук сигарету и поднесла к ярко накрашенным губам.       — Грумман сейчас на взводе и пойдёт на всё, лишь бы сохранить своё кресло. Скажи, сколько нужно — я уговорю его.       — Если он пойдёт на всё, что мешает ему избавиться от нас, как от одних из посвящённых. В последнее время он стал жутким параноиком.       — Боюсь, таких гарантий я дать не смогу. Но, в любом случае, лучше сотрудничать с государством, чем отсиживаться в подполье. Грумман, может, и перегибает палку, но он ещё не выжил из ума.       — Эх, Рой, ты слишком наивен. Вроде прошёл войну, а говоришь такие вещи…       — У меня было много практики, и я знаю достаточно, чтобы утверждать «такие вещи». Даже наше предыдущее правительство не уничтожало всех несогласных; мы представляем для Груммана слишком высокую ценность. Он будет сколько угодно угрожать мне, но не уберёт от себя до тех пор, пока я могу выполнять его приказы. А выполнить их могут немногие.       — Я тут слышала, что ты провалил своё последнее задание, малыш Рой.       — В том нет моей вины, и фюрер это хорошо осознаёт, — холодно парировал Мустанг. — Следующее его поручение я буду выполнять, командуя единолично. Вот увидишь.       Мадам Кристмас только вздохнула, стряхнув с сигареты пепел.       — И потом, — через паузу произнёс Мустанг, — есть ещё личные причины… Я хочу найти этого Лефрера. И убить.       — Это из-за погибших солдат?       — Откуда… А, впрочем, чему я удивляюсь?       — Не позволяй мести диктовать твои желания, — с улыбкой сказала мадам Кристмас. — Не наступай на те же грабли.       — Мною не движет месть. Но я не могу простить себе такой оплошности. И должен исправить ошибку.       — Ну, хорошо, — помолчав, сказала дама. — Я покопаю на этого человека, благо бордели есть в каждом городе, и между ними существует негласное сотрудничество. Рано или поздно мы узнаем, где находится твой человек.       — Иногда меня пугает глобальность вашей сети осведомителей.       — Иначе и невозможно, — загадочно улыбнулась мадам Кристмас. — Наши девочки умеют не только хорошо работать, они ещё и прекрасные собеседницы. А слухи, как известно, распространяются быстро.       — Рассчитываю на тебя.       — А я на тебя, малыш Рой. Двести тысяч. На меньшее я не согласна.       — Хорошо.       Они помолчали. Мустанг водил пальцем по краю стакана, наполненного терпким виски, мадам Кристмас не спеша потягивала табачный дым. Из дальнего угла до них то и дело долетали смешки и шушуканье — девочкам, похоже, было весело.       — Ты хочешь попросить меня о чём-то ещё? — произнесла мадам Кристмас.       — Фредерик Дженнис, — с запозданием ответил Мустанг. — Консул от Креты и не последняя личность в кругу алхимиков. Можешь разузнать что-нибудь и про него?       — Зачем он тебе?       — Его имя фигурирует в слишком многих событиях, связанных с Лефрером. Я хочу знать, какую он играет роль во всём этом.       — Новая просьба — новая цена, — предупредила дама.       — Ты же сделаешь скидку за оптовый заказ?       — Ещё пятьдесят тысяч. Так и быть, малыш Рой, я возьму меньше, чем обычно.       — Ты очень щедра, — улыбнулся Мустанг.       Он одним глотком осушил стакан, коротко попрощался и покинул бордель. Девочки в дальнем углу комнаты глупо захихикали.       

***

       — Добрый вечер, Эдвард, — с небольшим акцентом произнёс мужчина, сидящий на прикроватном стуле для посетителей. На его усталое лицо падал неверный свет фонарей за окном.       — Господин Дженнис… — от удивления Эд на секунду потерял дар речи.       — Мне сообщили, что вы здесь. Я позавчера встречался с фюрером и ещё не успел покинуть Централ, так что решил навестить вас.       — Но часы для посещения кончились…       — Для меня сделали исключение.       — Кто вам сообщил? Хотя… можете не говорить, я, кажется, знаю.       — Адда рассказала мне, что произошло. Я, к своему стыду, не смог предвидеть такого…       Эд прикрыл дверь в палату, после чего, опираясь на костыли, доковылял до кровати и сел ровно напротив Дженниса.       — Вряд ли кто-нибудь смог бы, — произнёс он бесстрастно, словно речь шла о погоде на завтра. — Наверное, нас заметили на подступах и приготовились.       — Да, возможно, — задумчиво пробормотал Дженнис, глядя в окно, и Эд не видел его лица.       — Теперь уже всё это не имеет значения, — вздохнул Эдвард. — Комплекс разрушен, многие погибли… А Оракул, если он там был, погребён под завалами или сгорел.       — Сильно сомневаюсь, что Калеб Лефрер дал бы ему пропасть, Эдвард, — возразил Дженнис, снова вернувшись в настоящее и оборотившись к Эду. — Первым делом он забрал из хранилища Оракул, это вне всяких сомнений. Найдём Калеба, там отыщется и Оракул.       — В руках Лефрера есть кое-что значительно важнее Оракула, — Эд говорил медленно, внимательно следя за реакцией заграничного алхимика. — Он везёт с собой штамм чумы.       На лице Дженниса не дрогнул ни один мускул.       — Адда сказала?       Эд кивнул.       — Давно вы знали об этом? — спросил он несколько разочарованно. Всё же Дженнис внушал уважение, и было обидно признавать, что такой человек — лжец.       — С самого начала.       — Почему же тогда вы не проинформировали об этом фюрера? Полицию? — изумился Эдвард.       — Потому что не хотел поднимать ненужную шумиху. Если бы я поставил в известность фюрера Аместриса, то в дело мгновенно бы вмешались военные. Это могло иметь самые непредсказуемые последствия. Вы стали свидетелем наиболее щадящего сценария. Впрочем, неизвестно, что Калеб планирует делать дальше.       — Но что-то вы должны были предпринять! Нельзя было пускать на самотёк настолько опасную ситуацию…       — Я и предпринял, — спокойной произнёс Дженнис. — Я организовал специальную группу, в задачу которой входило не дать Калебу использовать вирус. Я сказал, что они идут на поиски Оракула Парацельса, на случай, если секта Лефрера прознает о незваных визитёрах. Но всё пошло совсем не по плану.       — Почему вы не сказали мне?       — Вы отправились туда за Оракулом, я сказал вам то, что вам надо было знать. Разборки с Калебом — это не дело Аместриса, это дело Креты. Вас оно не касалось. В идеале все бы получили желаемое, а ситуацию с сектантами удалось бы замять по-тихому. К сожалению, теперь она раздулась до международного масштаба. Вскоре ваш фюрер потребует от Креты разъяснений, — Адда ведь рассказала о штамме не одному вам? — и скандала не избежать. А после всех политических проволочек начнётся череда военных операций на деньги Креты и Аместриса, которые должны будут положить конец Калебу Лефреру и той угрозе, которую он представляет. — Дженнис устало провёл рукой по тронутым сединой волосам. — Как видите, во всём этом нет ничего радостного. Я прибыл в Аместрис с миссией остановить Калеба до того, как случится то, что случилось, и я провалил её. Мне жаль, что я втянул вас в эту историю, но я поступил так из добрых побуждений. И вы ещё можете сыграть свою роль, впрочем, решать вам. Если вы всё ещё хотите найти Оракул, то вам придётся согласиться.       Они сидели друг напротив друга, и каждый пристально всматривался в лицо собеседника. Как Эдвард ни пытался прочесть Дженниса, у него ничего не выходило, алхимик из Креты казался изваянием из мрамора. В то же время Дженнис видел мысли Эда, как открытую перед собой книгу.       — Согласиться на что? — осторожно спросил Эд.       — Найти Калеба.       — Но ведь точно неизвестно, где он.       — Уже сегодня состоится непростой телефонный разговор двух лидеров государств… Тогда и дадут отмашку всем особым службам. Не сомневайтесь, Калеба найдут быстро. Важнее то, кто доберётся до него первым. От этого будет зависеть исход всего.       — Я не вполне понимаю…       — Я хочу попросить вас об услуге. Взамен я отдам вам Оракул, делайте с ним, что сочтёте нужным.       — Какой услуге?       — Ваш фюрер никогда этого не признает, но в интересах обеих стран, чтобы Калеб достался Крете. Он наш преступник и нам его судить. При таком раскладе всё закончится публичными извинениями, громкими политическими заявлениями и миром. Если он достанется Аместрису, скорее всего, вновь обострятся отношения с Кретой, кроме того, ваш фюрер рискует остаться без должности, потому что позволил такому случиться у себя под носом.       — Но ведь он рискует остаться без должности при любом раскладе, — возразил Эдвард.       — Отнюдь. Если Калеб достанется Крете, всю вину возьмёт на себя она. Ваш фюрер не несёт ответственности за ошибки другой страны, и его репутация останется незапятнанной. Однако Крета не будет брать на себя ответственность, попади Калеб в руки аместрийцев.       — Это… подло.       — Это политика. Ей неведомо слово «справедливость». Только «выгода». Поймите меня верно, я хочу блага для обоих государств, и будет лучше, чтобы Калеб попал к нам. В этом моя просьба.       — Как вы себе представляете мою помощь?       — Вместе с Аддой вы схватите Калеба и передадите его мне. Это задание трудно выполнить в одиночку, а искать новых людей абсолютно нет времени. Надо действовать решительно.       — Мне необходим ремонт автопротеза, — Эд слегка ударил костылём по нерабочей ноге, — на это потребуется какое-то время.       — Оно у вас будет. Несмотря на то, что его мало, оно на нашей стороне. Пока особые службы Аместриса завершат стадию бюрократии, вы уже будете далеко от Централа. Направление у нас есть, а конкретное место я назову, когда вы доберётесь до Саус-Сити. Адда знает, как со мной связаться. Ну, так что? Согласитесь помочь мне?       — Мы не знаем, действительно ли Оракул у Лефрера, — ответил Эдвард. — Если нет, то мне нет смысла в этом участвовать, в конце концов, это измена.       — Есть вещи более важные, чем верность своей родине — мировое благо. Иногда поступать надо некрасиво, но во имя всех. Это реальность. Что же касается Оракула… Если случится так, что при Калебе его не окажется, я найду иной способ помочь вам в ваших исследованиях, даю слово. Я не последний человек и в политике, и в алхимии.       — Почему я должен вам верить?       — Не должны. Но ведь вы не позволите допустить несправедливость и гибель невинных? Вы сами понимаете, что мои слова верны. А я готов вознаградить вашу помощь в полной мере. Решайте.       Мысли Эда метались. Он понимал, что его хотят использовать. И понимал, что именно об этом предупреждал Мустанг, когда говорил не доверять Дженнису. Однако и в словах Дженниса присутствовал смысл. Ведь новый накал отношений с Кретой, до того уже переходивший порог войны, вне всяких сомнений вновь разгорится пожаром. А шаткое положение фюрера точно не обернётся благом для Аместриса в случае боевых действий. Кроме того, Эду трудно было противиться награде в виде Оракула, который будет полностью в его распоряжении…       — Я могу немного подумать? Хотя бы до завершения ремонта моего протеза…       — Можете, — согласился Дженнис. Похоже он ждал такого ответа. — Но не затягивайте. Как только вы снова встанете на ноги, ответ должен быть готов.       — Я понял.       — И кое-что ещё… Вы переезжаете в другую больницу.       — В какую? — от удивления Эд привстал.       — В безопасную. Сектанты мстительны и многочисленны, их сети опутывают все крупные города. Врачи, медсёстры, охранники, военные, уборщицы… Они могут проникнуть везде и невозможно предвидеть, кто и где вас заметит. Им уже, без сомнения, известно, где вы находитесь, и когда они придут — лишь вопрос времени. Я не могу этого допустить. И уже распорядился, чтобы вас перевели в другую больницу, надёжную. По документам я забираю вас в частную клинику, адрес и название, разумеется, ложные. Там вас ещё раз осмотрят — на всякий случай.       — А какой настоящий адрес? Я уже вызвал сюда моего механика, надо сообщить ему, что я в другом месте.       — Боюсь, я вынужден настаивать, чтобы вы воспользовались услугами другого механика, доверенного. О деньгах не беспокойтесь.       — Мой механик вполне доверенный, — настойчиво произнёс Эд. — И вряд ли найдётся кто-то искусней него.       — И всё же вам лучше воспользоваться услугами другого. Поймите, это ради вашей же безопасности.       — Вы же не думаете, что мой механик сдаст меня сектантам? — начал выходить из себя Эд.       — Не в этом дело, — покачал головой Дженнис. — Вы недооцениваете их возможности. Они могут отследить звонок, могут проследить за вашим механиком или как-то на него воздействовать… Всё что угодно.       — Я ценю вашу заботу, и всё же настаиваю на своём механике. Вы ведь знаете, что автоброню может чинить только тот механик, который собрал её? Кто-то другой вряд ли разберётся.       — Ну, хорошо, — неохотно согласился Дженнис. — Но учтите, что никто не должен больше знать, где вы находитесь. И когда выпишитесь, тоже никому не рассказывайте, где были.       — Я понял, — несколько раздражённо кивнул Эдвард.       Он с безграничным уважением относился к Дженнису, однако сейчас алхимик из Креты вёл себя слишком навязчиво. Эду это не нравилось.       — Собирайте вещи, машина уже ждёт нас.       — А что мой механик?       — Позвоните ему по приезде. Там телефонная линия выделенная, к ней труднее подключиться.       Вскоре Эдвард сидел на заднем сидении автомобиля, до которого его довезли в инвалидной коляске — то ещё унижение, но его чуть ли не силой усадили в неё. Эд до последнего порывался идти сам — опираясь на костыли, но сам, — однако санитары были непреклонны. К тому же их постоянно подгонял Дженнис. Последний между тем расположился спереди, рядом с шофёром, и хранил задумчивое молчание. Эду казалось, что тот был чем-то сильно озабочен. Рядом же с Эдвардом пассажирское сидение делила Адда, кокетливо улыбнувшаяся ему, когда он садился внутрь.       Где-то через полчаса машина остановилась рядом с трёхэтажным кирпичным зданием, ограждённым высоким орнаментным забором. У калитки ждали два человека с новой инвалидной коляской. Эдвард скривился.       — Сейчас вас доставят на осмотр, — проговорил Дженнис, подзывая жестом санитаров.       — Да здоров я, — проворчал Эд, порядочно уже уставший раздеваться-одеваться, дышать-не дышать и выполнять прочие идиотские указания терапевтов. — Лучше дайте мне уже позвонить механику. Она не любит, когда я тревожу её поздно.       

***

      День, начавшийся с неприятной вести об урезании жалования, означился ещё одним странным известием. Придя в больницу, Мустанг с удивлением узнал, что пациент по фамилии Элрик переехал в некую частную клинику, о которой здесь все ни сном, ни духом, а приставленные к нему охранники на вопрос, куда они смотрели, когда это произошло, замялись и ответили, что их обманом заставили отлучиться.       — То есть как «переехал»? — вопросил Мустанг, вперев руки в регистрационную стойку. — Я, кажется, отдал ясный приказ за ним приглядывать!       — Там документы были… — чуть не плача, отвечала медсестра. — Я сказала, что господина Элрика нельзя выписать, а мне ткнули в лицо кучей бумаг с подписями и печатями…       — Кто это был? Внешний вид, приметы? — резко произнёс Мустанг.       — Высокий человек в плаще и шляпе… Не знаю…У него акцент был, хотя говорил он очень хорошо…       — Весьма информативно! — Мустанг прикрыл глаза. — Где главврач?       — С-секунду, — медсестра выбежала из приёмной и скрылась на другом конце коридора.       Мустанг посмотрел на двух рядовых, которые отвечали за охрану, те с любопытством разглядывали пол.       Спустя пару минут медсестра вернулась с худощавым человеком в белом халате. К его груди был приколот бейдж с фамилией и должностью — «Главный врач».       — Чем могу? — осведомился он, бесстрастно глядя в глаза Мустангу.       — Потрудитесь объяснить, почему мой приказ был не выполнен? — со сталью в голосе произнёс Мустанг.       — Я не обязан выполнять ваши приказы, я гражданский врач и следую гражданским законам. Господина Элрика забрали с его согласия и предоставили все необходимые для этого документы.       — Вы ведь понимаете, что подвергли жизнь вашего пациента опасности? Если с ним что-то случится, это будет в первую очередь на вашей совести.       — Послушайте, бригадный генерал, что вы от меня хотите? — устало спросил пожилой мужчина. — Вы ведь оставили людей сторожить его, спросите лучше с них. Я выполнил всё, что от меня требовалось. За сим откланяюсь, у меня и без вас много работы.       Он развернулся на каблуках и ушёл. Медсестра осталась на том же месте, растерянно глядя по сторонам и явно ожидая худшего. Мустанг некоторое время сверлил взглядом спину удаляющегося мужчины, крепко сжав кулаки, а когда тот скрылся, обратился к медсестре:       — Остальные два пациента, которых мы сюда доставили, надеюсь, здесь?       Медсестра покачала головой.       — Девочка здесь, а женщина выписалась вместе с господином Элриком.       В мозгу что-то щёлкнуло. Мустанг спросил:       — Значит их забрал высокий человек с акцентом, верно?       Медсестра горячо закивала.       — Ясно. Выписывайте девчонку, а вы двое, — велел он неудавшимся охранникам, — за мной.       — Но её реабилитация ещё не…       Бригадный генерал смерил её взглядом.       — Все бумаги, которые вас так беспокоят, я предоставлю. Приступайте.       Не дожидаясь ответа, Мустанг направился в палату молчуньи, как он про себя её окрестил.       Замечательно! Мало мне проблем, прибавилась ещё одна. Высокий человек. С акцентом. Забрал с собой Эда и эту бабу… Что-то мне подсказывает, я знаю, кто он. К тому же, это объясняет, почему Эдвард ушёл добровольно, зная, в какой опасности находится. Вот только… Как его найти? Надо для начала проверить адрес этой «частной клиники», вдруг что прояснится. Хотя в это верится слабо.       — Рядовой Коллинс, — подозвал он сопровождающего.       — Я! — подскочил тот.       — Возьми у медсестры адрес той клиники и проверь, что там.       — Слушаюсь!       Девчонку эту надо забрать, заодно спрошу, не видела ли она чего. Хотя и так уже всё ясно. Дженнис действует слишком неосторожно. Интересно, почему?       Он остановился напротив нужной палаты, бесцеремонно распахнул дверь и зашёл внутрь, оставив второго рядового ждать снаружи. Такого приказа, конечно, не поступало, но захлопнутая перед самым носом дверь была достаточно красноречива. Рядовой ссутулился и выдохнул, прикидывая, каково будет наказание. Он уже двадцать раз пожалел, что отлучился со своего поста.       — Девочка, — сказал Мустанг с порога. Прозвучало это, как констатация факта. В действительности бригадный генерал не знал, как к ней обратиться, ведь имени своего она так и не назвала, а придуманное им прозвище могло быть для неё обидным. — Я знаю, ты не любишь разговаривать, но сейчас постарайся, пожалуйста, побыть чуточку более многословной. Двух человек, которых вместе с тобой положили сюда, забрали в какое-то другое место неизвестные люди. Нам нужна любая информация. Ты видела что-нибудь?       Девочка отрицательно покачала головой. Она лежала в полусне и чуть не подскочила, когда вошёл Мустанг. Его резкая, быстрая речь сбивала с толку, потому между вопросом и ответным действием прошло секунд десять. Она действительно ничего не видела, она не покидала палату и просто не могла знать, что происходит снаружи. Да её это и не волновало.       Мустанг разочарованно вздохнул. Хотя чего он ждал? Солдат, отправившийся по адресу, скорее всего, тоже вернётся ни с чем. И несмотря на то, что Мустанг был совершенно уверен в точности своей догадки, для обличения требовались факты повесомее. Дженниса надо было взять с поличным. Но искать его без зацепок — затея гиблая, Дженнис явно представлял в Аместрисе что-то более серьёзное, чем простого консула Креты, а значит следовало опасаться тузов в его рукаве. И чтобы быстро найти его — или хотя бы Эдварда, — на ум приходил лишь один вариант. Эдварду нужен был автомеханик, и он никогда ни на кого его не променяет. А раз он переехал, то должен был рассказать об этом Уинри Рокбелл. Осталось выяснить, когда девушка с такими именем и фамилией должна прибыть в Централ, и спросить у неё, где находится Эд.       — Тебя выписывают, так что собирайся, — велел Мустанг девочке, после чего покинул палату.              Бригадный генерал, сплетя пальцы, сидел в своём временном кабинете в штабе, глаза его были прикрыты. Едва вернувшись из больницы, он сразу же сделал запрос в службу безопасности c пометкой «СРОЧНО» и выяснил, что Уинри Рокбелл прибывает в Централ завтра на полуденном поезде. Завтра настало. Он поначалу порывался сам отправиться на вокзал, но Лиза отговорила. «Подумай! Если тебя узнают, всё может сорваться. Раз Эдварда так стараются от нас спрятать, значит и за мисс Рокбелл, вероятно, будут следить. Мы должны действовать предельно осторожно». Хоукай была права, Мустанг прекрасно это понимал. Но тут присутствовала и обратная сторона. Единственный, кто вызывает минимум подозрений у возможных наблюдателей, — патрульный, который остановит мисс Рокбелл для проверки документов. В соответствии с последней директивой правительства полиция останавливает всех подряд, выискивая нелегальных гостей столицы, поэтому вмешательство полицейских будет выглядеть вполне реалистично. Однако не факт, что девушка скажет правду незнакомому патрульному, в конце концов, Хоукай и Мустанга она хотя бы знает…       Надо найти доверенного патрульного, чтобы не рассказал посторонним. Пусть ссылается на меня, когда остановит Рокбелл. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы она сказала всё, что нам надо. Лишь бы этот патрульный дров не наломал… Не доверяю я непроверенным людям. Вот ведь! Не думал, что окажусь в такой идиотской ситуации…       От мыслей его отвлёк звук распахнувшейся двери. Мустанг открыл глаза. В комнату вошла Лиза Хоукай вместе с незнакомым ему человеком. Человек был невысоким, коренастым мужчиной с рыжей аккуратной бородкой и возрастом уже перевалившим за тридцать. Вошедшие остановились перед столом, мужчина кивнул в знак приветствия — странный жест для военного.       — Кто это? — спросил Мустанг.       — Наш подставной патрульный, — ответила Хоукай.       — Джозеф Уэсли, актёр, — мягким, но звучным голосом представился мужчина.       — Джо — мой приятель ещё со школы, — пояснила Хоукай, — мы с ним, правда, редко видимся, он почти всегда занят в театре. Он надёжный человек, ему можно верить.       Мустанг оценивающе вглядывался в лицо этого Джо. Оно ничего не выражало, мускулы были неподвижны, и лишь серые глаза смотрели на него с едва уловимым азартом.       — Почему вы хотите помочь нам? — спросил Мустанг, продолжая пристально глядеть на Джо.       — Я подумал, что это может быть очень интересный опыт. Мне довелось исполнить множество ролей, но до сих пор я был прикован к сцене театра. Это утомляет… Хочется чего-то необычного, новых ощущений.       — Новых ощущений, — повторил Мустанг и перевёл взгляд на Хоукай. — Значит ему можно верить?       — Да, — твёрдо ответила Лиза.       Мустанг прикинул шансы. Шансы оказались не особо высокими. Ему не понравилось, как человек этот говорил о жажде новых ощущений, потому как это может поставить под удар миссию — ощущения-то он новые получит при любом раскладе. При неудачном, возможно, даже более яркие. С другой стороны, мужчина, стоящий перед ним, в любом другом случае не вызвал бы у Мустанга ни малейшего интереса — невыразительное лицо, дурацкая бородка, какую носит каждый третий житель Централа, низкорослый. Такой патрульный не оставит в памяти прохожих никакого следа. Разве что от бородёнки ему придётся избавиться, чтобы соответствовать требованиям устава. Но мало быть просто незаметным, чтобы выполнить его поручение, потребуется ещё и харизма… Самоуверенность тона это человека, однако, явно означала его беззастенчивость, он говорил непринуждённо и уверенно. В принципе, он мог бы справиться с задачей, но что-то в нём смущало Мустанга. Возможно, та самая самоуверенность. По своему опыту он отлично знал, к чему она могла привести, и потому был склонен не доверять самоуверенным людям. Но был ли у него выбор? Времени оставалось менее суток, а помимо поиска самого подставного патрульного, нужно было ещё уладить его нахождение на территории вокзала — неловко бы вышло, сорвись всё из-за того, что кто-то из псевдоколлег-патрульных по незнанию скрутит шарлатана в полицейской форме. Похоже Мустангу ничего не оставалось, кроме как понадеяться на удачу.       — Джозеф, верно? — уточнил он. — У вас будет довольно простое, но крайне ответственное задание. Если вы справитесь с ним, мы найдём способ отплатить достойно. Полагаю, капитан Хоукай уже ввела вас в курс дела?       — Бегло, — отозвался Джо. — Я должен подойти к некоей девушке и узнать у неё, где находится человек по имени Эдвард Эндрик.       — Элрик, — сухо поправил Мустанг. — У вас будет только один шанс, так что постарайтесь сделать всё идеально. Если эта девушка засомневается, то никогда не скажет правду.       — Понимаю, — серьёзно кивнул Джо. — Не беспокойтесь, я хорошо играю свои роли.       Мустанг покачал головой.       — И ещё кое-что. Вам придётся сбрить свою бороду.