Художники по небу

      Когда Юнги по местным новостям узнал, что на генпрокурора в ТЦ напали и оставили ножевое ранение в живот, после чего скрылись с места преступления – он сидел в кафе и так откровенно улыбался Чимину.       Бледнеет и набирает в телефоне отца. После двухминутных попыток соединения сбегает, оставляя парня одного. Чимин переводит взгляд обратно на экран телевизора, где уже крутят рекламу, и глубоко о чём-то раздумывает. Он всё понимает, потому что знает, кто такой генпрокурор и кто отец Юнги. Больше красного цвета Мин ненавидит узнавать новости о своей семье от СМИ.

♦ ♦ ♦

      Дурманящая лёгкость окутывает всё тело, даже глаза не хочется открывать. Ещё бы что-то мягкое под ранее напряжённую тушу и нежную тихую песню под ухо. Вот она – эйфория, от затянувшегося сна после изнурительной тренировки.       Только, сколько уже времени?       Не так важно, по сути. Дома не ждут жена и голодные дети, зачем спешить. А вот голодная кошка была хорошо накормлена перед уходом Пака. Его душу греет ощущение, что кошка – как милая девушка, которую Чимин внезапно для себя приобрёл. Настолько хорошенькая: не устраивает скандалов, красавица, любит и сама дарит ласку. Сокровище, джек-пот в его тоскливой жизни. А ещё ест мало. Это не маловажная часть плюсов жилья с животным. Конечно, ночью с ней не соскучишься. Шуршащий пакетик? Да! Игрушка от киндера по полу в три ночи? Дайте две! Игры в салочки с невидимым другом кошки? Хоть до утра!       Улыбается, когда вспоминает, что прочитал в паблике кошатников: если кот вам мешает ночью спать – намочите кончик его хвоста, он истратит всю свою энергию на вылизывание, после чего устанет и ляжет спать. Пробовал несколько раз. Кошка или не очень сообразительная, что надо бы вылизать мокрый хвост, или просто ленивая. Её ночные игры продолжаются, но уже с мокрым хвостом. Который, бывает, так смачно ударяется по спящему лицу Пака, если она прыгает по кровати.       Поясница онемела, руки затекли – пора вставать. Не то место, где можно валяться и часами думать обо всём подряд. И всё же, который час?       Открывает глаза и морщится от света ламп танцзала, в котором сам решил вздремнуть. Не то чтоб планировал, но так получилось: долго тренировался и лёг отдышаться, потом веки потяжелели и всё – дремота. Слепо тянется рукой к телефону, не находит. Приходится вставать и полностью прогонять сон. Находит сотовый под своей левой ягодицей; даже не заметил, что что-то упиралось и якобы мешало спать. Вообще ничего и никто не мешал ему тренироваться и спать, все сегодня же свалили на летние каникулы, что будут длиться до конца августа. Сейчас самый пик лета, можно куда-то поехать и отдохнуть. У Хосока уже планы есть, так что не вариант. Можно поехать в Пусан к матери и брату, за полгода сильно успел соскучиться. Брат даже обещал его познакомить с будущей девушкой Чимина. Как говорил шатен – ему главное, чтобы его спутница была ниже него самого. Брат долго смеялся, так как это был единственный критерий, из-за которого как минимум половина пусанских красавиц годилась на эту роль.       Чимин и сам не знает, по каким плюсам и минусам нужно вычислять и выбирать себе достойную его скромной, но скоро обязательно знаменитой личности. Иногда ему нравятся миленькие девушки, иногда стервозные; совсем худышки или с очень даже выраженными женскими очертаниями фигуры; с длинными волосами до пояса, но бывают и такие красотки, когда ассиметричное каре подчёркивает тонкую шею своей обладательницы. Главное, чтоб она была его фанатом. Чтоб тащилась от его танцев, боготворила и хвасталась им перед подружками. Когда Чимин обрёл уже далеко не малую популярность в вузе, ему не предоставляет сложности начать встречаться с какой-либо красавицей. Вот только, его же желания и играют с ним плохую шутку, все девушки западают на него из-за внешности и таланта. Они не знают его предпочтения в еде, в отдыхе, музыке; не знают, чем он любит заниматься, помимо танцев; не в курсе о его характере и привычках, на худой конец. Просто гонятся за ним, чтобы повысить за его счет свой авторитет. Не совсем скромные желания, он в курсе. Но именно из-за популярности и хотел когда-то стать айдолом. А так как сам ещё не знает, чего хочет, то учёба и танцы сейчас его интересуют чуть больше, чем отношения.       Чёрт, уже ночь? Сколько времени?       Хаотично тыкает на кнопку, но телефон не реагирует. Сдох, сволочь. Лениво поднимается с пола, разминает затёкшее тело и со скоростью пьяной улитки пенсионного возраста идёт к рюкзаку и ищет коробочку. Открывает и вытягивает оттуда зарядное устройство и USB-кабель к нему. Тыкает одно в другое, другой конец кабеля в сотовый, всё это в розетку и ждёт чуда. Таки да – на телефоне засвечивается экран, который показывает, что телефон насыщается энергией с нуля процентов. Круто. Зажимает кнопку питания на три секунды, что бы телефон включился, и поднимается с корточек. Выходит в тёмный коридор университета и бредёт в уборную, там же можно окончательно смыть сон с лица. Когда возвращается, замечает, что телефон подмигивает фиолетовым огоньком – звонили или сообщение. Разблокировывает и сразу удивляется от кого эсэмэс.       Шуга: «Хочу кофе. Ты знаешь, где меня искать»       Сейчас 3:18, а время пришедшего сообщения – семь минут назад. И это уже непонятно. Если Юнги написал, когда телефон был в отключке, значит, Пак не узнает, когда именно пришло сообщение. Ну что ж, раз Мин тут и Чимин тут, а ещё они на одном этаже, в одно время и на одной планете – то можно уже и порадовать горячим напитком этого ночного трудоголика. На кой чёрт ему по ночам не спится? Если Шуга уже и свалил, то кофе в любом случае будет выпито, деньги не пропадут.       Переодевается в чистые вещи и прикрывает за собой дверь танцевального зала. Подходит к автомату с напитками, закидывает деньги и жмёт кнопку наугад. Пока ждёт это чудесное пойло богов, отворачивается к ночному окну и при свете фонаря замечает на территории человека в необычной для вуза форме. Тот что-то подносит к своему лицу и, видимо, разговаривает, оглядываясь по сторонам.       Чимин вспоминает о кофе, забирает его и плетётся к двери студии. Стучит костяшками по гладкой поверхности трижды, но в ответ тишина. Может, Юнги нет или в наушниках работает, проверить бы. Дверь поддаётся под слабым натиском на ручку, и Чимину удаётся заглянуть внутрь комнаты. В тёмной студии, только под свет мониторов и лампочек разной включённой техники он замечает блондина, который свернувшись в позу эмбриона, спит на диване. Как-то тут не свежо совсем.       Чимин проходит в студию и понимает, что не может свободно дышать. Какой-то тут затхлый воздух. Проглатывает мешавшую слюну во рту и делает необходимые вдохи, не получая того нужного количества кислорода в лёгкие. Зажмуривается в непонимании происходящего и прижимает нос в изогнутый локоть, пытается хоть так дышать. Глупо, потому что не в запахе дело, а именно в отсутствии воздуха в маленькой комнатке. Не накурено, так почему дышать сложно? Часто вдыхает, пытаясь хоть так насытить организм жизненно необходимым газом. Нехотя этого, но невольно поддаётся панике. Поспешно ставит на рабочий стол стаканчик с кофе и взглядом бегает по студии. Окно наглухо закрыто. Вентиляционное окошко, которое до этого раньше никогда не было замечено парнем – выключено. И самый сок – две включённые на максимум конфорки, которые жарят тут только свежий воздух, потому что Шуга-идиот ничего не готовит. Просто так наполняет ненужным выгоревшим газом помещение, которое уже, как можно понять, заполнило собой большую часть нормального воздуха.       Тут реально нечем дышать, почему ты спишь, Юнги, ещё и с накрытым на голову пледом?       Выбегает в коридор, делает глубокий глоток и возвращается в студию, выключает плиту, настежь открывает окно, срывает плед и тормошит спящего парня. На это всё у него уходит даже не полминуты.       – Юнги, просыпайся, – в самое ухо.       Хватает за плечо и снова тормошит, как тряпичную куклу. Часто шмыгает носом, будто в агонии. Шуга не так глуп, чтобы беспечно засыпать в таком бардаке. В воздухе пахнет подозрительной ситуацией и какой-то слегка уловимой для человеческого запаха кислой сладостью.       – Эй, прос… – самопроизвольно проглатывает на полуслове и полным ртом вдыхает, ощущает себя маленькой рыбкой, случайно выброшенной на сушу, – проснись живо, Юнги!       Несколько лет назад Чимин в одной книге вычитал такую фразу: «Когда задумываешься, как дышать – начинаешь задыхаться». Вообще, книга была по психологии, но это высказывание было настолько глупо в его понимании, что само собой въелось в память. Он не понимал, как это — не уметь дышать. Это же почти «задумываешься, как ходить – и не можешь идти», нелепо же, согласитесь. Ребёнок рождается и уже умеет дышать.       Так вот, Чимин понял. Он хочет дышать, сейчас его мысли только о том, чтобы вдохнуть воздуха поглубже и побольше, но в итоге задыхается. Тут не столько психологии, сколько физики и химии в совокупности.       А ещё, кажется, Юнги весь красный и почти не дышит. Адреналин.       Слюной смачивает палец и подносит почти вплотную к носу Юнги, еле ощутимое прерывистое касание «ветерка» щекотнуло. Жив, но дело дрянь. Мысленно плюёт на всё и пытается поднять на руки спящего. Сначала вроде и получается эта затея, но мышцам недостаточно кислорода и силы стремительно угасают, приходится вытаскивать знакомого за подмышки, шаркать его ногами по полу в коридор. Укладывает лёжа на спину, прямо на холодный грязный пол универа.       Что знает Пак из школьной программы при таких экстренных случаях? Да только то, что нужно вызывать профессиональную помощь и до её прихода хоть как-то помочь потерпевшему. Главное правило – не навредить. И теория искусственного дыхания всё же пригодится ему в жизни. К несчастью. Сейчас самое время и для практики. Он даже не знает, нужно ли в данной ситуации зажимать нос, наверное, нет? Или да?       Адреналин уже разросся по телу и сейчас ударяет по мозгам.       Паку совсем не вовремя лезут мысли, что он вообще-то никогда не встречался с девочками. И как бы даже не целовался. Сглатывает и машет головой в стороны, прогоняя мысли. Не о том думает в такой ситуации, тут человек вообще-то умирает, причём реально.       Ответственность берёт верх. Располагается сбоку на коленях около бёдер лежащего и пальцами давит тому на подбородок, приоткрывая его рот. Глубоко вдыхает и быстро прислоняется к чужому рту, проталкивает свой воздух, передавая чужому телу, которое необходимо спасти. Поднимает голову и видит, что реакции ноль. Вновь вдыхает спасательный воздух и выдыхает в чужой рот, в чужие губы, в губы Юнги. Того парня, которого ещё совсем недавно самолично хотел убить. Паника повышается, как и закипает кровь Пака, нещадно ударяя силой в виски, будто пытается выбить из стенок вен выход наружу. Слишком всё дерьмово получается, почему он не просыпается? Почему спит, разве человек в таких ситуациях наоборот не пробуждается, потому что чувствует угрозу дыханию?       – Юнги, пожалуйста, очнись, – сильно хлопает своей ладошкой по щеке парня и другой треплет за плечо.       Продолжает делать искусственное дыхание, уже почти на автомате за две минуты попыток возобновить нормальное дыхание мятноволосого. Чимин даже не хочет запоминать, как это, чувствовать чужие уста своими. Потому что сейчас вообще не до этого.       Адреналин достигает пика и страхом давит на глаза, наполняя конъюнктивальный мешочек.       – Эй, Шуга… хватит спать, мне страшно, – молит того о помощи, понимая, что сам не справится. Нижние ресницы больше не могут удержать слезу, и та катится вниз по щеке, которая подрагивает, как и всё тело парня – от страха или внезапного холода от не прогретого пола; а может от всего сразу.       Уже пора бы позвонить в скорую или к охранникам спуститься, но его ноги не могут двинуться с места. Боится, что именно те пару минут могут убить знакомого парня. Боится ничего не делать, оставить его без присмотра, на произвол судьбы. Это не нормально, что Юнги слабо дышит, но на все паковские старания не просыпается и вообще никак не реагирует.       Ещё немного.       От постоянного выдыхания голова кружится, но это никак не мешает продолжать свои попытки спасти жизнь человеку. Чимин не сразу замечает, как Шуга совсем слабо, всё ещё находясь в дреме, глотает дарёный воздух. В Паке зарождается зёрнышко надежды и толика радости. Своими губами прислоняется обратно к чужим и напористо дарит уже, наверное, пятидесятый глоток жизни. Слишком близко находится сердце Чимина к сердцу Юнги. Не прислушиваясь в этом тихом коридоре, можно услышать: как первое мечется в груди из стороны в сторону, словно пойманная птичка в клетке; и как второе почти слабо отбивает свой ритм, гоняя кровь по артериям и венам.       Блондин из-под чуть приоткрытых век смотрит на Чимина, и тот замирает, замечая это. Слабый, тихий рык вырывается с приоткрытых губ, и грудная клетка приподнимается заметно чаще. Чимину хотелось бы уже ликовать своей поистине огромной победе, если бы не понимал, что тому всё ещё сложно дышать самостоятельно. Будто у того что-то в горле давит, не давая получить в лёгкие весь объём кислорода. Юнги свои глаза вновь закрывает, как слышит молящий потухший голос шатена:       – Не спи, пожалуйста, не закрывай глаза. Смотри на меня.       Двумя ладошками прикасается к чужим щекам и, в который раз, нагибается над блондином, накрывая его губы своими. Почему-то замечает за собой не правильную вещь – вымаливая того смотреть на него, сам закрывает глаза. Это не поддаётся объяснению, и оно сейчас никому не нужно. Цель перед ним. И всякие глупые мысли нужно откинуть в сторону, как бы они не смущали и не заставляли свои же щёки наливаться кровью и появляться испарине на лбу.       Адреналин, да. Но всё ли тот же?       Продолжалось это до тех пор, пока Юнги не начал уже рассудительно воспринимать сложившуюся ситуацию, в которую он ни ногой, ни извилиной не вникал. По просьбам Пака всеми силами пытался пробудиться ото сна. Дышал с большим затруднением, но уже собственнолично. Прокашливаясь, сиплым голосом спросил, почему они на полу и почему так херово.       – Я пойду вызову скорую, – говорит Чимин и через секунду ощущает слабую хватку на своей руке, оборачивается, – телефон в танцзале. Подожди ещё минуту, – поясняет и уже бежит по коридору в сторону без освещения.       До ушей Юнги долетает глухой стук, он оборачивается и старается разглядеть то, как Чимин, полулёжа на полу, закрывает руками голову. Кто-то не слабо припечатывает его к стене ногой в живот и приседает на корточки напротив. Блондин, собираясь с силами и заставляя свои глаза оставаться открытыми, перебирает тяжёлыми ногами по полу и идёт к парню. Неизвестный, которого не разглядеть в темноте в тёмном облачении, отвлекается от скорчившегося от боли парня, предоставляя своё внимание второму.       Надвигается на заспанного парня и ударяет его кулаком в сонное сплетение, заставляя пошатнуться и скривить в ужасном недовольстве лицо. Второй удар незамедлительно приходится по животу, после чего, когда Юнги сгибается, ударяет локтем по плечу и пинает по ногам, заставляя осесть на пол. Из куртки не сразу получается вынудить нож и обнажить его, замечая неподдельный страх в глазах мятноволосого.       Злоумышленника хватают обеими руками у запястья с поднесённым оружием у груди Юнги и с цепким сопротивлением не дают нанести ножевые ранения по телу молодого парня. Всё происходит слишком быстро, вырывая какие-то фрагменты, незначительные детали самообороны из виду парней. И Чимина второй раз прикладывают головой о твёрдую поверхность, в этот раз из-за собственной неуклюжести, когда его с силой отталкивают от себя, и он ногами запинается, падает на спину, не успевая среагировать. По голове, будто током, отдаётся боль, а ещё жутко ноет в районе живота и страшно за Шугу.       Когда Чимин заставляет своё избитое тело подняться и жадно глотать ртом воздух от боли, видит, как Юнги отпирает от себя нож одной рукой за рукоятку, насаживаясь только большим пальцем в острое лезвие, рассекая свою кожу, по которой уже стекает одинокий ручей крови. Не собираясь церемониться, потому что уже немало шума наделали, нападающий мужчина резким ударом своей головы ударяет в чужую голову, обязывая того ослабить сопротивление. В этот момент Пак врезается своими руками в шею неизвестного и сдавливает грубую кожу с, наверно, трёхдневной щетиной, пытаясь хоть бы так его остановить. Цепкой хваткой за горло оттягивает его назад от Юнги и получает смазанный порез по руке, который острым железом рассекает ткань кофты и остаётся неглубоким порезом на юной коже.       С другого конца коридора доносятся громкие крики и быстрые шаги, которые вскоре сменяются бегом в их сторону. Злоумышленник только успевает оттолкнуть от себя чужие руки и напоследок, выровнявшись, замахнуться ногой по лицу того, кто душил. Шатен взвывает от внезапной боли и падает на бок, держась одной рукой за побитую скулу, и второй опирается на пол, шумно дышит. Борясь с сильной болью, пропускает мимолётную возню возле себя с Шугой.       Первый бегущий к ним человек, почти не останавливаясь, пробежал мимо, вдогонку убегающему преступнику; второй – всё же останавливается около парней и мельтешится возле блондина, о чём-то перекидываясь парой фраз, после чего вытягивает рацию из пояса и догоняет первого, одновременно о чём-то кого-то оповещая по старой технике связи.       Пак, несмотря на сильное головокружение, толкает всю боль в свои слабые кулаки и на дрожащих ногах подбирается к Шуге, трогает за плечо, не давая тому вновь погрузиться в сон. И несмотря на ситуацию, вялость обволакивает всё тело Шуги. Он даже пытается как-то бороться с ней, но получается не очень удачно.       – Не спи, Юнги, – у Чимина голос охрип, он сплёвывает возле себя мешавшую слюну с кровью, прикладывается рукой к своему затылку и тихо спрашивает: – Ты как, живой?       Заглядывает в открытые веки Шуги, а у самого темнеет картинка перед глазами. Трясёт головой, но и это не помогает. Понемногу рука, которая опиралась об пол, начала лишаться сил и скользить, заставляя тело Пака рухнуть на Юнги. Тот, сидя на всё том же холодном полу коридора и опираясь спиной к такой же холодной стене, слабо выдохнул и приобнял шатена поперёк спины. Тяжесть чужого тела на себе усугубляла повсюду ноющую боль.       – Чимин, – заглядывает в бессознательное лицо парня и глазами замечает запачканный в крови ворот кофты, сзади шеи. Ведёт рукой по чужой спине вверх, скользит по мокрым тёмным волосам и осматривает свою руку, пытаясь разглядеть её во мраке.       Обеими руками прижимает паково тело к себе, пачкая голубую кофту красными разводами чужих эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов. Остаётся только дождаться уже вызванной помощи. А пока можно расслаблено выдохнуть и погрузиться в надоедливый, почему-то неотступный сон.