Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Два дня прошло с того момента, как Джозеф высадил Тэсс на берегу Оранжевого острова. За эти два дня девочка ни разу не покинула своего домика и так и не отперла дверной засов. На протяжении всего времени она либо лежала в кровати, тупо уставившись в потолок, либо стояла под душем и с яростью терла себя мочалкой. Ей казалось, что она не отмоется уже никогда. Душ стал первым местом, которое она посетила в новом доме, как только выпроводила Джозефа. Она разделась и долго изучала руками и глазами свое обновленное тело. Оно было белым, в самом деле белым, как будто бескровным. Тэсс осмотрела левую грудь. Никаких следов ножевой раны она не нашла. Ни шрама, ни намека, ничего. Затем Тэсс скользнула рукой между ног и, морщась, ощупала себя. Ни крови, ни боли. Ничего. Как будто все это был какой-то нереальный кошмар. Ее физические раны исчезли и остались только душевные, но болели они намного сильнее. «Это другое тело. Не то. Совершенно новое. Этого тела он не касался, - убеждала себя Тэсс, выливая на себя почти половину пузырька с жидким мылом. – Твое старое тело лежит сейчас где-то очень далеко и наверняка уже разлагается. А это тело совсем другое. Никто не осквернял его». Тэсс повторяла это сотни раз, но ничего не помогало. Она не могла перестать вспоминать. Не могла перестать прокручивать страшные картинки перед глазами, снова и снова, словно вынимая карты из колоды, одну за другой, одну страшнее другой. Она пыталась уговорить себя подумать о Чарли, но это было еще ужаснее. Тэсс никак не могла решить для себя, что хуже – то, что ее изнасиловали и убили, или то, что она больше никогда не увидит Чарли. Ее смерть, по крайней мере, была в прошлом, и пусть она перенесла невыносимый кошмар, но он тоже уже закончился. А Чарли… Страдания от невозможности быть с единственным человеком, с которым она по-настоящему хотела быть, стали ее будущим. Единственным будущим, которое Тэсс видела для себя. Несколько раз к ней приходил человек, назвавшийся смотрителем Оранжевого острова. Он сказал, что его зовут Марти, и что он хочет побеседовать с ней. Тэсс посмотрела на него из окошка и не стала впускать. Даже отвечать не стала. Марти на вид было чуть больше тридцати, его череп был гладко выбрит, словно у буддийского монаха или какого-нибудь проповедника-гуру. И долбился в дверь он так же настойчиво. Свидетель Иеговы, не иначе. Того и гляди начнет убеждать Тэсс, как Иисус ее любит, и как это хорошо, что она умерла. Тэсс не хотела говорить с ним. Смотреть на него. Просто находиться рядом не хотела. Ей не понравились его руки. Ее скрутила тошнота, когда она взглянула на них, и пока Марти распинался о том, что не собирается обижать ее, Тэсс выворачивало наизнанку в туалете. Это была пустая рвота – она ничего не ела на протяжении последних дней и ничего не хотела. В холодильнике и шкафчиках на кухне она нашла запасы продовольствия – преимущественно сладостей, но от мыслей о еде ее снова и снова начинало тошнить. В холодильнике она даже обнаружила большой торт, обмазанный белым сливочным кремом и украшенный свежими фруктами. Шоколадом на торте была выведена надпись «Добро пожаловать на небеса». Тэсс решила, что это какое-то хитроумное издевательство и выбросила торт в унитаз. Они что, поздравляли ее со смертью? Написали бы «Добро пожаловать в ад», это было бы намного честнее. После двух дней безуспешных попыток достучаться до Тэсс Марти оставил ее в покое на три дня, и стоило Тэсс ощутить слабое облегчение, как к ней снова заявился Джозеф. Тэсс хотелось видеть его ничуть не больше, чем Марти, но почему-то она не смогла уйти сразу в свою комнату и осталась слушать старика под дверью и поглядывать на него из-за плотной тюлевой занавески. - Привет, - сказал Джозеф и помялся немного, смущаясь. – Марти сказал, что ты не отвечаешь ему и не выходишь. Послушай… Он правда хочет помочь тебе, только и всего. Он мог бы показать тебе остров и рассказать о новых возможностях, которые дает тебе пребывание в этом мире. «Да пошли вы все на хрен со своими возможностями, - подумала Тэсс. – Мне ничего от вас не нужно. И тортом своим можете подавиться». - Тэсс… - Джозеф тяжело вздохнул. Казалось, он был искренне опечален, но Тэсс ему не верила. – Послушай, я не причиню тебе вреда. Никто на этом острове не причинит. Клянусь, здесь ты в полной безопасности. Если ты боишься впускать меня внутрь, мы можем встретиться внизу у речки. Там всегда гуляет много народу. Просто спускайся. Тэсс молчала. Джозеф прислонился лбом к двери, и Тэсс больше не могла видеть его лицо, не могла сказать, что оно выражало. Она только видела, как сжались его кулаки. Огромные кулаки. Он взбешен? Зол на нее? А что если он попытается выломать дверь? Тэсс в испуге отпрянула и попятилась в комнату. Но голос Джозефа заставил ее остановиться. Его голос дрожал, и Тэсс замерла, не в силах пошевелиться. Она была уверена, что старик еле сдерживает слезы. - Ради бога, Тэсс, открой эту чертову дверь, скажи хоть что-нибудь! – взмолился Джозеф. – Мы так волнуемся за тебя! Пожалуйста… Не поступай так. Не замыкайся в себе, - он громко судорожно вздохнул и добавил приглушенно: - Ты хочешь увидеть свою Чарли? На Оранжевом острове мертвые могут наблюдать за живыми. Если ты хочешь, я могу отвести тебя туда, где ты увидишь ее и сможешь… Джозеф не успел договорить, потому что Тэсс резко распахнула дверь и уставилась на него своими немигающими глазами. - Что вы сказали? Я могу увидеть Чарли? В самом деле? Она готова была поклясться, что Джозеф отшатнулся, испугавшись ее взгляда. Тэсс это понравилось. Она почувствовала себя чуть более уверенной. Но уже через мгновение Джозеф пришел в себя и пробормотал: - Да… Да, ты можешь ее увидеть. И не только ее. Ты можешь посмотреть, как дела у любого человека на Земле. У родителей, у друзей… - У меня нет друзей, - холодно отозвалась Тэсс, вышла из домика и закрыла за собой дверь. – Отведите меня туда, где я смогу увидеть Чарли. - Хорошо, - старик со вздохом кивнул. – Пойдем. Они спустились к берегу речки и двинулись вдоль него. Джозеф не обманул ее – там действительно гуляло много народу, в основном это были семьи с детьми или пожилые пары. Тэсс смотрела на них с обидой и завистью. Как так получилось, что они вместе и счастливы, все эти люди? Неужели они умерли в один день? Джозеф как будто прочитал ее мысли и ответил: - Многие из этих людей уже дождались тех, кого любили при жизни. Есть, конечно, «счастливчики», погибшие вместе в катастрофах, но большинству из нас все-таки приходится ждать. - Ждать, - эхом повторила Тэсс. – Я буду ждать ее столько, сколько понадобится. Лишь бы увидеть снова… - Время на Оранжевом острове идет иначе, быстрее, чем в других местах. Так что, ожидание обычно не кажется таким уж мучительным. К тому же, людям всегда есть чем заняться здесь, пока они ждут. Тэсс внезапно остановилась и замерла, сраженная страшной мыслью. Ее снова затошнило, а пустой желудок словно скрутился в узел. - Эй? В чем дело? – Джозеф испугался, шагнул к Тэсс, но она отступила от него, не желая сокращать дистанцию. - Морган, - Тэсс казалось, что она говорит громко и отчетливо, но на деле выходил лишь слабый хрип. – Он тоже… сдохнет рано или поздно и… попадет сюда? - Господи, нет! Конечно же нет! – воскликнул Джозеф, и Тэсс с удовлетворением отметила, что в голосе старика-смотрителя зазвенел металл. – Для таких тварей как Морган есть специальные острова. И уж поверь мне, живется им там несладко. Тэсс смогла наконец выдохнуть. Опустила плечи и снова пошла вперед. Оставшуюся часть пути они преодолели в молчании. Джозеф шел чуть впереди, и Тэсс это вполне устраивало. Наконец они остановились перед кипельно белым двухэтажным зданием, похожим на больницу, и с соответствующей табличкой рядом с дверями «Смотровая». Тэсс уставилась на Джозефа. Ей не хотелось идти дальше, пока он не объяснит. - Я понимаю, это место выглядит довольно странно, - сказал Джозеф. – Я тоже удивился, когда увидел его впервые. Но на самом деле ничего общего с медицинским кабинетом, кроме оформления, оно не имеет. Внутри в Смотровой тоже все белое кстати. Стены, потолок, мебель. Одним словом, все. Вышестоящие специально создали такой дизайн, чтобы ничто не отвлекало нас от «встреч» с живыми. Поэтому цветные в Смотровой только экраны. Тэсс увидела, как из дверей здания выходит пожилая пара. Мужчина обнимал седую женщину за плечи, а она плакала. Плакала и улыбалась. Возможно, они только что увидели какое-то прекрасное и значимое событие в жизни своих детей. Они выглядели такими счастливыми, что Тэсс наконец осмелела и решилась зайти внутрь. На пороге их встретила приятного вида молодая девушка, тоже одетая во все белое и похожая на администратора в стоматологии. - В данный момент свободна комната номер Четыре, - сказала она и с улыбкой протянула Джозефу какой-то блестящий бежевый кружок – то ли ключ, то ли пластиковую карту. Перламутром на круге переливалась цифра «4». - Идем, - позвал Джозеф, и Тэсс последовала за ним по длинному белому коридору. Дойдя до нужной двери, Джозеф вложил круг в подходящее по размеру отверстие на месте замочной скважины. Раздался пикающий звук, похожий на таймер сработавшей микроволновки. Дверь распахнулась сама, бесшумно, открывая вход в такое же белое, как и все остальное, квадратное помещение. - Ты должна зайти первой, чтобы комната считала твою память, - сказал Джозеф, отступая в сторону и пропуская Тэсс. Тэсс помедлила. Ей претила одна мысль о том, что войдя внутрь, она останется наедине с этим огромным человеком, в четырех стенах. Она уже почти поверила в то, что Джозеф не сделает ей ничего плохого, но ей по-прежнему не хотелось, чтобы он находился рядом, так близко, в закрытом помещении. Она боялась, что ее снова затошнит и вывернет прямо на этот стерильный белоснежный пол. Но ей нужно было увидеть Чарли. А потому Тэсс только стиснула зубы, сжала кулаки и шагнула через порог. В конце концов, страшнее того, что уже случилось, с ней вряд ли когда-нибудь произойдет. И общество Джозефа она уж как-нибудь вытерпит. Старик прикрыл дверь, и Тэсс огляделась. Она ожидала увидеть внутри какой-нибудь экран или телевизор, по которому ей покажут Землю, но не увидела ничего подобного. Лишь белые стены. Напротив одной из них стояли два кресла, обитые белой кожей. Рядом с ними с каждой стороны возвышались тумбы из прозрачного стекла с установленными на них непонятными приборами и проводами. Тэсс нахмурилась и снова посмотрела на Джозефа, ожидая объяснений. - Садись, - Джозеф махнул рукой на кресло. Тэсс не сдвинулась с места. Джозеф вздохнул и начал рассказывать: - Обычно, когда ты приходишь в Смотровую, все эти приборы не нужны. Достаточно лишь закрыть глаза и сконцентрироваться мысленно на человеке, которого хочешь увидеть. Но для начала нужно, чтобы комната настроилась на твои мозговые волны. А для этого она должна их записать и зафиксировать в своей памяти. Тебе нужно просто сесть в кресло и надеть на голову специальные очки. Это займет не больше пары минут. - И я правда смогу увидеть Чарли? – спросила она ослабевшим голосом. - Правда, - Джозеф кивнул. – Не бойся. Все получится. Тэсс снова стиснула зубы и села в кресло. Взяла лежащие на тумбочке белые очки, больше похожие на маску, опутанную проводами. Попыталась натянуть их на голову, но провода перекрутились и, Тэсс, не постеснявшись грязно выругаться в присутствии Джозефа, швырнула проклятые очки себе на колени. Она хотела было распутать провода, когда старик медленно подошел к ней и протянул руки со словами: - Давай я помогу. При взгляде на его ладони и толстые пальцы Тэсс ощутила очередную волну горячей тошноты и поспешно зажмурилась. Джозеф взял у нее очки. Пока он надевал их ей на голову, Тэсс сидела, вжавшись в кресло, и считала до двадцати пяти. Потому что именно столько лет было Чарли. Двадцать пять. - А теперь просто подумай о ней, - Джозеф наконец закончил и отошел от кресла. - Просто думай о Чарли, сконцентрируй на ней все свои мысли и думай только о ней на протяжении нескольких минут. Это было не сложно. В конце концов, думать о Чарли Тэсс всегда удавалось лучше всего. Тэсс вспомнила ее мягкие блестящие черные волосы, пахнущие табаком и сандалом. Ее синие глаза, вобравшие в своей глубине все оттенки кобальта, индиго и ультрамарина. Ее тонкие бледные пальцы с облупившимся черным лаком на ногтях, бегающие по грифу гитары, всегда так выверено и безошибочно. Ее голос, низкий и чуть хрипловатый от сигарет, мягкий и заполняющий собой все пространство, всю Вселенную Тэсс. Голос, произносящий ее имя так, как никто и никогда его не произносил. Как шепот, шелест листьев на ветру, как вздох – Тэ-э-с-с-с». Как сладкая тягучая патока, разливающаяся по венам. Это была ее Чарли. Всегда такая желанная и такая недосягаемая. И сейчас – еще более, чем когда-либо. Тэсс расслабилась. Ее перестало тошнить. Мысли о Чарли успокаивали, и пусть это успокоение было болезненным как наркотик, оно было единственным, что еще пробуждало в сердце Тэсс биение угасшей жизни. Она вздрогнула, когда услышала голос Джозефа откуда-то из угла комнаты. - Можешь снять очки теперь. Этого достаточно. Тэсс сняла очки, положила их обратно на тумбочку и посмотрела на старика, прислонившегося к стене и сложившего руки на груди. Она была благодарна за то, что Джозеф не стал садиться в кресло рядом и отошел подальше. Похоже, он в самом деле уважал ее личное пространство. - Прежде чем мы продолжим, - медленно проговорил Джозеф. – Я должен сказать тебе кое-что. Предупредить. С момента твоей смерти прошло всего шесть дней. И все, кому ты была дорога на Земле, сейчас убиты горем. Ты уверена, что хочешь увидеть Чарли, зная, что она, скорее всего, страдает из-за того, что случилось? Это может быть не очень приятно, понимаешь? Это может быть… больно. Тэсс задумалась. Она так жаждала скорее увидеть Чарли, что ей даже не приходило в голову, что она может увидеть не Чарли, а ее нечеловеческие страдания. «Господи Боже, - подумала Тэсс, испугавшись. – Чарли ведь не догадывается, что я здесь и что со мной все в порядке… Она знает только, что меня изнасиловали и убили. Она не представляет, что я продолжаю где-то существовать, что я почти не изменилась, что я до сих пор люблю ее. Господи…». Она снова вспомнила их последнюю встречу и испытала еще больший прилив ужаса. «Мы же поссорились! Господи! Чарли должно быть там с ума сходит! Она наверняка считает себя виноватой… Господи…». - Покажите мне ее! Быстрее, пожалуйста, я должна знать, что с ней! Должна знать, как она там! – закричала Тэсс, чувствуя, как дыхание застревает в груди, превращаясь в клубок колючей проволоки. - Хорошо, Тэсс, - Джозеф вздохнул. – Но тебе придется быть сильной. Как я уже говорил, это может быть больно. Тэсс не поняла, как это произошло. Она не видела, чтобы Джозеф нажимал какие-то кнопки и сама ничего не трогала. Но, тем не менее, белая стена вдруг ожила, и сначала по ней поплыли какие-то разводы, похожие на переливы солнечного света на волнах. Затем картинка начала темнеть и становиться более четкой. Более реалистичной. Тэсс сразу же узнала комнату Чарли, ведь она бывала там столько раз, что эта комната почти стала и ее собственной тоже. В комнате было темно – шторы задернуты. Чарли лежала на боку в кровати, повернувшись к Тэсс спиной. Сначала Тэсс решила было, что она спит, и хотела спросить у Джозефа, который час сейчас в Лондоне. Но Чарли не спала. Тэсс поняла это в следующую же секунду, как только заметила ее дрожащие плечи. Чарли плакала. Тэсс вцепилась в подлокотники кресла. - Как мне увидеть ее лицо? Почему я вижу ее только со спины?! – прокричала Тэсс срывающимся голосом. - Просто представь, как обходишь кровать и смотришь на нее. Представь себя в комнате, и изображение начнет автоматически подстраиваться под твой угол зрения, - глухо отозвался Джозеф. – Это как с камерой. Представь, что это камера, которую нужно повернуть. С обычными камерами Тэсс ладила очень хорошо, поэтому ей не потребовалось много времени, чтобы сообразить, как работает камера небесная. Изображение на стене развернулось так, словно Тэсс встала напротив кровати Чарли, но только с другой стороны. Чарли в самом деле плакала. Ее пальцы впились в подушку, она вся дрожала, и ее губы шевелились, но Тэсс ничего не слышала. - Звук! Где звук?! – заорала Тэсс. – Она что-то бормочет! Почему я ничего не слышу?! - Потому что недостаточно сконцентрировалась на ее голосе, - Джозеф вздохнул. – Подумай о нем, и все услышишь. Тэсс напряглась, изо всех сил сосредотачиваясь на звуке голоса Чарли, который она помнила так хорошо, и действительно, как Джозеф и говорил, она сразу услышала отчетливые всхлипы и протяжный стон. Чарли не просто плакала, она буквально выла, и Тэсс, потрясенная, снова вжалась в спинку кресла. Она смогла так же разобрать, что Чарли бормотала в промежутках между своим нечеловеческим воем, и от этих слов у Тэсс все заледенело, застыло внутри. - Прости… прости… меня… пожалуйста… прости… я… не… хотела… прости… От ужасной картины Тэсс отвлекла открывшаяся дверь спальни. На пороге показался Ричард с подносом в руках. Выглядел парень немногим лучше Чарли. Его и без того бледное лицо совсем осунулось, под глазами пролегли глубокие тени. Ричард подошел к постели, поставил на нее поднос и позвал Чарли. Она не отзывалась и продолжала бормотать свое бесконечное «прости меня». Ричард коснулся ее плеча, и, казалось, что Чарли никак не отреагирует на это прикосновение, но она вдруг разом перестала дрожать и замолчала, а в следующую секунду рывком поднялась и, развернувшись к Ричарду, истошно закричала: - Я же сказала тебе отвалить! Какая часть этой фразы тебе непонятна, а?! Какого хрена ты никак не оставишь меня в покое?! - Я просто… - Ричард отшатнулся, испуганный ее бешенством. – Просто беспокоюсь, ты уже почти неделю ничего не ешь, Чарли… Пожалуйста… Чарли опустила взгляд на поднос с едой, схватила стакан с соком и со всей силы швырнула его в стену. Раздался звон стекла, показавшийся оглушительным. Перепуганный Ричард хотел было забрать поднос, но не успел, потому что Чарли с размаху пнула его ногой, и поднос со всем содержимым рухнул на пол, произведя еще более громкий шум. - Убирайся! – орала Чарли, принявшись за Ричарда и сильно ударив его в плечо и одновременно пнув ногой в колено. – Пошел к черту! Убирайся вон немедленно! Какое-то время Ричард еще пытался успокоить ее, протягивал к ней руки, плакал и умолял ее прекратить, но Чарли продолжала бить его и кричать о том, чтобы он выкатывался к чертовой матери из ее комнаты. Когда Ричард наконец ушел, Чарли сползла с кровати на пол, обняла руками колени, уткнулась в них лицом и снова завыла, на этот раз еще громче и отчаяннее прежнего. Тэсс заставила себя оторвать от нее взгляд и посмотрела на Джозефа. Старик побледнел так, что его лицо теперь почти не отличалось от окружающих стен. - Она винит во всем себя, - сказала Тэсс упавшим от горя голосом. – Так я и думала…. Она винит себя во всем. Но это не ее вина… В этом виноват только… только… - голос Тэсс вмиг наполнился злобой и отвращением, и она закричала: - Где он?! Его ведь не поймали, да? И никогда не поймают! Никто не знает, что это он! Никто не знает, что он сделал со мной… Где он?! Где?! - Нет, Тэсс! Не надо! – ужаснулся Джозеф. – Не делай этого! Но было уже поздно, потому что Тэсс сконцентрировала весь свой гнев на Моргане, и по экрану-стене пошла мелкая рябь, быстро сменившаяся четкой картинкой. Он сидел за кухонным столом и заканчивал завтрак. Пил кофе и читал спортивную колонку газеты. Как будто был обычным человеком, а не монстром, напялившим человеческую шкуру. Тэсс начало трясти. Она схватила стоящий на тумбочке прибор, который оказался довольно тяжелым, и с размаху швырнула его в Моргана. - Ненавижу! – закричала Тэсс, срывая голос. – Ненавижу! Чтоб ты сдох! Ненавижу! - Тэсс, пожалуйста! Успокойся! Прекрати, Тэсс! – Джозеф подбежал к ней и попытался остановить, потому что Тэсс уже принялась за тумбочку, приподняла ее над полом, так высоко, как только смогла, и тоже швырнула в чудовище, отобравшее у нее жизнь, а у Чарли – счастье. Джозефу пришлось схватить ее и потащить к выходу. Тэсс кричала, вырывалась, пыталась ударить его, но Джозеф лишь сжал ее крепче и прошептал: - Прости. Он вытащил ее из комнаты. Тэсс плохо помнила, что было дальше. Кажется, она звала Чарли, рыдала и всячески старалась покалечить несчастного Джозефа, словно это он был олицетворением зла. От боли и шока у нее все перемешалось в сознании. Но в какой-то момент силы бороться закончились, и Тэсс обмякла и отключилась. Ей казалось, что она падает в бесконечно черную и глубокую кроличью нору. Очнулась она уже в своей постели. Джозефа рядом не было. Солнце садилось. Пошатываясь, Тэсс поднялась с кровати и вышла из домика на крыльцо. Джозеф сидел там и курил. Заметив ее, он тут же потушил окурок о землю. - Можете курить, мне плевать, - сказала Тэсс. – Мне… даже нравится этот запах. Она переступила через порог и присела рядом с Джозефом на две ступеньки выше. Джозеф хотел встать, но Тэсс остановила его. - Не надо. Все в порядке. Я в порядке. Правда. - Прости меня, - пробормотал старик, опуская голову. – Я слишком сильно схватил тебя. Прости, если сделал больно. - Мне не больно. Все в порядке, - повторила Тэсс и добавила со вздохом: - Вы тоже простите. За то, что взбесилась и разнесла там все к черту. - Тебе не за что извиняться, - он покачал головой. - Нет, я не должна была так себя вести…. Меня туда теперь больше не пустят, да? Я больше не смогу увидеть… Чарли? - Чарли – сможешь, - Джозеф вздохнул. – Если захочешь, конечно. Но этого ублюдка…. Зря ты это, Тэсс. Тебе не стоило смотреть на него. - Знаю. Я больше не буду. Честно. Они немного помолчали, а потом Тэсс тихо спросила: - Его ведь не поймают, да? Никогда не поймают. И мой папа, мой бедный папа продолжит чинить его гребаную машину, как ни в чем не бывало. Возможно, они даже пожмут друг другу руки. Неужели Бога на самом деле нет? Джозеф снова сжал кулаки, лицо его исказилось болью. Тэсс начала понимать, что его гнев обращен не на нее, а на человека, по вине которого она находится здесь. Джозеф ответил не сразу, а когда он заговорил, его голос был хриплым от сдерживаемых слез. - У меня есть дочка. Ее зовут Сара. Или… звали Сара. Даже не знаю, как правильнее. С ней… случилось то же самое, что и с тобой. И тогда Джозеф впервые рассказал Тэсс историю своей жизни и смерти. Он ни с кем не говорил об этом долгих шестьдесят лет. Он был уверен, что его мертвое сердце замерзло после всего, что он пережил, после всего, что он сотворил. Но когда Джозеф рассказывал обо всем Тэсс, его воспоминания и чувства оживали и ранили ничуть не меньше, чем десятилетия назад. Джозеф рассказывал и плакал. Он знал, что эта девочка сможет понять его боль, как никто другой. А он, как никто другой, понимал ее боль. Джозеф рассказал также о том, как вернулся на Землю, нашел мерзавца и убил его с крайней жестокостью, на какую, ему казалось, он не был способен. Не забыл упомянуть и о том, что небесная справедливость тоже существует, просто у Джозефа уже не было сил ждать ее. Тэсс выслушала его, не перебивая, не шевелясь и почти не дыша. Больше всего ее потрясли его слезы. Ей хотелось положить руку ему на плечо, но она побоялась. На какое-то время Тэсс даже удалось забыть о собственном горе и о страданиях Чарли. - Где они сейчас? Сара и Венди? – спросила Тэсс, когда Джозеф закончил. - Их нет на этом острове, - старик вздохнул. – Этих островов, их бесчисленное множество, Тэсс. Бесконечное множество. К сожалению, моя семья там, куда я не могу дотянуться. - Мне жаль, - прошептала Тэсс. – Очень жаль. - Мне тоже. Жаль, что с тобой такое произошло. Они снова погрузились в молчание. Тэсс думала о Саре. Не могла перестать думать. Девочке было всего семь лет. Семь, Господи… Тэсс думала о ее новых туфлях с розовыми бантиками, которые натерли девочке ноги. Думала о человеке, похитившем ее, когда она сидела на лавочке, ела мороженое и ждала папу, чтобы покататься на карусели. Ее снова затошнило и, Тэсс, зажав рот ладонью, пробормотала: - Я… скоро вернусь… Она провела в туалете около пятнадцати минут. Ее пустой желудок содрогался в болезненных спазмах, Тэсс плакала и мыла лицо ледяной водой, пока не почувствовала, что отвращение и злость отступают. Еще минут пять посидела на краешке ванной, глубоко дыша, и только тогда смогла вернуться на крыльцо. Она думала, что Джозеф уже наверняка ушел, но тот никуда не делся. Заметив, что без нее он выкурил аж три сигареты, Тэсс села на прежнее место. Некоторое время она смотрела на сморщенные окурки в траве, а потом спросила: - Вы… знаете про меня и Чарли, да? - Знаю только то, что мне говорили Вышестоящие, - Джозеф вздохнул. - А что они говорили? Старик молчал. Молчал так долго, что Тэсс уже начала думать, что он ничего не ответит. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал как-то неестественно, словно у сломанного робота: - Что вы… любили друг друга. - Да, - Тэсс кивнула. – Это правда. Я не удивлюсь, если после всего, что вы пережили, это покажется вам, мягко говоря, странным, но мы правда любили друг друга. И до сих пор любим. Вы сами это видели сегодня. - Чарли… действительно очень страдает, - Джозеф вздохнул. – На нее тяжело смотреть. - Она любила меня. По-настоящему, - голос Тэсс дрогнул. – Мы с ней… сильно поссорились в последний день. Это я была во всем виновата. Но теперь Чарли будет винить себя, я знаю, она никогда себя не простит. Джозеф покачал головой. - Ей двадцать пять лет, Тэсс. Твои родители знали про вас? - Я понимаю, как все это выглядит, но… - Твои родители знали? – с нажимом повторил Джозеф. - Не совсем, - Тэсс начала перебирать оборки на юбке, приподнимая их и опуская, одну за другой. Ее пальцы слегка подрагивали. – Мой папа догадывался вообще-то. Догадывался, что я влюблена в нее. Но не знал, что она отвечает мне тем же. - И твой папа не был против? – удивился Джозеф. - Нет. Он просто сказал, чтобы мы не заходили слишком далеко и были осторожны. Джозеф только покачал головой. Казалось, этот жест говорил: «Господи, ну и родители пошли! Да я бы за такое…!». - Чарли правда хорошая! – воскликнула Тэсс. – У нас с ней… ничего такого не было. Чарли была против. Она собиралась ждать до моего восемнадцатилетия. - Ну что ж, хоть на том спасибо. На это мозгов у нее хватило. - Вы можете мне не верить, но не все такие, как… как… Морган. Да, Чарли была значительно старше меня. Но так получилось. Никто не хотел этого. - Ох, Тэсс… - он снова покачал головой. – Прости, но мне правда сложно это понять и осознать. Я человек старой закалки. Но я рад, что Чарли, во всяком случае, не обижала тебя, не делала тебе ничего плохого. - Чарли потрясающая…. Правда. Она удивительная. Она понравилась бы вам, если бы вы узнали ее получше. Я расскажу вам о ней побольше, если хотите…. Вот только… может, зайдете ко мне? Чаю попьем? Джозеф повернул к Тэсс голову, и в его взгляде застыло удивление, даже изумление, но оно быстро сменилось радостью. Джозеф улыбнулся, и голос его потеплел: - С удовольствием. Давай попьем чаю.