Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Тэсс думала, что поживет у миссис Брайтли месяц, самое большее – два. Но так получилось, что прошло три месяца, а затем и четыре, а никуда переезжать ей не хотелось. Время на Оранжевом острове и правда текло весьма странным образом. Иногда Тэсс казалось, что она словно прикрыла глаза и погрузилась в дрему на пару минут, а когда очнулась, прошло уже несколько часов. Так было и со временем на острове, с днями, неделями, месяцами. Они исчезали незаметно, стоило только моргнуть. Словно все это было сном – светлый просторный дом Эмили, их совместные прогулки вдоль моря и вечерние чаепития со сладостями, их истории, похожие на сказки, давно исчезнувшие образы. Реальной была только тоска по Чарли. За четыре месяца Тэсс не пропустила ни одного дня, чтобы сходить в Смотровую. Несколько раз Эмили ходила вместе с ней и надеялась, как и Джозеф, отговорить Тэсс от продолжения этой пытки, но девочка боялась, что если она перестанет видеть лицо Чарли каждый день, то окончательно погрузится в мертвый вечный сон. Кстати, о снах. Кошмары стали мучить Тэсс все реже, и спустя месяц она переселилась в отдельную комнату, соседнюю со спальней миссис Брайтли. «Если вдруг тебя что-нибудь напугает посреди ночи, не стесняйся и прибегай ко мне под одеяло, хорошо?» – сказала тогда Эмили, и Тэсс с благодарностью кивнула. Ее продолжал регулярно донимать только один кошмар. Морган, схвативший ее за шею и что-то шепчущий ей на ухо. Она была уверена, что он собирается придушить ее, и она обрадовалась бы, если бы на этом все и кончилось. Но Морган что-то говорил, шептал что-то отвратительное. Что-то настолько ужасное, что она начала кричать и плакать, и тогда он действительно уже чуть не задушил ее. Она почти потеряла сознание. И лучше бы потеряла. Что он сказал ей? Тэсс никак не могла этого вспомнить, и не была уверена, что хочет вспоминать. Когда она поделилась своей тревогой с Эмили, та сказала: «Думаю, это работает защитная реакция твоей психики, Тэсс. Знаешь, так часто бывает, когда человек переживает какую-то сильную эмоциональную травму. Наше подсознание защищается и прячет страшные воспоминания глубоко внутри. Возможно, это и к лучшему, что ты чего-то не помнишь». «Но почему я тогда помню все остальное? – Тэсс поморщилась. – Что такого ужасного он мог мне сказать, что я забыла именно об этом?». «Кто знает, милая, - Эмили пожала плечами и погладила ее по волосам. – Психика иногда работает странным образом. Постарайся не думать об этом и предоставь своему организму возможность самому со всем разобраться. Если хочешь, займемся подушками, может, тебе станет легче». Миссис Брайтли в самом деле помогала Тэсс справиться с ее травмой, и одной из частей ее реабилитационной программы, помимо выпечки сладостей и долгих прогулок, было битье подушек и матрасов. Когда Эмили впервые свернула пуховый матрас в рулон и поставила его перед Тэсс на диване, девочка очень удивилась. - Давай же, поколоти его как следует, - предложила миссис Брайтли. - Но зачем? – удивилась Тэсс. – Я не хочу его бить! - А ты начни и сразу узнаешь, хочешь или нет. Поверь мне, Тэсс, внутри тебя скопилось много гнева. Ты злишься на несправедливость того, что произошло с тобой. Злишься, что не могла дать подонку сдачи. Эти эмоции, не находя выхода, разъедают тебя. Поэтому нужно попытаться выпустить их, так будет лучше для тебя самой. Попробуй стукнуть этого полосатого друга пару раз, и ты поймешь, о чем я. А я пока выйду и оставлю вас наедине. Когда миссис Брайтли покинула гостиную, Тэсс еще какое-то время в растерянности пялилась на матрас, а потом вспомнила шепот Моргана, его отвратительный вкрадчивый голос, омерзительный слюнявый рот…. Размахнувшись, она со всей силы ударила матрас кулаком. Ей это понравилось, но показалось недостаточным. Тогда Тэсс ударила матрас снова. И снова. Ее удары становились все более сильным и яростными. Она сама поразилась, откуда в ней столько злобы, кипящей и душащей, сотрясающей все ее тело. В первый раз она лупила матрас почти полчаса, пока окончательно не выдохлась и не опустилась на пол без сил. А потом вернулась миссис Брайтли, они выпили чай, и Тэсс впервые почувствовала себя хорошо. По-настоящему хорошо. После этого Тэсс уже не задавалась вопросом «зачем» и колотила матрас и подушки всякий раз, когда Эмили клала их перед ней на диван. Также Эмили учила Тэсс развивать ее новые возможности, а именно – моделировать материальную реальность и менять собственную внешность. Первый урок у них случился на следующий же вечер после того, как Тэсс переехала в новый дом. Они гуляли вдоль морского берега, и Тэсс любовалась ракушками, поблескивающими от влаги в розоватых лучах заходящего солнца. - Я впервые вижу море, - вздохнула девочка. – При жизни мне так и не удалось туда съездить… Чарли обещала, что отвезет меня к морю на мой День рождения… Ее голос дрогнул, но Эмили вовремя отвлекла ее от переживаний. - Смотри-ка, что у меня есть, - она протянула Тэсс кулак, разжала его и продемонстрировала перламутровую раковину, такую изящную, похожую на кулон. - Красивая! – воскликнула Тэсс. – Когда вы успели подобрать ее? - Я ее не подбирала, - она улыбнулась. Закатное солнце сверкнуло в ее глазах. – Я ее сама сделала. Просто подумала о ней, и вот – она в моих руках. Держи. Пораженная Тэсс приняла ракушку и долго ее рассматривала, нюхала и едва ли не пробовала на зуб. - Да настоящая она, настоящая! – усмехнулась миссис Брайтли. - Но как? Как это возможно? - Считай, что это такая разновидность волшебства, доступная каждому из нас. Просто после смерти использовать этот дар намного легче. - А вы можете…. можете создать что-нибудь еще? Ну не знаю… губную помаду например? - Какого цвета? – Эмили хихикнула, остановилась и сложила вместе ладони, словно собиралась молиться. - Ну красного допустим, - Тэсс завороженно уставилась на женщину. Миссис Брайтли закрыла глаза, не переставая улыбаться. Несколько секунд она стояла так, молча, а затем ее сложенные вместе ладони сверкнули на мгновение, словно наполнились золотистыми искрами. Когда она открыла глаза и раскрыла ладони, Тэсс увидела флакончик самой настоящей помады. Красной, как она и заказывала. С того момента жизнь девочки начала меняться. Ее представление о жизни и материальной реальности начало меняться. Ей нравилось постигать эту новую науку, несмотря на то, что поначалу у нее совсем ничего не получалось или получалось далеко не то, что она себе воображала. В любом случае, это было весело. Но больше всего Тэсс интересовало не создание предметов из воздуха, а изменение своей внешности. Миссис Брайтли на собственном примере продемонстрировала ей, что их возможности в этом плане поистине безграничны. За несколько минут она предстала перед Тэсс в виде девушки-подростка, пятидесятилетней женщины, а затем вообще превратилась в Люсиль Болл. Тэсс рассмеялась и попросила Эмили разыграть какую-нибудь сценку из «Я люблю Люси». Впрочем, после этого небольшого представления Эмили предупредила, что принимать облик других людей все же не стоит, чтобы не забывать, кем являешься ты сам. - Научите меня превращаться в двадцатилетнюю. Я хочу быть старше, - попросила Тэсс. - Почему ты этого так хочешь, Тэсс? – мягко поинтересовалась миссис Брайтли. - Не знаю, - упавшим голосом отозвалась Тэсс и с тоской взглянула на свое отражение в длинном стоящем напротив кровати зеркале. – Мне не нравится, как я выгляжу. Не нравится мое тело. Честнее было бы сказать, что она просто ненавидит свое тело. Честнее было бы сказать, что она чувствует это тело чужим и хочет избавиться от него. Но миссис Брайтли поняла все и так. Она подошла к Тэсс сзади и положила руки ей на плечи. - Если ты действительно этого хочешь, я научу тебя менять свое тело, - произнесла она. – Но я думаю, что куда важнее тебе научиться любить его таким, какое оно есть прямо сейчас. Изменение возраста – это всего лишь игра. Ты должна научиться принимать себя. - Нет, - Тэсс отчаянно замотала головой. – Нет, я не могу… не могу даже смотреть на себя. Она зажмурилась, и Эмили погладила ее по голове. - Тэсс, послушай меня, я понимаю, что после произошедшего ты утратила связь со своим телом. Неудивительно, что ты не чувствуешь его своим и не любишь его. Но ты сама – это не только твое тело. Ты сама не изменилась, и твою душу, твою сущность он не трогал. Понимаешь? Это были просто несколько кошмарных минут твоей жизни, но они никак не изменили тебя саму. И что еще важнее, они навсегда остались в прошлом. И я уверена, что ты сможешь их пережить и двигаться дальше. Просто жить дальше. - Жить? – Тэсс не смогла удержать горький сарказм в своем голосе. - Да, дорогая моя, жить, - спокойно ответила миссис Брайтли. – Потому что после смерти жизнь только начинается! Но Тэсс в тот момент, глядя на свое бледное и уставшее лицо в зеркале, не очень-то верила, что после смерти может быть какая-то жизнь. Вот на Земле жизнь действительно продолжалась, а что было здесь? Кроме вечного покоя, однообразных усыпляющих будней и бесконечного наблюдения за своими живыми близкими, что было здесь? И какая вообще может быть у нее жизнь без Чарли? Ожидание? Надежда на скорую встречу? Тэсс начинала сомневаться, что когда они встретятся снова через тридцать, сорок или даже пятьдесят лет, то она увидит прежнюю Чарли. Нет, это будет уже какая-то другая женщина, незнакомая и чужая. Свою Чарли Тэсс потеряла навсегда. Их будет разделять непреодолимая пропасть прожитой жизни – той, что была у Чарли, и той, что у Тэсс отобрали. Возможно, Чарли даже найдет себе новую любовь. Или вернется к старой. И именно с ней она захочет проводить свое время на небесах после смерти. В последние два месяца с Чарли происходило что-то странное, и Тэсс это настораживало. Чарли перестала бессмысленно лежать в кровати целыми днями, а также забираться в ванну с ледяной водой и плакать, потому что ей как будто бы стало легче. Она снова начала встречаться с ребятами и частными детективами, болтать с Ричардом и ходить на прогулки. Единственное, чего она никогда не делала – так это не брала в руки свою гитару. И Тэсс понимала – Чарли что-то задумала. С ней было что-то не так. Она была похожа на сломанный механизм – внешне выглядела точно так же, а внутри кардинально изменилась. И Тэсс поражалась, что кроме нее это никто не замечает. Ребята так радовались, что Чарли приходит в себя, что не видели, что на самом деле с ней происходит что-то другое, что-то намного более страшное, чем нескончаемая истерика. Ее улыбка пугала Тэсс до мурашек по коже. Ее Чарли так не улыбалась. Разумеется, Тэсс тоже устала смотреть на ее слезы и боль, видеть свою любимую в таком состоянии было невыносимо, но ее нынешняя ухмылка и мертвый блеск в глазах наводили еще больший ужас. И Тэсс могла лишь подходить к немому экрану-стене, касаться изображения Чарли и задаваться одними и теми же мучительными вопросами: «Что происходит с тобой? Что творится у тебя в голове? В душе? Что ты задумала, Чарли? Зачем ты пытаешься всех обмануть?». Также Тэсс не могла не заметить, что Чарли стала проводить больше времени с Дженни. И если в первые месяцы она практически игнорировала присутствие Дженни в квартире и любую помощь от нее, то теперь начала благодарить девушку, пить с ней кофе с зефирками на кухне, а по вечерам ужинать втроем с Ричардом в гостиной. И, конечно же, Тэсс замечала, что Дженни до сих пор безумно влюблена в Чарли, хотя и старается этого не показывать. Надо отдать ей должное – Дженни вела себя достойно, не пыталась невзначай прикоснуться к Чарли, не лезла с объятиями, не заходила в ее спальню, не напрашивалась в гости и приходила, только если Ричард или Чарли приглашали ее. «Ох, Ричард, Ричард! – Тэсс всякий раз заходилась в бессильной злобе, наблюдая, как Ричард звонит сестре, чтобы пригласить ее на очередной ужин. – Ты никогда не изменишься, Ричард! Так и будешь пытаться подсунуть Чарли свою сестру! Как же ты бесишь меня со своими благими намерениями! А еще меня пирогами кормил! Была бы я жива, надела бы этот пирог тебе на голову!». И Тэсс гадала, замечает ли Чарли надежду в глазах Дженни, а если замечает, то что она собирается с ней делать? Как-то, вернувшись из Смотровой, где она только что наблюдала милую беседу Чарли и Дженни на диване в гостиной с чашками какао, Тэсс спросила у Эмили, что та думает о Дженни. Миссис Брайтли смерила ее каким-то странным взглядом, словно пыталась понять, какой в этом вопросе скрыт подвох, и стоит ли вообще отвечать. «Ну… - вздохнула она наконец. – Дженни вроде бы неплохая девушка». Тэсс кивнула, как будто именно это и хотела услышать, а затем ушла в свою комнату и, уткнувшись в подушку, дала волю слезам. Потому что Дженни была не просто неплохой девушкой. Она была потрясающей во всех отношениях. Дженни уже давно не имела ничего общего с той глупой семнадцатилетней девицей, что изменила Чарли. За эти годы Дженни, пусть и утратила обаяние своего безумия и авантюризма, но зато обрела мудрость. И самое главное ее преимущество было в том, что она не была малолеткой. Она была невероятно, болезненно красивой девушкой. И, конечно же, ее никто не насиловал и не убивал. Для Чарли Дженни была прекрасной парой. И если уж Тэсс это понимала, то и Чарли вполне может понять это однажды. «В один прекрасный день ее боль начнет проходить, и тогда она сможет оценить поддержку Дженни, которая все это время была рядом с ней. Я должна быть благодарна Дженни. Я должна надеяться, что она сможет сделать Чарли счастливой…». Но Тэсс не могла надеяться на это, не могла радоваться за Чарли, она могла лишь плакать. Она чувствовала себя страшной эгоисткой, неспособной пожелать счастья самому дорогому человеку, не способной отпускать, и от этого начинала плакать еще горше. Тем вечером миссис Брайтли зашла к ней в спальню без стука, легла рядом на постель и обняла плачущую Тэсс за плечи. Она ничего не говорила, просто лежала так рядом, пока Тэсс не затихла. А на следующий день Тэсс впервые не пошла в Смотровую. Она не хотела снова видеть Дженни и болезненную улыбку Чарли. Не хотела видеть Ричарда с его кексами и пирогами. Не хотела видеть даже своих родителей и даже Эмму. Она просидела в спальне целый день, развлекая себя попытками создать из воздуха разноцветные ленты. Когда ленты заполнили собой всю постель и рассыпались в беспорядке по полу, Тэсс уснула, обнимая подушку и представляя, что обнимает Чарли. Что они обе живы, и что ничего не случилось. Утром она проспала чуть дольше обычного и удивилась, что Эмили не позвала ее к завтраку, как всегда. Спускаясь по лестнице, Тэсс услышала в гостиной перешептывающиеся встревоженные голоса. Один из них принадлежал миссис Брайтли, а второй – Джозефу. Тэсс замерла на лестнице, пытаясь понять, о чем они спорят, но ничего не смогла расслышать. Ей пришлось все-таки спуститься в гостиную и прокашляться, чтобы заявить о своем присутствии. Эмили и Джозеф разом замолчали и повернулись к ней. Их лица были такими бледными и испуганными, что Тэсс сразу поняла – случилось что-то плохое. Даже на Оранжевом острове покой не бывает вечным, и хрупкая иллюзия безопасности может разбиться в любой момент. - Что-нибудь случилось? – помертвевшим голосом спросила Тэсс. Взрослые переглянулись, словно пытались телепатически передать друг другу какие-то мысли. Напряженное лицо Джозефа говорило: «Скажи ей сама. У тебя это лучше получится». Миссис Брайтли прикрыла на мгновение глаза, вздохнула, собираясь с силами, и произнесла, повернувшись к девочке: - Тэсс… Послушай. У нас плохие новости. Тэсс не реагировала. Она подумала, что после того, как тебя похищает какой-то псих, держит в подвале и насилует, формулировка «плохие новости» уже не кажется такой уж страшной. - Что случилось? – спокойно повторила она. - Чарли… - миссис Брайтли умолкла, словно подавившись именем дочери, и закусила губу. - Что с Чарли? – дрожь все-таки проникла в голос девочки при мысли о том, что с Чарли могло случиться что-то плохое. Господи, ну сколько можно? Что еще Чарли нужно вынести на этот раз? - Чарли… она… покончила с собой, - миссис Брайтли снова испустила тяжелый вздох. – Сегодня ночью. Несколько невероятно долгих мгновений Тэсс молчала, пытаясь осмыслить услышанную фразу. Ее Чарли. Умерла. Покончила с собой, потому что не могла больше выносить обрушившийся на нее кошмар. Потому что не могла жить без нее. Без Тэсс. Тэсс подумала, что, наверное, она должна расстроиться. Ведь Чарли лишила себя всех возможностей, которые дарит нам жизнь. Потеряла все, что у нее было. Но Тэсс не чувствовала себя расстроенной. Не то чтобы она хотела, чтобы все так обернулось. Она не желала Чарли смерти. Но она так соскучилась…. Так бесконечно соскучилась. И ей было так одиноко, так больно и так плохо. И мысль о том, что Чарли теперь такая же мертвая, как она сама, что Чарли где-то рядом с ней, вызвала у Тэсс прилив ужаснувшей ее саму радости. - Джозеф зашел к нам, чтобы сообщить об этом, прежде чем отправиться за Чарли на Серебряный остров, - продолжала миссис Брайтли все тем же упавшим голосом. - Я хочу увидеть ее, - сказала Тэсс и обратила на Джозефа свой требовательный немигающий взгляд. – Отвезите меня к ней. Джозеф посмотрел на Эмили, словно ожидая от нее помощи. Но та ничего не говорила, и старику-смотрителю пришлось все объяснять самому. - Мне очень жаль, Тэсс, но я не могу этого сделать. - Почему? Если не можете отвезти меня к ней, то хотя бы привезите ее сюда! Что в этом сложного?! - О, Господи… - Джозеф покачал головой, лицо его исказилось от болезненных сожалений. – Я должен был объяснить тебе раньше… - Что объяснить?! – заорала Тэсс, теряя терпение и чувствуя первую подступающую волну гнева, в точности такую же, какую она чувствовала, начиная колотить полосатый матрас. - Чарли нельзя на Оранжевый остров, - ответил Джозеф. – Я отвезу ее на Потерянный остров, смотрителем которого являюсь. На Оранжевом острове в основном живут жертвы несчастных случаев, люди, погибшие насильственной смертью… Чарли сюда нельзя, потому что она самоубийца. Ее место на Потерянном острове и нигде больше. Таковы правила. - Да какие к черту правила?! Вы издеваетесь?! Мы что теперь не можем видеться из-за того, что живем на разных островах?! - Обитателям Потерянного острова запрещено покидать его до тех пор, пока к ним полностью не вернется память… - В каком смысле «пока не вернется память»? А что не так с их памятью?! – голос Тэсс срывался, на щеках выступили алые пятна ярости. - Тэсс… Даже если ты увидишь Чарли сейчас, она тебя не вспомнит, - Джозеф вздохнул. – Она потеряла память обо всей своей жизни, но только потому, что сама хотела этого. Она устала мучиться. Она хотела все забыть. И пока она не будет готова, она не сможет ничего вспомнить, даже если ты каждый день будешь маячить у нее перед глазами… - Нет… - Тэсс покачала головой. – Это какой-то бред! Я не верю, что Чарли не вспомнила бы меня, если бы мы встретились! Этого просто не может быть! Вы должны отвезти меня к ней! – в тот момент плотина ярости обрушилась в сознании Тэсс, и девочка изо всех сил пнула стоящий возле дивана торшер. Лампа рухнула, и послышался звон разбитого стекла. - Тэсс, пожалуйста… - Джозеф сделал шаг ей навстречу, и Тэсс обратила всю свою злобу на него. Начав молотить старика кулаками, словно тот был матрасом, Тэсс кричала: - Я должна увидеть ее! Отвези меня к ней немедленно! Отвези меня к Чарли! Джозеф стоял молча, не пытаясь утихомирить девочку, пораженный ее болью до глубины своего замерзшего сердца. Он позволял ей бить себя, а миссис Брайтли лишь испуганно смотрела на них, и в глазах ее застыли слезы. Гнев Тэсс довольно быстро начал уступать место отчаянию, ее удары становились все слабее, она начала плакать. - Неужели… неужели… этот кошмар никогда не кончится? Где этот гребаный Бог?! Неужели я страдала недостаточно? Неужели после всего, что я вытерпела, я не имею права увидеть Чарли? Неужели… я слишком много прошу… Ее плечи задрожали, а колени начали подгибаться. Джозеф подхватил девочку, помог ей сесть на диван и сам сел рядом. Миссис Брайтли, всхлипывая, присела с другой стороны. - Тэсс… Послушай… - голос старика дрожал. – Я постараюсь сделать все, что смогу, хорошо? Обещаю, я поговорю с Вышестоящими и узнаю, что можно предпринять. В моей… гм… практике уже были случаи, похожие на ваш. Я сделаю все возможное, чтобы устроить вашу встречу, клянусь. Но тебе придется набраться терпения, Тэсс. Придется подождать. Так сразу все устроить не получится, понимаешь? Тэсс громко плакала, согнувшись пополам и закрыв лицо дрожащими руками. - Это ложь… - выдавила она. – Вы говорите это, чтобы успокоить меня. Вы ни черта не сделаете! Потому что Чарли вам не нравится… Ни черта не сделаете. Вам плевать на нее и на меня. - Ох, Тэсс, не говори так о Джозефе! – вступилась Эмили. – Если он обещает, что сделает что-то, значит, обязательно сделает! - Тэсс, пожалуйста, поверь мне, - произнес Джозеф. – Я в самом деле не в восторге от Чарли, и все это кажется мне… странным. Но поверь, я не стал бы обманывать тебя. Я готов сделать что угодно, чтобы облегчить твою боль. И если ты хочешь увидеть Чарли, так и быть… я постараюсь уговорить Вышестоящих, чтобы вам разрешили встречу. Тэсс отняла руки от лица, подняла заплаканные глаза на Джозефа. Однажды она уже поверила человеку, который сказал, что он не маньяк, поверила вместо того чтобы бежать от него со всех ног. И жестоко поплатилась за свою доверчивость. Но ведь Джозеф не такой. Да, он огромный и страшный, и у него жуткая борода и вечно хмурые кустистые брови. Но сейчас в его влажных глазах мольба, и, возможно, ему действительно можно поверить? - Вы говорите правду? – спросила Тэсс охрипшим от слез и крика голосом. – Я правда смогу с ней встретиться? - Правда, Тэсс, - он кивнул. – Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное для этого. И если потребуется, переверну весь Серебряный остров с ног на голову, и всех Вышестоящих по очереди перевешаю. Тэсс слабо улыбнулась. - Спасибо, - шепнула она. - А ты, Тэсс, обещаешь подождать? - Да, - она кивнула, окончательно успокаиваясь. – Я буду ждать столько, сколько потребуется.