Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Она проспала почти весь день и проснулась от боли в спине. Кровать в бараке была больше похожа на нары, чем на нормальную постель. Поморщившись, Чарли села и выглянула в окно. Солнце садилось. Похоже, ей предстоит провести в этом месте еще одну ночь, прежде чем Вышестоящие придумают, как бы поинтереснее наказать ее. Чарли сходила в ванную, попила из-под крана. Вода оказалась жутко противной, с отчетливым привкусом ржавчины и тины, но это было лучше, чем виски, при мысли о котором ее горло сжалось в тяжелом спазме. Джозеф оставил для нее в сумке немного еды, но есть Чарли тоже не хотелось, поэтому она покинула барак и прогулялась до причала, посмотрела, как малиновое солнце закатилось за серый горизонт, оставив после себя розоватые отблески. «Как там сейчас моя Тэсс? Как она отнеслась к тому, что мы больше не сможем видеться? – думала Чарли, швыряя в воду мелкую гальку. – Сердится ли она на меня? Или плачет? Может, мне стоит написать ей еще одно письмо? Джозеф обязательно передал бы его, несмотря на запрет, я знаю. Нет… Так я сделаю ей еще хуже. Пусть Тэсс учится жить без меня. Ей никогда не станет легче, если я буду то и дело напоминать ей о себе. Я должна позволить ей дышать свободно… Должна разжать свои объятия, чтобы они не причиняли ей боль». Чарли просидела на берегу до темноты, пока окончательно не замерзла и не перестала чувствовать руки и ноги. Совсем как вчера, когда она была призраком. Только теперь холод был настоящим. Холод снаружи и холод внутри. Холод, который Чарли так ненавидела, теперь стал ее частью. Она вернулась в простывший барак, где снова развела огонь и выпила немного виски, заедая его красными яблоками. Ей хотелось бы снова уснуть, провалившись в беспамятство, но она боялась, засыпая, опять услышать истошные вопли Моргана. «Неужели это в самом деле была я? – спрашивала себя Чарли снова и снова. – Неужели это я отрезала ему кусок уха и неужели это я вдавливала острие тупого ножа в его мягкую плоть, наблюдая, как кожа отслаивается от мышц и начинает свисать лохмотьями?». Теперь, когда у Чарли снова было материальное тело, все произошедшее на Земле казалось таким нереальным. Прогулка во сне. Вот только прогулка эта закончилась реальной смертью пусть и недочеловека, но все же живого существа. Реальной и мучительной смертью. - Думай о Трише, думай о Трише… - шептала Чарли себе под нос. – Думай о том, как ты нашла ее плачущую в подвале и вытащила оттуда. Думай о том, что теперь эта девочка будет жить. Но мысли о Моргане были сильнее мыслей о Трише. Чарли никогда не верила в какую-то особенную связь между убийцей и жертвой, и, тем не менее, похоже, эта связь все-таки существовала. И Чарли гадала, где сейчас Морган, и что с ним происходит. Как выглядит его ад? Действительно ли он страшнее мучений, которым подвергла его Чарли? И будет ли он страдать вечно или Бог все-таки прощает однажды даже таких выродков, как он? Навязчивых вопросов было куда больше, чем ответов на них, а потому Чарли прикончила оставшееся виски, добившись ощущения приятного тумана в голове, и легла в постель. Она не заметила, как провалилась в тяжелый сон без сновидений, без памяти, без криков, а рано утром ее разбудил стук в дверь. Судя по силе удара, это был Джозеф. Покачиваясь, Чарли добрела до двери и открыла старику. Его бледное лицо и взволнованный вид сигнализировали о том, что Чарли не ждет ничего хорошего. - Что, спиваешься потихоньку? – спросил Джозеф. – Я уже минут пять пытаюсь до тебя достучаться. - Прости… - Чарли почесала затылок. – Заходи. Джозеф вошел, и прежде чем он успел заговорить, Чарли спросила: - Как там Тэсс? Старик плюхнулся на табурет и вздохнул. Он не отвечал, и Чарли повторила свой вопрос, но на этот раз в ее голос пробились нетерпеливые интонации: - Джозеф! Как она?! Говори немедленно! Джозеф вздохнул как-то судорожно, выпустив воздух с надрывным свистом. Чарли осознала, что он не только растерян и взволнован, но и очень сильно расстроен. Буквально до слез. - Тэсс… она… не очень хорошо, - пробормотал старик. - Ну это блин и так понятно! Насколько нехорошо? Что с ней, Джозеф? - Ох, не знаю, Чарли… - старик закрыл глаза и потер переносицу. – Тэсс… она… как будто немного не в себе. Не знаю… - Не в себе? – Чарли машинально опустилась на кровать, чувствуя, что держаться на ногах больше не может. – Что это значит? - Не знаю, - повторил Джозеф и снова вздохнул. – Это сложно объяснить. Она как будто… впала в ступор. Не плачет, не разговаривает, почти не двигается. Часами сидит в одной позе и смотрит в одну точку. - Господи боже… - воскликнула Чарли в ужасе. – Но это ведь не навсегда, правда?! Тэсс просто очень расстроена, но со временем она выйдет из этого ступора, должна выйти… - Я тоже надеюсь на это. На твою маму в этих вопросах можно положиться. Она позаботится о Тэсс. - Ты уже отвез ее на Оранжевый остров к маме? - Да, вчера вечером, - кивнул Джозеф. Чарли тоже кивнула, пытаясь уместить в голове, что Тэсс больше нет на Потерянном острове. Маяк пуст и маячный домик – тоже. Когда-нибудь там поселится кто-нибудь еще, но до тех пор это место так и будет стоять заброшенным, сырым и холодным. Никто не будет включать обогреватель и поддерживать тепло в зимнее время, и обои, которые Чарли с таким трудом прилепила на стены, скоро снова отвалятся, повиснут влажными полосками. Их вещи в шкафах и на столике покроются толстым слоем пыли, печатная машинка проржавеет, а струны на гитаре лопнут. Их маленький мир, который они так берегли, исчезнет. - Я сейчас только что вернулся от Вышестоящих, - Джозеф пристально посмотрел на Чарли, и она поняла, что сейчас он зачитает ей ее приговор. – Они вынесли решение по твоему делу. И определили место твоего заключения. - И что же это за место? Какой-то остров? - Да. Это Потерянный остров, Чарли. Воцарилось молчание. Чарли во все глаза смотрела на Джозефа, не в силах поверить, что он серьезно. Но Джозеф явно не шутил. - Но почему опять он?! – воскликнула Чарли. – Что я там буду делать?! Я же должна выполнять какую-то работу или как? - Должна, - он вздохнул. – Ты станешь Смотрителем Потерянного острова, Чарли. - Я?! – Чарли на мгновение лишилась дара речи. – А ты… как же ты? - Они меня отпускают… освобождают от должности, - Джозеф еще больше помрачнел, как будто рассказывал не о своем освобождении, а об очередном наказании. – Теперь тебе придется занять мое место. - Господи! – Чарли вмиг забыла о своих проблемах, обрадованно хлопнула в ладоши и заерзала на кровати. – Но, Джозеф, это же прекрасно! Разве нет? Ты снова сможешь вернуться к своей семье! Это потрясающе! Твое наказание наконец-то подошло к концу! - Да, это так, но… - Но ты почему-то какой-то не радостный, в чем дело? – Чарли наклонилась к нему. – Боишься встречи с семьей после стольких лет? - Конечно боюсь! А ты бы не боялась?! – вспылил вдруг Джозеф. – Я не видел их целую вечность! Что если они до сих пор не простили меня? Вдруг они вообще не захотят меня видеть?! - Это не так, я уверена, - Чарли ободряюще улыбнулась. – Вот посмотришь, они тебе очень обрадуются. Моя мама тоже много лет ждет моего отца и ни на минуту не переставала любить его. Уверена, Венди и Сара очень соскучились по тебе и будут счастливы твоему возвращению. - Не знаю… - он покачал головой. – Хотелось бы верить. В любом случае, радоваться я пока не могу. Все это… Тяжело. Ты и Тэсс не даете мне покоя. Мне так не хочется вести тебя на Потерянный остров и оставлять там… Это место… оно давит на твое сознание, меняет тебя под себя. И мне не хотелось бы, чтобы ты оставалась там в одиночестве, Чарли. Я знаю, что это такое, поэтому не хочу… - Не беспокойся обо мне, - Чарли подарила встревоженному старику еще одну улыбку. – Я люблю Потерянный остров. И это лучше, чем если бы меня отправили в совершенно новое, чужое место. Там мне будет спокойнее коротать дни отпущенной мне вечности. Я даже рада буду вернуться на свой маяк. Честно. - Ты уверена? – он с сомнением посмотрел на нее. - Уверена, не переживай. Просто объясни мне все, что я должна делать, и я быстро освоюсь. В конце концов, это место уже стало для меня домом за последние годы. А ты не мучь себя сомнениями и спокойно отправляйся к своей жене и дочке. Ты это заслужил. И ты сделал для меня и для Тэсс все, что мог. - Ох, я бы так не сказал, и совесть моя вряд ли когда-нибудь успокоится, - Джозеф снова вздохнул и почесал в затылке. – Ладно. Хватит трепаться. Пора отправляться в дорогу. Мне еще нужно рассказать тебе уйму всего. Работа смотрителя не так проста, как может показаться. Чарли умылась, снова попила отвратительной воды из-под крана, и они с Джозефом, забрав сумку, отправились на берег. Уже на воде Джозеф объяснил Чарли принципы путешествия между островами. - Вот смотри, - он достал из кармана куртки небольшой металлический компас. – Это поможет тебе ориентироваться в море. - Но у меня уже есть почти такой же! – возразила Чарли. - Нет. Это необычный компас. Обрати внимание, у него нет указателей со сторонами света. Чарли присмотрелась – и вправду за стеклом была только стрелка и пустой круг. - Этот компас находит для тебя сокращенную дорогу, чтобы ты могла преодолевать расстояние между островами быстрее в несколько раз, - объяснил Джозеф. – Просто выходи в море и следуй за стрелкой, плыви туда, куда она указывает, и ты доберешься к месту назначения значительно скорее. - Но как? – удивилась девушка, принимая странную вещицу у Джозефа из рук и обнимая ладонями прохладный металлический корпус. – Как это работает? - Точно не знаю. Предыдущий смотритель был не особо разговорчив, когда я спрашивал его об этом. Единственное, что я понял, это то, что компас каким-то образом находит дыры во временной ткани загробного мира и проводит тебя через них. Загробный мир огромен, и если бы не эти дыры, то мертвые и через сотню лет не могли бы добраться из одной его точки до другой. Таким образом, эта штука высчитывает умные маршруты, но тебе обязательно нужно передать ей мысленный сигнал о том, куда ты хочешь отправиться. Просто возьми компас в руки и подумай «Потерянный остров», к примеру, и подожди несколько секунд пока стрелка не придет в движение и не укажет направление. Однако имей в виду, что компасом ты можешь пользоваться только по своим делам. Например, для поездок за продуктами или на Серебряный остров. А когда ты отвозишь новых пассажиров на Потерянный остров, компасом пользоваться запрещено. - Почему? - Да хрен его знает, - Джозеф поморщился. – Я несколько раз нарушал этот запрет, и ничего не было. Но ты лучше не искушай судьбу без острой необходимости. - Хорошо, поняла. - А теперь настройся мысленно на наш остров и поплыли. Чарли сосредоточилась, и стрелка компаса сразу пришла в движение, указав влево. После того как Чарли побывала в роли призрака, мысленная концентрация давалась ей без особого труда. Она хотела было взять у Джозефа весла, но тот отказался и проворчал: - Не выдумывай! Успеешь еще. Скоро ты эту лодку и весла видеть не сможешь. Чарли не стала спорить, и пока они плыли, Джозеф рассказал ей о связи с Вышестоящими. - Здесь все тоже завязано на телепатических сигналах. Ты будешь получать их, как только у Вышестоящих появится для тебя какая-нибудь работа. Обычно это новый человек, которого нужно доставить на остров. Как ты сама знаешь, новенькие у нас появляются нечасто, поэтому с Вышестоящими ты почти не будешь пересекаться. - А как я буду получать эти сигналы? – полюбопытствовала Чарли. – Мне в голову вживят какой-нибудь приемник? - Вот еще! – старик хмыкнул. – Не переживай, сигнал от Вышестоящих ты и без приемника не пропустишь! Эти ребята посылают очень мощные сообщения на огромные расстояния. Поэтому когда услышишь в голове чужой громкий голос, говорящий тебе, что делать, не пугайся, это не шизофрения. Это будет похоже на то, как ты получала от меня сообщения на Земле. Только Вышестоящие говорят обычно намного громче… Прошло уже много лет с тех пор как я работаю смотрителем, а я до сих пор каждый раз подскакиваю от их посланий. Особенно ужасно получать их, когда ты ешь, я пару раз чуть не подавился. Чарли не выдержала и улыбнулась. - Да, «веселая» у тебя работка. - Не то слово! Также имей в виду, что связь эта односторонняя. Тебе до Вышестоящих силенок не хватит докричаться. Поэтому, если у тебя возникнут какие-то вопросы, придется тащиться на Серебряный остров. Обычно это касается кого-то из островитян. Например, кто-нибудь из жителей Потерянного острова может попросить у тебя какую-нибудь вещь, связанную с его прошлым. У людей постепенно пробуждается память, и они частенько что-нибудь просят. Прежде чем привезти это им, тебе нужно испросить разрешения у Вышестоящих. Потому что может оказаться так, что этому человеку еще слишком рано давать то, что он хочет. - Как было со мной, когда я просила свои диски? – спросила Чарли. – Ты говорил тогда, что тебе нужно спросить у Вышестоящих, а я тебе не поверила. Думала, ты просто изводишь меня. - О нет, в то время я конечно рад был над тобой поиздеваться, но не в этом случае. Я действительно узнавал, можно ли тебе привезти твою музыку или нет. - Хорошо, с этим понятно, а откуда ты берешь все эти вещи? Не ездишь же ты за ними на Землю? - Нет-нет, для всех материальных вещей есть специальный остров. Он называется Изумрудный, по аналогии с Изумрудным городом. Там ты можешь получить все, что хочешь, точнее все, чего хотят твои островитяне. Смотрители прозвали этот остров Барахолкой. Туда же, кстати, ты будешь плавать за продуктами, я потом покажу тебе его на карте. Примерно раз в неделю ты будешь делать запрос на Изумрудный остров, а еще через неделю забирать заказанные вещи и еду. Я также дам тебе список разрешенных на Потерянном острове продуктов, чтобы ты не заказала чего лишнего. Для себя же можешь заказывать что хочешь, потому что ты больше не простой житель острова. Поэтому алкоголь, шоколад и другие извращенные радости для тебя теперь в открытом доступе. Хотя особо увлекаться ими я не советую. - Понятно, - Чарли кивнула. Когда они прибыли на Потерянный остров, Джозеф отвел Чарли к себе домой, сказав, что она может остаться там, если захочет, или жить на маяке. Чарли выбрала маяк, а потому Джозеф вынул из шкафов все вещи, которые могли ей понадобиться для работы, и разложил их на кухонном столе, чтобы Чарли могла их забрать. - Вот в этой папке списки всех людей, которые в данный момент проживают на Потерянном острове, - Джозеф указал на папку в крафтовой обложке, перевязанную бечёвкой. – Сюда я вношу имена новоприбывших и вычеркиваю отбывающих. Каждого из них тебе лучше запомнить в лицо, с каждым поговорить. Хотя бы перекинуться парой слов. А также тебе предстоит изучить жизненный путь каждого из них. А так как лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, то вот в этой коробке ты найдешь диски с биографиями всех этих людей. Это краткие сборники основных моментов из жизни каждого из островитян, о которых ты должна знать, чтобы уметь оказать им необходимую психологическую помощь в определенные моменты, - Джозеф постучал пальцем по картонной коробке и вытащил оттуда наугад первый попавшийся диск в прозрачной коробочке и с бумажным вкладышем «Роза Мэллоуз». – Ага, это наша старушка Рози. Знаешь ее? Чарли покачала головой, и Джозеф объяснил. - Рози умерла, когда ей было семьдесят четыре. У нее была непростая жизнь, она рано овдовела, а ее единственный сын не уделял старой женщине должного внимания. А после того как она не уследила за трехлетним внуком, и тот сломал себе большой палец на руке, ее сын Джейк и его жена Сэнди запретили ей видеться с ребенком и отдали Рози в дом престарелых, где ее никто не навещал. Она умерла одинокой и несчастной, а потому попала сюда. Она не хочет вспоминать свою жизнь и находится на Потерянном острове уже три земных года. - О, Господи… - прошептала Чарли. – Это так грустно. - Да, Чарли, это очень грустно. И это самый тяжелый аспект в работе смотрителя. Ты не просто смотритель острова, ты – смотритель всех этих людей. Ты смотришь их жизни, записанные на диски. Ты видишь их сначала маленькими, потом молодыми и счастливыми, а потом их жизни заканчиваются, чаще всего самым тяжелым и трагическим образом, и они забывают всех, кого любили когда-то. К этому непросто привыкнуть, Чарли. И особенно непросто бывает, когда они приходят к тебе и начинают плакать и просить рассказать что-нибудь об их прошлом, а ты этого делать не должен. - Господи… - повторила Чарли и присела на табурет рядом с кухонным столом и коробкой дисков. - Запомни… - Джозеф убрал диск «Роза Мэллоуз» обратно и посмотрел на Чарли. – Никогда не рассказывай людям ничего раньше времени. Не пытайся помочь им и навести на какие-то мысли. Если они вспомнят что-то, что их подсознание еще не готово выпустить на волю, им станет только хуже. Это причинит им больше боли, чем если бы они вспомнили это в свое время. Поэтому просто молчи. Как бы тяжело ни было, не помогай им. Ты можешь оказывать только психологическую поддержку тем людям, которые уже что-то вспомнили. Теперь ты их надзиратель, кормилец и психолог одновременно. - Хорошо, я… поняла. - Но у всего этого есть и хорошая сторона. Погрузившись в несчастья этих людей, ты сможешь забыть о своих собственных. Возможно, тебе даже удастся подружиться с кем-нибудь из островитян. Тут много парней и девушек твоего возраста, которые ушли из жизни с различными неразрешенными вопросами. Вот только слишком привязываться к кому бы то ни было я тебе не советую. Потому что большинство из них рано или поздно покинет остров, и тебе будет одиноко. - А ты, я смотрю, не очень-то следовал этому правилу, - Чарли грустно улыбнулась. – С Тэсс и со мной ты сблизился больше, чем того требовали служебные обязанности. - Да, и теперь вот я страдаю, - он вздохнул и тут же добавил: - Но я ни о чем не жалею. Вы обе, ты и Тэсс, изменили мою жизнь, мои представления о любви. Хотя я привык думать, что уже все на свете знаю. И, конечно же, вы скрасили мое одиночество и наполнили мою жизнь смыслом. Поэтому я чертовски благодарен судьбе за то, что узнал вас. Чарли так тронули эти искренние слова, что она встала со своего места, обошла стол и обняла Джозефа, уткнувшись носом в его мощное плечо. - Я буду скучать по тебе. Очень, - прошептала она, шумно выпустив воздух. Джозеф с нежностью обнял ее в ответ и отозвался тихо: - Я тоже. Очень. - Но ты ведь сможешь навещать меня иногда, правда? Будешь навещать свою старушку Чарли? - Буду, обязательно, - он погладил Чарли по волосам и чмокнул девушку в висок, что со стороны Джозефа было высшей степенью проявления любви. – Для меня теперь никаких запретов нет, могу кататься туда-сюда хоть каждые выходные. - Было бы очень здорово! - Ну и хорошо, договорились. Еще достану тебя, вот увидишь. - Не дождешься. Не бывать этому. Они разомкнули объятия, немного посмеялись, и Джозеф продолжил объяснять Чарли особенности ее нынешней работы. Когда он уплыл, забрав кое-что из своих личных вещей, на улице уже начало темнеть. Чарли вернулась в его дом, который теперь стал ничьим домом, вытащила из коробки маленький диск, вмещающий целую жизнь забытой всеми Рози Мэллоуз, поставила его в портативный проигрыватель Джозефа и прилегла на диван с бутылкой красного вина. Джозеф предупреждал ее, чтобы она не увлекалась этим делом, но одна бутылка ведь не сделает ее алкоголичкой, правда? Во всяком случае, было время, когда при жизни она пила намного больше. Хотя причин для этого у нее, если подумать, вообще не было. Диск начинался со скудных текстовых биографических сведений о том, когда Рози родилась, кем были ее родители, где она росла и в какую школу ходила. Затем пошло видео. И это было не совсем обычное видео, оно не было похоже на фильмы, к которым Чарли привыкла. Наверное, дело было в качестве изображения, а возможно в том, что Чарли знала, что все это произошло на самом деле, и осознание этого усиливало ее впечатление от просмотра. Изображение в самом деле было превосходным, без единой помехи, с той необыкновенной по-настоящему жизненной цветопередачей, которую не способна донести ни единая камера. Чарли словно смотрела в маленькое окно за чужой жизнью. И ей казалось, что она может потрогать лица запечатленных на видео людей, коснуться их кожи и ощутить ее тепло, мягкость, бархатистость. Она почти чувствовала запахи пекущегося ванильного пудинга и имбирных пряников, которые для Рози готовила ее бабушка Маргарет, когда девочке было семь лет. Рози была очень милой, забавной девчушкой с внимательными карими глазами и короткими светло-русыми волосами. Чарли искренне, забыв о собственной боли, смеялась, когда маленькая Рози с умным видом говорила какие-нибудь детские глупости. И также искренне плакала вместе с девочкой, когда ее бабушка Маргарет умерла от инсульта за два дня до Рождества. Рози росла, превратившись сначала в миловидную девочку-подростка, которая тайком писала стихи в синем блокноте на пружинках, а потом в красивую высокую девушку с длинной косичкой. Рози окончила секретарские курсы и пошла работать в издательство, где познакомилась с талантливым журналистом Бобби Тайлером. Это был нескладный сутулый парень в неизменном твидовом пиджаке и в огромных круглых очках. Чарли до боли в животе хохотала над тем, как на своем первом свидании с Рози этот несчастный парень то и дело ронял стаканы с кофе, просыпал сахар, отвечал несусветную чушь совершенно невпопад и мучительно краснел. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, безоговорочно и безнадежно. И были свидания, и пробежки под дождем без зонта, и робкие поцелуи на лестнице темного подъезда, и открытки с первыми трогательными признаниями и первые самые важные слова, сказанные вслух. Чарли плакала, когда эти двое чудиков, подходящих друг другу как два кусочка паззла, венчались в церкви и произносили клятвы. Плакала, когда у них родился светловолосый малыш, сделавший их еще более счастливыми, если такое вообще возможно. И она выплакала все глаза, когда в сорок четыре года Бобби умер от опухоли головного мозга, которая сначала лишила его слуха, затем зрения и наконец жизни. Рози так и не вышла больше замуж, она оставалась верна своему странному парню, любителю твидовых пиджаков, который не мог без заикания произнести слово «терракотовый» и краснел до корней волос при виде бретельки бюстгальтера, даже когда ему исполнилось тридцать. А потом были долгие годы одиночества, когда Джейк вырос, женился на Сэнди и почти перестал навещать мать. Сэнди не любила свою странноватую свекровь и всячески давила на мужа, чтобы ограничить их контакты. Годы шли, и Рози слабела, старела. Когда ее внук сломал палец, она как раз пекла ванильный пудинг по рецепту своей бабушки и доставала противень из духовки, в то время как мальчик залез на детский стульчик и, потеряв равновесие, рухнул с него. Рози была в этом не виновата. Это могло случиться с кем угодно. Но Сэнди так не считала. Она уговорила Джейка отправить мать в дом для престарелых, где Рози провела последние четыре года своей жизни. Четыре самых одиноких года, лишенная всего, что она любила, лишенная возможности общаться с внуком. Лишенная элементарного уважения, которого требовал ее возраст. Когда Чарли закончила смотреть фильм, ее бутылка вина была уже пуста. По экрану не плыли финальные титры, он просто почернел. Жизнь Рози Мэллоуз, сотканная из миллионов незначительных, но таких важных деталей, закончилась. Ванильный пудинг по пятницам, черный чай с лимоном, поцелуи под мостом, прогулка с Бобби туманным утром, когда он промочил ботинки, деревянная коробка с двадцатью четырьмя цветными карандашами – подарок для Джейка на седьмой день рождения. Обычная жизнь обычных людей, без взлетов и падений, спокойная жизнь, которую Чарли, привыкшая к славе и популярности, почти не знала. Такая прекрасная жизнь, закончившаяся так бессмысленно и печально. Чарли выключила проигрыватель и на пошатывающихся ногах доплелась до кухни, где начала по очереди вытаскивать из коробки диски, один за другим. Она сама не знала, на что надеется, но а все-таки вдруг? Вдруг повезет? Не повезло. Ни ее собственного диска, ни диска Тэсс в коробке не было. Очевидно, Джозеф уже позаботился о том, чтобы убрать их, чтобы Чарли не причинила себе дополнительной боли. Что ж. Может, это и правда к лучшему. Чарли сложила диски обратно, с ужасом размышляя о том, что если она посмотрит каждый из них, ее сердце не выдержит и разорвется от боли. Или, может, это только поначалу так? Возможно, лет через пять-десять она перестанет что-либо чувствовать, просматривая очередную историю болезненной и тяжелой жизни, словно скучный надоевший фильм? Возможно, ее сердце огрубеет, а душа очерствеет, и в этом будет благо для нее. Слишком много людей. Слишком много боли. Слишком много несбывшихся надежд, запертых в коробке. Чарли переложила в сумку с десяток дисков, чтобы посмотреть их дома, а также папку со списками людей, полную карту островов, бутылку виски, шоколадку и решилась наконец отправиться на маяк. Она оттягивала этот момент до последнего, потому что ей не хотелось возвращаться туда без Тэсс. Чарли шла по темному пустынному берегу, курила и думала то о Тэсс, то о Рози, то о Джозефе и о собственной жизни на Потерянном острове. Но к тому моменту, как она добралась домой, все мысли куда-то исчезли, просто иссякли, и Чарли открыла дверь маячного домика, слыша движение вакуума в голове. Возможно, она просто устала. «Все как раньше. Две чашки с якорями на столе. Плед на кровати. Книги, сложенные стопочкой возле окна. Эмалированный чайник на горелке». Чарли закрыла дверь, положила сумку на табурет и, присев на корточки, заглянула под кровать. Коробка, в которой Тэсс хранила пуанты, по-прежнему была на месте. «Она не увезла их… Ну конечно. Непослушная девчонка. Несмотря на мой наказ, она явно не собирается больше танцевать. Глупышка…». Чарли вытащила коробку на кровать и открыла ее. Пуанты лежали на месте, прикрытые черным тренировочным костюмом и серыми вязаными гетрами. Чарли немного помяла в пальцах гетры, наслаждаясь их пушистостью и мягкостью, а потом вытащила одну туфельку и долго, задумчиво рассматривала ее со всех сторон. Перед глазами так и вставали натруженные пальчики Тэсс, которые Чарли так любила поглаживать и целовать. Чарли достала вторую пуанту, отодвинула коробку и прилегла на кровать, положив туфли рядом с собой и обняв их одной рукой. В шкафу наверху лежит еще много одежды Тэсс. Ее балетные платья. Ее сиреневая пижамка. И как ей справиться с этим? Как ей со всем этим жить? Чарли хотела бы поплакать, но не могла. Слез больше не было. Должно быть, она потратила последние их остатки на Рози. А теперь вот даже не могла оплакать Тэсс. Чарли думала, что оставшись в одиночестве, будет страдать и рвать на себе волосы, но почему-то она не чувствовала ничего, вообще ничего. Пустота. На этот раз Шарлотта Брайтли в самом деле умерла. И для этого ей не пришлось прыгать в воду или вдыхать странные благовония. Достаточно было лишь прижать к себе пуанты Тэсс, впитать в себя тишину пустого дома и осознать, что это навсегда. Быть мертвым – это навсегда.