Две стороны одной любви

Давно, конечно, Михаелису не приходилось устраивать погром в монастырях. Кажется, лет триста. Но по приезду в место назначения стало понятно — он опоздал, кто-то начал развлекаться без него. — Папа! — Кто же еще, — прохрипел Себастьян, которого какая-то дрянь умудрилась хорошенько облить святой водой и, кажется, она была «рабочей», раз от соприкосновения с ним зашипела и демон начал дуть на обожженую руку. Девочка бросилась в руки своего отца, даже не обращая внимания на то, что вся была испачкана в крови. Вокруг бесновалось пламя, в келье лежало несколько трупов. Михаелису показалось, что он вернулся в свое прошлое, когда устраивал погромы в монастырях, которые давно отошли от всех правил становясь оплотом меркантильности и фальшивой веры. — Я их убила. Всех, кого достала. Рейчел первую. Она все-таки меня родила, хоть и фанатичка. А потом, — в тоне ребенка не было и тени сомнения, что она поступила неправильно. Михаелис не ожидал такого от своей спокойной, милой дочери, он в принципе думал, что она на подобное не способна, но нет времени разбираться, нужно было срочно уходить. Мужчина схватил улыбающегося ребенка на руки и выпрыгнул из окна. — Но ты даже не глянул… — Потом похвастаешься, — только и удалось брякнуть в ответ на обиженный тон девочки. Демон усадил дочь, сам сел на жеребца и быстро направился в сторону Лондона. ****** Алиса плюхнулась на огромную гостиничную кровать с таким наслаждением, будто попала в рай. Хотя после жизни в монастыре даже средненький номер отеля казался королевским. Михаелис не знал, как поступить. Он ожидал жестокости от Ричарда, он в принципе часто вел себя жестко, был упрямым и «себе на уме», а вот дочь напротив — просто ангел во плоти. Милая, заботливая крошка. И сейчас эта милая девочка подожгла монастырь и избавилась от десятка монахинь. — Ты убила собственную мать? — Папа, только не говори, что ты меня за это накажешь. Я так соскучилась, — девочка скатилась с постели и обняла мужчину, заглядывая в глаза, — Я писала в поместье, как только убежала, но потом у меня забрали бумагу. Я думаю, ни одно мое письмо не дошло, раз граф не приехал. А кстати, где он? Где все? Истерзанные худенькие руки, следы пощечин. Михаелис осторожно коснулся подбородка девочки, ей, кажется, хорошенько досталось. После долгих поисков найти собственную дочь в таком кошмарном состоянии, на фоне пылающего монастыря и десятков трупов, оказалось более чем непредсказуемо. Он не ожидал, что Алиса когда-нибудь сможет за себя заступиться и более того, получить настоящее удовольствие, не испытывая вины за содеянное. — Они тебя били? — машинально спросил Михаелис, понимая, насколько глупо звучит очевидный вопрос. — Да. Я же плохая. Я читаю не только библию, позволяю себе спорить, если вижу что кто-то не прав. Ворую яблоки… — И это из-за яблок? Ничего, я приведу тебя в порядок и обещаю, отомщу так, что… В комнату забарабанили. — Михаелисы, открывайте. Это я. Мидлфорд. Себастьян не знал, как поступить, но сама судьба решила за него, леди Элизабет шпагой проткнула слабенький замок и толкнула дверь. — Жива. Слава Богу! Я думала тебя похищать придется, ты зачем пожар устроила? В этой толкотне ни я, ни слуги не могли тебя найти! — блондинка выдохнула с облегчением, глядя на отца и дочь. — Вы хотите мне отомстить? Я… — Дура маленькая. Я была не лучше. Не зря уехала из Англии, мамины нравоучения про замужество и красоту из меня полнейшую идиотку сделали. Да что там эти сволочи с тобой творили? — девушка закатала рукава дорогого платья, подходя к удивленной девочке. — Ты мне ничего не сделаешь. Я тебя убью! — упрямо пообещала Алиса, отступая назад. В доброту от леди Элизабет она не верила. — Я и не собиралась. Ты ребенок, попавший в полнейший ад, названный монастырем. Но, я видела, на что ты способна. Молодец! Я себя тоже шпагой защищаю. Идем, найдем тебе платье, представим моей родственницей и отвезем к графу. Тебя половина Англии ищет! Алиса молчала. Она чувствовала, не человеческим, чем-то другим внутри себя, что Элизабет изменилась. А может… Стала такой, какой была всегда? Граф похоже, был прав, уважая и потакая несчастной кузине, которую все осуждали за затянутую свадьбу. Он понимал, как все давят на несчастную девушку, вынуждая ее становиться глупым монстром. В гостиничный номер вбежала полиция и охрана. — Поджог! Вас видели там, — закричал тщедушный мужчина в форме главы участка, тыча пальцем в Себастьяна. — Как вы смеете! — Элизабет вышла вперед, — Я Элизабет Мидлфорд, дочь главы рыцарей Британии, маркиза Алексиса Леона Мидлфорда, невеста Цепного Пса Королевы графа Сиэля Фантомхайва! На меня напали и этот человек дворецкий моего жениха, он спас меня! Мужчины замешкались. Девушка достала фамильную шпагу и, поцеловав рукоять с печатью дома главы британских рыцарей, выставила ее вперед перед полицейскими и военными. — На колени! Именем Ее Величества я прикончу каждого, кто посягнет на мою честь и клянусь мой будущий муж сделает ваши жизни сущую Преисподнюю! — Действительно Элизабет Мидлофорд? — хмыкнул один из мужчин, держащихся в стороне. Дворянин быстро напал, но маркиза единственным изящным пируэтом, словно танцуя, выбила из руки мужчины его шпагу, перекрутив свою в руке, достала вторую и обе приставила к горлу дворянина. — Это та самая. Королева шпаги Мидлфорд. На колени! — не своим голосом рявкнул дворянин, — простите, самозванцев так много, подделывают и шпаги, и печати. Только ваш талант отличает вас от… — Значит вы не истинный дворянин, если не знаете, кто служит Короне и стране, — хладнокровно сказала Мидлфорд, — вашу шпагу. Королева узнает о ваших поступках. Блондинка забрала оружие мужчины и, не глядя на коленопреклонных, обернулась к Михаелисам. — Бедлам. Ты, юная леди, со мной в ванну. Всех остальных — прочь. Живо! Слуг сюда и вещи мои. Оглохли? — Да, Ваша Светлость, — жалобно донеслось от полицейских. *************** Девчушка уснула ожидаемо быстро, вымотанная ужасным днем. Леди Элизабет выдохнула с облегчением, достала из милого женского саквояжа бутылку и протянула ее дворецкому, а сама начала копаться в своем чемодане. — Я из их посуды ничего есть не буду. За год путешествия уяснила, что все надо возить свое. Не сиди, открывай. — Леди Элизабет, вы предлагаете мне выпить? — удивленно спросил Михаелис. Сегодняшний день определенно шокировал его настолько, что еще долго придется осмысливать увиденное. — С ума сошел? Выпьем вместе. Понятия не имею, что за дар у твоей дочери, но очевидно, хорошо, что она им обладает. Когда я увидела Алису возле полоумной монашки, я занялась настоятельницей, уже и деньги достала и все обсудили — слышу, внизу что-то будто взорвалось. И стена из огня. Дворецкий взял два бокала, протянутых блондинкой. Маркизу, рассуждающим таким серьезным и спокойным тоном, он видел крайне редко. А сейчас и вовсе. Как же повзрослела барышня, явно поездка пошла на пользу. — Прости меня. Я и перед Сиэлем хочу извиниться. Придется ехать в Лондон тайно, не хватало, чтобы мать узнала. — Вы сбежали? Девушка опустив голову, кивнула. Дождавшись, когда мужчина нальет ей крепкого алкоголя, она сделала несколько глотков и только потом подолжила: — Мама была более чем недовольна, что свадьбу затягивают, и грозилась отыграться на Сиэле. Но он и так делал больше, чем можно. Он содержит нашу семью, он занимается всем бизнесом, а мама обезумела. Ей мало денег, которые присылают, ей нужен доступ ко всему. И я поняла, как только мы поженимся, она нас уничтожит. Сиэль и так несчастен, так зачем же… Девушка опять сделала несколько судорожных глотков. Блондинка серьезно посмотрела на дворецкого, сидящего напротив. Мужчина хоть и не был так потрепан, как его дочь, но выглядел куда хуже, чем когда работал в доме Сиэля. Бледный, осунувшийся, словно постарел на десяток лет, не меньше. — Я сбежала. Прихватила драгоценностей, которые дарил мне Сиэль, и уехала в Ирландию. Конечно, я скучаю по брату, отцу, но… Они даже не знают, чего мне стоит оставаться в семье. Я не хочу быть правильной леди. За все время путешествий я поняла много важных вещей. Я имею право на свою жизнь. — Похвальное решение. Правда оно будет очень порицаться обществом, — наконец ответил Михаелис. Маркиза пожала плечами. — Общество? Общество, — хмыкнула она, — не знаю. Я не делаю ничего предосудительного. А если я даже и захочу вернутся домой — без мужа мне туда путь заказан. А прогибаться под кого-то, включая мою мать, я больше не смогу. Я хочу увидеться с кузеном, извиниться и потом уже думать о будущем. Себастьян понимающе кивнул. Леди Элизабет всегда была сильным человеком. Сейчас с нее спали розовые очки и она постепенно начала понимать, что ей необходимо. Она выбрала тяжелый путь. Но главное, что сделала этот выбор сама. Мужчина долго пил в тишине с неожиданной помощницей какую-то ирландскую настойку. Удивительно крепкая, она почему-то не пьянила. Прошло несколько часов, Элизабет уже собиралась идти к себе спать, как в соседней комнате, где спала девочка раздался испуганный вскрик. Оба взрослых поторопились на звук и замерли, глядя на кровать. На белоснежных простынях лежала как минимум пятнадцатилетняя девушка, с длинными волосами цвета вороньего крыла, тщетно пытающаяся скрыть свою наготу. Элизабет посмотрела на Михаелиса. — Вот тебе и Ирландская настойка, — мрачно заключила маркиза, списывая увиденное на галюцинации. — Пап? — тревожно спросила девушка. Михаелис потрясенно сел на край постели. — Скорее всего количество совершенных тобой убийств повлияли на твою внешность. — То есть если я еще кого-то убью, то стану старухой? — в ужасе спросила Алиса. — Нет. Демоны не стареют. Ты частично человек, скорее всего ты навсегда останешься в своем облике молодой девушки. Это все равно что природа наделяет хищников отличным нюхом и удобной внешностью. Темный дар действует так же. Твоя красота — оружие для получения добычи, вот как только ты приняла его, получила так сказать, все необходимое для привлечения травоядных и не только. Элизабет тяжело опустилась на стул. Михаелисы смотрели на девушку почти с сочувствием. — Демоны. Я видела одного в Ирландии. Пытался купить мою душу за новую шпагу. Я еще удивлялась, почему не могу его убить. Раню — порезы затягиваются. И так по кругу, — Элизабет обхватила голову руками, явно с неохотой вспоминая увиденное в путешествии. — Но потом пришли мужчины в зеленой форме со странными орудиями и прикончили его. Я слышала что-то вроде «департамент жнецов». Я тогда первый раз в жизни подумала, что перепила. — Жнецы наши враги. Не все. — Да уж. Попытаюсь тебя утром втиснуть в свое платье. Чувствую, корсет в районе груди застегивать будем всем миром. А теперь спать. Этот день меня добьет. Элизабет, пошатываясь побрела к себе. Алиса виновато посмотрела на отца. — И ты спи. То, что ты выглядишь на пятнадцать, еще не значит что умом доросла хотя бы до тринадцати. Девушка обиженно сверкнула глазами, и, накрывшись одеялом, отвернулась от отца. — Ненавижу быть девушкой. Особенно взрослой. На животе теперь спать неудобно, — буркнула Алиса, толкая подушку. ************ Ричард не сразу понял, что его глупые, самонадеянные слова касательно любви к графу всего лишь порыв. Не больше. Граф, узнав о том, что Себастьян ушел, совершенно погас. Ричард пытался быть рядом всегда и везде. Лучший помощник, замечательный друг, кто угодно, Ричард был готов на все, но… По глазам Сиэля читалось, что он не видит в своем воспитаннике ничего больше. Он любит его, поддерживает, учит, но душой и сердцем привязан к Себастьяну, хоть и пытался это скрыть порой и от самого себя. И тогда Ричард в полной мере осознал, что такое чувства. Это не просто желание уберечь или помочь. Это в первую очередь уважение. Соваться со своим глупым «я вас люблю, граф, я не буду, как мой отец!» просто неуважение к Фантомхайву, который был верен своим привязанностям. А еще пришло осознание. Возможно, он и не любит графа в том смысле, который вкладывал говоря с отцом. Он хочет быть рядом, быть близким человеком но… Не больше. Кощунственно представить, что он, например, когда-то поцелует графа, это было более чем неправильно. Все равно, что домогаться сестры или матери — мерзость да и только. Мейлин подошла к Ричарду. — Там приехали к графу. Леди Элизабет. Позови его. Ричард кивнул, направляясь в кабинет. Нашлась хотя бы одна пропажа, была надежда, что хоть появление кузины немного разбавит тоску графа. ************ Фантомхайв просто окаменел, стоя у лестницы. Рядом с Мидлфорд стояла девушка ростом с Ричарда, в темном платье. Длинные волосы красавицы были растрепаны и украшены замысловатыми заколками. Девушка так знакомо и растерянно смотрела на людей вокруг себя. — Алиса? — почти наугад позвал Сиэль. Девушка хоть и была до безумия похожа, но все же выглядела, как ровесница кузины. Брюнетка, путаясь в длинных юбках подбежала к хозяину дома, крепко обнимая Сиэля. По щекам текли не просто слезы, а целые соленые реки, и Алиса даже тихо всхлипывать начала, уткнувшись в плечо графа, который неожиданно оказался немного ниже ее. — Мы тебя искали, — только и мог сказать ошарашенный граф, обнимая воспитанницу. — Меня папа нашел и леди Элизабет. Я монастырь сожгла, я, — Алиса рыдала так, как никогда, даже в детстве. Почему-то присутствие графа, такого спокойного и человечного, верящего в нее всегда, заставило почувствовать себя монстром во плоти. Она убила столько человек. Неужели граф ее простит, он ведь хорошо относился к ее доброте, и всегда отстаивал даже наивные, но человечные качества. — Успокойся. Все хорошо, ты дома. Идем, присядешь. Ну что вы стоите, будто гости. Лиззи, — граф говорил сквозь ком в горле. Все видели, как блестят глаза юноши — вот-вот он не сдержится и по щекам потекут слезы. Алиса закивала, вытирая слезы рукавом платья. Плевать, как она выглядит. Если граф сказал, что дома, значит не прогонит даже после всего, что свалилось на их головы. Мидлфорд была следующей на очереди обнимать хозяина дома. В отличии от Алисы, она не плакала. Просто бормотала свои извинения, крепко обнимая юношу, который гладил ее по волосам. Михаелис молча смотрел на происходящее в комнате. Ричард перестал смотреть на отца с враждебностью, напротив. Во взгляде мелькнуло облегчение, но парень обнял сестру, слушая ее возгласы, что и он так быстро вырос. Мужчина не знал, как поступить, уходить — остаться, говорить — молчать. Он слишком долго не видел Сиэля. — Хватит там стоять. Я не злюсь, — хмуро сказал Сиэль, сглатывая ком в горле. Себастьян выглядел вымотанным, потрепанным, он боялся сделать хоть какой-то жест. — Не надо злиться на папу. Он меня спас из горящего монастыря, — вжимая голову в плечи попросила Алиса. — Преувеличиваешь. Ты бы не сгорела, — выдохнул Михаелис. — Я не злюсь. Ты правильно поступил, что поехал искать Алису и у тебя это получилось лучше, чем у меня. Но ты даже не оставил записки. Ты, как трус, подошел к двери спальни и оставил меня на сына. Мне лестно, что ты назвал его сыном, значит смог я настроить тебя на правильный лад, но ушел ты все равно, как трусливый идиот. Сын и отец уставились на графа. В карих глазах обоих плескалось недоумение. — Все слышал? — затравленно спросил Ричард, осознавая ужас ситуации. — Все-все. Я знаю, у тебя все прошло, оставим это, словно неприятный сон. Я проснулся, как только он снял метку. Просто решил не вмешиваться. Ричард побагровел и закашлялся. Михаелис опустил голову. Точно. Метка. Снимать и наносить ее болезненно. — Да, ты болван, как я и говорил, — неожиданно спокойно сказал граф, — ну, останешься или уйдешь? Михаелис молчал. Мидлфорд закатила глаза. — Останусь. Если можно. На этот раз точно, навсегда. Сиэль нервно сглотнул. И у Себастьяна подозрительно засверкали глаза, но он умел сдерживаться. Граф сам подошел к нему, чтобы обнять, Михаелис, обхватив его за плечи, молча уткнулся в макушку. — Вы какие-то ненормальные, Михаелисы. Все куда-то из дома норовите уйти. Вас терпят, о вас заботятся, никакой благодарности, — фыркнула Элизабет. — Ой-ли, леди Элизабет, — буркнул уязвленный Ричард, — вы не лучше. Вы погромы устраиваете почище тайной полиции, с той только разницей, что после налета они не оставляют тонну мерзкой розовой мишуры и блесток! Элизабет повернула голову в сторону Ричарда, обнимающего сестру. — Хам, — выдохнула блондинка. — Будете жаловаться? — элейным тоном спросил Ричард, не скрывая ухмылки. Мидлфорд вспыхнула. Вот же дрянь, характер-то какой, в отца! Михаелис старший так же любил только делать вид, что послушный дворецкий, а во взгляде Себастьяна всегда мелькало высокомерие. — Сама проучу, — едко ответила блондинка, доставая шпагу. — Вы этой металлической зубочисткой идиотов пугайте, — фыркнул Ричард. Элизабет побагровела. Какая же заноза! Ничего, Себастьяну когда-то досталось, сына его так же жалеть не будут. — Прекратите! — потребовал граф, но Михаелис неожиданно крепче обнял его. — Ничего не случится. Максимум она его научит не болтать лишний раз. — Может и так. Идемьте. Алиса, иди с нами. Пусть они разносят гостиную. Давно ремонта не было. Скоро Алоис приедет насчет старой сделки, — граф вздохнул, — завтра об этом подумаю. Сегодня я слишком устал. ************