Сложности жизни Бён Бэкхёна

Когда Бэкхёна сравнивали с клубникой, твёрдый, мужественный, целеустремлённый и уверенный в себе коп расплывался в довольной улыбке. У него был странноватый запах, его сложно было сравнить с какой-то едой, но ближе всего подходила клубника, и, когда незнакомый альфа втягивал его носом, а затем произносил: "Ну, и где вы тут прячете клубничного мальчика?" — сердце Бэкхёна пропускало удар. Ему нравилось, когда в полицейском участке мужчины подолгу смотрели на него, не воспринимая, как источник этого запаха. Потому что он полицейский. И каково было их удивление каждый раз, когда они понимали. А сейчас его запах стал насыщенней и даже сильнее, что давало Бэкхёну с улыбкой думать, что внутри него, наверное, цветёт такой же милый омега, которого Бэкхён будет ласково целовать в лоб и всю жизнь убеждать, что он всё сможет, что другие ему не указ. Но если там и альфа, Бэкхён всё равно не мог не улыбаться. Ему так ярко представлялось, как он прячет маленького мужчину в своих объятиях, до тех пор, пока тот не вырастет и уже не станет за свою спину прятать своего хрупкого отца. Хрупкость... Да, у Бэкхёна никогда не было желания стать омежкой. Вот только сейчас. Больше всего ему хотелось, чтобы его холили и ухаживали за ним, как за самым дорогим сокровищем. Чтобы его мужчина относился к нему, как к нежному хрупкому цветку, и Пак честно пытался. Просто он настолько неловкий и на самом деле, возможно, трусливый, что Бэкхён даже не ожидал от него большой помощи. Всего хватало, что он действительно пытался быть милым с Бэкхёном. — Сегодня поведу я, — улыбнулся он, стоя на пороге кабинета, где сидел Бэкхён. Альфа, который только что стрельнул в него взглядом, поняв, чей клубничный запах он чувствует, поднял брови, пока другие коллеги насмешливо посмотрели на Бэкхёна. Так каждый раз, когда проявляется его омежья сущность. Бэкхён не обращал на это внимания, но вот за альфу было обидно. Ему бы хотелось, чтобы мужчина одарил его вниманием, чтобы, наверное, потешить своё эго и понять, что он всё ещё привлекателен. Но Пак не дал. Пак сразу обозначил свою территорию, скрестив руки на груди и гордо показывая всем, что Бэкхён принадлежит ему. Дабы Чанёль не ляпнул чего-нибудь ещё, Бэкхён быстро собрался, выводя его в коридор. — Пак, телефон же есть. — Захотелось увидеть тех, кто насмехается над тобой, — ответил Чанёль, обнимая его за плечи. Господи, почему всё, что делает Пак, смотрится так нелепо и неловко? — Да, и зачем? — не понял Бэкхён. — Чтобы знать, кого бить в случае чего. — В случае чего? Бён хмуро смотрел на него, пока Пак улыбался, словно он всё уже продумал и вообще негоже было омеге сомневаться в нём. — Не вздумай, — предупредил он. — Не хватало, чтобы меня из-за тебя ещё с работы турнули. — Может, и хорошо? — спросил Чанёль. — По-моему, хорошо, если турнут. Бэкхён сжал ладони в кулаки, убеждая себя не воспользоваться табельным оружием против своего типа возлюбленного. — Ладно, — поторопился соскочить Чанёль, увидев такие изменения в любимом. — Забудь, это шутка. — Что ты сука хотел этим сказать? — рычал Бэкхён, развернувшись и глядя прямо на него. — Да н-ничего… — попытался Пак, но совершенно напрасно. — А кто же нас обеспечивать будет, по-твоему, кто будет сильным мужчиной в семье, если я не буду копом? — Бэкхён наступал, а Чанёль как-то насупился. — Откуда в тебе столько спеси вообще? Ты, может, чего-то выдающегося добился, чтобы считать себя главным? Добытчик, посмотрите. Это я тяну семью на себе, не думай, что потрахаться и сделать мне ребёнка — это твоя заслуга. И вообще знаешь, — Бэкхён подошёл, поднимаясь на цыпочки и касаясь губами чужой шеи. И сначала Чанёль выдохнул, чувствуя, что приступ злости, кои случались у Бэкхёна, уже закончился, но стоило чужим клыкам вспороть его кожу на плече, и он слабо вскрикнул, изо всех сил отстраняясь, чтобы не оттолкнуть Бэкхёна. И, когда ему это удалось, он уязвлённо посмотрел на своего омегу, как раненая зверушка. — Носи метку от своего мужчины, — процедил Бэкхён. Чанёль лишь сжал зубы, и Бэкхён почувствовал себя победителем. Молчание длилось недолго. Пак достал из кармана ключи от машины и кинул их Бэкхёну. — Поезжай домой, — сказал он и больше ни слова не произнёс, просто качая головой и уходя. Обиделся. Бэкхён только хмыкнул, провожая его взглядом. Его альфа — слабак, который даже омегу приструнить не может. Вот такой мужчина ему достался. Бэкхён на секунду подумал о том, что ребёнка воспитывать, наверное, даже будет легче одному, потому что… Что может сделать Пак? Он может отправить ребёнка в ванную и забыть о нём. Он может перепутать сахар и соль. Он может просто забыть покормить или дать лекарство. Зато как он сказки читает. Бэкхён усмехнулся, вспоминая, как Чанёль устраивал ему чтение любимых книг по ролям. Безумно артистично. Ещё он очень красиво пел, пока левая рука неаккуратно выставляла аккорды на грифе, показывая кончик большого пальца с той стороны инструмента. И, пожалуй, он бы лучше всех понял, что человек, который не может сказать, чувствует. Он очень чуток. Очень внимателен к мелочам, пусть и рассеян и нелеп иногда. Пак Чанёль поймёт и поддержит всегда, он знает, как заставить улыбнуться, и… О боже, что Бэкхён натворил? Пак всегда поддерживал его решение пойти в стражи правопорядка. Он переживал, но настраивал Бэкхёна на лучшее всегда, даже когда они не были сильно любезны друг с другом. Чанёль просто давал понять Бэкхёну, что он прав и должен стоять на своём. Что давал Бэкхён Чанёлю всё это время? Оскорбления в сторону его занятий, постоянное унижение его достоинства, насмешки, мерзкие слова и финальный плевок в лицо — метка, которой альфы в древности помечали своих омег. Бэкхён уничтожил его вновь. Уже в который раз он дал Чанёлю понять, что он никто для Бёна, ноль без палочки, он бесполезен, он даже не альфа. Его Чанёль такой особенный, что, лишь представив, какую боль Бэкхён причиняет ему своими словами и действиями, Бэкхён расплакался за рулём, всхлипывая и жмурясь. Только оказавшись дома, он набрал Чанёля раз сто сорок, но тот либо сбрасывал, либо не отвечал. В конце, когда слёз, казалось, уже и не осталось, Чанёль прислал короткое: “дай мне время”. Может, он и не был тем сильным мужчиной, на которого бы рассчитывал слабый и тонкий омега. Но Бэкхён не был слабым. Ему не нужна была защита и крепкая рука. Ему нужен был мужчина, лишь наедине с котором Бэкхён смог бы быть настоящим омежкой. Он не должен заступаться за Бэкхёна или спасать его от хулиганов — только быть рядом, крепко обнимать, когда нужно, уметь подавить бурю в своём омеге. Чанёль идеальный. Сложно даже представить, как Бэкхён опустил его тем, что сделал. Омега не спал почти всю ночь и утром в участок направился убитым, и очень напрасно, потому что сегодня в отделение привели нового копа, и он сразу удостоился такого унизительного свиста со всех сторон. Потому что До Кёнсу — омега, и такой ароматный, что большая часть альф проводила его пожирающим взглядом. Бэкхён скрестил руки на груди, глядя за ними. — Теперь, Бён, твоё почётное место течной сучки занял другой малыш. Кёнсу повернулся, хмурясь на такое обращение. — Не думаю, что это корректно, — сказал он строго. И, конечно, раздался смех. — Знаешь, что некорректно, — ответил Чонин, самый наглый из них. — Брать таких сучек на ответственные должности. Омега должен сидеть дома или, в крайнем случае, работать кассиром или уборщиком. Но точно не копом. — Это ты понял до или после того, как я в третий раз спас твою шкуру, Ким? — спросил Бэкхён. — Странно, что то, что я лучше вас по всем показателям, не сбивает с вас спесь и даже гордость вашу не колышет. Теперь лучше вас будет ещё и До. Вот увидишь, Чонин, это ты за ним подметать в отделении останешься. Чонин с ухмылкой дёрнулся и пригвоздил Бэкхёна к стенке, но тот даже не испугался. — Что-то ты больно борзым стал, я бы не стал на твоём месте провоцировать толпу мужчин, которые терпят твоё присутствие каждую твою течку. И Бэкхён рассмеялся прямо ему в лицо. — Ты, еблан, мне групповым изнасилованием угрожаешь? Блять, как жаль, что у меня диктофона с собой нет. Угомонись, Чонин. Тот отошёл, но за его плечом насмешливо смотрел и альфа Ифань. Кёнсу был напуган таким отношением, но не очень удивлён. Наверняка ему тоже пришлось через многое пройти, чтобы здесь оказаться. — Отвернись, — сказал Бэкхён Ифаню достаточно грубо. — Не хочу, — нагло ответил он. — Чонин не поднимает руку на омег, но мне прям пиздец хочется увидеть, чем это ты, сучка, лучше нас. Давай посмотрим, кто кого. Бэкхён пожал плечами, и ничего в его голове не шевельнулось, когда он говорил: — Без проблем. После работы в зале. И он удалился, а по пути к его кабинету его настиг Чонин, выглядящий не в обществе других альф далеко не таким противным. У них почему-то включался рядом друг с другом инстинкт выёбывания, и у Чонина он был особенно фатальным. Сейчас их не было, поэтому он шёл спокойно, уже не пытаясь всеми силами показать, что он чем-то лучше омеги рядом. — Это не очень умный шаг, — сказал он Бэкхёну, и тот повернул к нему лицо. — Мне ждать аргументов, вроде “все омеги не умеют драться”? — Нет. Ты намного меньше него, Бэкхён, и в рукопашке он действительно сильнейший. Бэкхён остановился у кабинета, разворачиваясь к мужчине уже с серьёзным видом. — Со сколькими ты дрался, когда сдавал испытания по рукопашке? Чонин нахмурился, не понимая вопроса. — С одним, там ведь и надо… — А против меня выпустили троих. Троих таких, как ты. Ты думаешь, что это вы меня унижаете и не ставите ни во что? Да вы ангелы по сравнению с тем, что я терпел в колледже, на подготовке и на всех испытаниях. Тебе сложно даже представить, через что проходит омега, чтобы добраться до такого поста. Так что не думай, что, если он и победит, это дастся ему просто, лишь потому что он выше меня. Он развернулся, собираясь продолжить свой путь, но Чонин схватил его за локоть, останавливая. — Стой. Бэкхён повернулся, недоверчиво глядя на то, как рука Чонина опоясывает его локоть полностью. Боже, альфы действительно очень большие. Даже по сравнению с Чонином Бэкхён совсем маленький. — Твой альфа размазня, но я не понимаю, как он выпускает тебя на такую работу всё равно. Однако извини за то, что я сказал в коридоре. Бэкхён улыбнулся. — Он вовсе не размазня. У меня лучший альфа в мире, который не самоутверждается на моём фоне и не пытается доказать мне, себе и всем, что он лучше меня. И он поддерживал меня всегда, что бы я ни решил. А я так же поддерживаю и его в его решениях. Как бы то ни было, выбрав из всех знакомых мне альф его, я никогда не пожалею. Чонин лишь поднял брови, но ничего не ответил, отпуская Бэкхёна и глядя за тем, как он ушёл в кабинет. Бэкхён был счастлив, что сказал это. Теперь никаких сомнений в мыслях не оставалось, и он понимал, как слеп был и как плохо поступал с Чанёлем всё время. Долгие годы. А Чанёль терпел, пусть и Бэкхён опускал его едва ли не каждый день. Достав телефон, он открыл переписку с Паком, набирая: “Я люблю тебя. И я сделаю всё, чтобы быть для тебя таким же идеальным омегой, насколько ты идеальный альфа для меня. Я понял это и я хочу всё исправить”. Он не отвечал, но Бэкхён чувствовал себя лучше. Наверное, потому что был уверен, что Чанёль не уйдёт. Они никогда не могли разойтись. И теперь, когда через пять с лишним месяцев на свет появится его крошка, их связывало нечто ещё более мощное, чем просто связь истинных. Вечером собрался весь участок, и даже строгий новенький До Кёнсу был там, сосредоточенно глядя на Бэкхёна. У него был такой важный вид, что альфы посмеивлись над ним, но тянулись, совершенно неосознанно следуя приятному запаху. Этот омега им нравился больше, чем Бэкхён, но они всё равно издевались над ним. — Противозачаточные не сказываются на физической силе? — насмешливо спросил один из копов. — Да погляди на него, какая там физическая сила? Прими он хоть все допинги этого мира. Ифань был намного выше и шире Бэкхёна, но того это не пугало. Он всегда дрался с теми, кому даже до плеча не доставал. И побеждал. Одного, двоих, троих. Бэкхён затыкал за пояс всех, и сейчас в очередной раз одолеет свой участок. — Уложите на лопатки — бой окончен. И первые несколько минут Бэкхён держал преимущество за собой, даже не сильно напрягаясь. Ифань был силён, но не очень поворотлив. Омега просто был быстрее и наносил точечные меткие резкие удары, один раз даже сваливая Ифаня на колени. — Ты что, сучке Бёну проиграешь, давай!! — другие альфы громко поддерживали его. И только До Кёнсу отчаянно сжимал свои кулачки за уверенного в себе и самодостаточного омегу, который не боится им перечить. Он тоже таким будет. Ифань вновь на коленях, и его толкнули, едва не сваливая на спину. Он раздосадованно ударил кулаком по полу, вставая. Он злился. А Бэкхён просто раз за разом ловко перехватывал все его атаки и задевал. Сильно. В этих маленьких руках недюжая сила. Одна атака в сторону Бэкхёна, и Ифань снова на коленях. Это так разъярило его, что он быстро поднялся, надвигаясь на Бэкхёна и совершая свою вторую и последнюю удачную атаку увесистым кулаком омеге в живот. Два сильных удара, и у Бэкхёна потемнело в глазах. Он попятился назад, выставляя руку перед собой и сходя с ума от боли. Какой же... Какой же он идиот. Чанёль бросит его. Он точно будет иметь право: омега, который даже ребёнка выносить не может, просто не нужен. Он рухнул на спину, переворачиваясь набок и сгибаясь пополам от боли. — Жёстко ты его, — сказал кто-то. Для Бэкхёна всё было как во сне. — Альфы победили! — раздался радостный крик мужчин. — Ну что, До Кёнсу, как ощущения? Как нам называть тебя, может, тоже сучкой? — Что означает, — тихо начал Кёнсу, — когда омегу бьют в живот, и ему настолько больно? И вдруг всё затихло. Вся радость мигом испарилась. Бэкхён чувствовал на своей мелкой фигурке на полу колючие взгляды, а затем раздались быстры шаги, приближающиеся к нему. — Бэкхён! — это был Чонин. Он чуть приподнял тело омеги с пола, касаясь его лица. Поторопились и другие, чьё счастье от факта того, что они с таким трудом смогли одолеть омегу, резко рассеялось от осознания, что, возможно, они убили ребёнка. Это странно. Бэкхён винил в этом только себя. — Эй, Бэк, — уже другой голос. — Ну давай, посмотри на нас, ты же самый сильный омега в мире. — По правде говоря, ты был лучше, — раздались слова Ифаня. — Ты по-честному победил. — Бэк, — вновь Чонин. — Чёрт, зовите врача. И Бэкхён потерял сознание в руках нескольких альф, которые резко подобрели к нему, как только поняли, почему запах Бэкхёна усилился в последние недели. Ведь он и таблетки больше не принимал в столовой в обеденное время. И он цвёл. Стал красивее, улыбчивее, счастливее. Сомнений не оставалось: опытный полицейский с десятками успешных дел, операций, задержаний, хрупкий омега, который через огонь и воду прошёл, чтобы здесь работать, носит ребёнка, а это не было пустым звуком для этого мира. На беременного омегу дышать было буквально нельзя — он мог подать в суд, даже если его просто бесят. И все относились к этому, как к высшему дару. Выкидыш — трагедия. Большая ладонь его альфы зарылась в его волосы, и Бэкхён почувствовал счастье. Чанёль рядом, и, что бы там ни было, они переживут всё. Наверное. Ладонь спустилась на лицо, и Бэкхён начал ластиться к ней, в итоге зарываясь в неё носом и поднимая свою ладонь, чтобы сжать её и не дать альфе отстраниться. — Бэкхённи, — прошептал Чанёль. — Как ты? — Хорошо, — Бэкхён открыл глаза, улыбаясь и щурясь на яркий свет. — Я так скучал. Прости меня, Чан, я был так невнимателен. И так глуп. Тот грустно усмехнулся. — Хочешь сказать, что этого не повторится? — Никогда. Обещаю, — горячо прошептал Бэкхён. — Ты самый особенный. Я очень горжусь тем, что у меня такой альфа. Лучший из всех. Чанёль сомкнул губы и не смог сдержать улыбки. Первый раз, когда Бэкхён говорит ему что-то подобное, и стоило бы сказать это в ответ. Но... Бэкхён улыбнулся. — У меня не лучший в мире омега, — сказал Чанёль. Бэкхён уронил голову на подушку, улыбаясь. Это справедливо, он не будет с этим спорить. Но Чанёль вновь так ласкал его лицо, что злиться тоже не получалось. Бэкхён только шепнул: — А кто лучший? — Ну... — Чанёль привычно поджал уголок губ, не спуская взгляда с любимого. — Он работает в полицейском участке. Единственный омега, который свернул горы ради того, чтобы помогать людям. Он очень красивый и мужественный, мужественнее меня. И его зовут Бэкхён. Но, — Чанёль покачал головой, - он не рискует жизнью нашего ребёнка, чтобы доказать, что он самый крутой в участке. Бэкхён заплакал. Это случилось резко, сразу как он услышал эти слова. Он очень боялся этой темы, думал избегать её как можно дольше, чтобы хотя бы эти минуты жить в мире, где у него пока есть ребёнок. Ведь он не слышал правды — сейчас его жизнь была прежней, где у него есть сложная работа, необычный, но заботливый альфа и милый кроха, который лишь набирается сил, чтобы появиться на свет. А Чанёль не переводил тему на эту глупую драку, и её будто бы не было. Альфа стёр слёзы с его щёк. — Пожалуйста, скажи, что он жив... — прошептал Бэкхён. — Он жив, Бэкхённи. Он оказался очень сильным. Как ты. Бэкхён прикрыл лицо руками, переживая шок и заливаясь слезами вновь. Слава богу... сейчас он неожиданно понял слова Чанёля днём ранее о том, что увольнение могло бы сыграть хорошую роль. Быть может, так правда было бы лучше. Он ведь уже был готов к самым плохим новостям, он даже был готов, что Чанёль сразу уйдёт от него. От недоомеги-недоальфы. Бэкхён чувствовал себя пустым местом. — Прости, — он продолжал реветь в свои ладони. — Этого больше не повторится. Я никогда так не сделаю, никогда, я больше ни за что не буду им рисковать. — Бэкхённи... Чанёль видел его таким нечасто. Бён не плакал, даже когда его подстрелили, а сейчас за короткий промежуток времени его омега заливается слезами уже во второй раз. Вдруг Бэкхён всегда переживал всё так сильно, просто никогда не показывал это? Чанёль поднялся, опускаясь на койку и ложась рядом с Бэкхёном. — Эй, иди ко мне, — он привлёк парня в свои объятия, тепло его обнимая. Бэкхён приходил в себя, постепенно успокаиваясь. Истерика смолкала, слёзы уже не лили из глаз, и его переставало трясти. Бэкхён очень тяжело переживал эту беременность. Просто не говорил. Но Чанёль всё равно знал и старался ради него изо всех сил. Пусть и не всегда удачно. По правде говоря, Бэкхён тоже откровенно не был идеальным, даже близко нет. Его пальцы нащупали на шее мужчины заклеенную "метку" от омеги, и в груди снова дрогнуло. — Чанёль, сделай мне то же, — тихо попросил он. Тот нахмурился, глядя на парня. — Чего ты из крайности в крайность? — Мы будем равны. Будем принадлежать друг другу. И у меня, — Бэкхён посмотрел на свою руку, — нет браслета. Это было тем самым, что сопровождало женатого омегу. Из-за их нехватки альфы не желали делить их с кем-то ещё, а потому натягивали на все конечности браслеты верности, которые омега не мог снять сам. В браслетах настраивалась чувствительность: некоторые реагировали на секс с другими альфами, некоторые лишь на возбуждение, некоторые и вовсе на просто приближение к ним. За это омега получал наказание: браслеты начинали сжиматься и после нескольких минут болезненного давления кости просто ломались. Жестоко. Но всё ещё распространено в их мире, где превосходство над омегами почиталось, где альфы были хозяевами практически по закону. Омегу можно было бить, можно было запирать в комнате навсегда, для секса с ним не требовалось его согласия, омег не было принято брать на работу, и в любом конфликте с участием омеги был виноват он и наказание получал он. Только лишь совсем недавно Бэкхён начал чувствовать, что прогресс не проходит мимо их мира, и по-современному мыслящие альфы не смели поднимать руку на слабого и воспринимали своих омег, как людей, которые в них нуждаются. Таким был и Чанёль. Он лишь провёл носом по щеке своего маленького омеги, и тот вдруг улыбнулся. Бэкхён всегда боялся щекотки. Когда на его коже почувствовалось прохладное дыхание, он даже вздрогнул, стараясь сжаться. — Ты не моя собственность, — прошептал Чанёль. — Никогда не буду тебя унижать. Бэкхён хотел бы сказать, что он не против быть собственностью, но от одной мысли затошнило. Сейчас, вспоминая все кошмары, которые происходили с омегами в его мире, он безумно жалел, что всё это время он не занимался очевидной проблемой. Больше Бэкхён не собирался сидеть сложа руки. Их законодательство больше не эффективно. Он сам яркий пример тому. Чанёль вновь нежно провёл носом по его коже, и в следующий момент Бэкхён почувствовал укус. Его тело вздрогнуло, и он зажмурился. Больно. Но не настолько, чтобы отталкивать. Когда Чанёль поднялся, Бэкхён удивлённо и восторженно смотрел на него. У альфы глаза загорелись, а клыки выдвинулись, становясь длиннее и острее. Бэкхён никогда такого не видел. Он слышал, что некоторые сильные альфы могут прибегать к древней сущности, но видеть это своими глазами и от его Чанёля было чем-то невероятным. Он подтянулся, начиная целовать Пака, чтобы сунуться к этим зубам язычком и потрогать их, изучить, пока Чанёль даёт такую возможность. — О господи, — прошептал он. — Как это возбуждает. Ты возьмёшь меня когда-то вот в таком обличье? Это потрясающе красиво. Чанёль закрыл глаза, и его внутренний зверь ушёл, а облик вернулся в прежний вид. — Очень тяжело держать себя в руках, пока я такой. Поэтому нет, — он поцеловал Бэкхёна в кончик носа. — Не хочу причинять тебе вред. — Чанёль... — была ещё тема, которую хотелось поднять сейчас, чтобы больше не портить их время наедине, и Бэкхён выдохнул, глядя ему в глаза. — Я, наверное, уйду из полиции. Ты был прав. Это слишком большой риск каждый день. Но Чанёль вдруг стал уверенно качать головой. Бэкхён замолк, видя это и удивляясь. Чанёль был против его работы в полиции всегда (пусть и молчал), но с беременностью он с каждым днём склонял Бэкхёна к уходу. И злил этим. — Нет, Бэкхён, если я что и вынес из этой ситуации, то только то, что полиция в твоей голове иногда самое важное. Я не хочу лишать тебя этого. Я лишь поговорил с твоим боссом о назначении тебе безопасных дел. Бэкхён улыбнулся. Вот такой у него прекрасный альфа. Как же было стыдно перед ним за то, каким не чутким был для него Бэкхён. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, Пак, и я хочу, чтобы наш кроха носил твою фамилию. — Ты делаешь мне предложение? — тепло усмехнулся Чанёль, крепче обнимая жёсткого и грубого парня, который всё-таки каждый раз не боялся показать свою любовь к мужчине рядом. Пусть Бэкхён непростой, но он абсолютно точно очень любит. — Нет, сам я хочу остаться со своей, — хихикнул Бэкхён. — Кто бы он ни был, я хочу, чтобы ты знал, что это твой сын. Он не только мой, он наш. — Надеюсь, хотя бы он меня стыдиться не будет, — Чанёль поцеловал омегу за ухом. — Шучу. Я тоже тебя люблю. И всегда буду.

***

Невероятен тот факт, что альфам из участка хватало совести смотреть в глаза Паку с вызовом. Чанёль только что едва не лишился семьи из-за того, что дикари копы с позицией по жизни "сила есть — ума не надо" решили что... приструнить омегу? Одного? Двух? Всех? Кому это было нужно: им или Бэкхёну? Чанёль не отбрасывал мысли о том, что в том есть вина Бэкхёна, но, если честно, он не злился. Бён многого натерпелся от диких альф в его участке, и это нормально, что сейчас, будучи эмоциональным из-за своего положения, он таки не сдержался. Но вот они. Какое объяснение у их позиции? Паку надо прекращать думать. Он уже не только Бэкхёна задолбал своей непрекращающейся мыслительной деятельностью. — Смешно? — спросил Пак у плечистого Ву Ифаня. — Скорее жалко, — ответил тот. — Думаешь, что кто-то извинится перед тобой? Больше никто не думал провоцировать Чанёля сейчас. Боже, да как вообще им в голову приходят мысли о провокации в такой момент? — Бэкхён-то почти уложил меня на лопатки — я не уверен, что в семье мужчина ещё ты, — и он ткнул на "метку" на шею Чанёля. — Ифань, угомонись, — предупредил Чонин, ставший свидетелем сцены. Но Чанёлю было всё равно, даже если бы Ифань сейчас угомонился. Их было чертовски много, и, пусть Пак совершает ошибку, разбираясь с этим прямо в стенах полицейского участка, но больше сдерживать свою собственную злость он не мог. Другие альфы похожи на животных. Они не стесняются быть агрессивными кабанами, почему Пак должен сдерживаться? — Почти уложил, говоришь? Ифань хмыкнул, но его взгляд выразил тревогу из-за того, как, вопреки своему характеру, смело подошёл к нему Пак. — Ну, что же, а я сделаю это без "почти". И сделал. Чанёлю понадобилось буквально доли секунды, чтобы самый крепкий альфа в участке, лучший в рукопашной борьбе, оказался на полу. Ифань успел среагировать, но больше ничего. Он не успел даже ответить, даже сосредоточиться, чтобы оставить насмешливое выражение лица. Теперь он был побеждён, и его, кажется, безумно задело это. По крайней мере, Чанёль был счастлив наконец-то видеть удивление на чужих лицах. Ну да. Он же размазня. — Ещё раз кто-то доведёт его до слёз или, не дай вам бог, до больницы, — и он выпустил себя, видя реакцию альф из участка на его яркие глаза и выдвинувшиеся клыки — Пак Чанёль настоящий зверь, а не жалкий агрессивный ушлёпок, как все они. — Клянусь, я нарушу своё обещание не вмешиваться. И он сделал глубокий вдох, снова становясь обычным Чанёлем. Даже не злобным. У него вообще не получалось быть злобным, пока он не прибегал к этой сущности. Он не притворялся неловким — он действительно был неловким альфой-гуманитарием со склетом в шкафу. И, раз теперь о нём знают все, пора бы узнать и Бэкхёну. Выйдя победителем из участка, он содрогнулся, грея руки тёплым дыханием. Чёрт, без Бэкхёна он вообще не жилец. Холодным утром даже про шапку и перчатки забывает.