Next2U

— У семьи Со большой дом. Феликс, жующий бутерброд, поперхнулся. Почему в планах на выходные внезапно фигурирует это имя? Он надеялся, что это не то, о чем он подумал. Хенджин снисходительно похлопал его по спине, задумчиво оглядывая начавшую съеживаться на скамейке фигуру друга. Феликс даже торопливо запихал в рот остатки бутера и попытался слинять, но Хенджин легко ухватил его за шиворот и усадил обратно на скамейку. — И? Ты хочешь… — обреченно начал Феликс. Хенджин победно хлопнул ладонями и на полном серьезе выдал свой долгожданный замысел: — Его дом отличное место для нашей вечеринки. Хоть всю школу зови. Я скажу Чан-хену, с него оборудование, как всегда, с Хана — выпивка. А ты… — Нет! Хенджин и не думал слушать покрывшегося потом Феликса. Он наклонился к нему и прошептал: — А на тебе Чанбин-хен. Попроси его об этой услуге. Услуга? Лучший друг сейчас обрекает его на тяжелейшее испытание, а не об услуге просит. — Почему я? — жалобно спросил Феликс, уже чувствуя себя нехорошо от открывающихся переспектив. Разговор с Чанбином? С глазу на глаз? — Потому что он любит тебя и сразу согласится, — будничным тоном объяснил Хенджин. — Ну, Феликс, для тебя это как два пальца об асфальт, все в школе в курсе, что он тебя любит. Феликс уныло кивнул. И школа знала, и он сам. Но только это знание ничем не поможет для их взаимоотношений. Он это давно понял. Flashback. Год назад. Практически все ребята прильнули к открытым окнам, стараясь не слишком шуметь и шикая друг на друга без конца, смотря, как главный хулиган их школы Со Чанбин — невысокий широкоплечий парень в неизменной спортивке — преградил путь Ли Феликсу — солнечному мальчику с веснушками. Они не слышали о чем они говорили, и им было до жути интересно. — Я люблю тебя. Это то, что сказал Чанбин. Сказал все-таки, хотя до дрожи боялся самих этих слов. Но голос не сорвался, сердце не вырвалось из груди, а руки, сжатые в кулаки почти не тряслись. Но он отвернул голову, потому что боялся увидеть выражение чужих глаз. Боялся увидеть в них страх. Всегда открытый лоб закрыла растрепавшаяся короткая челка и скрыла глаза, а на губах больше не было насмешливой улыбки. Он просто стоял и ждал. А в груди — словно тысяча игл, врезающихся в сердце. Почему ты молчишь, хотел он, нет, не спросить — выплюнуть, потому что помимо волнения и страха, была злость. Злость на это светлого мальчика с самой солнечной улыбкой. Ну, скажи хоть что-нибудь. Я же сдохну, сука. Чанбин поднял лицо и зло посмотрел в лицо блондину. Феликс ошарашено кусал губы, глаза были широко распахнуты. Он ломал пальцы и явно ничего хорошего сказать Чанбину не мог. — Прости, — низкий голос, что прерывался от волнения. — Прости, но я не могу ответить на твои чувства. — Я понял, — хрипло. Разом прошла дрожь в теле, яростное понимание, что и не должен был на что-то надеяться, обрушилось на него, заставляя сердце болюче замереть. Он молча развернулся и вдруг бросился с места, убегая прочь от него, но, к сожалению, от своих чувств не убежишь. Феликс продолжал кусать губы, а после, когда Хенджин и Чан-хен, спросили, что сказал ему Чанбин, он молча заплакал от сожаления. End of flashback. Задаваться вопросом, зачем им нужен именно дом Чанбина, было бесполезно. «Чудесная» идея пришла в вихрастую голову Хенджина не для того, чтобы тут же ее покинуть. Феликс протяжно вздыхал, повернувшись назад и смотря на черную макушку спящего за партой Чанбина. — Подойди к нему на перемене, хочу видеть его счастливую рожу, — зашептал сидящий рядом Джисон. Хан вообще-то как и все побаивался их мрачного одноклассника, но знать, что тот совершенно потерял голову из-за их Феликса — было до жути забавно и весело. — Где счастье-то? — буркнуло светловолосое чудо. — Он меня закопает, если сунусь к нему, когда он спит. — Не смеши, он тебя даже пальцем не тронет. Феликс закатил глаза, ложась на парту и отворачиваясь от Джисона. Его друзья такие… воодушевленные всегда, когда дело касается Чанбина и его отношения к Феликсу. Они все чуть ли не слюни пускают каждый раз, когда Чанбин по утрам подходит к парте Феликса и кидает ему свою сделанную домашку и молча уходит. Уже стыдно, что он привык к этому, и даже с удовольствием пользуется. В столовке все пропускают Ликса (и его друзей, получается) вне очереди, никто слова против сказать не может, потому что однажды один очень смелый мальчик из параллели развыступался перед ним, так Чанбин схватил его за шиворот и пинками выставил из столовки. Выговор и наказание Чанбина не останавливают, он продолжает нагонять на всех недовольных страху, так что все давно притихли по этому поводу. Чанбин больше ни разу не говорил с Феликсом. С того признания. И не смотрел в его сорону. Феликс, испытывая неоднозначные чувства — смешались в одно вина, жалость, тяготение к общению — иногда пытался неловко завязать разговор, но натыкался на стену из молчания и темного, ничего хорошего не обещающего взгляда. И затыкался. Правда, это все осталось в том году. С этого он уже даже не пытался ничего, просто смотрел. Феликс привык просто смотреть на Со Чанбина. И может даже вздыхал с облегчением, потому что по прежнему у него не было тех самых слов к Чанбину, а пытаться подружиться (?), зная о чужих чувствах, было бесполезно. Радовались только его друзья, которые давно уже перестали шутить на эту тему и иногда вздыхали на пару с Феликсом. — Можно с тобой поговорить? — Феликс ждал его у школьной стоянки, потные ладони то и дело прохаживались по бедрам, а сердце стучало как озверевшее. Чанбин посмотрел на него с выражением заебанности на лице, будто Феликс каждый день его донимал и глаза мозолил. А хотелось другое видеть — хотя бы проблеск нежности, что ли… В одном ухе покачивалась серьга, там же тянулась к открытым ключицам татуировка в виде рисунка днк. Раньше он всегда ходил в темных однообразных спортивках, но с некоторых пор он превратился в почти образцового ученика, белоснежная рубашка и темные брюки красиво сидели на нем. Да, он был невысок, но от вида его широких плеч и спины слюни текли временами, Феликс всегда боялся, что спалится за неприличным занятием, а именно — разглядыванием чужого такого притягательного тела. Но, к счастью, Чанбин никогда не смотрел в его сторону. Вот такая вот странная у людей любовь. Честно говоря, решаясь дожидаться его на школьной автостоянке без Хенджина и его подбадривающих шлепков по заднице и ехидных улыбочек, Феликс надеялся, что может обойдется, что Чанбин давно укатил на своем шикарном байке, но глаза уже выцепили чужое транспортное средство, значит, встреча была неизбежна. Так и оказалось. Ли сглотнул, боясь чужого взгляда, который, казалось, еще больше потемнел. — Что-то хотел? — грубо спросил Чанбин. И голос такой, глухой и низкий, Феликс на полном серьезе считал его подходящим для эротических фильмов. Если не порно. Кхе-кхе. — Д-да, — Феликс наконец выровнял дыхание (прочь все фантазии) и уверенно взглянул на него. — Ребята, Чан-хен, Хенджин и Джексон-хен устраивают крутую вечеринку в эту пятницу. Выпивка, музыка — все есть. Кроме помещения. А у тебя вроде родители всегда в командировках и дом у тебя большой… мы подумали, что… мы же одноклассники… Чанбинов прямой твердый взгляд опять прожег его, доставая до самой глубины души, Ликсу хотелось прикрыться руками, что ли, или вообще испариться на месте. Откуда в нем столько нервозности в его присутствии, Феликс сам не понимал. — Что скажешь? — проглотив все ругательства, что так и просились на язык, Феликс несмело поднял подбородок. — Хорошо. — Хорошо? Так легко? — Да, — кивнул Чанбин. — Если ты хочешь эту вечеринку, она у тебя будет. — Оу, — опять неловкость от таких слов затопила Феликса. Нервозность даже не думала пропадать. Он забегал глазами по стоянке, наткнулся взглядом на черный байк Чанбина и скороговоркой выпалил: — Отлично, просто здорово, я скажу ребятам, ты очень добрый, а у тебя новый байк? Красивый, никогда на таких не ездил. И как полный дурак рванулся с места, не дай бог, Чанбин не так поймет и, мало ли, возможно он предложит прокатиться, Феликс же рехнется от такого счастья. Ничего страшного вроде не произошло, Чанбин согласился и даже ничего не потребовал взамен. Не то чтобы он когда-то что-то требовал, и не то чтобы Феликс допускал мысль, что мог бы. Ну, а вдруг?.. — Пожалуйста, хватит, не трогай его. Успокойся, ничего такого же не… Я… хочешь, я поцелую тебя? — Феликс ужаснулся словам, что так опрометчиво покинули его рот, но мужественно встретил злой взгляд Чанбина. Чужой кулак разжался, Чанбин оттолкнул Минхо и размашистыми шагами покинул гостиную, скрываясь на террасе. А начиналось-то все невинно — учитывая, что подростковые вечеринки вообще не имеют свойство быть «невинными», но Хенджин обещал лично прописать пизды тем, кто начнет изврат в доме Со. Выпивка лилась рекой, тела сумасшедше извивались не в такт бьющей из колонок громкой музыке, заводилы в лице Джексона и Бэм Бэма устраивали породию на стриптиз (без обнаженки, никто не нарывался). Феликс еще не набрал соответствующей кондиции, когда подумал, что неплохо бы хозяин дома показал свою рожу (он видел, как он исчез в одном из залов, но проследовать за ним побоялся, мало ли). Хенджин в это время наливал Минхо и улыбался своей фирменной улыбкой. Джисон сигналил ему пальцами откуда-то из кухни, но потом догадался написать сообщение. «Объект исчез в качалке Кст она охуенная Я бы там жил» Хенджин хмыкнул и показал сообщения Минхо. — Хен, твой выход. — Отсоси, — буркнул Минхо, закатывая глаза. Он пил пока немного, пьянеть не собирался, но для планов Хенджина как раз желательно было напиться в стельку. — Окей, буду должен тебе минет. Дружеский, — кивнул Хенджин. — Мы оба натуралы, можем себе позволить. — Я это сделаю не ради твоих сомнительных оральных способностей, учти. А ради Ликса. — Угу-угу, пжлст, иди и выполняй… то, что очень нужно. Не дрожи так, Ликс не позволит всему зайти далеко. Минхо было очень-очень стремно подкатывать яйца к Ликсу. Он немного опасался Чанбина (Со предсказуемый, что пиздец, он всем потенциальным ликсовым ухажерам прописывал с рук и с обеих ног), но больше боялся реакции самого Феликса. Не хотел он познавать на себе разочарование одноклассника, не хотел знать, какого видеть презренье и отвращение в его чистых глазах. Он только надеялся, что все будет иметь тот исход, который заслужили оба — Чанбин и Феликс. А для этого уж он постарается. Все произошло достаточно быстро, никто из собравшихся и опомниться не успел, как произошло сразу несколько вещей. Феликс пару раз треснул Минхо по башке найденной на полке мухобойкой, надеясь, что хен просто так пытается шутить, ибо пьян и значит такое невиданное поведение частично простительно. Минхо (проклиная и ругая себя) отмахнулся, затем схватил чужие тонкие руки в захват, крепко стиснул, чтоб не вырвался и впился в его губы. Джисон таращил на Хенджина глаза, и, чуть ли не отталкивая толпу перед собой, быстро перемещался от кухни в гостиную и вновь сигналил пальцами. Хенджин ликующе бил воздух руками и плясал на месте. — Чанбин где? — выкрикнул Хенджин Джисону. А Чанбина они заметили только тогда, когда он уже замахнулся, чтобы врезать наглой морде Минхо. Джисон и Чан унесли потрепанного Минхо и уложили на уголок у стены. Кто-то засуетился, притаскивая аптечку. Вечеринка продолжилась, несмотря на «кровопролитие». Чанбин ушел на террасу и уселся там, через панорамное окно продолжая прожигать Феликса страшными взглядами и понимая, что снова попался. Он злился, ненавидя Ликса и одновременно сходя по нему с ума. Феликс, поймав в который раз его злой взгляд, не решался все выйти к нему. У него сумотошно билось сердце, волнение никаким алкоголем не запить. Смотря, как ребята устроили очередную игру, он думал, как выкрутиться. То есть, да, он сказал, что поцелует его. Но как он это сделает? Он скорее умрет от тахикардии, прежде чем настолько близко окажется с Чанбином. — Всё хен виноват, чтоб на прослушивании все судьи разом ослепли и оглохли, тогда он не пройдет, — истерично выдал он, находясь (прячась) на кухне. — Так нажрался, что перепутал меня очевидно с тобой, — тут он взглянул на Хенджина и тот поспешно убрал с лица ликующее выражение. Вместо этого он непонимающе посмотрел на друга. — Что значит «перепутал меня с тобой»? Эй, Ликс, я, между прочим, натурал. И хен тоже. — Знаю я, какой ты… прямой и натуральный, — Феликс продолжал с волнением кусать губы, он мечтал отсюда убраться. — Зачем я сказал, что поцелую его? — Затем, что давно это хочешь сделать? Заныканная с собой мухобойка вновь пригодилась — Феликс знатно прошелся ей по спине неугамонного друга. Когда Хенжин умотал к Минхо за срочным разговором, Феликс, наконец, решился. Чанбин все еще был на террасе, сидел на низком диване. Кто-то принес ему ящик пива и оставил у его ног. — Ты считаешь меня настолько жалким? Феликс вздрогнул, не ожидая, что Чанбин первым начнет разговор. — Н-нет. — Ты считаешь, — равнодушно кивнул Чанбин. — «Поцелую тебя, только, пожалуйста, прекрати…» Чего тогда ждешь? Целуй давай. Только не так, как своего Минхо. С языком. Если, конечно, тебя не стошнит. Ни проблеска заинтересованности в темных глазах. Жесткий тон и насмешливая (он давно так на Ликса не смотрел) улыбка. Он отбросил банку пива — не допил — и медленно привстал с места. Феликс сжал кулак — банально, чтобы прекратить дрожь в руках — и твердо взглянул на Чанбина. — Спасибо. Я всегда хотел сказать тебе спасибо. За… твои искренние чувства. — Он замолчал, сглатывая. — А целовать тебя я не буду. Чанбин еле заметно вздрогнул от чужого тона. Феликс ясно видел, как дернулся кадык на горле, и не мог поверить, что Чанбин нервничает не меньше него. Напряженное молчание оглушало сильнее музыки в доме. — И не надо, — негромко сказал Чанбин. Медленное движение, чтобы отвернуться, выцепить из коробки две банки, и застыть к нему спиной, чтобы произнести бездушным голосом: — Когда я захочу поцеловать тебя, я даже спрашивать не буду. Жди. — Так, не понял, поцелуя все еще не было? — Хенджин, воспользовавшийся переменой, вальяжно сидел на стуле, закинув ноги (туфли правда сняв) на парту и жуя карандаш. Он обеспокоенно оглянулся вокруг, но слава богу, класс был пуст. — Все еще?! — Он не мог поверить, что на свете до сих пор есть настолько тормознутые люди — Нет, — обреченно выдохнул Феликс. Он пару раз стукнулся головой о парту, зажмуриваясь. — Я хочу умереть. — И Чанбин не напирал? — это было любопытно. Хенджин был уверен, что по крайней мере за выходные у них что-то должно было произойти. Когда-нибудь что-то изменится? Риторический вопрос. — Да ему пофиг! — не выдержал Феликс. Дернувшаяся нога сильно ударилась о ножку парту и Феликс тихо взвыл, сползая на пол. — Когда я сгоряча выпалил, что поцелую, у него сразу рожа стала кирпичем и он мигом свалил из вечеринки! Я маялся, надумывал повод к нему подступиться, от всего сердца сказать, как благодарен… А он чушь несет, давай, целуй, облагодетельствуй… Ненавижу. Хенджин, не скрываясь, хихикал и весело смотрел на возмущенного друга. Кажется, все-таки, замысел частично удался. Полученные синяки Минхо стоили этого. Да и минет закончился охуенным сексом. Не ему, Хван Хенджину, жаловаться — Завидую такой любви, — картинно повздыхал он. — Чанбин обожает тебя без всяких поцелуйчиков и признаний, ничего взамен не хочет. Прямо рыцарь в брендовых доспехах. — Это пугает, нет? — Феликс уложил голову на парту, думая, что на самом деле боится Чанбина, его присутствия, его взглядов… И одновременно с этим, ясно понимал, что будет ждать.