Огневиски и бурбон

«Проиграв богатым и сильным Право выбора темноты, Мы опять отстроим мосты В филигранно-прозрачном стиле. Равноденствие — время вернуть Волшебство на места» © Тэм Гринхилл — Равноденствие

26 января 1979 года        — Представляешь, Слизерин получил двести баллов, а Снейп наказан за заклинание и теперь до конца марта отдирает у Слагхорна котлы! Так-то ты шороху наделала, так держать! — громким шепотом сообщила Алиса и сжала ладонь Реджины. Одиннадцать дней все ждали хоть малейшей надежды от мадам Помфри, но та лишь грустно качала головой и отворачивалась: жизни Реджины ничего не угрожало, но как вернуть ее в сознание не знал никто, кроме, разве что, пожалуй, вездесущей Пандоры, но та словно выжидала верный момент.       Девчонки приходили каждый день, сидели рядом, приносили цветы, рассказывали новости, ругали мальчишек, плакали. Реджина словно бы видела всё со стороны, кричала им, что она здесь, совсем рядом, но ее криков никто не слышал, как она ни старалась. В груди огромным черным пауком расползались сети проклятья, но его никто не видел.        — А еще, — продолжала Алиса, — Марлин пригрозили отчислением без права на восстановление, и она теперь сидит, как мышь под веником, и не высовывается! Мы с Лили ее поймали прям на поле, и Лили опробовала на ней свое новое проклятье, и теперь она красуется надписью: «Стерва» прямо на весь лоб. Даже Макгонагалл одобрила и выдала нам сто баллов, правда, теперь мы с Лили отмываем кубки в Зале Славы, но это мелочи, пустяки. Главное, Марлин заслужила то, на что у нас давно уже чесались руки!       Реджина представила, как Алиса расплывается в довольной улыбке и с размаху прыгает к ней на кровать.        — Блэк помирился с Мародёрами, как бы там ни было, а твоя эта выходка с самопожертвованием встряхнула всех, даже Снейпа, что уж говорить о Сири… Джеймс его отчитал за, цитирую: «непочтение к даме», Ремус попросту отвесил пару подзатыльников, потом они, кажется, стащили бутылку Огневиски и скрылись в Выручай-комнате, где окончательно помирились, пришлось потом Фрэнку с Севом их втихаря растаскивать по спальням. Нас чудом не поймали! Регулус пошел на поправку, говорят, уже совсем скоро он вернется в строй, и, по словам мадам Помфри, сможет даже играть в Квиддич! Там с метлой вообще странная вышла ситуация, которая стоила Сириусу двухсот баллов, выговора от самого Директора и кричалки от родителей. Ты бы видела: весь Большой Зал потом в него неделю пальцами тыкал, после отповеди миссис Блэк, суровая женщина, хотела бы я быть такой, как она: «Вы дворянин, сын мой, подумать только, какая низость!», ну и прочие высокопарные словечки.       Чем больше тараторила Алиса, тем больше Реджина путалась в происходящем. Из ее рассказов не удавалось выудить даже кроху мало-мальски полезной информации, и все истории больше походили на обмен впечатлениями. Оставалось дождаться кого-то, кто умел излагать свои мысли более внятно, хотя пребывающая неизвестно где Реджина была рада любой встрече с друзьями.       Каждую ночь в палату приходил Сириус, обратившись Бродягой и по самый нос обмотавшись Мантией-Невидимкой Джеймса. Мадам Помфри, конечно же, давно знала о его приключениях, но не вмешивалась: в конце-концов, именно из-за юного Блэка Реджина оказалась в столь незавидном положении, потому пусть он и просит прощения, как может.       И он просил. До рассвета сидел у ее кровати, ледяными пальцами гладил ее ладони, срывающимся голосом каялся:        — Джина, я… знаешь… Я не умею красиво говорить, я не Ремус, и не могу заверять тебя, что всё будет хорошо, как это делает Сохатый, но я виноват, Джина, я очень перед тобой виноват. Когда я увидел, как ты бежишь наперерез Марлин, а затем падаешь на траву, я понял, что мой мир разлетелся в щепки. Мне хотелось отмотать время всего на несколько секунд назад, чтобы успеть, но даже тогда я погнался за крылатым мячиком, и упустил то, что творилось у меня под носом. Я заслужил это Джина, я идиот, как мне постоянно повторяет стая, но никогда, слышишь, я никогда больше тебя не обижу, только вернись, Джина, вернись ко мне…       Он целовал ей руки и приносил свежие цветы, которые непонятно где находил в середине зимы, и каждый день просил прощения. А в соседней палате сращивал кости переломавший ноги Регулус, и тоже ждал от брата раскаяний и обещаний.       У Сириуса тряслись руки: каждый день родители присылали ему выговоры, отличающиеся особой изощренностью и устойчивостью к воспламеняющим заклинаниям. На него таращилась вся Школа, получившая новый повод для сплетен, из Больничного Крыла не было радостных новостей, и впервые он понимал, что всё это заслужил.       Застыв в дверном проеме и не решаясь войти, Сириус взглянул на брата, как ни в чем ни бывало листавшего каталог спортивных форм. Его маленький брат, которому он читал в детстве сказки и учил летать на метле, брат, с которым они устраивали взрывы в лаборатории, стремясь ускользнуть от бдительного ока Ориона, и на выходе неизменно натыкавшиеся на Вальбургу. Так ли плоха была его семья, как ему хотелось думать?        — Пора вырастать, Бродяга, иначе расплата будет слишком высока, — вспомнились слова Ремуса, от которых мороз продирал кожу.       Впервые Сириусу стало по-настоящему страшно. Он бежал и бежал, силясь успеть, предотвратить, исправить, а на земле лежали двое людей, которые хотели лишь одного: достучаться до его упрямого разума.        — Ты так и будешь стоять памятником самому себе или войдешь, все-таки? — не поднимая головы спросил Регулус.        — Рег, — замялся Сириус, — Регги, я… Это всё из-за меня, понимаешь, я…ты…        — Прекрати говорить местоимениями, я знаю, что тебе стыдно, и ты пришел извиниться, и больше так не будешь, и все такое, иди уже сюда, хватит там торчать! — позвал Регулус, взглянув на брата из-под спутавшейся челки.       Сириус прыгнул на кровать и сгреб брата в объятья — надо же, он уже почти такого же роста! А еще совсем недавно бродил по дому в одеяле и канючил, что хочет шоколадную лягушку.        — Прости меня, Рег, я не думал, что всё так обернется, — вновь покаялся Сириус и получил от Регулуса подзатыльник.        — Замолчи, надоело. Мало того, что маменька мне каждый день вычитывает: «Ах, сынок, какое безрассудство», — весьма умело передразнил Регулус, — Так еще и ты теперь? Я сам виноват, я перепутал в раздевалке метлы, нам дядя Альфард две одинаковые подарил на прошлое Рождество, кто ж знал, что ты свою зачаровал от таких, как я? Но если бы не ветер и не эта проклятая Марлин, я бы справился, успел бы спрыгнуть и не торчал бы здесь. Принеси мне пирогов из кухни, а? — Регулус потянул Сириуса за рукав и совсем как в детстве заглянул в глаза, — Прекращай, Сири, я вижу, как у тебя в башке шестеренки ворочаются! Еще неделя, и я точно не дам тебе спуску в Квиддиче, обещаю! Всё хорошо, по крайней мере, со мной.       Сириус пожевал губами и уставился в окно: что бы там ни говорил брат, он по-прежнему чувствовал себя виноватым, и если бы не целительские умения Лили и не высшие зелья Снейпа, всё могло бы закончиться куда страшнее.       Пока он растерянно таращился на бессознательные тела брата и Реджины и мертвой хваткой держал вырывающуюся Марлин (понадобились объединенные усилия Джеймса с Ремусом, чтобы помешать ему ее прикончить прямо на поле), к ним уже неслись дежурившие неподалеку Лили и Снейп, и видевшие всю трагедию собственными глазами.       Северусу понадобился один лишь взгляд на Реджину, чтобы понять всё, и он, не мешкая, склонился над ней. Послышался полный ненависти рык Сириуса:        — Не смей ее трогать, слизняк!        — Замолчи, Сириус, — вмешалась Лили, уже водившая палочкой над Регулусом и сосредоточенно всматривающаяся в разноцветные всполохи, подтверждающие повреждения, — Если кто и может здесь помочь, это Северус.        — Она права, Блэк, если кто и может наложить контрзаклинание, то только автор самого проклятья, — бросил через плечо Снейп и полез в карман за палочкой.        — Что?! — взревел Сириус, — Так вы с Марлин в сговоре? А ты, — набросился он уже на Маккиннон, — Ты всё знала и специально подстроила?       Лили надоело слушать его разгневанные речи и она одним движением наслала на Сириуса Заглушающие Чары. Он остался гневно шевелить губами, вряд ли заметив разницу.       Кровь остановилась, искаженное болью лицо Регулуса разгладилось, оставалось вправить кости и можно транспортировать его к мадам Помфри. Лили обеспокоенно взглянула на Северуса: тот откупорил одну из бесконечных склянок, которые вечно таскал за собой на случай происшествий с первокурсниками, и осторожно, по капле, влил в приоткрытый рот Реджины настойку тысячелистника — зелье, останавливающее кровь. Когда сплошной поток, льющийся из раны, остановился, Северус витиеватыми движениями стал водить над грудью Реджины, произнеся: «Vulnera Sanentur» и забормотав под нос магические формулы, больше похожие на стихи на незнакомом языке. Во всяком случае, ни Лили, ни Сириус так и не смогли разобрать слов. Чернота уходила, рана затягивалась, но Реджина в себя не приходила…       Прошло уже одиннадцать дней, и ничего в ее состоянии так и не изменилось.

***

      Снейп приходил каждый день после обеда, приносил бордовые пионы, которые, вероятно, воровал где-то за компанию с Сириусом, и рассказывал, что работа над зельем идет полным ходом, не хватает только ее участия.        — Вот увидишь, Рина, — монотонно твердил он, — Следующее полнолуние Ремус встретит по-человечески, насколько это вообще возможно. Я проведу эксперимент, конечно, осталось достать только пыль лунного камня, и зелье заработает в полную силу. Ремус сможет сохранять сознание во время оборота и быть вполне безобидным волком. Я Блэку, конечно, не скажу, пусть и дальше убегает от вожака по полям, но ты возвращайся скорее. Мне кажется, что я постоянно что-то упускаю, что-то простое, но очень важное. А еще, Слагхорн заставил меня оттирать котлы в лаборатории, но это пустяки, главное, что мы вовремя успели, и Слизерин даже получил баллы за изобретенное проклятье и контрзаклинание. А Гриффиндорцы получили нудную лекцию от Макгонагалл: «Как можно проявлять подобное безрассудство? Разве не известны вам последствия Непростительных Заклинаний? Вы должны были немедленно сообщить мне о мисс Маккиннон, мало того, что вы нарушили кучу правил, так еще и едва не угробили жизни ваших друзей! Какое безрассудство!», — Снейп довольно ухмыльнулся, — Ну, ты же знаешь профессора, ее морали еще хуже, чем котлы. Зато Маккиннон пообещали отчислить, если не одумается, и Лилс ее наградила шрамом на весь лоб. Она теперь избранная, все от нее за милю шарахаются! Всегда знал, что Лили — молодчинка! Ты возвращайся, Рина, без тебя плохо. И с днем рождения!       Наблюдавший за всем из-за дверей Сириус вздрогнул, будто его ушатом ледяной воды окатили: день рождения? Как ему удалось узнать, если даже Сириус об этом не догадывался?       Словно бы подслушав его слова, в палату ввалились все старосты и Джеймс, принесли какие-то мелочи, много цветов и фруктов, и стали наперебой поздравлять Реджину и желать ее возвращения. Сириус вновь бестолково маялся в дверях, пока ему на плечо не легла тяжелая рука Ремуса.        — Зря ты так, Бродяга, он ей жизнь спас, а ты его готов взглядом испепелить.        — Отвали, Муни, если бы не его чертово проклятье, Джина бы здесь не лежала!        — Тебе напомнить, чья подружка это проклятье наложила?        — Прекрасно, теперь еще и ты скажешь, что это я во всем виноват?! — вызверился в ответ Блэк.        — Нет, за меня это прекрасно сделает твоя совесть. Ты не такой плохой, как хочешь казаться, Бродяга, и уж точно не идиот, но, ради Мерлина, научись думать, и только потом вытворять все то, что ты вытворяешь! — отчитал Ремус и пошел к остальным.       Когда импровизированная вечеринка завершилась так же быстро, как и началась, и все засобирались к выходу, Сириус преградил путь Северусу.        — Снейп, стой.        — Чего тебе, Блэк?        — Спасибо, — не колеблясь, ответил Сириус и протянул Северусу руку. Тот удивленно посмотрел на Гриффиндорца, но пожал протянутую ладонь, кивнув на Родовой перстень.        — Не хочу ставить под сомнение твои умственные способности, Блэк, но подумай об этом, возможно это единственный способ вернуть Рину.       И он ушел, взмахнув полами мантии, и оставив Сириуса гадать. Ребята, действительно, были правы, обзывая его идиотом, как он сразу не догадался? Родовая магия способна на многие чудеса, и уж точно, на чудо исцеления. Вспомнилось, как у матери открылось кровотечение, когда ему едва исполнилось пять лет, и дядя Альфард тогда не медлил ни секунды. С другой стороны, призвание столь сильного волшебства означало, что Сириус примет долг Наследника Рода, и ему не отвертеться от семьи своими мятежными вспышками и дурацкими выходками.        — Неужели жизнь Реджины не стоит нескольких семейных собраний, Сири? — прошелестела Пандора, как всегда появившись из ниоткуда.       Сириус кивнул и прошел в палату. Повернув перстень по часовой стрелке три раза и взмахнув рукой, Сириус выкрикнул: «Familius Magicus», когда к его ногам прыгнул черный пес, он приказал: «Верни дочь дома…» и осекся на полуслове: к какому же дому принадлежала Реджина, если была магглорожденной?