Огневиски и бурбон

«Есть такие простые Страшные вещи, От которых вся жизнь Прахом, Есть боль, которая будет Почти вечной, Есть то, что уже Не исправить» © Немного Нервно — Жить дальше

      Она медленно шла по опустевшей улице и не замечала, как вокруг нее течет своим чередом жизнь, времена года сменяют друг друга, цветут цветы, опадают листья, встает и заходит солнце, и движутся вперед ее друзья.       Она не знала, зачем Зимнее Равноденствие год за годом толкало ее сюда, на эту улицу со смешным названием Вешне-Гонная, к этому дому, где они все раньше так любили собираться, пить чай, рассказывать последние новости, делиться планами на будущее и строить стратегии уничтожения Лорда.       Когда-то в доме жил смех и тепло очага, сейчас в нем поселилась тишина и одиночество. В неясном свете фонарей искрился свежевыпавший снег, и она вдруг вспомнила, как в детстве верила, что Равноденствие обязательно принесет миру счастье и новые надежды, и загадывала желание на звезды. Тогда проще было верить. И ждать зимы. И не бродить бесцельно по улицам, не замечая, что жизнь проносится мимо.       Если бы кто-то увидел ее сейчас, то в лучшем случае просто не поверил бы, что бесстрашная Гриффиндорка боится столкнуться лицом к лицу с застарелыми страхами, взглянуть в глаза собственной совести и в который раз попросить прощения за те грехи, которых не совершала.       Прошло тринадцать лет, за которые Стая не сдвинулась ни на йоту. Да, они сумели наступить на горло собственной гордости и хотя бы сделать вид, что им не в чем обвинять друг друга, но она с ужасом ждала того момента, когда Рина и Сириус призовут их к ответу. Какой мир они выстроили на обломках прошлого? Сумели ли оправдать возложенные на них ожидания?       Лили, а это была именно она, судорожно вздохнула и, отворив калитку, вошла в сад. Вспомнилось, как Стая, объединив усилия, наложила на дом чары сохранности, чтобы Рина и Сириус вернулись в мир, который не заметил их отсутствия, чтобы казалось, что они просто ушли ненадолго, чтобы сохранить иллюзию оптимизма. Лили с горечью осмотрелась вокруг: это было последним общим делом Стаи, и сердце по-прежнему ныло от несбывшихся надежд. А в саду цвели розы, которые тринадцать лет назад в полнолуние собственноручно высаживал Снейп.       Лили провела кончиками пальцев по нежным лепесткам и прикрыла глаза: чувство вины сделало их всех чужими. Несколько часов назад к ним в гости пришел Северус заставлять Джеймса вершить мировые дела, а у нее не хватило духу даже взглянуть в глаза своему другу детства и она позорно капитулировала из собственного дома.       А меж тем, будущее рисовалось отнюдь не радужными красками. Мастер Орион и Леди Вальбурга приняли на себя бремя Глав Рода, но силы их иссякали с каждым днем. В каких бы мирах ни скитались Сириус и Рина, магия разрывалась на части, стремясь поддержать баланс вещей. Директор Дамблдор, неизменный светоч спокойствия и силы, с каждым днем все больше терял разум, но держался за место в Хогвартсе с отчаянием утопающего. Гарри и Драко сдружились, что, в принципе, было прогнозируемо, приняли в свою компанию всезнайку с Рейвенкло — Гермиону Грейнджер, и раз в год стабильно попадали во всяческие переделки. Тогда Стая удивительным образом сплачивалась и совместными усилиями пыталась вселить крохи здравого смысла в подрастающее поколение.       Недавно женившийся Ремус и Нимфадора всячески стремились занять место в Хогвартсе, но Дамблдор упорно отказывал упрямой паре, хотя, как думалось Лили, из них вышли бы неплохие преподаватели Защиты от Темных Искусств. Ремус упорствовал, Нимфадора же оставила бесплодные попытки и, заручившись поддержкой Джеймса, ушла работать в Аврорат.       Лили работала над получением степени Мастера Чар, Макгонагалл заверила ее, что поможет получить работу в Хогвартсе. А пока же, Лили всецело отдавала свое время заботе о приюте для детей, оставшихся без родителей и опекунов, Нарцисса вносила посильный вклад, но с Лили их по-прежнему связывали холодные отношения.       И один только Северус бродил по коридорам Школы, вселяя ужас в первокурсников, и носил гордый титул Мастера Зельеварения. Конечно, все это было хорошо скрываемым блефом, но, в конце-концов, кто-то должен был присматривать за неугомонной троицей будущих Мародеров, а кому это удастся лучше всего, как не Снейпу? Дяде Северусу, как называли его Гарри и Гермиона, когда им случалось приезжать на каникулы.       Лили улыбнулась и покачала головой. Время шло, они не сдвинулись с места.

***

      Нарцисса задумчиво перебирала засушенные травы в кухне Реджины и Сириуса. Казалось, не было этих тринадцати лет, не было горечи потерь, на их детей ежегодно не охотился выживший из ума маньяк, и будущее казалось безоблачным.       Каждый год она упрямо приходила сюда, когда сил терпеть и двигаться дальше уже не оставалось, бродила по дому, ухаживала за цветами, перебирала травы и становилось чуточку легче. Ей удалось, наконец, вырвать у мира свое место под солнцем, Нарцисса стала целительницей в Святом Мунго, в отделении для душевнобольных, и раз за разом вырывала из лап безумия самых безнадежных. Еще, конечно, был приют, и дети, ждущие подарков к Равноденствию, и были их родители, писавшие письма из Азкабана с одним только обещанием вернуться оттуда, откуда не возвращаются. И каждый пожинал то, что однажды бездумно посеял.       И был Регулус и Пандора — единственные оптимисты в беспросветном тумане цинизма и угасших надежд. Регулус привычно форсировал между лагерем смертников Лорда и Альянсом, Пандора тянула на себе все акушерское отделение, записывала в толстую тетрадь предсказания и твердила Стае, что всё будет хорошо, что у них много работы, а Реджина с Сириусом обязательно вернутся домой, потому что бурбон тех миров не так хорош, как родной огневиски. И таинственно улыбалась в пустоту.       Ей не верил никто. Даже Регулус. Слишком часто они с Северусом возвращались с собраний Его Темнейшества едва живыми, чтобы верить призрачным обещаниям.       Джеймс Поттер, что удивительнее всего, пытался вершить политику. Почему-то Альянс прислушивался к нему, очевидно полагали, что наивный Гриффиндорец, вздумавший верить Дамблдору, больше угрозы, чем есть, для них не представляет. А Поттер не отступал. Вот и сейчас, кажется, он с Северусом засел в гостиной дома Поттеров и занялся очередным невыполнимым проектом. А Нарцисса сбежала из дому. Ей слишком надоели счастливые мины Стаи при плохой игре.       В политике она разбиралась с трудом, потому пусть законы Министерства лоббируют те, кто был для этого выбран. Ее куда больше интересовали дети в приюте, больные в Лечебнице, Гарри и Драко, вечно впадающие в переделки, и Институция психологической помощи пострадавшим от Пожирателей, которую тайком от всех создали они с Пандорой.       В волшебном мире не слышали о психоанализе, больше доверяли магии, чем умению делать вещи своими руками, не представляли, что такое юриспруденция и по сей день решали проблемы по вековому принципу: «Око за око». В один прекрасный день Нарциссе надоели пустопорожние возгласы Альянса и она прямо на собрании заявила, что сидением сложа руки они ничего не добьются. Ей на помощь тут же пришла Андромеда, следом подтянулись Молли Уизли и Пандора, привели за собой Нимфадору Тонкс и насквозь слизеринское семейство Паркинсонов, написала весточку Макгонагалл и женщины принялись кроить мир по своему усмотрению. Оставалась одна только Лили, по-прежнему смотрящая на бурную деятельность союзниц с неким скептицизмом.       Когда нести груз мира становилось невмочь, Нарцисса приходила сюда, побродить ко комнатам, повспоминать, как пила чай с Реджиной и обсуждала всякую чепуху, как Реджина учила ее варить варенье из вишен и ухаживать за розами. Нарцисса взяла с тумбочки фотографию: счастливые Сириус и Рина кружились в танце, не замечая никого вокруг, и мир искрился весельем. Ей не хватало их дурачеств. Ей не хватало их самих. Уже собираясь уходить, Нарцисса заметила, что к рамке прикреплен клочок бумаги, при ближайшем рассмотрении оказавшийся уменьшенным письмом. Дрожащими руками она развернула послание и поднесла к глазам:       

«Дорогие ребята, Конечно же, пройдут годы прежде чем вы отыщите это письмо, но мы знаем, что рано или поздно это случится. Мы не будем сейчас сыпать витиеватыми обещаниями, что все будет хорошо, не будем твердить, что вернемся, скажем, лишь, что мы спокойны, оставляя вас здесь. Сначала вы рассоритесь в пух и прах, обвиняя друг друга побольше и понажористей. Вы считаете, что Стая разбежится без вожака, но у вас никогда его и не было, вы слишком самодостаточны, чтобы кому-то подчиняться. У нас нет ведомых, помните об этом. С Альянсом будет сложно, но Северус и Мастер Орион справятся и еще не раз утрут нос Министерству, которое даже собственную задницу в темноте отыскать не сможет без помощи рук и карты. Они слишком упрямы, чтобы сдаться так просто.       Цисса и Лили, скорее всего, будут косо смотреть друг на друга, а потом откроют приют для осиротевших детей — слишком, уж, живым и острым будет в них страх того, как сами они чуть бросили своих сыновей на произвол судьбы.       Пандора займется целительством, Регги будет морочить голову всем подряд, но оставаться верным своим идеалам. Он будет обижаться на Северуса за то, что тот не выдал нашей тайны, но потом ночью, все же, придет в Замок Принцев и скажет, что так больше не может продолжаться, и попросит совета. И Северус не откажет. Ведь Рег всегда был общим младшим братом: глупым и упрямым, но по-прежнему любимым.       Джеймс… Сохатый удивит всех. Он будет шпионить для Альянса и морочить голову Дамби. Старик поверит ему, он всегда верит Гриффиндорцам, так будет легче присматривать за детьми и первыми узнавать коварную политику Главы Визенгамота с комплексом героя, ушедшего на пенсию. Джеймс будет страшно переживать, но ему придется, как выражается Сев, — «Засунуть поглубже своего внутреннего идиота» — и резко повзрослеть. И слушать Мастера Ориона.       Ремус, скорее всего, женится на Нимфадоре, как раз после того, как очарует Андромеду своими манерами, скромностью и душевными травмами. Ремус возглавит Союз оборотней, откроет дома для нуждающихся и наладит производство зелья от ликантропии.       Нимфадора уйдет в Аврорат, она еще в детстве демонстрировала всем свой бурный нрав.       Родителям будет тяжелее всех, но Леди Вальбурга слишком благородна, чтобы бросить неблагодарный мир на произвол судьбы, а Мастер Орион связан долгом Главы Рода. Помогайте им, как они помогут вам.       Вы все займетесь приютами, больницами и проектами реабилитации пострадавших в войне-которой-почти-не-было. Потому что не можете иначе. Вы захотите отстроить мир для нас, забывая порой, что мы велели вам жить и радоваться.       Вам кажется, что вы стоите на месте, но вы многого достигли и продолжаете достигать. Не теряйте друг друга, живите, пойте песни, пейте вино, танцуйте до упаду, помните нас и верьте, что мы обязательно вернемся!        — Сириус и Рина».

      Нарцисса смахнула слезы и заметила, как через плечо беззастенчиво читает Лили и точно так же шмыгает носом.        — Они не ошиблись, Цисса, как же так?        — Всё, до последнего слова. Они знают нас лучше, чем мы сами себя знаем.        — И что дальше?        — Нам пора мириться. И мне, и тебе, и Стае.        — Да, Сев, как раз, пришел к нам вершить правосудие и вправлять мозги всем оставшимся, — фыркнула Лили.        — Так бывает, когда из ведомых делают лидеров.        — С каких это пор вы, Слизеринцы, — ведомые?        — Мы тщательно это скрываем, Лилс, — загадочно улыбнулась Нарцисса. Лили вдруг сцапала ее в объятья и заявила:        — Кого сделаешь крестной для малыша?        — Для какого малыша?        — Не прикидывайся, я же акушерка, я все признаки за милю вижу да и ты светишься вся. Сев рад, расскажи?        — Я ему еще не говорила, — вдруг опустила глаза Нарцисса.        — Почему это? — подбоченилась Лили, — Сейчас же иди и скажи!        — Всё у вас, у Гриффиндорцев, просто, с головой да прямо в омут!        — А к чему усложнять? Надо жить дальше.

***

       — Надо жить дальше, — выдал разумную мысль Джеймс Поттер. Снейп угрюмо кивнул в свой бокал.        — Я шел к тебе поговорить, а в итоге мы молча пьем.        — Это, как правило, самые продуктивные беседы, — довольно заявил Поттер, подливая еще, — Новости есть.        — Выкладывай.        — Дамби притащил откуда-то кольцо и нацепил его на себя. А оно было проклято, теперь его ждет долгая и мучительная смерть, школу — крах, а нас — новые проблемы.        — Погоди-погоди, Поттер, тормози, что за кольцо? Откуда?        — Не знаю, Сев, старик всегда любил темнить, да и не в этом суть, тебе известно о Воскрешающем Камне?       Снейп мигом протрезвел и выпрямился: идея вечной жизни и безграничного могущества давно уже теребила воспаленные умы Лорда и Директора, и если второй просто сойдет с ума, если к нему в руки попадет Воскрешающий Камень, то Лорд ставил под сомнение само будущее мира. Директор всего лишь хотел поиграть в героя чуточку дольше.        — Мне известно, что Дамблдор охотился за Камнем всю свою жизнь, стремясь вернуть к жизни погибшую сестру, возможно это в итоге и свело его с ума, а еще — непомерное чувство собственной важности и наши неугомонные детишки.        — Я подозреваю, что кольцо — это очередной Хоркрукс, и его нужно уничтожить любой ценой, — серьезно заявил Джеймс, — Я поговорил с Мастером Орионом, и он подтвердил мои догадки, яд или пламя?        — Пламя. И дождемся, пока женщин не будет рядом.        — Ага, — обрадовался Поттер, — То есть, Цисса тоже понятия не имеет, что мы с тобой судьбы мира вершим каждую неделю?        — Нет, и нам спокойнее, и наши дамы между собой как-нибудь договорятся, — ухмыльнулся Снейп.        — Ты тоже читал письмо Рины и Сириуса?        — Я больше тебе скажу: я его размножил и припрятал по углам дома, они же его в свое время мне и оставили и сказали вскрыть через тринадцать лет.        — Слизеринец, — поморщился Джеймс, подливая еще порцию огневиски.        — С недавних пор я заразился от тебя оптимизмом.        — Заткнись и пей.        — За Стаю!        — За Стаю!

***

      Северус сидел в гостиной, освещенной пламенем камина, и размышлял обо всем, что случилось за эти годы потерь и надежд. Что-то подсказывало ему, что грядут тяжелые времена, но где-то в глубине души, которая, вопреки расхожему мнению, у него имелась, теплился слабый огонек веры. Это все Реджина с ее незыблемой верой в Истинную любовь! Северус усмехнулся и покачал головой: «Мне очень не хватает вас, невыносимые».       Щелкнула входная дверь, тихо вошла Нарцисса, которую несколько секунд назад Лили аппарировала к самым воротам. Снейп давно подозревал, но не решался высказать вслух. Вспоминался их давний разговор, когда мир рушился, Лорд возродился, тучи подступали с запада и оптимизм казался безумием. Он тогда прижал Нарциссу к себе и заговорил:        - А, знаешь, мне хотелось бы… Хотелось вновь стать отцом, запланировано, а не спонтанно, как это было в первый раз. Пройти с тобой весь путь от начала и до конца, не потому, что так надо, а потому, что я этого хочу.        — Это сумасшествие, Северус, — покачала головой Нарцисса, — Такие времена, сам знаешь.        — Не лучше, и не хуже, чем было во время первой войны, Нарсси, у нас по-прежнему есть союзники да и мы повзрослели, почему нет?        — Я боюсь. За тебя, за Драко, за Стаю, за нашу жизнь.        — Я буду с тобой, Нарсси, я сумею вас защитить.        — Этого я и боюсь, Северус, с твоей доблестью, чувством долга и способностью к самопожертвованию, — укорила Нарцисса.        — Да ладно, ты давно хочешь дочку, признайся.        — Астра Эсперанса Принц, — прошептала в ответ Нарцисса.        — Звездная надежда, — кивнул Снейп.       И вот теперь Нарцисса прошла в комнату и встала перед ним, улыбаясь.        — Ты же догадался, скажи?        — Конечно, ждал, когда ты признаешься. Ты не жалеешь?        — Нет, Северус, она — доказательство веры и нашей любви, но мне бы так хотелось, чтобы ребята были с нами.       Северус осторожно заключил Нарциссу в объятья и прижался лбом к едва наметившемуся животу.        — Я знаю, Нарсси, знаю. Осталось совсем немного. А пока, здравствуй, моя Астра Эсперанса, звездная девочка.        — Мама с папой любят тебя, Принцесса.