Странные братские чувства

      Я еле раскрыла глаза, что будто налились свинцом. Тело все знобило, а трюмный холод, казалось, проходил сквозь меня.       Маленькое темное помещение мерно покачивало, а до боли знакомый звук досок заставил мгновенно напрячься.       Сквозь тяжелые веки я посмотрела на потолок, прижав при этом ладонь к ноющему виску, пытаясь собрать все осколки сознания воедино и попробовать вспомнить, где я, черт возьми, оказалась… . . . . . .       — Ребята, подкрепление! — раздался голос Сильвера. Он радостно смотрел в даль, на что и другие, подняв усталый взгляд, слегка улыбнулись.       Бэк и Фрей, что шли чуть поодаль, повернулись в сторону леса, недобрым взглядом встречая гостей. Узнав лицо лидера, я прекратила попытки вырваться и просто ошарашенно смотрела на приближение банды головорезов. Решив, что это действительно подкрепление, пираты остановились.       Придя в себя, хотела сразу же воспользоваться всеобщим замешательством и, дернувшись, побежала, но, вовремя среагировав, Бэк живо скрутил меня.       — Это-не подкрепление! — крикнула я Харуте. — Это охотники за головами! Уходите, все! Живо! — сразу же после этих слов Фосс, что достал большое ружье, обвел взглядом всех присутствующих.       — Девку, комдива, Бэка и Фрея — взять живыми и не трогать без моего приказа. Связанных на корабль — их сразу отправим на рынок. До остальных мне дела нет, — скомандовал тот, деловито поправляя ворот пальто, кивая в нашу сторону. Кивнув в ответ, бугаи, что были в его команде, доставая пушки и ружья, пошли на нас.       Фосс выстрелил в Фрея, что хотел уже использовать свои способности. Пошатнувшись, мужчина силясь поднял руку, но из-за того, что ничего дальше не произошло, тот сильно удивился.       — Кайросеки! Вот… падаль! — пошипел тот, поднимая свои бешенные белые глаза, которые, казалось, побелели еще более. Буквально следующую секунду в него впились еще несколько пуль, заставляя упасть на заснеженную землю, тяжело дыша, от боли. Услышав противный треск под собой, тот замер, боясь сделать хоть одно резкое движение.       Увидев это, Бэк, перехватив мои руки одной рукой, пустил другую руку за пазуху, доставая оттуда кремниевый пистолет, начиная отстреливаться от наступателей, отходя к Фрею, чтобы того прикрыть. По пирату открыли огонь, на что тот, сразу же среагировав, завел меня за спину, прикрывая меня собой, но при этом не отпуская моих рук.       В пирата попало несколько пуль и тот, шипя, пересиливал себя, продолжая одним за другим косить людей Фосса.       Когда, наконец, мы подошли к уже хрипящему что-то Фрею, лед под громадным пиратом треснул, забирая нас троих в свою пучину.       Стало невыносимо холодно и появилась очень неприятная слабость. Она была настолько сильной, что мне попросту не хватало сил просто начать двигать руками или ногами.       Раскрыв глаза, я увидела мутный островок света, что отдалялся с каждой секундой все дальше и дальше. С каждой секундой, что мы погружались, становилось все темнее, холоднее.       С каждой секундой глубина увеличилась, и я понимала, что это, возможно, конец…       Стиснув зубы, я начала грести, пытаясь игнорировать смертельную усталость. Мне не хотелось умереть вот так, не узнав ничего о себе, о родных краях, о родителях...       Даже несмотря на то, что я через силу гребла руками и ногами, расстояние никак не сокращалось, а наоборот продолжало расти.       Я перевела взгляд на Бэка. Тот, на удивление, мерно опускался на дно так же, как и я. С Фреем все было куда серьезнее: если же Бэк двигался время от времени, то сам же капитан просто мешком опускался вниз, оставляя за собой багровые разводы и не подавая признаков жизни.       Воздуха и сил уже просто не хватало. Глаза начали закрываться сами собой. . . . . . .       Стало очень страшно. Вокруг было темно, как и тогда, когда я провалилась в глубины своего сознания после сильного стресса.       Ожидая, что что-то сейчас произойдет, я стояла на месте, пытаясь хоть как-то успокоиться. Но даже после большого (как мне казалось) количества времени ничего не происходило. Пытаясь не паниковать, я села несмотря на то, что сверху, снизу, да вообще вокруг не было намека ни на пол, ни на стены, ни на какие-либо другие материальные границы.       Глубоко вздохнув и посмотрев наверх, прикрыла глаза, но как на зло перед глазами начали мелькать какие-то картинки, на что голова отозвалась неприятным звоном.       Не зря говорят, что, когда смерть дышит тебе в спину, все буквально начинает пролетать перед глазами.       Я вспомнила Коллайн. А точнее его густой лес, что располагался на холмистой местности и защищал поселение от холодных зимних ветров со стороны моря. На изумрудной, пышной траве было видимо-невидимо разных полевых цветов, многие из которых собирались для лекарств. Хвойный лес, что всегда источал тонкий приятный аромат, и трели маленьких пичужек в нем, что никогда не умолкали.       Старый причал, что был неподалеку от города. От нашего дома до него было минут пять, если идти по небольшой чащобе...       А также маленькие серые, но такие родные улочки старенькой деревеньки…       Мне не было и шести, когда мы с мамой проводили в отца в плаванье.       Когда он ступал по причалу к маленькому, но крепкому кораблю, мать из-за всех сил сдерживала меня, чтобы я не пустилась за ним. Вырваться я смогла только тогда, когда корабль уплыл на десять метров от берега. Он даже не обернулся, когда я его звала…       Каждое утро я проводила у причала. Приходила туда в одно и тоже время. Ожидая человека, надеясь, что он передумает и вернется домой… Но, проводив там около получаса-двух, меня постоянно забирала мать, чтобы потом пойти в лес и собрать лекарственные растения.       После того, как корзина полностью собиралась, мы останавливались на небольшом холме, с которого открывался красивый вид на наш городок. Он был словно на ладони и можно было рассмотреть любой домишко или небольшие, но при этом расписанные разными красками или уложенные разным камнем, строения.       Пока мама перевязывала лекарственные растения в пучки, она рассказывала множество интересных историй, пока я любовалась видом, а теплые летние ветра пытались спутать лекарственные травы с длинными волосами матери.       Правда… все рухнуло в определенный момент. Болезнь матери прогрессировала, а лекарственные сборы уже не помогали ей. Через год после отплытия отца моя матушка… покинула этот мир.       Тяжелая болезнь все-таки одолела ее и никакие травы не смогли воспрепятствовать этому…       В один момент я осталась одна. Никому ненужная маленькая девочка в маленьком сером городке, стены которого давили. Я буквально выживала…       Правда, однажды меня нашла одна женщина. Светлые пшеничные волосы были очень яркими, будто в них запуталось само солнце. Она накормила и обогрела меня, как родное дитя, решив оставить меня у себя.       Спустя несколько месяцев появился высокий, темноволосый мужчина, что носил белую форму с чайкой.       Узнав, чья я дочь, он хотел выставить меня за дверь, но она не дала сделать этого. Прошли годы.       У них и самих появился ребенок. После этого тот будто с цепи сорвался… а после смерти его жены, тот и вовсе отыгрывался на мне, заставляя следить за его дочерью, пока тот в отъездах.       …В тот злополучный день, он и забрал ее на корабль дозора, прямо сказав мне в лицо, что «пиратское отродье» вроде меня недостойно жить…

***

      Харута зажмурил глаза, облокотившись спиной об противную холодную древесину. Его рана противно ныла, но тот пытался не обращать на нее внимания. Качка и тишина, порой прерываемая тихими, явно болезненными, полустонами Бэка, сильно действовала тому на нервы.       Парень до сих пор убивался из-за того, что попался в столь очевидную ловушку, при этом подставив и своих. Проведя рукой, что была в больших колодках, по волосам, тот выпрямился, открывая глаза.       — Эх, забавно. С этого трюма все началось, видимо, тут все и закончится… — слабый голос заставил парня повернуть голову. Бэк, облокотившись на противоположную стену, казалось, пытался не двигаться лишний раз, зажимая правой рукой левый бок, что прятал под подолом своего старого утепленного плаща. Его глаза слабо поблескивали в темноте, из-за чего казалось, что он использовал волю.       — Прощу прощения? — поднял бровь маленький принц, не особо понимая, о чем тот городит.       — Эх, малец, не знаешь ты всей соли этой ситуации, — махнул в ответ тот, достав из внутреннего кармана флягу, гремя цепями наручников и сразу же пригубив ее, сняв крышку. После неаккуратного движения подол плаща раскрылся, являя маленькому принцу серьезную рану на левой стороне груди рыжеволосого. Сделав несколько больших глотков, Бэк болезненно сощурился не то от боли, не то от крепости напитка.       После этих слов, мужчины провели какое-то время в полной тишине. Бэк как-то странно вздыхал, видимо, о чем-то тяжело думая, а Харута, найдя в куртке небольшую металлическую палочку, пытался вскрыть свои наручники.       — Мне очень жаль, — его слова прокатились по комнатке, заставляя обратить на говорившего внимание. Харута, что до сих пор возился с наручниками, облокотившись на стену спиной, устало поднял голову, явно заинтересовавшись его словами. — Я всего лишь хотел забрать дочь, — поджав губы, Бэк тяжело вздохнул. — Если бы я сразу же забрал ее с острова в тот злополучный день, то ничего бы… — пират резко стих, стиснув зубы от боли. Слезы резко проступили из глаз мужчины, что начал быстро стирать их рукавом. Харута на это лишь шокировано смотрел на пирата, что резко потерял боевой дух…

***

      Разобравшись с засадой, отделившаяся часть привела третий дивизион к лесу, куда направилась вторая часть 12 дивизиона вместе с алмазным командиром.       Найдя следы, что еще не прикрыл собой новый снег, Джоз дал команду присутствующим быть на стороже, на что все достали оружие.       Пройдя небольшой лесок, они остановились, чтобы осмотреть внушающую по размерам снежную поляну. Озеро, что было посередине, уже имело несколько больших и малых отверстий на льду. Помимо этого разбросанное оружие, несколько трупов и прочего сразу давало понять, что без сражения тут не обошлось.       Заметив сбор первого дивизиона вдалеке, Джоз с остальными направился туда, решив обогнуть озеро по берегу.       Двое ребят в спешном порядке притащили под руки своего товарища, вверяя того в руки первого комдива, что только-только долечил одного из подчиненных маленького принца. Розжигая мифическое пламя еще сильнее, Феникс положил свои руки на грудь раненному, решив про себя, что в начале нужно разобраться с уродливой раной с правой стороны.       Выйдя из минутного раздумья, мужчина покосился на то, как его ребята допрашивают остатки вражеской команды, ловя при этом каждое слово.       Как только алмазный гигант подошел к первому, тот отвлекся, переводя сосредоточенный и полный злобы взгляд на накама.       Джоз приветственно кивнул, начиная разговор.       — Давно вы здесь? — кивнув в ответ, Марко на секунду перевел взгляд на допрашиваемого и снова вернулся к раненному, постепенно ослабляя пламя мифического огня.       — Минут десять, от силы, ёй, — гася руки и позволяя унести раненного, ответил Феникс, вставая с места. Проводив взглядом уносивших раненного накам, тот повернулся к командиру третьего дивизиона. — От нападавших и наших будто след простыл. Я отправил группу, чтобы те пошли по следам, но они закончились у берега неподалеку, — нахмурился первый, поворачиваясь к остальным, прислушиваясь к разговору краем уха. — Есть подозрения, что их забрали охотники за головами, — Джоз, выслушав первого, слабо кивнул, собирая руки на груди.       — …к-клянусь! Я не знаю их! Они появились внезапно, повязали нашу команду и ушли! — переглянувшись с Джозом, Марко подошел к мужчине среднего возраста, что сейчас был связан по рукам и ногам. Парень, что стоял над ним, молча посмотрел на пришедшего комдива и под пристальным взглядом флегматичных глаз продолжил.       — Что это были за люди?! Ну, говори! — Феникс удивленно посмотрел на парня, что уже явно терял терпение. Лихорадочно покачав головой, тот вновь заладил старую песню а-ля «не знаю я», на что парень хотел неплохо так огреть пленного, но за него вступился первый комдив, вовремя перехватив руку на заносе, смерив того строгим взглядом. Кивком показав тому идти, тот проводил паренька с секунду взглядом и переключился к допрашиваемому мужчине.       — Не знаю я о них ничего! Отпустите меня уже! — снова простонал это пират уже в сотый раз. Нахмурившись, первый опустился до сидящего на холодном снегу мужчины.       — Мы уже это давно поняли. Но, уверен, что ты что-то да слышал на поле боя. И мой тебе совет, — рука комдива загорелась синим пламенем, и тот, увидя испуганный взгляд, специально поднял ее: — лучше тебе вспомнить, ёй… — Джоз, что до этого просто молча наблюдал за всей этой картиной, удивленно вскинул брови на выходку коллеги. Пытаясь инстинктивно отстраниться от огня, мужчина залепетал:       — Говорю же, я не в курсе! Правда…Та девчонка… Она говорила что-то об охотниках за головами, — задумавшись, Марко убрал руку, гася пламя. Посмотрев на озеро, лед которого был уже вскрыт, тот повернулся к третьему комдиву, что осматривал озерный лед.       — Все-таки наши опасения оправдались. Дело плохо, ёй, — Марко, заскрежетав зубами, достал Ден-Ден Муши, начиная спешно набирать номер и, слегка обернувшись к высокому мужчине, попросил: — Джоз, свяжись с остальными. Скажи, что мы возвращаемся, — кивнув, гигант достал Ден-Ден Муши и отошел в сторону. Улитка, что была в руках Феникса, приобрела черты стрелка. Посмотрев из-под полуопущенных ресниц на первого комдива, Изо смахнул упавшую прядку одним изящным движением головы.       — Да, Марко?       — Изо, надеюсь, вивр-карта Харуты у тебя? — немного подумав, стрелок положительно кивнул.

***

      — Дочь?! — Харута удивленно вскинул брови, параллельно запуская руку с массивным наручником в спутавшиеся волосы. Бэк молча кивнул, кривясь от боли.       — Послушай… Она… Уверен, я не смогу ей все объяснить лично. На следующем острове меня заберут и, возможно, я никогда уже не увижусь с ней. Могу… — Бэк резко оскалился, шипя от боли. — Могу ли я доверить тебе передать кое-что ей? — Харута встал, как вкопанный, пытаясь переварить всю суть слов, что произнес пират.       Придя в себя, маленький принц решительно кивнул.       Слегка улыбнувшись, Бэк потянулся к карману штанов, выуживая оттуда небольшие золотые часы, которые он протянул пареньку.       — Отдай их ей. Они путешествовали со мной со дня отплытия и по сей день, — часы в закрытом состоянии мягко опустились в руку юноши, слабо звеня звеньями цепочки. Харута удивленно взглянул пирату в глаза.

***

      — Значит, их все-таки забрали, — задумчиво хмыкнул Белоус, нахмурив свои белоснежные брови, смотря на то, как вивр-карта начинает двигаться на ладони в сторону своего хозяина, чуть быстрее.       Взглянув на листок, Изо кивнул.       — Отдаляются быстро. Нужно срочно отчаливать, — процедил стрелок, наблюдая за первым, что подошел к присутствующим и, взяв карту, оторвал от нее небольшой кусок.       — Я полечу вперед, ёй. Ребята сказали, что Харута ранен и что они с совой попали под лед. А если так, то боюсь, обычной простудой они не отделаются. Особенно, сова, — Белоус, кивнув, забрал у стрелка вивр-карту и двинулся в сторону Джоза, что был у руля. Изо, что смотрел на уходящего комдива фыркнул, мысленно посчитав это плохой идеей.       — Марко! — Феникс остановился как раз возле борта, с которого он и планировал взлететь. Нахмурившись, тот посмотрел на окликнувшего его стрелка.       — Я лечу с тобой, — вздохнул мужчина, подходя к накама.       — Исключено, ёй. Времени возможно в обрез, — вздохнул первый комдив. — Ты только замедлишь меня, — Изо, нахмурившись, на секунду закусил губу.       — Хорошо, тогда вот, возьми, — быстро сняв с себя подсумок и пистолет и упаковав их, стрелок, подойдя, отдал их Марко.       Мужчина, кивнув, быстро надел подсумок на себя и, не теряя ни секунды, прыгнул за борт, в полете обращаясь в мифическую птицу. Проводив друга взглядом, Изо резко повернулся и спешным шагом пошел к дверям трюма.

***

      — Узнав, что на Коллайн хотят совершить набег, я уговорил Фрея сменить курс. Пираты, что разграбили остров, сожгли один из домов, но… не учли, что остров имел торфяную основу и, когда основной пожар добрался до лесов, торф, что тлел, покрыл черным смогом половину острова… — Харута отвлекся от наручников, переведя взгляд на рыжеволосого пирата.       — А что же морское правительство? — Бэк снова сощурился, хватаясь за свой бок.       — Морское правительство эвакуировало небольшую часть населения, но остальных спасти не удалось — те, кто не погибли от рук пиратов, погибали в своих же укрытиях от угарного газа, — было видно, что Бэк говорил это трясущимися губами, но при этом пытаясь не запнуться. Харута поджал губы, опуская взгляд.       — Почему Вы бросили ее? — спустя несколько минут молчания, спросил маленький принц. Бэк, тяжело вздохнув, поник.       — Я не бросал ее, — сжав кулаки, сдержанно проговорил это Блейдж, поднимая глаза полные ярости на Харуту, что через мгновения смягчились. — Раньше я работал обычным кузнецом, что помимо основной работы ковал и оружие. Мы ни в чем не нуждались, у нас был свой дом, любимая работа, любящая семья.       На наш остров часто высаживались пираты разных мастей – от лютых головорезов, из-за которых часто страдал наш край, до людей, что решили залечь на дно или скрыться от глаз морского правительства.       Однажды в наш порт причалила команда Бенедикта, что хотела пополнить запасы и закупить оружие. Тогда я удивился, что по наводке своих людей, зашёл в мою оружейную лавку сам капитан. Ещё более я удивился, когда он заинтересовался моим оружием.       Кратко поговорив с ними, узнал, что те пираты, имели статус Шачибукая уже около года.       Бенедикт предложил вступить в команду, взамен пообещав взять остров под свою защиту. Коллайн был мирным островком, находящийся на торфянной основе. Именно торфяная почва и стала нашим "хлебом" — урожаи на этой земле росли с завидной скоростью, что позволило острову торговать излишками, что неплохо подняло экономику, но при этом привлекло к себе внимание все большего числа пиратов. Число набегов с каждым годом все увеличивалось...       Поэтому я, не долго раздумывая, согласился, пожав тому руку, что он поднял, во время моих раздумий, ведь... Производя оружие для всего города, я не обеспечивал им полной защиты. Я давал им всего лишь инструмент для обороны, но не каждый мог использовать его по мере сил...       Для меня приоритетом было защита семьи, а пиратство помогло мне в этом. Моя дочь была тогда совсем крохой и не могла взять в руки меч, а Ана пистолет или револьвер!       А Шачибукаи... Они получают поддержку и защиту правительства, поэтому я не колебался…       В каюте вновь повисло молчание. Харута прикусил губу, уходя в раздумья, Бэк начал тяжело дышать. Харута взглянул на руку Бэка, на которой были цепи.       — Кайросеки? Вы фруктовик?       — Да. Мой фрукт — Мемо Мемо но Ми…       — Воспоминания! — восторженно воскликнул Харута.       — Именно, — кивнул Бэк. — Но с чего бы такая реакция? — маленький принц, сев напротив рыжеволосого мужчины, вновь достал металлическую палочку, при помощи которой он пытался взломать свои наручники.       — Она полностью потеряла память. Если я отдам ей часы, то, боюсь, она ничего не поймет или вспомнит всего ничего, — палочка ловко сделала переворот в ловких пальцах парня и остановилась в его ладони.       — Полностью… неужели? — слегка перепугано переспросил рыжеволосый пират, на что Харута кивнул.

***

      Догнав корабль, Феникс начал снижаться, из-за чего люди, что были на палубе, заметив его, заметались, будто муравьи в разоренном муравейнике. Через несколько минут все, кому не лень, начали вести огонь по первому комдиву.       Игнорируя пули, мифическая птица приземлилась на край бортика, разглядывая холодным взглядом присутствующих.       Тихо прошипев, существо утонуло в голубом огне. Раскинув крылья и переходя в полусуть, мужчина в момент оказался над первым врагом, резко махнув крыльями. Сделав кувырок в воздухе, он со всего маху дал тому по лицу, из-за чего мародер мешком рухнул вниз.       Количество выстрелов увеличилось, как и матов в сторону комдива.       Большинство людей, озверевши, кинулись на светловолосого в надежде того достать пулей или же задеть мечом. Пару раз увернувшись и пнув двух попавшихся под горячую ногу бедолаг за борт, Марко усмехнулся, начиная раскидывать всех присутствующих мощными пинками, порой, задевая и целенаправленно раня их своими острыми когтями или в спешке сбрасывая тех с бортов.

***

      После грохота Харута нервно дернулся, отвлекшись от наручников и смотря краем глаза на дверь.       Поняв, что источник шума был сверху, тот слегка улыбнулся, проворно прокрутив металлическую палочку между пальцев.       — Отлично. А вот и наши. Подожди чуток, — резко крутанув палочкой, зеленоватые наручники ослабили свою хватку с противным хрустом. — Черт, была бы здесь хоть одна моя отмычка… — досадно вздохнул паренек, продолжая копошиться со своими. . . . . . .       Грохот заставил меня приоткрыть глаза.       Где-то наверху слышались звуки борьбы и дикой ругани, что прерывались залпами оружий разного калибра.       Через какое-то время все затихло, оставляя все в напряжении.       Не прошло и двадцати минут, как в дверной скважине начал копошиться ключ.       Дверь не поддалась, из-за чего ту просто бесцеремонно выбили.       На пороге появился Феникс, что сразу же подлетел ко мне.       — Марко! — еле хрипя, выдавила я. Мужчина присел рядом, позволяя себя приобнять.       — Ты в порядке, ёй? — отстраняясь, тот первым же делом прислоняет руку ко лбу, проверить температуру, но ничего не говоря, хмуриться.       — Почти, — убирая его руку со лба, я посмотрела в его недоуменные глаза, в которых до сих пор теплился красный огонек воли. — Ты нашел Харуту?       — Не совсем. Точнее я знаю, где он находится. Я хотел убедиться, что ты в порядке, — не успела я покраснеть после его реплики, тот взял меня на руки. — Не уверен, что в таком состоянии ты сможешь идти, а тем более бегать. Так что я понесу тебя, ёй, — он взял меня поудобнее. — Ладно, поспешим.       Первый быстрым шагом вышел из каюты, как-то бережно прижимая меня к себе. Глаза закрывались сами собой, и, видя это, он встряхивал меня время от времени, не давая уснуть.       Проскочив проем, ведущий вниз, мы оказались в более темной и сырой части корабля, что явно служило хранилищем. Буквально выпнув дверь, Марко зашел, но в следующую минуту остолбенел.       Над громадным мужчиной сидел Харута, держа за руку в районе пульса.       Переведя свои синие глаза на нас, он знаком показал подойти к ним.       Бэк же, тяжело дыша, тоже слабо жестикулировал, но, сделав пару махов рукой, опустил свободную руку.       — Положи ее рядом, — тихо попросил паренек, еле услышав просьбу старого пирата. Недолго думая, Феникс, тряхнув меня напоследок, аккуратно положил рядом со старым пиратом, что рукой потянулся к своему виску. — Ты подлатать его сможешь? — тихо шепнул маленький принц, не отрывая взгляд от того, как рука дошла до виска рыжеволосого мужчины и кончики пальцев пропали в нем.       — Навряд ли. Раны смертельные, ёй, — быстро оценив раны и состояние мужчины шепнул первый комдив, наблюдая, как Бэк что-то пытается достать из своей головы.       Резко дернув рукой, на свет появилась длинная пленка с картинками на ней.       — Что он делает? — шепнул Феникс, на что маленький принц шикнул.       Промотав нужное количество пленки, Бэк знаком попросил отмычку у Харуты, при помощи которой резко отсек ленту. Уронив металлическую палочку, что сыграла роль отмычки, Бэк потянулся к каштановым волосам, извлекая из виска точно такую же ленту, как и у него, спешно соединив их и скрутив, вернув обратно. ... ...       — Теперь, я спокоен… Харута, с-спасибо… . . . . . .       Перед глазами появился до боли знакомый причал.       Бэк простился со своей женой, что держала на руках маленькую дочь. Еще раз крепко обняв ее и поцеловав дочь, он круто повернулся на каблуках и спешно пошел к причалу, где его ждал возле корабля Фрей с командой. Кратко повернувшись, он с секунду посмотрел на дорогих ему сердцу людей, затем пошел по трапу.       Девочка начала истошно кричать и вырываться из рук матери, на что Бэк сжал губы и ускорил шаг.       Как только поднялся последний человек, корабль отчалил.       Вырвавшись, девочка побежала к концу причала, но, благо, женщина остановила ее, поймав за руку и не дав той упасть в воду. Она кричала громко, истошно, глотая слезы…       Не найдя в себе сил повернуться, Бэк стоял спиной к бортику, не отзываясь ни на собственное имя, ни на «отец».       Потому что он не хотел показывать свои слезы. Он знал, что так он сделает им еще больнее.