Death is Gold

      Ему было всего сорок девять лет, когда он умер, и Мэйбл даже не знала его имени. Она знала о нём немного, и то лишь исходя из слухов, что уже не были чем-то некультурным среди всех жителей Гравити Фолз. Этот человек был странным, не менее каждого третьего местного, имел кое-какие отклонения в психологическом развитии, а ещё в прямом смысле слова женился на дятле.       Пайнс всё ещё помнила встречу с ним. В детстве, когда она с Диппером была на летних каникулах, здесь проводился такой день, знаменовавшийся днем «Первопроходцев». День, когда все люди воображали себя в былые годы и надевали старую одежду, не забывая при этом говорить с забавным старческим акцентом.       И тогда она увидела мужчину у мини-алтаря с красивым дятлом на плече. Глупо было радоваться чему-то подобному, но он действительно был счастлив, что смог жениться на птице, которая даже не могла с ним поговорить, разве что постучать клювом по тому же плечу и почирикать на ухо. Мэйбл никогда не понимала, как можно просто взять и жениться на птице, если при этом у той нет никаких чувств.       Сегодня были похороны, и Пайнс на них опоздала, по пути встречая людей, что уже похоронили мужчину. И это было несколько неловко, учитывая, что она вообще решила проделать столь длинный путь на кладбище. Что ж. Отступать в любом случае было уже поздно, а раз она тут, то почему бы не посмотреть на свежую могилку и потом спокойно уйти?       Когда она приблизилась к тому месту, откуда уже уходил последний человек, Мэйбл осмотрелась. Место у немного возвышенной земляной горки было обложено вещами, чтобы помянуть его, небольшими картинами, конфетами и цветами с венками. Издалека смотрится красочно и ярко, но при осознании, что под всей этой красотой захоронено мертвое тело, становится и вовсе очень грустно.       Мэйбл не так много разговаривала с ним в последнее время, даже когда видела его в забегаловке Ленивой Сьюзан несколько дней назад. Она вообще не считала себя обязанной отдавать своё почтение мертвецу, но, так или иначе, всё равно пришла. И принесла ему рисунок, который вставила в однотонную черную рамку и поставила рядом с тарелкой конфет.       С годами Пайнс стала рисовать куда лучше, поэтому изображение высокого мужчины и его дятла на плече вышло действительно симпатичным. Жаль, она не особо помнила лицо человека, чьего имени даже не удосужилась узнать, тогда бы оно вышло более точным на так называемом портрете. Однако теперь, когда имя его высечено на плите, она отводит взгляд и мысленно отмечает, что для знакомства уже слишком поздно.  — Люди всегда так делают? — прямо позади неё над макушкой раздался вкрадчивый голос человека, о котором она за минуту до его появления подумала. — Ну, я имею в виду — оставлять маленькие подарки, когда кто-то умирает.  — Если кто-то умер внезапно, то да. Разве ты никогда не видел крестов или венков на обочинах дорог? — Мэйбл отошла на несколько шагов в сторону, а Билл, держа трость за спиной, последовал за ней.  — Да, но не все так делают. Почему ты скорбишь о том, кого даже не знаешь? — Сайфер выставил трость перед собой и оперся о неё обеими руками, а затем, когда Пайнс не ответила, он выпрямился и по привычке постучал тростью по плитам.       Он знал, что её это раздражало.       Мэйбл зло взглянула на него и свела брови у переносицы, когда Билл, постучав тростью по свежей могилке, задел венок и заставил его перевернуться на другую сторону к земле. Она тут же кинулась к этому месту для того, чтобы поправить всё, как было. Ну, а Билл лишь молча наблюдал за ней с нескрываемым равнодушием, не ступая и шага вперед, чтобы помочь ей.  — Я знала этого человека! — ответила Пайнс. — На самом деле это не у меня нет манер, а у тебя. И тебе стоило бы научиться уважению к тем, кто теперь не с нами. Нельзя трогать вещи, что были принесены для покойного.  — Я просто не вижу смысла в том, чтобы что-то приносить для него. Он всё равно этого не увидит, — Билл посмотрел на её рисунок, чуть сощурив глаза. — Он мёртв.       Мэйбл глубоко и раздраженно вздохнула, поправляя тарелку с конфетами, которую последний едва не смахнул вместе с венком, а затем замерла, медленно поднимаясь с места, чтобы вновь ничего не задеть. Билл наблюдал за каждым её действием всё это время и прожигал взглядом ровно до тех пор, пока она сама не посмотрела на него.  — Я бы спросила тебя об этом, но, к счастью, ответ на свой вопрос знаю сама, — пробормотала Мэйбл. — Мы не знаем, что происходит, когда люди умирают, поэтому и делаем это, надеясь, что те видят нас и понимают то, что мы помним о них.       Билл вновь перевел взгляд на все те вещи, коими была окружена могила, а Мэйбл отошла на несколько шагов подальше от него, явно продолжая злиться. Сайфер вновь постучал по плите, в этот раз более осторожно, и остановился. Пайнс стояла поблизости и стискивала зубы, боясь, что он вновь накосячит, а ей придется всё поправлять.  — Это глупо, — наконец сказал Билл, не заметив того, как боль исказилась на лице девушки. — Они мертвы, они не собираются возвращаться к жизни даже после того, как вы оставите эти безделушки, поплачете и скажете, как сильно вы соскучились.  — Боже… — глаза Пайнс стали наполняться слезами. — Ты не понимаешь, ты…  — Мэйбл? — сзади появился Мэр с венком в руках и поздоровался сразу же, как только почтил память погибшего одного из жителей его города. — С кем ты разговариваешь?       Билл громко засмеялся, чем заставил девушку и вовсе раскраснеться от стыда. Она тут же тряхнула головой, стараясь не обращать на смех Сайфера никакого внимания, и попыталась окунуться в реальность для того, чтобы понять, что происходит. Она пыталась вспомнить о том, мог ли кто-либо видеть Билла, а затем покачала головой, на секунду задумываясь, не сошла ли она с ума.  — А… Я-я просто прощалась с… э-э… — беглый взгляд тут же остановился на плите покойного, — мистером Уименом. Извините, если напугала, — быстро пробормотала Мэйбл и помахала рукой, выглядя несколько взволнованной. Тайлер кивнул, с легкостью приняв её оправдание.  — Ничего страшного. Увидимся позже, — Мэр улыбнулся уголками губ, а затем покинул кладбище спустя некоторое время. Пайнс же просто продолжала стоять на месте, до сих пор чувствуя застывшие в глазах слезы и то, как пылали щеки от стыда произошедшего. Билл встал справа от неё, продолжая смеяться.  — Твоё лицо! Черт, это было здорово, — его смех, казалось, оглушал её. — Давай ещё кого-нибудь заставим поверить в то, что ты сошла с ума? — Билл хмыкнул, прекращая смеяться, и смахнул невидимую слезу с глаза.       Мэйбл, вдруг почувствовав себя ужасно в его компании, медленно сомкнула глаза, чувствуя, как ранее собравшиеся в уголках глаз слезы покатились по щекам. Это заставило Сайфера замолчать, меняя выражение лица с веселого на обеспокоенное. Она скрестила руки на груди и отвернулась от него, после чего тут же быстро зашагала прочь, а он, резко переменившись в лице, так же быстро последовал за ней.  — Ну что случилось? — поинтересовался он. — Вы, люди, такие чувствительные, — решил всё-таки прокомментировать Сайфер. — Стоит мне сказать тебе что-то, как ты каждый раз чувствуешь себя оскорбленной, — затем он вздохнул и вытянул трость для того, чтобы обернуть основание вокруг её руки и остановить. Но когда это произошло — Мэйбл просто резко одернула руку, ускоряя шаги, чтобы побыстрее уйти от него подальше. — Эй! — Билл нахмурился, когда понял, что его игнорируют, и ощутил странное чувство, от которого в груди всё сжалось. — Стой! — он был в полушаге от неё. Как опасно. Она могла внезапно остановиться, а он бы просто не смог удержать равновесие и врезался б в неё. Он не мог допустить, чтобы из-за такой оплошности Пайнс умерла, поэтому осторожно обошел её и стал шагать рядом. Терпения было всё меньше и меньше, поэтому Сайфер вновь вытянул трость, касаясь ею её руки, чтобы обратить на себя внимание. — Я знаю, что ты меня слышишь, — пробормотал Билл, чувствуя неприятно нарастающий гнев. Она не должна игнорировать его! Не должна. Особенно тогда, когда ему так хочется поговорить с ней. — Мэйбл! — она повернулась к нему лицом, мгновенно сводя губы в тонкую линию и замахиваясь рукой, чтобы ударить его, так, будто он был всего лишь назойливой мухой. Билл испугался, что она коснется его и умрет, поэтому выставил перед собой трость, отмахиваясь от удара, вследствие чего её рука замерла всего в паре сантиметров от его лица. Она рвано вздохнула и сделала шаг вперед, а Билл заглянул в её сияющие, яркие глаза, оказываясь почти плененным этим лазурным взглядом. — Осторожно, детка. Я не сделал ничего плохого, — Билл сделал осторожный шаг назад, ощущая, как эта девушка пахнет жизнью, чувствуя, как горячо её дыхание ощущалось на его холодной коже. Он даже подумать… нет, вспомнить не мог, когда в последний раз был так близок к живому человеку.  — Люди будут думать, что я сумасшедшая, раз разговариваю с тобой! Боже, о чем я говорю? Я уже сумасшедшая, раз веду беседу с тем, кого не существует! — Пайнс возвела обе руки к небу. — Не могу поверить, что ты просто рассмеялся!       Билл закатил глаза, выжидая момента, когда она остынет, и мысленно задался вопросом, находили ли другие Коллекционеры Душ таких людей, которые могли бы видеть и слышать их? Он задавался вопросом, были ли те люди такими же шумными и похожими на ту, что сейчас злилась на него. Он знал, что все люди были разными, но тем не менее чем-то схожими друг с другом.  — И теперь выдумка моего воображения игнорирует меня! Разве это не безумие? — заголосила она, так как Сайфер улетучился в свои мысли и молчал всё это время. — Безумие ещё и то, что я вообще пришла сюда сегодня! — Мэйбл отошла от него и покачала головой, отчего волосы волнами откинулись за спину. Она смотрела на него какие-то жалкие секунды, ожидая ответа, а затем вновь пошла прямо.       Билл последовал за ней, опять-таки закатывая глаза на всё то, что она сказала. Всё, что она сейчас делала, так это привлекала внимание посторонних людей, которые тем или иным образом расхаживали по другим частям кладбища. Их взгляды пронзали Билла, но они были обращены к Мэйбл, наблюдая, как та, выпаливая слова гнева, спешит покинуть это место.  — Ты когда-нибудь умолкнешь? — наконец поинтересовался Билл, когда та перевела дыхание и, закрыв рот, взглянула на него. Он немного посмеялся с выражения её лица, не думая о том, как бы он мог попытаться её успокоить. Вернее, он и не узнал бы этого, даже если бы захотел.  — Послушай. Если ты хочешь считать меня мнимым, то продолжай. Если нет — я всё равно буду здесь. Я буду здесь, даже если ты решишь, будто меня не существует, — Билл слегка пожал плечами. — Да и потом. Ты не говоришь сама с собой. В том, что другие люди меня не видят, нет твоей вины, поэтому просто расслабься.       Её щеки покраснели пуще прежнего, и это едва не заставило последнего вновь засмеяться. Но он тут же подавил смех, чтобы не злить её. С людьми было так легко возиться, или, быть может, так получалось только с ней. Ему было интересно видеть различные выражения её лиц, замечать румянец от злости на щеках, наблюдать, как она быстро жестикулирует руками и возводит их к небу, как кричит на него и так смело смотрит в глаза. Это и смешило, и очаровывало одновременно, потому что никого более замечательного Билл никогда не встречал. Да и не мог совсем, потому что был пустотой в глазах многих людей.  — Я бы попросила тебя доказать мне, что я не сумасшедшая, да вот боюсь, что ты можешь просто взять и убить кого-нибудь потехи ради, — пробормотала Мэйбл и провела рукой по волосам. Пальцы Билла дрогнули от желания скопировать её движение.  — Не знаю, где ты берешь такие странные мысли, детка, но… — Билл закрутил трость между пальцами, — я не голос в твоей голове, я не плод твоего воображения, я настоящий. И я тоже хочу знать, почему из всех одна лишь ты можешь видеть меня. Ты. Ни кто-либо ещё.       Она вздохнула и отвернулась от него, правда, на этот раз не принимая каких-либо попыток проигнорировать его или убежать. Билл всё это время спокойно следовал за ней, не пытаясь привлечь к себе особого внимания, просто пользовался возможностью понаблюдать за ней.       В другом мире, в другой жизни… она была бы простым человеком, ровно как и все не замечающим его. Она бы так же выросла, завела бы семью, состарилась и умерла. Он бы, обратив на неё свой взор, не смог бы поговорить с ней, да и она не смогла бы увидеть в нем что-то, кроме пустоты. От этих мыслей ему неосознанно становилось больно. Он не мог так просто позволить ей уйти и затеряться в этом сером мире. Она нужна ему.       Она могла задавать много вопросов, а Билл испытывать её терпение, игнорируя их, и позже наблюдать за тем, как она краснеет, отводит взгляд или кричит на него. Эта перемена в его жизни была просто наилучшей, ведь у него за столько лет наконец появился собеседник, определенно стоящий его внимания. Она была забавной, порой веселой, а иногда до ужаса серьезной и прямолинейной. Это притягивало его, как магнит, как её искренний не в зависимости от эмоций взгляд, как улыбка, как волосы и наверняка нежные руки, которых хотелось коснуться. Он носил перчатки и всё равно не решался хоть пальцем тронуть её после того раза, когда ей было всего шесть. Когда он, рискуя чужой жизнью, коснулся ребенка и оттянул его от края кровати. И теперь, когда она обрела для него значение, Билл не мог так рисковать.       Иначе вдруг она умрет?  — О чем ты думаешь? — мягко спросила Мэйбл, заметив его прикованный к земле потерянный взгляд. Вероятно, он думал о том, что его беспокоило.  — О тебе, — спустя мгновение ответил он, не видя причин лгать или скрывать это. Мэйбл посмотрела на него с изумлением, а после с выражением на лице, которого он не мог прочитать. И, черт, ещё секунда — и он бы точно покраснел.  — Неужели ничего не происходит, когда мы умираем? Мы просто исчезаем и всё? — Пайнс переступила через ветку, что была у неё на пути, и приковала взгляд к тропинке, по которой шла.  — У тебя ещё есть душа, если что, — ответил Билл. — Я не должен рассказывать тебе о таких вещах.  — Ты и без того достаточно рассказал мне. Или есть ещё много всего, чего я пока не знаю? — она решила не настаивать на своих вопросах, сразу же переводя тему. — А у тебя… есть душа?       Он усмехнулся, растягивая губы в слабой ухмылке, после чего Мэйбл поняла, что лучше бы вообще не задавала этого вопроса. Билл сощурил желтые глаза, когда взглянул на неё, а затем стал думать над её вопросом. Хотя, если быть до конца честным, он и сам не раз задумывался о том, была ли у него душа. До этого момента ему казалось, что нет.       Он забирал жизни, существовал на этой планете и жил много лет; он не чувствовал ни печали, ни радости, ничего. Однако, когда он встретил её… Сайфер словно зажил по-новому. Он смеялся, хотя даже не помнил, когда последний раз его могло что-то рассмешить; он забавлялся и проявлял интерес, чувствовал удовлетворение и веселье, пока говорил с ней. Стал чувствовать многое, чему пока не мог дать объяснения, всё же склоняясь к тому, что ему просто хочется всегда наблюдать за ней — каждый день, каждый час, каждую минуту. Однако при каждой встрече боролся лишь с одним — желанием её коснуться.       Мэйбл склонила голову набок, поняв, что он вновь задумался, и это её действие привело его в чувство, подтолкнуло к ответу. Билл уже открыл рот, чтобы ответить, а затем умолк, вдруг осознав, что не сможет сказать ей о том, о чем только что подумал. Это будет странно, безусловно. Поэтому ответ должен быть другим…  — Я не знаю, — он произнес эти слова так, будто их было очень трудно сказать. Пайнс это тут же заметила и закусила губу, понимая, что взять свои слова обратно уже нельзя.       Они замолчали. И шли молча всю дорогу, пока в конечном итоге не дошли до Хижины Чудес. Некоторое время Пайнс колебалась, порой оборачиваясь в сторону Коллекционера Душ, не зная, что сказать, но и это не мешало довольно приятной прогулке, пускай и в тишине. Билл поклонился ей в расцвете движения, и она улыбнулась ему, прежде чем уйти. Это было прощание.       Для которого никаких слов не требовалось.