Death is Gold

      Она не ожидала того, что он появится сейчас. Не ожидала даже того, что он окликнет её, тем более в присутствии ещё одного человека. Сайфер никогда не появлялся ей на глаза перед другими людьми, разве что перед Диппером, и то по иным обстоятельствам. Здесь же всё было в порядке вещей: обычные похороны, просто друг, пришедший поддержать её, и мирная, спокойная обстановка. Гидеон её успокаивал, а она позволяла его немного выходящей за рамки дружбы поддержке показывать себя во всей красе. Её действительно не смущало то, что Глифул обнимал её, то, что она его обнимала; её не смущало то, как они держались за руки. Пускай Гидеон воспринимал это сейчас как нечто большее, она же считала это дружеским жестом, примененным в качестве ободрения физическим образом. Однако… почему же всё-таки Билл так раздражен? Почему появился и именно в этот период времени? Почему не на кладбище двадцатью минутами ранее?       Почему сейчас?       Его взгляд полон загадочности, как и всегда, но только теперь с заметными искрами легкого безумия, раздражения и вместе с тем злости. Стоял ровно, держал руки сложенными на груди и продолжал смотреть прямо. Прямо на неё, между этим скашивая опасливый и недовольный взгляд в сторону ничего не понимающего Глифула, что, вероятно, не видит его.  — Что случилось? — поинтересовался Гидеон, осторожно сжав её руку в своей. Это действие немного привело её в чувство, и она вновь опустилась на лавочку рядом с ним, только в этот раз подсела ближе. — Ты что-то увидела?       Билл, по-прежнему держа руки сложенными на груди, постучал пальцами в области своего локтя, выглядя, как строгий родитель, готовящийся к серьезному разговору со своим ребенком. Мэйбл, смотря на него с опаской, прикусила язык и ощутила несильную боль. Она почувствовала, как сердце начинает ускорять свой темп, а затем пропускать удары, из-за чего, как ей показалось, голова слегка закружилась. Пайнс тут же покачала ею и отвернулась от Сайфера. Сейчас её собеседником был Гидеон — не Билл, поэтому она не хочет, чтобы и друг воспринимал её, словно сумасшедшую, что может видеть тех, кого не могут увидеть остальные.  — Показалось, что я что-то услышала, но, как видишь, ничего, — Мэйбл пожала плечами, а Глифул воспользовался возможностью, отпустив её руку и вместо этого обняв в области плеча, чуть притягивая ещё ближе к себе. Это заставило последнюю немного понервничать, но в конечном итоге она приняла решение расслабиться и попытаться сосредоточиться на разговоре. Однако это не особо выходило: Билл продолжал внимательно сверлить их взглядом. Он молчал какое-то время, а затем, чуть сощурив немного светящиеся желтые глаза, начал подходить ближе. Сердце Мэйбл вновь пропустило удар, едва не несясь галопом по грудной клетке.       Билл обошел лавочку, затем встал почти прямо перед ними, попадая в поле зрения Пайнс, и всё так же молчал. Когда она взглянула на него краем глаза, то была готова подпрыгнуть от ужаса. То, чего она никогда не замечала и не видела, невольно материализовалось. Это нагоняло самый что ни на есть настоящий страх, если не считать поочередно умирающих в городе людей. Так как взгляд её был обращен снизу вверх, ей удалось заметить, как концы довольно длинного желтого плаща окрашиваются в темно-красный цвет и распространяют его по всей его одежде, кроме рубашки. Она опасливо подымает взгляд выше, видит лицо Билла, искажающее, казалось, если бы не сощуренные глаза, равнодушие, а волосы и цветовые радужки тех же глаз становятся такими же красными. Его пальцы нервно продолжали постукивать по изгибам его рук.  — Ты какая-то напряженная, — заметил Гидеон, оказавшись ещё ближе к ней, отчего зубы Сайфера невольно стиснулись. Мэйбл немного отодвинулась от него, продолжая краем глаза наблюдать за Сайфером. Сам же Билл хмыкнул и стал ходить из стороны в сторону, по-прежнему оставаясь рядом с ними и не сводя с них взгляда таких непривычно для неё кроваво-красных глаз.  — Д-думаю, я просто нервничаю, — выдавила она. — Что мы будем делать дальше? Что, если убьют кого-то ещё? — Мэйбл обернулась в сторону Билла, в чьем взгляде царило всё то же раздражение. Он сделал ещё несколько шагов рядом с ними. Гидеон говорил ей что-то успокаивающее, но она его почти даже не слушала, в одно ухо получая информацию, а из другого её выпуская. Она не знала, как реагировать на всё происходящее: на появление Билла, его странное поведение и новый образ; она не знала, что сказать, что сделать, чтобы нормализовать ситуацию, ведь всё выходило из-под контроля.  — Мэйбл? Ты меня слушаешь? — Глифул выглядел немного смущенным, а она не обратила на это должного внимания. Все её мысли были заняты тем, кто смотрел на них. И Билл наверняка понял это, вдруг самодовольно ухмыльнувшись при взгляде на Гидеона. Красный цвет внезапно отступил, уступая привычному желтому, однако… Билл продолжал ходить вокруг.  — Д-да, извини. Я просто не могу сконцентрироваться, — она приложила руку ко лбу, чувствуя, как её настигает головная боль. — Какое-то странное чувство перевернутости, я чувствую себя не в своей тарелке. Дай мне минуту, хорошо?       Глифул кивнул, и Билл вновь прищурился при взгляде на него, а затем, что было странно, отвернулся от пары, сведя брови у переносицы. Слова Мэйбл донеслись до него молниеносно, и он понял, что ему так же не по себе в какой-то степени. Всего телепает, как настоящий мешок с костями, а в груди горит странная злоба, которую хочется затушить одним лишь щелчком пальцев.       Мэйбл медленно моргнула, о чем-то подумав. Сайфер же материализовал из воздуха трость и оперся о неё рукой, ещё несколько секунд наблюдая за этими двумя. Затем же на его губах заиграла ухмылка. Он двинулся в сторону Гидеона, размахивая тростью, после чего остановился в двух шагах от него и стукнул по его голове тростью. Глифул поморщился, но всего на секунду, и свободной рукой потер затылок.  — Просто шишка упала, — довольно быстро нашла что сказать Мэйбл, выпаливая это прежде, чем Гидеон начнет выяснять, что это было. Её взгляд всего на мгновение был переполнен возмущением, а сама она недоумевала, чего добивается Сайфер такими вот выпадами. И если судить по выражению его лица во время совершенного первого действия, ему явно было весело. Но на этом ещё ничего не закончилось. Он выпрямился и подошел к ней, сразу же вытянув трость и постучав по её колену. Она нервно дернулась по его вине и прикусила губу. Это заставило его заинтересованно посмотреть на неё.  — Мэйбл, ты в порядке? — тихо спросил Билл, будто Гидеон мог его услышать. — Этот человек тебя беспокоит?       Вопрос, естественно, с подвохом, которого она, увы, не поняла; вопрос с намеком на устранение, стоило ей только сказать, что Гидеон её смущает своими действиями; вопрос с частицей чувства, которого она сейчас не замечала. Билл внимательно смотрел ей в глаза, а она приоткрыла рот в удивлении и стала бороться с желанием ответить ему что-нибудь. Но Глифул был рядом — она не могла ответить, чтобы не выставить себя перед ним ненормальной.       Мэйбл хлопнула по руке Гидеона, что была на её плече, так, будто скидывала с себя жучка. Он обеспокоенно взглянул на возлюбленную, но ничего на это не сказал, скользя рукой ниже, оборачивая ту вокруг её талии и притягивая ближе к себе, отчего пальцы Билла вновь дрогнули, только в этот раз в желании оторвать Пайнс от него, либо же сломать самоуверенному смертному идиоту руку.  — Я был бы рад, если бы однажды мы с тобой уехали куда-нибудь и стали жить так, как в былые, довольно хорошие времена. Я был бы рад однажды назвать тебя своей женой и увезти с этого города туда, где нет стольких странностей, сколько есть в Гравити Фолз. Я был бы рад, согласись ты родить от меня ребенка и воспитать его в полноценной любящей семье. Я был бы рад, если бы ты стала частью моей карьеры и наставницей до конца жизненного пути, — пробормотал Гидеон, и в этот раз Пайнс слушала его внимательно. — Возможно, я заглянул далеко в будущее, извини, — он говорил так, будто сделал ей предложение руки и сердца, однако щеки её от этих слов не заалели. Вероятно, из-за присутствия Билла, внутренне кипящего после услышанного. — Ничего страшного, если ты откажешься…       Билл сел рядом с ней на скамью, на секунду позабыв о прикосновенном ограничении, и резко ударил Мэйбл тростью по коленке. Та вздрогнула от тяжелого удара и, не удержавшись, резко перевела взгляд на Сайфера, чей вид сейчас выражал саму невинность. Но зрительный контакт опять-таки длился недолго, потому что Глифул вновь заставил обратить на себя внимание, положив вторую свою руку поверх её, расположенной на лавочке.  — Я… — растянула Мэйбл, вновь взглянув на теперь уже нахмурившегося Билла, чьи глаза который раз сощурились в некой раздражительности, и перевела взгляд на друга. — Я не думаю, что наши отношения выйдут за рамки «лучших друзей», Гидеон, — она мягко, но натянуто улыбнулась и пожала плечами. — Я не думаю, что у нас могли бы сложиться прекрасные отношения…       17-16-20-16-14-21 25-20-16 21 14-6-15-33 21-8-6 6-19-20-30 20-16-20, 12-20-16 14-15-6 15-21-8-6-15.       Гидеон грустно улыбнулся и кивнул, вследствие чего Пайнс поняла, что всё-таки обидела его своими словами. Он сжал руки в кулаки, немного проводя ими вдоль собственных колен, и в конечном итоге поднялся с места. Теперь его действия не были столь уверенными: он будто бы растерял всю свою решительность.  — Хорошо, — выдал он, посмотрев на неё, — но не торопись с решением. А если вдруг передумаешь, то знай: мои чувства для тебя всегда ответны, Вишенка, — Билл, услышав это, закатил глаза, мысленно отмечая, что этот парень жутко назойливый и приставучий по отношению к его человеку. Одни лишь мысли Жнеца были о том, чтобы Глифул поскорее ушел отсюда и оставил Мэйбл в покое наедине с ним.       Пайнс благодарно улыбнулась ему в ответ без лишних слов, и Билл, пытаясь сохранить на лице то же равнодушие, до глубины души, что таки у него есть, возмутился, который раз сощурив глаза при взгляде на чревовещателя.  — Тебя проводить домой? — теперь без натянутости улыбнулся блондин, всё ещё пытаясь быть джентльменом, несмотря на раненую гордость. Мэйбл покачала головой, скосив взгляд в сторону сидящего рядом с ней Билла, и подумала, что в этом нет необходимости. Рядом с Сайфером ей не о чем волноваться.  — Не стоит, я хочу ещё немного побыть тут, — любезно ответила Пайнс. — Спасибо тебе за всё, Гидеон.  — Люблю я тебя, Мэйбл, — ответил Глифул и вновь грустно улыбнулся, махнув ей рукой. Она на миг краснеет, когда он ушел, чувствуя себя виноватой в том, что не питает к нему взаимности, и отводит взгляд. Руки Билла вцепились в трость мертвой хваткой: слова смертного ему не понравились и показались шибко мерзопакостными.  — Кто это был? — тон голоса Билла настолько ошарашил Пайнс, что заставил ту отскочить от него на другой край скамьи. Вопрос звучал твердо, серьезно, а ещё напряженно, будто она была в чем-то виновата перед ним.  — Это Гидеон Глифул. Мой лучший друг, — Мэйбл посмотрела на всё ещё немного злящегося Сайфера и улыбнулась уголками губ, едва не превращая улыбку в ухмылку. — Ты был на похоронах?  — Нет, я не интересуюсь такими вещами, — Билл пожал плечами, не желая говорить чего более очевидного, и они были напряженными, если заметить.  — Я беспокоюсь, — выпалила она. — Нормально же беспокоиться, верно?  — Ты спрашиваешь человека, которого никто не видит, того, кто может забрать жизнь голыми руками. И ты хочешь знать, должна ли ты волноваться? — блондин с раздражением во взгляде уставился на неё. Мэйбл же закусила губу, думая над тем, что вопрос действительно был глупым и необдуманным. Билл громко вздохнул, стуча пальцами по собственным коленям, что явно выдавало его нехорошее после встречи с Гидеоном, хоть и не лицом к лицу, настроение, и нахмурился. — Да, волноваться — это нормально.       Мэйбл кивнула, воспринимая его всерьёз. Время промежутка между убийствами было всё меньше и меньше, весь город продолжал дрожать в страхе и утопать в панике. Что будет, если убийца её настигнет? Что будет, когда она, наконец, упадет? Кто услышит её последний вздох?  — Я по-прежнему считаю правильным то, что тебе нужно покинуть город и поступить куда-нибудь. Возможно, переехать туда, что вы обычно называете общежитием, и продолжать жить вдали от этого сумасшедшего городка. Хотя бы временно, — серьезно произнес Билл, вероятно, тоже думавший об этом.  — Останется ли тогда сам город, когда я вернусь? — поинтересовалась она. — Люди умирают сейчас едва ли не каждый день, а возвращаться туда, где никого не останется, я вряд ли захочу, — Билл не ответил на этот вопрос, просто промолчал.       И молчали они ровно до тех пор, пока солнце не опустилось к горизонту.

***

      Маленький, противный город. Город, переполненный людской желчью, жадностью и глупостью. Воздух вечно напоен лесными деревьями, дома ничем не примечательны, а дороги в некоторых местах были и вовсе неровными. Билл, находясь в нем столь долгое время, успел несколько раз отметить, что был в местах и получше. Гравити Фолз, конечно, украшает лишь один человек, по его мнению. И именно этот человек делает этот странный город каким-то особенным в его понимании. Ностальгия всегда пробивает его наполненный безграничными знаниями разум; после каждой встречи до следующей он ни раз отмечал в лесу места их многочисленных встреч: то дерево, сидя на котором они впервые заговорили, вход в лес напротив Хижины, где он укрывал её пледом, то место перед выходом в парк, где она познакомилась с Тэдом, то кладбище, где она скорбела по кому-то, а он издевательски стучал тростью по плитам. В основном он жил от встречи до встречи, видя в каждом из этих мест их общие воспоминания, и даже позволял себе короткую улыбку, которая спустя секунды пропадала.       Ночью загадочная атмосфера города менялась. Люди в спешке после работы направлялись домой, а Билл, свободно шагая по городу, с ухмылкой на губах наслаждался их страхом. Весь город, опущенный в море паники, заставлял людей бояться смерти вдвое больше. Они бежали, едва не спотыкаясь; они оглядывались, мысленно молясь благополучно добраться до дома, они помнили, что происходило в Гравити Фолз. И Билла не переставали очаровывать реакции мешков с костями: они кричали, когда думали, что их пытается кто-то убить, вздрагивали, хотя это был всего лишь шелест кустов. Они боялись, они боялись обыкновенной смерти, пока та самая Смерть насмехалась над их попытками спасти свою шкуру.       Однако в Мэйбл Пайнс был вкус. Больше, чем в ком-либо. Она не боялась выйти в лес за такой ерундой, вроде цветка; она была честна и порой даже прямолинейна, когда говорила с ним; она хотела коснуться смерти, а сама Смерть обходила её стороной, желая уберечь. Она была кем-то извне, кем-то, кому выпала возможность видеть то, чего не могут увидеть другие. Она могла поговорить с ним, она могла улыбаться ему, пускай и нечасто; она проявляла к нему интерес, равно как и он к ней, хотя знал девчонку с рождения. Он рассуждал об этом про себя, потому что знал её и то, через что она прошла, будучи простым человеком.       Он стоял за пределами Хижины Чудес и слышал смех, доносящийся изнутри. Мэйбл смеялась, разговаривая с дядей Стэном, улыбалась Дипперу, то ли обнимая, то ли игриво душа его обеими руками. Видя всё это сквозь окна, лицо Билла исказилось завистью. Кто-то, кто менее властен в этом мире, мог непринужденно касаться её каждый день, не принося вреда, чего ему тоже очень сильно хотелось. Ладони даже в перчатках неприятно закололо, и он поспешил как можно крепче сцепить руки на трости. Всегда нужно было иметь чувство воли и терпения. Когда-нибудь он коснется её, хотя бы на секунду, да крепко обнимет или просто проведет пальцами по её голове. Когда-нибудь это случится. Но не сегодня.  — Почему ты так хочешь этого человека? — Тэд провел рукой по волосам, оказавшись рядом. — Она же скучная.  — Оставь её в покое. Она интересная, — твёрдо ответил Билл, и Стрэндж отошел от него, отмечая в его взгляде опасность. Теперь они стояли на расстоянии двух метров друг от друга, и между ними воцарилось некое напряжение, которого раньше не было.  — Она тебе интересна, — закатил глаза Тэд. — Когда ты в последний раз забирал души? Когда ты действительно выполнял свою работу? — под конец он зарычал так, будто раскидывался проклятиями в сторону бывшего друга. — Ты можешь ответить мне хотя бы на это?!  — Какое тебе дело? — Билл с равнодушием скосил взгляд желтых глаз в сторону второго Коллекционера Душ. — Ты забираешь все души прежде, чем я успеваю добраться до них, — огрызнулся он, и повисло неловкое молчание. Спустя минуту Сайфер продолжил: — Послушай. Я даю тебе лишь одно предупреждение, Тэд, и только одно. Я знаю, что это ты убиваешь людей.  — Ой, — наигранно испугался Тэд и уложил руки на его плечи. — И что же ты собираешься со мной сделать?  — Не испытывай моё терпение, Стрэндж, — огрызнулся Билл. — С меня достаточного того, что ты играл с людьми, убивал, забирал их души, когда они не были готовы их отдать. С меня достаточно того, что ты вообразил себя игроком, играющим живыми существами.  — Это игра! Это всё одна фантастическая игра! А мы Боги, в руках которых ключи от всей планеты, — громко заявил Тэд, вытянув руки и рассмеявшись.       Билл уставился на него с ужасом, который было даже сложно объяснить. Он просто не мог поверить, что когда-то тоже был таким, ничего не чувствуя по отношению к людям, что являлись обыкновенными пешками. Но он изменился и почему-то думал, что Тэд изменился тоже.  — Билл? — голос был настолько мягким, что не узнать его было просто невозможно. Сайферу и Стрэнджу и в голову не приходило то, что она могла услышать их прямо с Хижины и что она даже могла бы выйти на улицу, чтобы проверить это. И теперь она здесь. Стоит, смотря на Коллекционеров Душ снизу вверх, сопровождая недоуменным взглядом и впиваясь пальцами в теплый свитер с изображением звезды. — Что происходит?  — Ничего, Падающая Звезда, — даже Билл удивил себя прозвищем, родившимся прямо в эти секунды. Изображение вышивки на её свитере вызвало всего два слова, что несомненно ему понравились. Он вдруг подумал о том, что будет неплохо называть её так. Однако в следующее мгновение его лицо вновь приняло несколько удивленное выражение: щеки Пайнс заметно покраснели. Это почему-то заставило его губы растянуться в застенчивой ухмылке. Вроде мелочь, а приятно. То ли потому, что она краснеет не от слов Гидеона, то ли потому, что он причина этого внезапного смущения. — Вернись внутрь. Мы просто проверяем, всё ли в порядке.       Она нерешительно кивнула, обняв себя руками таким образом, что заставило Билла вспомнить, насколько хрупким и маленьким человеком Мэйбл была в его глазах. Она развернулась и стала шагать по направлению к дому, а Тэд, уже было открыв рот и погнавшись за ней, резко остановился. Билл намертво схватил его за руку и оттянул обратно, чтобы тот и не думал преследовать девчонку.  — Ух ты, ты дал имя своему животному. Поздравляю, — Стрэндж не без издевки хмыкнул, и Сайфер ударил его тростью по голове, чтобы он заткнулся.  — Тэд, — начал Билл, — моё терпение не вечно. А если быть точнее, уже исчерпалось. Если обнаружат ещё одно тело — я приду за тобой. И поверь, тебе будет плохо. Запомни мои слова.  — Я просто помечал их древними рунами. Это же красиво! — прыснул он, хотя мысленно дрожал лишь от одной мысли, что после смерти Жнецы попадают не туда, куда обычно попадают люди. Это было тем самым местом, куда он никогда бы не хотел попадать. — Ох, — вздохнул он. — Кто бы мог подумать, что сам Билл Сайфер станет защищать маленький глупый городок.       Тэд развернулся и легкой походкой зашагал в сторону леса, насвистывая какую-то незамысловатую песню. Билл остался стоять там же, не сдвинувшись и на сантиметр после ухода Стрэнджа. Он продолжал смотреть на Хижину, замечая, как в некоторых комнатах потухает свет, а в других загорается. И вот вновь зажегся новый, наверху, кажется, в спальне близнецов, на окне которой в горшке стоял тот самый цветок, навсегда связавший судьбы Пайнс и Сайфера. Она берегла его, наверняка уже сознавшись брату в том, что решила оставить его себе, и от этого в его холодной, мертвой груди зародилось нечто теплое, отчего было приятно даже дышать.       Фигура Мэйбл промелькнула на свету всего несколько секунд и на обратном пути остановилась. Она открыла ставни окна и посмотрела сверху вниз на Билла, после чего, поймав его взгляд на себе, мягко улыбнулась. Он, подняв голову, неожиданно даже для себя, улыбнулся ей в ответ. Без лишних слов. Молча.       33 13-32-2-13-32 20-6-2-33.       Он смотрел на неё — она на него, а свет, проникнувший на улицу в сторону Билла, дал понять то, что последний не отбрасывал тени.