Death is Gold

— Ага! — Гидеон резко хлопнул книгой, а Диппер из-за этого шума вздрогнул, едва отходя от беспробудного сна. Темные круги под глазами обоих явно указывали на то, что они не спали уже несколько суток, работая в команде. Бад, отец Глифула, порой заскакивал к ним в комнату и предлагал сделать хотя бы небольшой перерыв. Но они отказывались, думая, что подошли слишком близко к разгадке тех самых рун.       Гидеон до сих пор был немного расстроен тем, что произошло совсем недавно, и пытался отвлечься работой, вместе с тем вечером и ночью тратя время на разгадку чего-то мистического. Он помогал её брату не в попытке выставить себя наилучшим кандидатом на роль мужа Пайнс — он помогал, потому что Диппер был ему другом, пускай они и не особо ладили в детские годы.        Он хотел бы ещё раз поговорить с ней, чтобы узнать утвердительный, но вполне уже ожидаемый им ответ. И если уж всё действительно настолько плохо, то он готов остаться ей лучшим другом. К тому же, от поддержки Пайнса Гидеону было лучше. Его слова подбадривали, невольно даже дарили надежду на то, что Мэйбл ещё может передумать, потому что была абсолютно непредсказуемой, и помогали сконцентрироваться на работе. И вот, спустя какое-то время, когда Диппер едва окончательно не заснул, Гидеон нашел то, что они искали.  — Что случилось? — сонно пробормотал Пайнс, приставив руку к голове. В руках Гидеона был выцветший лист бумаги, края которого практически изломались и стали похожи на какой-то абстрактный узор. Маркировка на бумаге была нечитаемой, поскольку Глифул махал ею из стороны в сторону, чтобы наконец взбодрить Диппера находкой.  — Я нашел! Те руны, высеченные ножом на телах, я действительно где-то видел! Это было в период, когда ты летом бегал со своим дневником, примерно… шестнадцать лет назад, в Гравити Фолз, когда вы с Мэйбл приехали проводить свои каникулы, — Гидеон повертел бумагой у носа Диппера, а тот не успел ухватиться хотя бы за слово, чтобы прочесть одно предложение. — Сначала эти руны появились в Гравити Фолз, у моей школы, в которой я обучался. Руны странным образом появлялись на стенах в коридоре, на партах, дверях. Учителя же думали, что мы просто дурачимся пергаментными маркерами. А потом… выяснилось, что это что-то из раздела аномалий города. Жители знают о странности этого места, поэтому не особо удивились. К тому же и не поднимали панику: руны не представляли какой-либо опасности, — пояснил Глифул, а Диппер продолжал внимательно слушать его. — Затем, через ещё несколько лет, мы с отцом ходили в поход. Те же руны мы увидели и в пещерах. Это было что-то древнее, как сказал отец в тот день, и… с тех пор я их не видел. До того дня в морге.       Пайнс почувствовал, как его глаза опустились. Обычно Диппер слушал бы о чем-то таком вечно, но сейчас он откровенно понимал, что хочет заснуть посреди излияния такого потока информации. Он был бы рад услышать всё последующее, но глаза так и норовят закрыться. И так или иначе, он продолжал слушать: это было важно.  — Это не то, что общеизвестно, Диппер. Уверен, о странностях в школе давно позабыли, — пробормотал Глифул. — Хорошо, что ты обратился ко мне за помощью в этом расследовании; мне приятно работать с тобой и пытаться найти что-то. Я изучал биографию Гравити Фолз столетней давности: к счастью, в местной городской библиотеке таки смог отыскать. Подобное происходило ещё и в период бубонной чумы, хотя некоторые люди в то время утверждали, что видели что-то подобное раньше, — Гидеон пожал плечами, ослабив хрупкую бумагу, когда понял, что слишком сильно сминает её пальцами. — Прежде всего, нам нужно вновь взглянуть на тела, чтобы сравнить их. К счастью, на бумаге руны достаточно четко видны. Возможно, мы имеем дело с чем-то сверхъестественным или бессмертным, которого ещё никто не видел и не смог словить. Что ты думаешь, Диппер?       Он не ответил. В какой-то момент, когда Гидеон говорил, Пайнс тяжело опустился на стол, положив голову на руки, и уснул.  — Согласен, приятель, — хрипло хохотнул блондин. — Первое, что нам нужно, так это выспаться. Иногда ответы на вопросы могут подождать и до утра, — добавил он и тоже опустился на стол, как только освободил для себя место, руками толкая все книги, дневники и канцелярские принадлежности.

***

      Слезы ненадолго появились на её глазах, как только она зевнула и сладко потянулась. Пожалуй, это было одно из самых лучших начал дней, потому что вчера, позавчера и даже сегодня не было никаких новостей по телевизору, касаемо новых убийств. Настроение от этого было прекрасное, ей даже не хотелось покидать теплую постель, но запах свежеиспеченных блинов так и манил, бессловесно призывая её спуститься вниз на кухню. И с каждым её шагом запах становился всё явственнее, пробуждая неугомонные чувства голода и аппетита.  — Ты так рано проснулся, дядя Стэн? — Мэйбл вновь зевнула, а затем весело расхохоталась, когда Стэн выключил плиту и споткнулся о собственную ногу, едва не упав, после чего поставил блины на стол.  — Конечно, — хмыкнул он. — Я хотел приготовить вам завтрак, дети, — Мэйбл обиженно надула щечки, отмечая, что в свой двадцать один год она уже далеко не ребенок. Хотя, может, в душе ещё есть что-то такое детское и наивное. — Сразу почему-то вспоминаю Форда, — добавил старик, — он бы даже не зашел сюда, чтобы поесть с нами.  — Не нужно, дядя. Что было в прошлом — сейчас не важно. Просто посиди с нами и расслабься, — Мэйбл улыбнулась, когда он опустился на стул и так же одарил её улыбкой. Она на миг протянула руку, чтобы коснуться его, и вздохнула, когда поняла, что всё в порядке. Пайнс поставила перед ним тарелку блинов в момент, когда Стэн прикрыл глаза, отмечая, что его привязанность к племянникам по-прежнему крепкая и очень сильная. Не будь их, завтракал бы он каждый день в одиночестве. Это заставило его несколько секунд просто смотреть на еду, но не есть её.       Мэйбл разложила остальные блины по тарелкам, порой поглядывая на место Диппера, что явно не спешил присоединяться к ним. Вряд ли, конечно, он успеет, потому что эту ночь он провел не дома, а у Гидеона, с которым он пытается узнать что-то, что могло бы быть связано с теми рунами. Стэн вновь грустно хмыкнул, почему-то думая о том, что людей в Хижине становится всё меньше и меньше. Сейчас вот, допустим, нет Диппера, а раньше круг здесь был шире. Была и Венди, и даже Зус с Мелоди, заходящие к нему и принимающие участие в длительных разговорах за столом и кружкой чая. Чувство ностальгии чаще всего вызывает грусть, и Стэну от этой грусти, увы, было не легче.  — Тебе хорошо спалось? — поинтересовалась Мэйбл, доставая бутылочки с сиропом и сгущенку из холодильника. Она неожиданно вспомнила о том, как после смерти родителей брат предлагал ей гонки сиропов, чтобы хоть как-то приободрить.       Стэнли не ответил, а Мэйбл не взглянула на него, будучи в тумане собственных мыслей. Мысли вдруг стали полны воспоминаниями о смерти, встречей с Биллом, которого она не видела вот уже несколько дней. В её сознании веяло чувство вечности — такое, будто Сайфер должен был быть рядом с ней всегда. И теперь, когда прошло столько времени его отсутствия, её это начинало напрягать. Она не видела его с тех пор, как обмолвилась парой слов с ним в тот день, когда поблизости был Тэд.  — Дядя Стэн, ты слышал мой вопрос? — Мэйбл обернулась, а старик, склонив голову, всё ещё смотрел на блины. Его взгляд был пуст, а глаза широко раскрыты. Сироп медленно стекал с тарелки. Мэйбл осторожно отставила тарелку в сторону и коснулась его плеча. Старший Пайнс тут же сжался от её прикосновения, будто она обладала парой тонн веса в руке, и последнюю это насторожило.       Стэн вдруг упал со стула на пол, а Мэйбл стояла перед с ним с зажатым ладонью ртом от ужаса.  — Дядя Стэн? — прошептала она, думая о том, дышит ли он вообще. Она не видела, как вздымалась его грудь, что означало бы его кончину, но… Билла здесь не было.       Это означало, что дядя ещё жив.  — Дядя Стэн? — голос дрогнул, а слезы стали скапливаться в уголках глаз. Медленно её начала охватывать паника. Где Диппер? Где же он? Почему он ещё не дома?       Мэйбл стала оглядываться по сторонам, и первое, что попало в поле её зрения, так это телефон, лежащий на кухонной тумбе. Она, охваченная дрожью, спешит за ним и набирает номер помощи. Ей нужна была помощь.  — Девять-один-один, какова ваша чрезвычайная ситуация? Что у вас случилось? — наконец раздался голос по ту сторону трубки, и Мэйбл, сглотнув, заговорила.  — Мне нужна скорая в Хижину Чудес. Кажется, у дяди приступ. Помогите! — Пайнс не сразу поняла, что расплакалась, пока не сморгнула накатившие слезы. — Пожалуйста, поспешите.

***

      Она ненавидела звук сирен, знакомых ещё с далекого детства. Этот звук ей был знаком больше, чем голос брата, больше, чем тарабанящий за окном дождь. Звук сирен пробивал до дрожи и дробил в ней все здравые мысли, давая понять только то, что ничего хорошего после не будет. Гидеон и Диппер сидели с ней в машине скорой помощи. Пайнс был в ужасе, Глифул сочувственно поглядывал на Мэйбл, аккуратно приобнимая её за плечо. Она изо всех сил пыталась не разрыдаться в этих объятиях, потому что всё сейчас к этому и вело.  — Что случилось утром, Мэйбл? — снова и снова вопрошал Диппер, а она едва могла думать о пронзающем слух звоне сирен, нежели о поступающих вопросах. Смерть. Как же её всё-таки было много. Много смерти, много убитых людей, много страданий и боли тем, кто потерял своих близких. Её трясло от мысли, что они могли потерять дядю Стэна. — Мэйбл, — брат заставил-таки девушку взглянуть на него, — что случилось?!       Машина вдруг остановилась, и Мэйбл поспешила выбежать из неё, ведь медлить было некогда. Они все бросились из машины, довольно быстрым шагом следуя за фельдшерами в больницу, что на каталке завозили их дядю в больничное отделение.       Мэйбл была единственной в слезах. Другие же ждали либо плохих, либо хороших новостей. А она ненавидела быть в подвешенном состоянии, ожидая их в полнейшем неведении. Она даже не была уверена, хватит ли ей духа услышать их. Мэйбл сжала руки, взглянув на Гидеона и Диппера, что шептались между собой.  — Он готовил завтрак, всё было нормально. Я попросила его присесть, а потом… Я-я не знаю… Он… Он просто упал. Я не знаю, что случилось, — парни замолчали, глядя на неё. — Он будет жить?..       Глифул отодвинулся, когда Диппер поднялся и обнял её. А она лишь тихо всхлипнула, потому что без того выплакала все слезы. Его молчания было достаточно для ответа, ведь он его в самом деле не знал. Мэйбл прижалась к груди брата и услышала, как бьется его сердце. На момент она подумала о том, что было бы хорошо, если бы рядом сейчас стоял Стэн. Эти сердечные удары несомненно успокоили бы и дали понять, что он жив, что всё хорошо.       Они ждали часами, так как другие семьи тоже ждали вестей от врачей о состоянии их родственников, и в итоге остались либо в слезах, либо со счастливыми улыбками на лицах, что всё обошлось. Мэйбл чувствовала, что завидует им, когда те уходят, а она вынуждена страдать от столь волнительного ожидания.  — Пайнсы?       Мэйбл и Диппер в жизни не вставали с места так быстро, как сейчас. Даже Гидеон испугался того, как их тени пролетели по стене больницы. Он едва успел поймать их взглядом, а затем обратил-таки своё внимание на вышедшего врача. Он так же надеялся, что дядя Стэн и коллега его отца будет в порядке. Ему было необходимо это знать и обязательно передать отцу, так как тот, услышав про такую новость, едва не потерял дар речи от беспокойства. Он заметил ошарашенный взгляд медсестры, когда близнецы кинулись к ней, чуть не сбив с ног. Мэйбл не хотела слышать того, что она скажет, но… она должна была знать.  — Мы точно не знаем, что с ним не так, но… состояние пока не стабилизировано, — её лицо было спокойным, слишком привычным к тому, чтобы доставлять плохие новости. — На данный момент мы сделали всё, что могли. Не думаю, что он доживет до утра.       Мэйбл прикрыла рот ладонью, мгновенно переведя взгляд на Диппера.  — Можем ли мы увидеть его? — девушка отметила, что он, ровно как и Гидеон, выглядел измотанно, каким она видела его нечасто. Круги под их глазами было бы трудно не заметить, даже сидя в кабине машины скорой помощи.       Медсестра кивнула и махнула рукой, прося следовать за ней. Гидеон кивнул Мэйбл напоследок, давая понять, что подождет их здесь. Как только близнецы вошли в помещение, в ноздри тут же ударил явственный и приторный запах лекарств, казалось, пропитывающих даже сами стены. Пайнс кинулась к кровати первой и взглянула на дядю, что был бледен, словно смерть. Рядом стоял аппарат, показывающий его сердечные ритмы. Он ещё был жив.       Она едва могла придумать, что сказать. В горле засел плотный комок, как только она увидела дядю, воспитывающего их в одиночку столько лет, поэтому вместо слов она просто опустилась на край скрипучей больничной койки рядом и взяла его руку в свою. Учитывая несколько прошедших часов, его кожа уже не была такой теплой, какой была сегодня утром. Она была холодной. Такой, будто он уже посмел покинуть их.  — Почему все, кого мы знаем, умирают? — тихо прошептала Мэйбл. — Это нечестно.       Диппер ничего не сказал, но приобнял её за плечи, из-за чего на глазах вновь появились слезы, а в немного опухших веках неприятно закололо. В следующее мгновение она разразилась громким рыданием, в душе удивляясь, что слезы всё ещё остались, а Гидеон, стоящий прямо за не особо плотной стеной, услышав это, крепко сжал руки в кулаки и стиснул зубы, борясь с желанием ударить по этой самой стене. Затем же он немного переговорил шепотом с медсестрой. Мэйбл не могла ничего разобрать в их диалоге, кроме спорадических слов, потерянных в дымке бьющихся сердец. И выглядело это очень и очень печально.       Время шло медленно, и Мэйбл была благодарна за это. Она была благодарна за каждый момент, в который могла наблюдать, как её дядя дышит, благодарна за каждый писк аппарата, отражающий на экране удар его старого сердца. Они сидели в тишине, и никто не хотел рушить её, говоря бесполезные слова. Никакое бы из них не излечило старика.       Было поздно, когда кто-то из них таки нарушил тишину. И это было нечто иное, чем шепот медсестры, вздохи Диппера или её собственные периодические всхлипывания. Это был стук ботинок, звук, что заставил Мэйбл обратить взгляд к дверям. Свежие слезы появились на её глазах, когда она посмотрела на Билла. Он же всеми моральными силами пытался не смотреть на неё.  — Ты не можешь, — пробормотала она. Глаза Сайфера таки сверкнули, когда он посмотрел на приподнявшуюся с места девушку. Но и это длилось недолго: Жнец вновь перевел взгляд на Стэнли. — Билл, пожалуйста!  — Его время пришло, Падающая Звезда, — голос блондина был спокойным и твердым. — Я ничего не могу сделать.       Диппер смотрел на неё в шоке и неком беспокойстве. Да и неудивительно: она впервые заговорила с Биллом в присутствии посторонних людей. Ей теперь было всё равно, кто может посчитать её сумасшедшей, пускай хоть и родной брат, и лучший друг, замерший в дверном проёме палаты, но… если ей удастся помочь Стэну, то пусть будет так. Диппер продолжал вопросительно смотреть на неё. Она, казалось, говорила с воздухом и не заботилась о том, кто что думал. Пусть он думает, что хочет: Мэйбл была единственной, кто мог поговорить с Биллом.  — Ты можешь! Ты же делал это раньше! — Пайнс не была громкой, что бы заставило медсестер забежать сюда. Сотрясая кровать, она не смела отрывать взгляда от Коллекционера Душ. Билл прошел вперед и остановился прямо перед ней.  — Мэйбл…  — Нет! Нет! Пожалуйста! Я сделаю всё, что ты хочешь, только не забирай его! — она опустила голову, а Гидеон и Диппер были в огромном недоумении, смотря на неё и не говоря ни слова.  — Прошу тебя, уезжай отсюда, — прошептал Билл, будто все присутствующие могли услышать его. — Это место веет мною, и я уверен, что унесу ещё многих. Я хочу, чтобы ты уехала, и как можно дальше отсюда.       Мэйбл отрицательно покачала головой, и Билл вздохнул.       Она слегка вздрогнула, почувствовав трость под своим подбородком. На секунду даже почувствовала, как сердце пропускает удар, думая, что это была его рука. Он поднял холодную трость выше, заставив её посмотреть ему в глаза. И он выглядел сейчас, как Бог, оценивающий суждение о том, сможет ли она попасть на небеса. Спустя мгновение он вздохнул вновь, отходя назад, и взглянул на всю дрожащую как никогда Пайнс.  — За тобой должок, Звезда.       Мэйбл обняла себя обеими руками, чтобы компенсировать тот факт, что она не может подбежать и со всех сил обнять Билла. Слезы по-прежнему капали с глаз и невольно катились по разгоряченным щекам. В конечном итоге Диппер подошел к ней, подталкивая к тому, чтобы она вновь опустилась на стул. Тишина в помещении снова воцарилась, будто так всё и должно было быть. Теперь молчать было куда легче, чем часом ранее.       Стэнли Пайнс не умер той ночью.