Death is Gold

      Она расположилась во дворе. Прихватила с собой корзинку, закинула туда альбом летних воспоминаний, который вела с девяти лет; альбом летних романов, цветные ручки, круассаны в упаковках и бутылку лимонада. На телефоне играла несколько спокойная мелодия, и Мэйбл, прикрыв глаза и встав на траву, выводила ногами и руками какие-то легкие танцевальные движения.       Билл молча наблюдал за ней, сидя на дереве в тени. Она не видела его, потому вела себя непринужденно и спокойно и, кажется, была в хорошем расположении духа. Он следил за каждым её движением, за прямой осанкой, которую она таки пыталась соблюдать; следил за движениями её ног, рук; за тем, как её волосы красиво струятся словно в замедленной съемке, когда она делает резкие движения и развороты. По итогу она обхватывает себя руками и останавливается, чтобы передохнуть.       Билл поёжился от этих её движений на ровном месте. Он отчего-то вновь почувствовал, как покалывает в его ладонях от желания обнять её. Он сжал одну руку в кулак, а второй покрепче вцепился в трость, чтобы хоть как-то сдержать себя от внезапного порыва спуститься и, словно не замечая никого и ничего, крепко заключить её в объятия. Из-за чего она, разумеется, пришла бы в шок. Он вздохнул и закатил рукав плаща вместе с рубашкой на левой руке и прищурился. На его руке до изгиба были цифры, ведущие обратный отсчет. Оставалось всего двадцать три с половиной часа, данных ему для того, чтобы прикоснуться к ней. Двадцать три часа, которые он не должен был просто так разбазаривать сейчас, просто-напросто бездействуя.       Его губы свелись в тонкую линию, когда девушка отпила принесенного собой лимонада и села на траву, попутно доставая из корзинки зеленый альбом, украшенный стикерами. Нет, она не писала там что-то, как много лет назад — просто рисовала что-то, наводила набросок. Сайфер вновь вздохнул и раскатал рукава, после чего, практически неслышно пошел по соседней ветке, тут же усаживаясь на неё и опуская вниз голову.       Внезапно его губы тронула легкая улыбка, хоть он этого сразу и не заметил. Вернее, не почувствовал. Мэйбл рисовала его, и это было действительно странно. Цилиндр, его высокий силуэт, волосы, трость в руках, ботинки — как же похоже. Она едва добралась до глаз, выудила цветную желтую ручку и придала его цветовой радужке прекрасный вид. Он же вопросительно выгнул бровь, пока наблюдал за процессом рисования. Ему вдруг показалось, что на рисунке он выглядел куда симпатичнее, чем в реальности. Или, может, сама Мэйбл видела его таковым?       Она прикрыла глаза, откладывая альбом в сторону, и улыбнулась, на несколько секунд просто вслушиваясь в мелодию, воспроизводимую на телефоне. После чего она поднялась и вновь принялась двигаться в такт этой же мелодии. Билл ухмыльнулся, чувствуя себя самым последним на Земле идиотом. Отчего-то счастливым идиотом. То ли это оттого, что он мог видеть её такой довольной, улыбчивой и спокойной, то ли оттого, что у него была возможность коснуться её хоть прямо сейчас.       Однако… несмотря на эту равную сделку, Сайфер сомневался. Точнее, не доверял Тэду. Девчонка Пайнс ему не нравилось и он, наверное, даже ненавидит её. Поэтому ему ничего не помешало бы просто наложить иллюзию на руку своего бывшего друга-коллегу и тем самым обмануть его. И если Билл всё же коснется её, то она умрет. Это будет его ошибка, чего он, конечно, себе не простит. Видимо поэтому он всё ещё не решался протянуть руку, чтобы действительно коснуться её. Впервые за прошедшие годы. Тогда, когда она была ребенком, он почему-то с легкостью подтянул её с края кровати, чтобы она не упала, а сейчас… он боялся. Боялся её убить.       Мэйбл вдруг остановилась и замерла, что именно и привлекло его внимание; что конкретно выбило его из собственных мыслей. Она откликнулась на зов дяди и забежала в Хижину, оставив ту самую корзинку на траве. Билл, хмыкнув, ловко спрыгнул с дерева и ступил по поверхности. Он осмотрелся и решил для себя, что всё же подождет её — ему правда хотелось обмолвиться с ней словом, да и… предупредить о своём уходе. Сделка сделкой, но если Стрэндж всё же не солгал, то ему придется покинуть с ним этот город.       15-1 3-18-6-14-33, 18-1-9-21-14-6-6-20-19-33.       Блондин провел пальцами по волосам и опустился на траву, невольно окинув взглядом корзинку. Его внимание привлек альбом. Нет, не тот, в котором она его рисовала, а тот, что был под ним. Бледно-розовый и, что вероятно, старый. Он протянул руку и выудил его оттуда, сходу вычитывая надпись «Мои летние романы». В голову Сайфера вламываются воспоминания её детства, где эта маленькая задорная девочка иногда с улыбкой, иногда со слезами на глазах писала что-то в этом альбоме. Он никогда не обращал внимание на содержимое дневника — просто ходил вокруг да около, чтобы она его не видела, и наблюдал за выражениями её детского личика. Сейчас же он про себя отметил, что страницы этого альбома были пожелтевшие по краям, переплет немного косил, а стикеры едва ли не стали бесцветными; почти как фотографии внутри.       Его впервые заинтересовали эти записи. По крайней мере потому, что теперь взрослая Пайнс таскала его за собой. Его зубы сами по себе стиснулись, а под руками ощутился жар, будто те вот-вот загорятся пламенем. Список летних романов был далеко не маленьким, и Билла даже немного успокаивал тот факт, что все эти мальчишки так и не ответили ей взаимностью. Одни давали надежду, другие сразу отвергали, третьи и вовсе не обращали на её подкаты внимания. И Сайфер, нахмурившись, вдруг стал недоумевать, в чем была причина этой злости — оттого ли, что никто из этих смертных мешков так и не ответил ей взаимностью, заставив её страдать, или же оттого, что он ревновал, на чем внезапно себя и поймал, быстро выронив с рук дневник на странице с фотографией какого-то парня. Старый альбом упал ему на колени, и Билл тут же тряхнул головой, отчего цилиндр решил покинуть хозяина и упал рядом на траву. Красный блеск в его глазах отступил, а сам Сайфер был поражен тем, что способен на такую эмоцию, вроде ревности. Глупо, конечно, было это делать, когда все эти мальчишки в прошлом, но… зачем она тогда носит эту память с собой?       Он закрыл альбом, лишь бы не видеть и не читать всего того, что она чувствовала ко всем этим жалким людям, однако на момент задумался… что бы она написала именно о нём? О Билле Сайфере, всюду таскающегося за ней и влюбленного по уши. О Смерти, что до бесконечного безумия могла что-то чувствовать.  — Это, должно быть, твоё?       Блондин резко дернулся и также не менее резко развернулся к ней. Рефлексы, не включающие в себя тот факт, что он мог коснуться её сейчас, проявились сами собой, невольно, и теперь он был в нескольких шагах по расстоянию от девушки. Она держала в руках цилиндр, ранее упавший с его головы, и улыбалась, отчего его, казалось бы, каменное сердце понеслось галопом по грудной клетке. Однако в следующий момент уголки её губ опустились. Потому что она вновь расстроилась из-за того, насколько Билл её презирал, раз боялся каких-то контактов с ней; абсолютно любых, вплоть до простого тыка в щеку пальцем.  — Не пугайся, я не кусаюсь, — она вновь улыбнулась, только теперь с некой натянутостью и опустилась рядом. Пайнс протянула руку и взяла альбом, скатившийся после такого выпада с его колен и хмыкнула, листая его. Билл мысленно взмолился, чтобы она не начинала зачитывать свои былые чувства вслух, иначе его разорвет от ревности и зависти, что когда-то те кандидаты могли просто подержать её за руку. А он сделать такой пустяк не мог уже очень давно. — Как ты? Выглядишь взволнованным. — Она посмотрела на него, и его сердце пропускает удар, не отдавая себе отчета. А ведь он и вправду был взволнован. Не каждый день у него заключается сделка на прикосновения, что была ему очень важна.  — Неправда, — ухмыльнулся Билл, взглянув на неё. — Тебе кажется. Я спокоен, как никогда.  — Тогда ладно, — Мэйбл опустила глаза на цилиндр, что держала в руках, и готова была рассыпаться на миллионы кусочков, представляя, что это руки того, кто сидел напротив неё. Ей очень хотелось того, чтобы хоть когда-нибудь он просто пожал ей руку. Хотелось хотя бы меньшего, чего она могла бы попросить. — Что ты здесь делаешь? Снова должно случиться что-то плохое?  — Нет, — ответил он, и ответ этот её более, чем удовлетворил. — Просто пришел сюда, а когда увидел твои вещи, решил подождать. Заодно, как видишь, узнать, не навещал ли тебя Тэд.  — Его не было.  — И это хорошо.       Она хихикнула, чуть склонив голову набок, после чего протянула ему цилиндр и вновь мило улыбнулась, заставляя Сайфера внутреннее сотрястись от собственных затаенных желаний, что, кажется, в скором времени охватят его целиком.  — Ты будешь забирать свою вещь? Или мне сидеть с ней до вечера?       Билл приблизился. Действительно приблизился, куда ближе, чем когда-либо. Его взгляд даже не пал на цилиндр, а рука метнулась по траве вперед. Он вытянулся вперед, подаваясь к ней, смотря прямо в её удивленно округленные голубые глаза. Его взгляд был серьёзным, немного пугающим, а когда тень его волос отбросилась на лицо, она заметила легкое свечение его желтых глаз. Ей стоило бы вытянуть назад шею, встать и отойти, но что-то не позволяло этого сделать, вроде желания того, чтобы он наконец коснулся её.       Его лицо оказалось непозволительно близко. Слишком близко. И Билл замер, когда между их носами осталось около сантиметра. Мэйбл рвано выдохнула, когда ощутила его дыхание на своих губах, и замерла, не смея отрывать от него взгляда. Рука его поднялась выше, поднялась на уровень её лица, едва ли касаясь её или её волос. Пальцы дрогнули. Он не видел, но чувствовал это, отчего дыхание сбивалось так, будто он только что пробежал эстафету. Мэйбл, не в силах находиться в таком напряжении, прикрыла глаза, чувствуя, как сердце в груди барабанит так быстро, что невозможно вести даже счет ударов в минуту. Они отдавали по ушам, колотили в висках, а сердце продолжало трепетать в предверии того, что сейчас он прикоснется к ней, и она узнает, какая у него температура тела, каково его прикосновение — мягкое или грубое, или, может, нечто среднее между этим.       Но он… Он так и замер в этом положении, не без ярого желания смотря на закрывшую глаза Пайнс; как его телепало от желания прильнуть к её губам и провести наконец рукой по её лицу, волосам, плечам, спине. Его пальцы впервые дрожали, как сейчас, ведь он почти подвел их к ней, и…       «Я не могу…»       Билл вдруг сжал эту руку в кулак, после чего выдохнул затаивший в легких кислород, явственно ощутившийся на её губах, и отстранился. Мэйбл, почувствовав, что он оказался напротив, распахивает голубые глаза и прикладывает ладони к пылающим щекам. Сердце всё никак не может успокоиться, ведь Сайфер не только почти коснулся её, но ещё и чуть не поцеловал. Осознание этого рвало в клочья весь здравый смысл, скоропостижно скончавшийся в ней.       Сам же Билл, чувствуя примерно то же самое, что и она, попытался это контролировать и не дать чувствам выйти наружу. Он не доверял Тэду, не доверял. Но чертовски сильно хотел её. Хотел именно этого человека и никого другого.  — Мне нужно будет покинуть город на некоторое время, — сказал он, поднимая с травы трость и тут же закручивая её пальцами. Он был опасно близок к тому, чтобы коснуться её руки, тоже вытянувшейся, чтобы подать ему трость, однако он просто опередил её. Она вздрогнула, когда услышала эти слова.  — Надолго? — с нотой грусти и волнения поинтересовалась она. — Будет странно не видеть тебя, как обычно. — Ей было трудно смотреть на него после случившегося, поэтому вынув из глубины корзины клубки нитей, она продолжала вязать свитер, что начала прошлым вечером. Это было единственное, что могло её сейчас хоть как-то отвлечь после произошедшего. Нервы и вместе с тем бабочки в животе, казалось, сговорились и решили и вовсе её извести в присутствии Сайфера.  — Падающая Звезда, — серьезно произнес он, а ещё щеки заалели пуще прежнего, когда она услышала это прозвище. Он проигнорировал её вопрос, — постарайся не попадать в беды или неприятности, пока меня нет.       Её сердце готово было просто растаять. Так заботливо звучали эти слова, так искренне, будто он оберегал её от всего, что ей вредило… Ей было и приятно, и в то же время страшно, что его не будет. Смерти всё ещё не прекращались в городе, но после смерти Робби в Гравити Фолз стало куда тише, чем когда-либо.  — Хорошо, — улыбнулась Мэйбл, не отрывая взгляда от своего занятия. Билл отметил, что то, что она не смотрит на него — ему не нравится, — ты же ведь не навсегда уходишь.       Блондин встал на ноги, надел цилиндр и протянул трость, её основанием касаясь подбородка Пайнс, чтобы заставить её взглянуть на него. Голубые глаза были столь печальны, сколько была опечалена его душа. Ему не хотелось, чтобы так всё получилось.  — Конечно же нет. Я просто не хочу, чтобы ты попала в слишком много неприятностей, пока меня нет. — Его губы растянулись в легкой ухмылке, но довольно серьезной. — На этот раз меня не будет рядом, чтобы спасти тебя. — Ухмылка окончательно слетела с лица, когда он закончил говорить, а она лишь закусила губу. Мэйбл вытянула руку, коснулась трости и вытянула её вперед, из-за чего та пихнула Билла в бок. Это заставило её тихо рассмеяться, когда Сайфер отвел от неё трость и хмыкнул.  — Не расстраивайся, Билл, — словно поняв его душевное состояние, пролепетала она и грустно улыбнулась, возвращаясь к вязанию. — Ты скоро вернешься, и всё будет так, будто ты никогда и не уходил.  — И всё будет так, будто я никогда и не уходил, — повторил он, улыбнувшись уголками губ. Что-то в его голосе заставило Мэйбл вопросительно взглянуть на него, однако… она ничего на это не сказала, продолжая вязать, после чего её внимание привлек маленький соловей, опустившийся на перила крыльца Хижины, что спустя миг запел мелодию, немного попрыгал с места на место и в конечном итоге просто улетел.

***

      Тем днем Билл Сайфер остался с Мэйбл Пайнс, пока она не заснула. Был тихий час, и девушка сообщила, что собирается вздремнуть, пока Диппер, Стэн и Гидеон с Бадом на рыбалке. Он был близко, он укрывал её одеялом, когда она уже была погружена в глубокий сон, и мысленно жалел, что ещё несколько часов потратит впустую. Он сидел на краю кровати, порой склоняясь над её лицом, чтобы вновь попытаться коснуться и побороть своё сомнение; чтобы не терять предоставленную (а предоставленную ли?) возможность это сделать.       Билл ходил у её кровати, точно зная, что не доверяет ей. Не доверяет в том плане, попадет она в беду или нет, ведь он был уверен, что обязательно попадет, что нахватается неприятностей с лихвой, пока его не будет рядом с ней. Она была магнитом для неприятностей, потому он и не хотел, чтобы в случае её смерти ни любой-другой Жнец успел добраться до неё и забрать её. Это его душа, а вся она принадлежит только ему. И если кто-то покусится на неё — он найдет способ убить подобного себе, даже не глядя. Никто не посмеет забрать ту, кто им не принадлежит.       У Билла также было много воспоминаний с ней. О её детстве, юности, о их общении, событиях, связывающих их вплоть до того цветка. Он не хотел ничего забывать. Он хотел забыть всё, что с ним было, но только не её — только не Мэйбл Пайнс.  — Добрых снов, моя Падающая Звезда. Я скоро вернусь. — Пробормотал он, глядя на то, как спутались её волосы на подушке, и как медленно вздымалась её грудь. Она перевернулась на бок, бормоча что-то о котятах и радугах, и заснула. Правда, если обсуждать эту ситуацию, то Биллу казалось забавным то, что люди могут спать не только ночью.

***

      Странно было не видеть его спустя полутора часа её сна. Странно было также не видеть его все последующие два часа. Времени было только час дня, а она уже скучала по его странным, саркастичным замечаниям. Странно было не видеть его ухмылки, не слышать его историй из прошлого, коими он любил от поры до времени делиться с ней. Этот день уже стал для неё слишком скучным. Она вдруг захотела, чтобы он оказался рядом, как этим ранним утром. Теперь же она также сидела на той самой поляне на траве и продолжала вязать свитер.  — Грустно расставаться с ним, не так ли? — тихо поинтересовался уже знакомый ей голос, и она напряглась. Это заставило её поёжиться, а после медленно обернуться к источнику звука. Тэд Стрэндж смеялся над собственными словами, и ещё, наверное, с настороженного выражения её лица.  — Что ты здесь делаешь? — осторожно поинтересовалась Мэйбл. У неё было огромное желание уйти, но она думала, что он просто станет её преследовать.  — Просто пришел подумать о том, насколько Билл одержим этим городом, — Тэд снова рассмеялся. Так, будто услышал действительно стоящую шутку. — Кажется, я наконец понял, что он имел в виду.  — Что? — она отложила спицы в сторону, обращая всё своё внимание к собеседнику. Он, казалось, был доволен тем, что она смотрит ему в глаза.  — На самом деле он одержим не городом, а кем-то, кто в нем живет. — Хмыкнул Стрэндж. — Какой же он всё-таки предсказуемый Жнец.  — О чем ты говоришь? — чем больше она говорила с ним, тем больше волнение закрадывалось в её душу. Она встала, но пока не спешила уходить.  — Ну разве это не очевидно? Я думаю, это и так всем ясно. Даже если я выведу его из этого города — он обязательно вернется на поиски своей маленькой Падающей Звезды, которую он считает столь важной для себя. — Оскал Тэда стал больше похож на яростный. — Полагаю, ответ ясен? Я не могу вытащить Билла отсюда, пока его Звезда ещё здесь!  — Тэд, — начала Мэйбл, сделав большой шаг назад. Он быстро поднялся и последовал за ней. Внезапно ударивший в голову страх заставил её руки дрожать, что она держала вытянутыми перед собой в попытках не позволить Стрэнджу сократить расстояние между ними.  — Оу, — широко и мрачно ухмыльнулся Тэд, — ты хоть представляешь себе, что происходит с маленькими Звездочками, когда они уходят от разговора со мной? — зарычал он. — Они падают, они сгорают, теряют всю свою звездную пыль. — Тэд снова рассмеялся, и это заставило её вздрогнуть.       Мэйбл сделала ещё несколько шагов назад, на одном из них споткнувшись. Тэд усмехнулся и растянул свою улыбку едва ли от уха до уха, демонстрируя белые зубы.  — Знаешь, а мы весело проведем время, — растянул Тэд. — Только ты и я.

***

      Билл опустил руки на колени, едва успев успокоиться. То, как он был близко рядом с ней сегодня; то, насколько близко их лица были друг с другом; то, как их дыхания смешивались — это возбуждало его, как последнего озабоченного в мире извращенца, это заставляло его волноваться и содрагаться при мысли, что он коснется её, ведь этого ранее никогда не было. Это было несправедливо.       Почему он просто не коснулся её?       Тэд должен был появиться ещё час назад, чтобы оба Коллекционера Душ могли покинуть город. Но его не было. А это было очень скучно — сидеть в ожидании и думать о том, как ещё скучнее ему будет работать с ним, и, что ещё утомительно, проводить время со Стрэнджем.       К слову, что он делал до того, как появилась Мэйбл? Дни казались размытыми, всё прошлое было тайной до того момента, пока он не заговорил с ней на том самом дереве. Его существование вновь обрело смысл, он впервые стал чувствовать себя странно, необычно, на удивление приятно и… даже жизненно. В его засоренной, черной душе, казалось, включили свет чувств, которыми всё озарилось, и заставило сердце биться. Именно это дало ему понять, что оно у него всё-таки есть. Эта девушка была той, кто заставляла его с нетерпением ждать будущего. От одной встречи с ней к другой. Заставляла чувствовать его живым и в меру довольным. Он представлял будущее с ней, и теперь уже не представлял его без неё.       Она была человеком, но если он серьезно настроен — это можно было решить. Ненадолго бы она им ещё осталась. Билл вздохнул, подумав об этом, и перевел взгляд на деревья. Она была человеком, она была смыслом его бессмертной жизни, и он трясся в ужасе лишь от одной мысли, что может каким-то образом потерять её; что когда-нибудь она может найти себе кого-то вроде Гидеона и создать так называемую семью.       А он хотел её только с ней. Она — его семья.       Но ведь… у неё же должна быть нормальная жизнь, не так ли? Обычная человеческая жизнь, где она обязана вырасти, завести ту самую семью, родить ребенка и состариться. Она должна была жить без смерти над головой, всюду преследующей её по пятам. Но он не мог себя остановить, даже когда всё было в порядке. В Билле было что-то человечное, что заставляло его любить её. Он был тем самым существом, — Смертью, — тем, кто не мог её притянуть к себе и поцеловать, как бы сильно он того не хотел.       Билл тряхнул головой, пытаясь избавиться от столь назойливых мыслей. Ему не нужно было ничего делать. Всё, что ему нужно было, так это ждать, ждать, ждать, пока она сама не сделает выбор; пока она сама ему не скажет, что он — тот, кого она выбирает в своей жизни. Он уже связал их судьбы, он не мог без неё. Теперь не мог.       Он материализовал свою трость из воздуха, тяжело ударив ею по дереву. Его движение оставило трещину в коре старого ветхого дерева, а звук удара мимолетно пронесся по лесу.       Он должен был вернуться и увидеть её. Весь его разум кипел в желании придти к ней и всё же решиться её обнять, неважно правда ли работают эти прикосновения или нет. Ему нужно было хотя бы просто увидеть её…       Бояться Тэда не было и малейшей причины, учитывая, что тот в какой-то степени боялся самого Сайфера. Ему нужно было ещё раз навестить её сегодня и вновь убедиться, что она в порядке, и что никто не смеет нанести ей вреда. Она не должна была умереть, пока её душа сама того не захочет; пока она не отпустит свою хозяйку добровольно.       Хотя душа была готова к тому, чтобы её вырвали ещё с того момента, как прозвучал её первый вздох.       Блондин вздрогнул и огляделся. Некоторые души, когда наступало время покидать свои тела, тихим шепотом звучали в его голове. И один из таких звучал сейчас, Билл едва мог его расслышать. Некоторые души кричали от возмущения, некоторые шептали слова страха. Но так или иначе они… кричали.       Билл ненавидел крики.       Но этот крик… ох, черт, он его знал. Он нахлынул на него, словно ледяная волна, в спешке окутывающая все его чувства и заставляя сердце упасть на дно. Его тело стала пробивать мелкая дрожь, когда он вдруг осознал в чем дело.       Трость выпала с его рук, а сам Билл пустился в бег. Он мог только надеяться, что доберется до Хижины достаточно быстро.