Death is Gold

— Пожалуйста, остановись! — всхлипнула Мэйбл, когда увидела острый нож. Возможно, минутой ранее она и не стала ощущать слезы в глазах, если бы Тэд не применил силу, впечатавшую её в стену Хижины какими-то странными фиолетовыми оковами, чем-то смахивающими на те, которыми приковывают психически неуравновешенных людей к креслу. Она пыталась пошевелить ногами, как-то освободить руки, но это просто-напросто не выходило. Также изначально она думала, что Тэд просто хочет поиздеваться, быть может, причинить немного боли, но… когда она увидела нож в его руках, казалось, сердце просто выскочит из груди. Билла не было рядом, он ушел, он, вероятно, уже далеко в другом городе и преспокойно выполняет свою работу. Осознание этого навевало чувство скорой кончины, которой ей теперь не избежать.       Она перестала бороться, в конечном итоге осознав всю безысходность своего положения; это было практически как урок, который легко выучить. Жнец приблизился к ней, почти настолько, насколько ещё утром к ней приближался Билл. Только во взгляде ярких фиолетовых глаз плескались сплошное безумие и желание кровопролития. Он закрутил нож пальцами по-удобнее и подвел выше, к её ладоням, тут же проводя остриём вдоль, из-за чего Пайнс в тот же момент вскрикнула от боли. Ему это понравилось. Поэтому спустя несколько секунд он провел вторую, более глубокую полосу ножом по другой её ладони, игнорируя все мягкие просьбы девушки прекратить начатое. Тэд же продолжал следить за тем, чтобы она не смогла сбежать.  — Тэд… пожалуйста… мне больно… — просила она, чувствуя, как вязкая жидкость течет вдоль к изгибам на локтях. Её свитер с вышитой падающей звездочкой, напоминавший ей Билла, одарившего её прозвищем, был разодран в подоле едва ли не в клочья. До этого Тэд рвал его, чтобы вывести несколько рун на теле, но затем вдруг передумал и решил начать с любимой части — а если конкретно, ладоней или же запястий. Когда Мэйбл вскрикнула вновь, Стрэндж, казалось, сошел с ума и рефлекторно оставил царапину на её животе; был риск того, что он мог просто пырнуть её и убить без так называемого веселья. Белая майка под свитером от этого пореза немного порвалась, а после мигом окрасилась в темно-красный цвет. Пайнс, что было очень заметно, кажется не хватало воздуха; возможно, это даже был болевой шок. Она судорожно глотала ртом воздух и морщилась от болевых ощущений.  — Ну-ну, — тихо и успокаивающе прошипел он, растянув губы в ухмылку, — можешь ничего не говорить. Я знаю, что сейчас ты чувствуешь нечто замечательное, и я, не поверишь, очень этому рад. Рад, что именно я — тот, кто дарит тебе все эти ощущения. — Он осмотрел все её порезы, выведенные на ладонях руны, и его ухмылка стала шире. — У меня так давно не было человека, — добавил он, — Билл запрещал мне убивать людей после того панк-смертного.  — Робби… — едва слышно прошептала Мэйбл, в ужасе осознав, кто всё это время убивал людей. Тэд, явно довольный её новым осознанием, хмыкнул и провел ножом по её щеке, оставляя остриём тонкую и совсем неглубокую царапину. Из неё пошла кровь, но не так много, как от всего остального.       Пайнс всхлипнула и зажмурилась, молясь, чтобы он либо как можно быстрее убил её, так как это было предначертано ей с рождения, либо чтобы произошло какое-то непредвиденное чудо, тут же спасшее её. Она не могла кричать, на это просто не было сил. Будь они при ней — она тут же бы закричала, призывая Стэна выбежать из Хижины. Хотя она сомневалась, что он мог бы увидеть Тэда и хоть чем-то помочь ей. — Пожалуйста, Тэд. — Мэйбл вздрогнула, осознав, насколько глубоким и тяжелым было её дыхание в миг, когда она просила его. Кончики её пальцев слегка подрагивали, словно вибрируя, когда Стрэндж вывел ещё одну руну на её руке. С того момента было трудно сфокусировать взгляд, наступила какая-то странная слабость.  — Полагаю, твоя душа вскоре будет радоваться, — захохотал он. — Я преподнесу её тому миру, куда людишки вроде тебя попадают после смерти, и это будет нечто торжественное! — Пайнс посмотрела на него, пытаясь бороться с тем, чтобы веки не сомкнулись. — Ох, лучше бы мне не знать, что Билл сделает со мной после этого, — довольно серьезно прокомментировал он, вновь терзая себя мыслью, что может попасть в самый настоящий для него кошмар. Но всё же мысль о том, что ему удастся переубедить коллегу в верном решении, преобладала в безумце гораздо больше. Он правильно делал, что не показывал свой сокрытый страх этой девчонке, потому что даже перед смертью она не удостоится чести узнать его тайну. — Он будет так расстроен, что не успеет забрать твою душу, — не без удовольствия растянул Тэд и вновь засмеялся. Мэйбл мысленно отметила и то, почему даже Стрэндж, желая убить, так и не коснулся её кожи, чтобы хотя бы оставить несколько синяков или ударить. Это было странно.       Он хмыкнул, наблюдая за тем, как её кровь капает на крыльцо Хижины и растекается по деревянным доскам.  — Не волнуйся, Билл обязательно узнает об этом.       Стоило вспомнить его, как тут же появляется Сайфер, отталкивая Стрэнджа от ошеломленной таким поворотом Пайнс. Он, не оставляя всё как есть, приблизился ко второму Коллекционеру Душ и ударил его по лицу. Тот, приложив руку к челюсти, помолчал несколько секунд, а затем хохотнул, что спровоцировало блондина ещё сильнее, поэтому спустя секунды, Билл ударил его в живот. Тот упал на Землю и едва успел распахнуть глаза, как сразу ощутил обе руки на своём горле, сжимающих его со всех сил. Тэд прохрипел, но казался отчего-то немного довольным.  — Ублюдок, я же предупреждал тебя держаться подальше от неё! — Прорычал Билл, яростно сжимая его горло в попытках задушить.  — Я знал! Я знал это! — Засмеялся Тэд, в конце даже захрипев. — Я знал, что даже после сделки ты ни за что её не оставишь! — Он смолк и, поморщившись, чуть поднял руки и уцепился ими за руки Сайфера, чтобы попытаться спастись. Настрой Жнеца его пугал, он вдруг осознал, что угроза Билла сейчас была более, чем действительна. В душу закралась паника — нет, он не хотел в другой мир.  — Я ненавижу тебя! Я предупреждал тебя не трогать её! Я предупреждал тебя о том, что сделаю с тобой, если это произойдет! — Билл выглядел злым, а от закипающей ярости глаза обрели красный оттенок. После всего сказанного оковы Пайнс испарились в воздухе, а сама она опустилась на колени и подняла мутный взгляд на Жнецов, одежда одного из которых обретала уже знакомый ей красный цвет. Сайфер, незаметно выдохнув и поняв, что она в какой-то степени в порядке, — жива по крайней мере, — перевел взгляд на окровавленный нож, выпавший с рук Тэда и расположенный всего в полметра от него. Стрэндж тут же широко распахнул глаза от страха, когда понял, какая идея забрела в голову его коллеги.  — Билл, — готов был умолять Тэд, но всё также не пытался сбежать, — ты действительно готов отказаться от всего что было ради этого человека? Одумайся, я нужен тебе больше! Она умрет, она всё равно когда-нибудь умрет, и ты ничего не сможешь сделать! — Стрэндж просил его не напрямую, но так или иначе просил; просил одуматься.  — Ты не нужен мне, — холодно процедил Сайфер, — и выбор мой, как ты догадался, вполне очевиден. — Он поднес окровавленный нож ближе к Стрэнджу, нервно дернувшемуся при виде собственного орудия людских пыток. — Пора узнать, как умирают Жнецы, — добавил Билл, мрачно ухмыльнувшись.       Нож впивался в него снова и снова, множество раз, что было уже не сосчитать. Темная, почти черная кровь вытекала с тела Стрэнджа, а Билл просто продолжал его убивать, в сердцах не веря, что вообще делает это. Он видел, что Мэйбл отвернулась, что у неё не было сил повернуться, чтобы узнать, что происходит, поэтому он был спокоен на тот счет, что она не видит, как кто-то умирает. Он мысленно возненавидел себя за то, что вообще посмел убить кого-то, где поблизости была Пайнс.       Её же видение было почти черным, поскольку количество полученных ран вызывало действительно странные ощущения, едва ли не подводили её к бессознательному состоянию. Быть может, так на неё повлияли руны, а, может, это был какой-то необычный нож, которым её хотел раскромсать Тэд, чьё тело уже рассыпалось на миллионы частиц и испарилось, не оставив после себя даже лужи столь странной крови.  — Звезда… ты в порядке… — Это был скорее не вопрос, а утверждение, произнесенное с невероятным облегчением. Но Мэйбл едва могла его слышать, судорожно вводя номер на своём телефоне перед тем, как самой отключиться. Кровавые пальцы прилипали к экрану, пачкали его собою, оставляя ошметки, а Билл стал тут же приближаться к ней, когда красный цвет уступил привычному желтому. — Звезда?       Мэйбл посмотрела на него, не без труда подняла взгляд, а в глазах всё продолжало плыть. Ей казалось, что стало холодно, хотя на деле сейчас был разгар жаркого летнего дня. Телефон продолжал гудеть в её руке после набранного номера.  — Девять-один-один, какова ваша чрезвычайная ситуация?

***

      Когда она очнулась в больнице, никто ей так и не сообщил, что случилось. Врачи взволнованно бегали из стороны в сторону, когда она только распахнула глаза; поставили какую-то капельницу, рядом на тумбу кружку воды; рассматривали шрам римской четверки; затем и вовсе оставили в покое. Рядом напротив кровати на стуле сидел Диппер, аккуратно держащий её за руку. Хотя она, наверное, больше обратила внимание на то, что та была забинтована в некоторых местах вплоть до локтя. Она до сих пор чувствовала эту плывучесть зрения, легкое головокружение, но также она чувствовала ещё и долгожданное чувство спокойствия; брат был рядом, перед этим она видела Билла, Стэн в порядке. Поэтому Пайнс вновь заснула с легкой улыбкой на губах.       Во второй раз, когда она очнулась, никого не было — она была одна в палате. В этот раз Мэйбл чувствовала себя довольно хорошо, увидела, что капельницы нет. Более здоровой рукой она приставила подушку повыше к спинке больничной койки и откинулась на неё спиной. На стуле и тумбе возле неё стояли цветы — розовые лилии и немного коробочек с подарками для неё. Один от Диппера, один от Гидеона и Бада, ещё один от Стэна. Это заставило её улыбнуться, когда она увидела ещё и смешные подписи на этикетках.       После этого она рассмотрела собственные руки, вытянув их перед собой. Обе были забинтованы в области ладоней до локтей, в некоторых местах были ещё и пятна теперь уже засохшей крови, но совсем немного, чуть заметной. Пальцами можно было свободно шевелить без риска порвать бинт, — этого было вполне достаточно. Она вновь откинулась на подушку и, приподняв одеяло, поняла, что была забинтована ещё и талия. Там был всего один порез, но, как видимо, тоже нуждающийся в дезинфекции. Приложив позже руку к лицу, Мэйбл поняла, что на щеке была бинтовая повязка, благодаря которой она вспомнила тот порез Тэда. Она немного задумалась, вспоминая детали всего, что произошло с ней днем. Если судить по времени, то было около пяти часов вечера.       Она бы думала об этом и дальше, пытаясь представить себе все те убийства, что совершил Тэд, пока что-то, что касалось и слегка тыкало её в плечо, не призывало лечь обратно в койку. Она подняла голову и увидела перед собой Сайфера, что был единственным во всей палате, с кем она могла поговорить: больше тут никого не было.  — Засыпай, — произнес он, — ты потеряла слишком много крови. — Она кивнула, принимая первоначальное положение. — Тэд больше не вернется.       Она решила повиноваться и просто задремала. Вновь. Но не видела снов, каких хотелось бы видеть. Да и не снисходили они к ней, когда в голове стояли образы — тот труп из морга, лужи крови, безумный взгляд убийцы, которого люди, что неудивительно, не могли поймать. Это в самом деле было ужасно.

***

      В третий, и последний раз, когда она проснулась, рядом сидел спящий Диппер, слабо держащий её руку в своей. Мэйбл сдвинулась, вновь откинулась на подушку и оттянула руку, боясь случайно разбудить брата своими движениями. Билл, к слову, был прав: ей и вправду стоило выспаться. Она чувствовала себя отлично, хоть некоторые области тела всё ещё болели, несильно пульсируя. Когда она потянулась, царапина на животе заболела так, словно рвалась, и Пайнс зашипела от боли, вдруг осознав, что её зашили. Диппер тут же проснулся от столь внезапного звука.  — Мэйбл? — не успел Диппер и рта открыть, как в палату заявился Стэнли. И как раз вовремя. Он быстро вошел внутрь с контейнером, наполненным едой. Он едва не выпустил его с рук, когда увидел, насколько печально и болезненно она выглядит. Благо, что он не видел её сразу после этого происшествия — тогда бы точно дар речи потерял, если бы узрел едва ли не всю испачканную в крови племянницу. Он поставил контейнер на прикроватную тумбу, и Пайнс учуяла аромат шоколадных блинчиков со сгущенкой; кажется, Стэн сделал их для неё сразу, как только надумал навестить её.  — Дядя Стэн, — счастливо улыбнулась она, вдруг почувствовав себя ребенком, чьи родители умерли, а он всю ночь просидел с ней в палате, чтобы убедиться, что ей не снятся кошмары. Навевает ностальгию детства, так не вовремя, но всё же. Слезы тут же застелили собой голубые глаза, и сама Мэйбл возвела руки по обе стороны, чтобы обнять его. Стэн быстро приблизился к ней и заключил в объятия, проведя рукой по её макушке.  — Всё в порядке, милая, теперь ты в безопасности. — Заверил он её. — Как же хорошо, что ты очнулась, мы волновались.       Стэн обнимал её аккуратно, следя за каждым движением, тщательно избегая тех мест, облаченных в белую марлю. Мэйбл положила голову ему на плечо, сдерживая слезы, видя собственные руки, обернутые вокруг шеи дяди, чьи рукава больничного халата отдавали в нос приторным запахом антисептиков и старья, чем-то опять-таки напоминающего детство.       Когда он отступил, то тут же потряс Диппера, что будто бы находился в трансе. Его руки сначала сжались в кулаки, а потом разжались, словно ему наконец удалось спуститься с небес на Землю. Он медленно взял сестру за руку и искренне улыбнулся, думая, что больше никогда не ощутит её тепла. Он думал, она умрет так же, как и все предыдущие жертвы.  — Скоро я позову Гидеона с Бадом и сообщу врачу, что ты очнулась, — пробормотал Стэн, закинув руку за голову и отведя взгляд. Было очевидно, что он не хотел покидать её сейчас. Мэйбл повернулась к своему близнецу, вытянула пальцы, которыми всё же могла шевелить, и насколько смогла, настолько крепко обняла его.  — Мэйбл, что случилось? — Диппер не медля обернул руки вокруг неё на спине, не скользя ими ниже к марле. — Кто это сделал с тобой? — Добавил он, когда дядя скрылся за дверным проёмом. Она тут же покачала головой и закусила губу. — Мы с Гидеоном знаем о рунах. Это что-то древнее… мощное. Ты точно в порядке?       Глаза девушки сосредоточились на другой стороне комнаты, а собственные крики звенели в ушах. Она вспомнила, как всё это началось; какую боль Тэд причинил ей, и что произошло позже. К черту, ей хотелось забыть ещё одну ужасную часть из её жизни.  — Мэйбл? — Тихо позвал её Диппер и отстранил от себя, вновь взяв её руку в свою. Она посмотрела на него. — Я спросил: ты точно в порядке? Эти руны довольно сильные, возможно, ещё и необычные, связанные с чем-то аномальным в Гравити Фолз. Мне хотелось бы знать о твоем самочувствии чуточку больше.       Её взгляд вернулся к той части, на которую она смотрела во время объятий с братом. Билл стоял в углу палаты, держа цилиндр в руках. Его плечи казались какими-то напряженными, тяжелыми, когда он просто продолжал смотреть на неё. Он не показывал ей каких-либо жестов, чтобы она молчала и ни в коем случае не показывала на него.       Он просто молчал, просто смотрел на неё; смотрел так, будто тоже хотел обнять её, как она только что обнимала брата. Щурился, который раз сомневаясь. Сделка почему-то ещё не была расторжена, потому что на левой руке Сайфера до сих пор шел отсчет часов, сколько он мог касаться её. Тэд был мертв, но эта штука не пропадала. Он не знал, что делать: рискнуть, коснуться её или продолжать бороться с этим до тех пор, пока она не умрет, чтобы какие-то жалкие секунды потом прикасаться к её покинутой тело душе.  — Не волнуйся, Дип, — каштановолосая улыбнулась и посмотрела брату в глаза. — Я отлично себя чувствую. Все царапины щиплют, но это поправимо, не так ли? — Парень с сомнением уставился на неё, выгнув бровь, словно не веря ни в одно из её слов. — Я правда в порядке, — она поцеловала его в щеку, и Билла передернуло от желания оказаться сейчас на месте её брата. — Уверена, всё позади. А если что-то и будет не так, то, обещаю, я дам тебе знать.       Диппер одарил её улыбкой.  — Хорошо. Я рад, что мы по-прежнему вместе.  — Я тоже, — ответила она, краем глаза заметив, как губы Билла вздернулись в ехидной ухмылке.

***

      Прошло ещё четыре часа. Шрамы на коже, к счастью, были там, где их легко можно было прикрыть одеждой. Они, конечно, были мало заметны, но Мэйбл, как девушка, которой есть дело до своей внешности по нраву окружающих, всё же немного волновалась, что они будут заметны. Она правда хотела поступить в колледж, как предлагал ей Билл. Возможно, в будущем. И ей бы вовсе не хотелось, чтобы кто-то замечал шрамы и обязательно задавал вопросы, где и как она их заработала.       После новой перевязки, Мэйбл вошла в палату. Стэн, Гидеон и Диппер ушли по её просьбе. На улице темнело, поэтому она настаивала, чтобы близкие ей люди уходили пораньше, и чтобы ночью с ними ничего не случилось. Гидеон же настаивал на обратном, хотел оставаться с ней на ночь, сидеть на стуле рядом и знать, что всё в порядке. Он был в шоке после того что узнал не меньше Стэна и Диппера вместе взятых, оттого и переживал теперь ещё сильнее. Однако она была непреклонна и давала отказ на все его предложения.       Пайнс опустилась на койку, что неприятно скрипнула под ней, и вздохнула. Она твердо для себя решила, что не должна рассказывать эту историю полиции. Если она хочет жить также, как и живет сейчас, то ей придется хранить молчание. Даже если она сказала бы всё как есть — ей ни за что бы не поверили; скорее, чего она опасалась, сочли за сумасшедшую, что может видеть нечто, что извне этого мира. Она боялась потерять родных, поэтому будет держать рот на замке.       Рука опустилась в область живота. Шрам почти сросся, довольно быстро, но всё также болел. Порой эти боли в полученных ранах, — в основном ладонях, — не давали спать ей ночью. Ничего не помогало — не иное положение в кровати, не обезболивающие. Но сейчас она не спит по крайней мере не по этим причинам, а лишь потому, что с головой её окатила бессонница, да и время было не особо позднее. Однако тишина в палате напрягала, поэтому пришло время подойти и мыслям.       Тэда не было, как сказал Билл, но зато был он сам. Даже сегодняшним вечером около восьми часов вечера, когда брат навещал её вновь за сегодняшний день и показывал что-то интересное, что притащил с собой в больницу, Мэйбл видела, как Сайфер сидел на стуле в том же углу палаты и продолжал молча наблюдать за ней. Это напрягало, но и в какой-то мере успокаивало её, придавало чувство защищенности. Но ненадолго: вскоре Билл ушел, и его нет уже полтора часа.  — Почему все эти кошмары преследуют меня? — самой себе прошептала Пайнс, обхватив плечи руками. Опять же, не без осторожности в действиях. Голос её был хриплым, она хотела было проплакаться, когда наконец осталась наедине с собой, но… внезапно она почувствовала несильный толчок в плечо. Билл стоял у кровати, тыкая в неё тростью, а затем, когда она повернулась к нему лицом, он поставил трость рядом и сложил руки на груди.  — Мы с Тэдом всё время занимались этим. Чем дольше вы живете, тем больше нам не терпится вырвать чью-либо душу. Мы убивали людей в прошлом. Но он… он, как оказалось, никогда не прекращал это делать. — Он немного помолчал и добавил. — Тэд любил смаковать души, пробовать их на вкус. Чем меньше крови в человеке остается перед смертью, тем слаще, как он выражался, душа. Омерзительно, честно говоря, — он тряхнул головой и продолжил. — Я не делал ничего подобного в течение столетий.       Мэйбл приложила руку к животу, где были нанесены швы. Билл последовал её взгляду и смягчился, когда понял, что там тоже есть рана.  — Шрамы исчезнут со временем, Падающая Звезда, — мягко сказал Сайфер. Пайнс на его слова лишь горько хохотнула, вспоминая слова врачей, что сообщили ей, что для того, чтобы шрамы окончательно срослись — нужна операция.       Билл на это ничего не сказал. Просто взял трость в руки, снял цилиндр и положил его на койку, как только опустился на неё рядом с девушкой. Они сидели в тишине несколько минут, пока она о кое-чем думала, что терзает её уже очень и очень давно; то, что её чаще всего ранит, и то, о чем она каждый раз умалчивает.       Её взгляд мечется по палате и собственным ногам, темнота с лунным светом придают немного уверенности, поэтому в следующий миг она повернулась к Биллу. Он тоже повернулся к ней и посмотрел ей в глаза. Он ожидал увидеть во взгляде голубых глаз спокойствие, умиротворенность, но только не крупицы обиды, что явно накопились в ней за все эти месяцы или, возможно, годы. Посмотрев ему в глаза где-то с минуту, Пайнс покачала головой и вновь отвернулась, после чего воцарилась та же тишина. Но ненадолго.  — Билл.  — М?  — Почему ты никогда не прикасаешься ко мне?       Сердце Сайфера пропустило удар, а глаза удивленно округлились. Его взгляд также быстро заметался по небольшой палате, и сам он заволновался, хоть и не показывал этого, пытаясь сохранить привычное равнодушие. Но, черт бы его побрал, это было нереально трудно. Его руки крепко сцепились на трости, пальцы стали постукивать по ней, борясь с желанием закатить рукав левой руки и проверить, сколько осталось часов. Если он всё правильно понял, осталось около двух-двух с половиной. Но он всё ещё сомневался. Тэд хотел убить Мэйбл, чуть не убил. И он мог с легкостью убить её чужими руками.       Браво, Сайфер. Ты молодец. Молодец и предан своему умению нести за собой смерть и терять то, что считаешь своим. Терять по собственной глупости.       Она опечалена, а он не любит, когда она плачет или когда у неё такое вот выражение лица, заставляющее его сердце сжиматься. Поэтому сейчас… он наконец скажет ей правду.  — Тебе нельзя меня касаться, — пробормотал он. — Я несу в себе смерть. Мои руки созданы, чтобы забирать души или же убивать людей. — Мэйбл смотрела на него, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Раньше я не знал об этом, но когда стал касаться людей, и они умирали, я вдруг понял, что способен убить прикосновением. — Добавил он. — Я Смерть в человеческом обличии, Мэйбл. Я не мог убить тебя, пока ты не умрешь своей смертью. — Не вынося напряжения, он встал с места и стал ходить из стороны в сторону, едва веря, что делится тем, от чего страдает, с ней. — Когда-то мы с Тэдом развлекались, касались каждого, кого видели, забирали более сотен душ в день. Потом наши пути со Стрэнджем разошлись, а я с годами дожил до момента, когда изобрели перчатки. И я пытался вновь, — Билл стиснул зубы, якобы злясь на самого себя.  — С перчатками… — хрипло попыталась вставить своё слово Пайнс, но её тут же перебили.  — С перчатками я тоже касался их! — Повысил голос Сайфер, а она вздрогнула, кажется, впервые слыша, как он это делает. — И они все, Звезда, все умирали.  — Это…  — Но пятнадцать-шестнадцать лет назад, наверное в этой же больнице, я коснулся тебя.       Мэйбл приоткрыла рот от удивления, задаваясь вопросом, почему не умерла тогда от того прикосновения.  — Я не знаю, почему ты не умерла в тот день. — Будто прочитав её мысли, ответил он. — Ты была маленькая, крохотная, твой дедушка умирал, а ты чуть не упала с кровати. Я рефлекторно, не отвыкнув ещё от того, что мне нельзя касаться людей, протянул руку и оттянул тебя от края. Возможно, это… — он провел рукой по волосам, будучи всё ещё напряженным, — простое везение. Возможно, через перчатку я не успел неосознанно убить тебя. И я правда этого не хотел.  — Билл…  — Я чертовски зол на себя, Звездочка, — лицо Сайфера приняло злое выражение, но она понимала, что злился он не на неё. — И я… — он на момент стушевался, — уже очень давно безумно хочу тронуть тебя хотя бы пальцем. — Блондин вздохнул и отвел взгляд. Пайнс вновь заметила, как его желтые глаза слегка отдают свечением. — И если я это сделаю, то больше тебя не увижу. Поэтому… — он ещё раз вздохнул, закрутив трость пальцами, — надеюсь, таких вопросов больше…  — Билл… — В этот раз он обратил на неё внимание, потому что сейчас её голос звучал заплаканным. Но слез пока не было. Она смотрела на него, её кривая улыбка дрожала. Она не ожидала, что услышит от него когда-нибудь такое, но так или иначе она услышала, а сердце в груди тарабанит, как барабан на марше, и она уже не может это остановить. Он замирает, ненавидя этот самый момент, потому что опять не сможет ничего сделать, чтобы утешить её. Мэйбл распростерла руки и вытянула их в его сторону, по-прежнему не вставая с кровати. — Тогда… хотя бы раз… коснись меня… Я…       Его сердце ускорило ход работы, когда она это сказала. Между её перерывами звучали всхлипы, и в его висках буравило болью от безысходности.  — Я же всё равно умру… — Из глаз потекли слезы, сдерживать которые сил уже не было. — Ты сам говорил, что мне предначертано судьбой умереть с рождения, и я более, чем уверена, что умру. — Она не пыталась утереть слезы, а его руки стала пробивать мелкая дрожь. И затем ноги тоже. — Я не хочу прожить и без того короткую жизнь, где не могу хотя бы раз тебя… тебя… — Она сморгнула новые нахлынувшие слезы. — Тебя обнять. — Пайнс, казалось, задыхалась, но она продолжала говорить всё, что думала, потому что последнее событие, чуть не закончившееся нечто плохим, сильно надавило на неё. — Билл… Я… — Пальцы её рук медленно согнулись в кулаки, чуть подрагивая. — Я люблю тебя. — Его сердце готово было подскочить к горлу после этих слов то ли от радости, то ли от отчаяния. — Я знаю, что это странно, что это невозможно, что это глупо, но, знаешь… Я тоже уже давно хочу притронуться к тебе. Я думала, что я тебе противна, я думала, что ты меня… ненавидишь.       Он, казалось, всего на секунду оцепенел, но… трость после всего сказанного выпала с его рук и упала на пол, а сам Билл, не в силах выносить всё то, что нахлынуло на него, сорвался с места, наклонился и заключил её в крепкие объятия.       Ему не верилось, что он наконец сделал это. Что он сейчас в самом деле обнимает её, чувствует температуру её тела, проводит руками по её длинным темным волосам. Теперь, наверное, готов был задохнуться он — задохнуться от своей же ломки, от того, что что-то внутри него сломилось, и он позволил этому произойти. Сердце никогда прежде не пыталось вырваться за пределы грудной клетки, никогда ни по ком не болело, не нуждалось в чем-то таком. Он думал даже о том, что его у него нет и вовсе; что он пуст, как сосуд без чего-то содержащего; что он — просто оболочка, созданная для убийств и наблюдения за тем, как умирают люди. И как же он всё-таки ошибался, когда чувствовал всё это в момент, что оттягивался годами.       Её плечи начинают быстро подрагивать. Она начинает рыдать, осторожно, но быстро протягивая руки, чтобы также крепко обнять его. Утыкается в его плечо, не может сдержать себя, хоть и пытается со всех сил умолкнуть. Ей не хочется, чтобы сюда сбежались мед-сестры. Она закусывает губу, но всхлипы всё равно проскальзывают, её сердце просто рвется на части от всех этих чувств и бабочек в животе, что, казалось, могут залечить все заработанные шрамы. Мэйбл позволяет слезам свободно катиться по щекам, не желая тратить и секунды, чтобы отнимать руки от Сайфера на то, чтобы утереть их. Она пальцами впивается в его спину, едва ли не сминает ими плащ, желая не отрываться от него. Возможно, она и не чувствует, но он делает практически то же самое, стискивая её в своих объятиях максимально сильно. И, что странно, Пайнс не чувствует боли — лишь благоговение, любовь и счастье, всё вместе выраженное через слезы. Слезы и боли, и радости одновременно.       Он водит руками выше и ниже по её спине, затем останавливается, расслабляется и склоняет голову набок, чтобы прислониться к её голове, и закрывает глаза. В его голову закрадывается осознание, что прошло уже около пяти минут, а она всё ещё не умерла. Те люди, которых он касался, умирали в первые секунды, но она… черт, она была жива, и он, будучи Смертью, согласился бы умереть сам ради этого момента. Жаль, конечно, что никто теперь его не смог бы убить.       Мэйбл также цепляется за него, только теперь умолкает и перестает плакать, жадно притягивает Билла к себе и мысленно радуется, что всё ещё не умерла. Она протягивает правую руку выше, с небольшим трудом, и зарывается пальцами в его блондинистые волосы, из-за чего он вздрагивает и медленно распахивает глаза. Если бы так делал Тэд, он бы точно сломал ему руку, но это делала она, оттого и лёд на душе растаял за какие-то минуты, что они просто провели в объятиях друг друга.       Билл ухмыляется, укладывает руки на её плечи и пытается отстранить. Мэйбл, не одобряя эту идею, впивается пальцами в его плечи. Он даже мысленно поразился, что с такими порезами на ладонях в руках есть такие силы на сопротивления. Сайфер смог её отстранить, всего на чуть-чуть, оказываясь к ней лицом к лицу. Ухмылка не слетает, становится шире, потому что Мэйбл думает, что он хочет просто оттолкнуть её, но нет. Она близко, почти также близко, как сегодня утром, только теперь ещё ближе; настолько, что он носом утыкается в её щеку, тем самым оставляя между их губами всего пару сантиметров.  — Билл… — опечалено шепчет она, казалось, вновь готовая расстроиться, — не отпускай меня. Не уходи.       Он издал мрачный смешок, но несколько насмешливый, и опять-таки растянул губы в ухмылку.  — Я здесь, Звезда. — Договорил он и прежде чем успел себя остановить — впился в её губы требовательным поцелуем.       Он ощутил её сомнение в первые несколько секунд, когда их губы только соприкоснулись друг с другом. Он подумывал даже о том, чтобы отстраниться, но он просто не мог заставить себя сделать это. Он долго противился своим желаниям, а теперь, когда есть такая возможность, Билл не мог её просто так упустить. И тот факт, что она всё ещё не попыталась оттолкнуть его или ударить, говорил ему продолжать.       Он обнял её и притянул ещё ближе к себе, а затем сам оттолкнулся со своего места и прижал её к той самой подушке, до сих пор высоко поднятой на спинке кровати.       И Мэйбл не возражала: она медленно подняла руки, также обняла его, порой касаясь его лица, вместо плеч и слегка взлохмаченных блондинистых локонов, и наконец ответила ему на поцелуй. Из-за чего сердце Билла тяжело и глухо забилось. Это был словно только что вымолвленный приказ всё ещё не отпускать её.       Он крепче обхватил руками её талию, с закрытыми глазами стараясь следить за тем, чтобы не задеть её раны, и провел языком по её губам. С такой жадностью, будто это никогда не повторится вновь (а повторится ли?), так, будто он пытался запомнить вкус её губ. И да, он не отрицал — они были сладки.       Он был едва уверен, что после всего, что он сделал, Пайнс хватит, чтобы отстраниться от него. Но он промахнулся в догадке, когда она, коснувшись аккуратно руками его лица, из-за чего он почувствовал бинты в области ладони на своей щеке, углубила поцелуй ещё раз. Затем же его углубил вновь он,       и она позволила ему это сделать, до сих пор не отталкивая.       Из-за неожиданной напряженности этого поцелуя, из-за всего, что он чувствовал и того, как здравый смысл решил навсегда покинуть голову — Билл, казалось, потерял вместе с ним и саму крышу. Её снесло ровно до того, как он понял, что делает, смещая Пайнс так, чтобы та едва не вдавливалась спиной уже не в подушку, а прутья больничной койки. Он прижался к ней всем телом, отчаянно нуждаясь в том, чтобы она была к нему как можно ближе.       Сайфер ещё раз углубил поцелуй и отстранился, при лунном свете, пробирающемся через окно, наблюдая за тем, как её щеки покрылись алым румянцем, а глаза широко распахнуты от удивления, будто бы она не понимала, что только что произошло. Хотя, на самом деле, она ждала, пока сердце успокоится, нормализует обычное количество ударов в груди, но… оно не успокаивалось, словно в него вкололи адреналин, и теперь она едва не задыхалась не от поцелуя, а от того, как быстро колотится самая важная часть составляющего человека.       Он смотрел ей в глаза, в упор, чувствуя себя несколько странно, но при этом хорошо. Уголки его губ немного приподнялись, образовывая слабую улыбку, и то которую он сдерживал. Улыбнись он так, как хотелось — порвалось бы пол лица, не меньше. Он ещё раз провел рукой по её волосам, опускаясь к шее, а от шеи к плечу, чуть притягивая девушку ближе. Мэйбл ещё раз прильнула к его губам и скользнула ими левее, целуя только уголок его губ, и замерла, ровно как и он, что спустя минуту сгреб Мэйбл в объятия.  — Я не умерла, — хрипло усмехнулась та, и он показал ей то, что должен был показать ещё до всего произошедшего в этой палате. Билл задрал рукав и объяснил ей всё, что было связано со сделкой. Это её, конечно, расстроило, потому что взгляд перевелся в сторону окна, она почти отвернулась от него, а нескрываемая неподдельная грусть вновь загорелась в её голубых глазах. Он протянул руки, обернул в области её живота, немного выше раны, и притянул её к себе, укладывая голову на её макушку и глубоко вздыхая.       Она так и провела с ним оставшиеся полтора часа, радуясь хотя бы меньшей возможности касаться его, обнимать его, целовать, трепать волосы, что давно привлекли её внимание; она была рада, несмотря на то, что узнала, а узнала она за сегодня многое. Мэйбл не хотела отходить от него ни на шаг; их пальцы рук были переплетены и уложены на его коленях, и просидели они так до самого конца, точнее за минуту до того, как ему пришлось отстраниться.       Вскоре, Билл был последним, кого она видела перед тем, как уснуть.

***

      Она вернулась домой спустя неделю после того, как пролежала в больнице. Диппер нес вещи, что они успели натаскать ей за все визиты, а дядя Стэн был очень рад возвращению племянницы, приготовив к её возвращению торт с кокосовым кремом. Мэйбл была счастлива, что все ужасы были позади, а ещё возрадовалась тому, что растянулась на своей кровати — на мягкой кровати с большой подушкой и её стикерами на спинке, — не то что на той больничной скрипучей и твердой койке.  — Так ты в курсе, кто напал на тебя? — поинтересовался Диппер и уже не в первый раз. Мэйбл на это лишь вздохнула и включила телевизор. Стэн первые пять минут комментировал шоу, что она выбрала, чем пару раз довел до припадочного смеха, а затем смолк.  — Диппер, я не хочу об этом говорить. — Она наткнулась на канал, по которому крутили её ранее любимый в детстве сериал «Уткатив», и решила остановиться на этом.  — Как я смогу помочь тебе, если ты не хочешь говорить, кто причинил тебе боль? — застонал брат, плюхнувшись рядом с ней. Он был осторожен, чтобы случайно не задеть её. — Мэйбл, нам нужно поймать убийцу.  — Не беспокойся, — пробормотала она, сжав руки в кулаки и ощутив несильную боль, из-за чего после поморщилась. — Я об этом позаботилась.       Диппер уставился на неё, как на ненормальную, а она с равнодушием встретила его взгляд своим. Пайнс открыл было рот, чтобы что-то сказать, как в Хижине раздался звонок. Стэн тут же поспешил открыть, а близнецы высунули головы из дверного проёма, чтобы узнать кто там. Это были Глифулы. Стэн тут же занялся Бадом, пригласив его на чашечку кофе, а Гидеон махнул рукой по пути и вошел в зал, где на полу сидели Пайнсы.  — Привет, Диппер, — поприветствовал он и с мягкой улыбкой посмотрел на Мэйбл. — И тебе привет, Вишенка. — Она кивнула и улыбнулась ему в знак приветствия. — Думаю, тайну мы так и не разгадаем, верно? — блондин скосил взгляд в сторону друга, а тот отрицательно покачал головой, бросая обиженные взгляды на свою сестру, что просто хохотала с выражения его лица.       Гидеон опустился рядом и протянул руку, чтобы взлохматить её волосы, но она вытянула назад шею и с недоумением уставилась на Глифула. Впрочем, как и он на неё. Отчего-то его прикосновений не шибко хотелось, особенно после того, что недавно произошло между ней и Биллом. Мысль о прикосновении другого парня к ней не позволяла спокойно реагировать. Она и вовсе встала на ноги и ушла, когда он попытался приобнять её за плечи. Это было странно, по его мнению, а Мэйбл просто не могла ничего с собой поделать.       Она зашла на кухню, где сидели Бад и её дядя, после чего включила маленький старый телевизор там и опустилась на кухонный стул. Стэнли переключил канал, едва она успела добраться до пульта.  — Дядя Стэн, мы же видели этот сериал уже миллион раз! — с наигранной обидой выдала она и улыбнулась. — Все мы знаем, что личные счета олигархов списала горничная.  — Спорю на десять баксов, что это на самом деле был дворецкий!       Мэйбл расхохоталась, вдруг осознав, что дядя провел её.

***

 — Мэйбл, это несправедливо!       Пайнс рассмеялась, откинув голову назад, и подувший ветер немного растрепал её длинные волосы. Диппер тоже засмеялся, но так и не отвел взгляда от дороги. Оба они знали, чем может закончится обычная поездка на автомобиле. Мэйбл закрыла глаза, почувствовав, что это был тот самый момент, когда она по-настоящему чувствовала себя свободной.       Она по-прежнему видела Билла, но не могла коснуться. Она скучала по его прикосновениям.       Они виделись, но не так часто. После инцидента с Тэдом он стал скудным, ему пришлось взять на себя больше обязанностей, как Коллекционеру Душ. По его словам, новые Жнецы рождались, а не создавались, и не было никаких сведений, когда появится новый. Он и Тэд были самыми старшими.  — Я решила принять твой совет. Я собираюсь поступить в колледж и уехать из Гравити Фолз, — сказала Мэйбл, когда вся марля оказалась снята, а сама она выздоровела и уже могла нормально шевелить руками.  — Хорошо, — ответил Билл и уставился на неё. Действительно уставился, мысленно отмечая, что пойдет за ней куда угодно; где бы она не оказалась. — Быть может, ты встретишь достойного человека.  — Перестань, Билл, — натянуто улыбнулась она, чувствуя жгучую боль в глубине души от его слов. Он говорил, но на самом деле лгал самому себе, что так просто отпустит её к другому. — Достойнее тебя, думаю, мне вряд ли кто-то попадется.       Сайфер ухмыльнулся, сжав свободную от трости руку в кулак. Он помнил, что теперь обнять её — вновь строжайшее ограничение.  — Всё будет хорошо, Звезда.       Это был короткий, несколько приятный для обоих диалог. Ей хотелось говорить с ним больше, но что она могла сделать? Билл как всегда то появлялся, то пропадал, когда ему заблагорассудится. Она могла лишь ждать его возвращения каждый раз, как только он освободится.       Что-то, что несколькими месяцами ранее ей сказал Тэд, засело где-то в её разуме. Он говорил, что когда-нибудь в конце концов Билл устанет от неё, и в то время она не поверила ему. Но спустя месяцы она поняла, что он прав. Хотя… быть может, Билл быстрее осознал, что им никогда не быть вместе, и что чем реже проводить их встречи, то тем быстрее она его забудет?       Хорошо. Но проблема в том, что в любом случае не сможет забыть он.       Диппер припарковался, несколько раз посигналив, из-за чего полусонный дядя Стэн выбежал из Хижины и стал угрожать племяннику сложенной газетой. Мэйбл расхохоталась и вышла из машины. А пока брат и дядя разговаривали, она с горькой улыбкой опустила глаза на конверт, что весь путь держала в руках.       Это было письмо о её принятии в колледж.