Глава 20.
10 декабря 2018 г., 16:35
– С днем рож-де-ни-я! – кричал я вместе со всеми и прыгал на постели сонного Влада, подстраховывая пятилетнюю Машеньку, которая забралась на постель первой и решила попрыгать.
В крохотную спальню Монплезира – которая, к слову, и не задумывалась спальней изначально, так, гардероб, не больше – набилась целая орава персонала и других жителей Петергофа, а мелкие просто любили любую движуху, поэтому не задумываясь напросились следом. Ну и Мотя. А вот мои мудрые старшие племянники этот утренний ритуал решили пропустить: то ли понимали всю дикость ситуации, то ли просто заигрались вчера в "Клуэдо" допоздна и сейчас отсыпались по своим дворцам и комнатам. В любом случае, сонный, прикрывающийся одеялом, хотя и так был в футболке, Влад выглядел презабавно. Он бормотал благодарности хриплым ото сна голосом, попутно пытаясь увернуться от летящих в него конфетти и от пятки Машеньки, которая так и норовила заехать в глаз.
К счастью, минут через пять толпа медленно начала рассасываться, мелких соблазняли тортом-мороженым, который ждал их после завтрака, и мой бедненький, ходящий ходуном Монплезир постепенно приходил в себя.
– А я не бедненький? – обиженно скуксился Влад, когда я вслух пожалел свой любимый дворец.
– А ты социофоб, вот кто ты, – показал я ему язык, схватил кем-то оставленную бумажную дуделку и дунул ею прямо в лицо имениннику.
Влад потешно поморщился, чем заставил меня дунуть от души ещё разок, но эффект от второго гонга был неутешителен – меня повалили на постель, отобрали из рук дуделку, выбросив её куда-то мне за голову с нескрываемым наслаждением, и куснули за плечо. Я захохотал во весь голос, но Влад быстренько заткнул меня глубоким поцелуем, заставив подавиться собственным смехом. Однако когда он оторвался от меня, улыбка всё ещё покоилась на моих губах, и я увидел, как она наконец расцветает и у него.
– Побегаем? – предложил я.
Мне и самому не нравилось всё это чрезмерное внимание в день рождения, поэтому я знал, что Влад оценит мои попытки сделать его день максимально спокойным и будничным. С любого именинника обычно всегда требуют исключительно хорошего настроения в его праздник, а ты, как дурак, не понимаешь, почему должен испытывать восторг от того события, руку к которому ты вообще не прилагал. Родился и родился, что в этом такого? И подарки с пожеланиями приятно получать, только если они от чистого сердца.
Мы немного пофизкультурили, даже спустились к пляжу и побегали там наперегонки. А за завтраком Владу звонили родители и сестра с поздравлениями. Я с затаённым дыханием слушал их голоса, Влад заметил это и разрешил передать им привет. Конечно же я растерялся и смог выдать только застенчивое "Здрасьте".
Так как мы решили приехать в Эрмитаж не к четырём, как договаривались с родителями, а в два, чтобы я смог прочитать ещё немного писем, то в запасе – по моим подсчётам – у нас было около четырёх с половиной часов. Я хотел провести их в верхних садах с младшими, потому что для полноценного пляжного отдыха градусов не хватало, а Влад мог бы спокойно сесть на лавку и, не отвлекаясь на меня, отвечать всем в социальных сетях и мессенджерах на поздравления.
Племянники бегали по живому лабиринту наперегонки с левретками. Моя самая любимая покоилась у меня на коленях, подставляя розовое от загара пузо. Карамелька успела выцвести за лето с цвета густой охры до нежно-золотистого, что делало её какой-то собачьей феей, не имевшей ничего общего с "простыми" сородичами. Я сделал пару фоток на телефон, чтобы любоваться на неё, когда буду в отъезде, потом навёл объектив на то место, где вроде бы сидел Влад, но в кадр он попал не один и совсем не сидящим. Влад нервно переступал с ноги на ногу и показывал что-то на телефоне подошедшему к нему Вадиму. Их выражения лиц мне не нравились. И ещё больше мне не нравилось, что Вадим после увиденного принялся кому-то названивать.
Вскоре Влад подошёл ко мне и подал руку, чтобы я встал с пледа.
– Едем в Эрмитаж. Немедленно.
– Что случилось? – оглянулся по сторонам я и последовал за Владом на парковку.
– Пока ничего. И будь уверен, ничего не случится, – заверил меня Влад так, что я ещё больше занервничал.
Но, к моему облегчению, когда мы сели-таки в машину, он счёл нужным мне объяснить.
– Получил смс-ку с неизвестного номера, – показал Влад мне телефон.
Я взял аппарат в руки и прочитал послание: "Сегодня в антракте оставьте Князя Алексея в уборной одного. На минутку, не более. Плачу 100 000".
– Долларов или рублей? – хмыкнул я.
– Мне интересней, откуда этот мудозвон знает, что вы собрались в Мариинку, – хрустнул пальцами Влад.
– А, так у нас там ложа своя, – пояснил я, отмахнувшись, – администрация всегда в курсе, если кто-то из Императорской семьи собирается посетить мероприятие. И они частенько продают эту информацию папарацци, чтобы те могли сделать фотки.
– И СБ ничего с администрацией не порешала? – возмутился Влад.
– Да бог с тобой! – успокоил я его: – Это же "договорной матч" админки и моих: "стервятники" платят театру не деньгами, а всякими благами на его нужды. Родительская схема, которую они придумали ещё в восьмидесятых. Зато среди персонала Мариинки есть наши люди. Одно из самых безопасных мест для посещения. И к тому же, с чего ты взял, что это мужик?
– В смысле? – не понял Влад, переведя взгляд обратно на экран телефона, и принял из моих рук аппарат.
– Ну, вполне возможно, что это какая-то журналистка. Хочет эксклюзив, все дела, – пожал я плечами.
– Уборные, насколько мне известно, разделены по половому признаку, да и дороговато для эксклюзива, не считаешь? – поднял брови Влад.
– Вот мы и вернулись к вопросу о курсе валюты, – расплылся я в улыбке.
– Тебя это совсем не напрягает? – удивленно заметил он.
Я искренне задумался, а затем помотал головой:
– Ты сделал всё согласно протоколу: сообщил вышестоящему сотруднику – поэтому я доволен, что меня не продали за сотку, и спокоен как удав, так как Императорская СБ – человеческий эквивалент каменной стены. В противном случае мы просто не пойдём на спектакль.
– Тебе не известен номер, кстати? – хмурый Влад снова продемонстрировал смс, и я сверил номер со своей адресной книгой. Совпадений не обнаружилось.
– Жаль только, что тебе настроение в такой день испортили, – вздохнул я и незаметно сжал его руку своей, водитель всё равно был занят дорогой.
– Вот об этом вообще не беспокойся, – заверил Влад и подмигнул мне, мол, прорвёмся.
Я внутренне растёкся лужицей по всему заднему сидению автомобиля, а чтобы не демонстрировать румянец, отвернулся к окну. Мы домчали до Эрмитажа практически без заторов, и прежде чем выйти из машины, я предупредил Влада:
– Ведём себя максимально спокойно. Считай, что это учебная тревога.
Тот закатил глаза было, но потом вдруг нахмурился задумчиво и хмыкнул.
Дома нас тут же попросили пройти к отцу. Влад уже без моих подсказок ориентировался на поворотах, так и норовя меня обогнать, заглянув за угол, хотя никакой опасности априори не могло быть в родных стенах.
– Ну и консилиум, – фыркнул я, когда мы зашли к отцу.
Помимо нас с Владом, в кабинете был сам папа, мама, Вадим, не успевший, как и мы, переодеться во что-то приличное, и даже начальник СБ в чёрном кителе с фирменной нашивкой – гербом Романовых – на плечах.
– Алёша, пойдём, – тут же подхватила меня под руку мама, – мужчинам надо уладить вопросы.
– Я вообще-то тоже мужчина, – обиженно буркнул я, утаскиваемый мамой в сторону двери.
– Николай Петрович, прошу прощения, но я должен уточнить, не... – услышал я обрывок Владовой фразы напоследок.
Я знал, о чём он спрашивает отца, однако ответ застать не успел. Что ж, в принципе, можно помучить маму.
– Ты, вроде, корреспонденцией хотел заняться? – как раз подала она голос.
– Ну да, мам, слушай, – поджал я губы неловко, – эта смс-ка – это не очередной папин закидон в адрес Влада?
– Что? Какой закидон? – почти искренне удивилась мама.
Я только неодобрительно покачал головой:
– Я знаю, что он его прессует периодически. Влад мне не рассказывает в подробностях, но я же вижу, что у папы едва ли не глаз дёргается от его вида. Может, эта глупая смс – это проверка на вшивость?
– Папе заняться, что ли, нечем? – округлила глаза мама, а потом вдруг хмыкнула и прищурилась.
Она закусила губу, потом пробормотала "а ну-ка" и достала телефон, чтобы уточнить наверняка. Папа из динамика послышался мне до глубины души оскорблённым такими вопросами в его адрес и, конечно же, заверил в своей невиновности.
– У меня нет причин не доверять папе, – положив трубку, ответила на мой вопрос мама.
– И что, семейный поход отменяется? – погрустнел я, – мы же и так никуда втроём почти не ходим, и неизвестно, когда ещё выдастся такая возможность...
– Ну-ну, не сгущай краски раньше времени, – утешила меня мама, приобняв за плечо, пока мы шли до моей комнаты, и сменила тему: – А что, кстати, тебе в письмах пишут?
– Секреты, – улыбнулся я, – истории свои, про влюблённости рассказывают. Забавные...
– Погоди, тебе же дети пишут, так? – уточнила мама и даже приостановилась.
– Ну да...
– Прикинь, а мне родители, – указала на себя она и задумалась хитренько, – интересно, сможем ли мы отыскать в наших с тобой письмах одну и ту же семью.
– А что тебе родители пишут? – удивился я.
– Как им дети признались после того, как тебя посмотрели, вопросы всякие задают: как с ЛГБТ-ребёнком обращаться и всё такое.
– А ты отвечаешь? – спросил я.
– А как же, – заверила мама, – я ещё вчера на "Эхе" как раз об этом говорила в эфире.
– О, я... Я не слышал, мам, – опустил глаза я.
– Может, и к лучшему, – усмехнулась она, – но, кстати, это хорошая идея: совместная беседа – позиция ребёнка и родителя, как считаешь?
– Да, неплохо, – пришлось мне согласиться.
– Тебе, кстати, Мила ещё не писала с подборкой подходящих интервью? – поинтересовалась мама.
– Писать-то писала, но только мне ничего не понравилось, – сморщился я.
Мама уже раскрыла было рот, чтобы что-то ответить, как у неё снова зазвонил телефон. Я мельком заметил, что на экране высветилось довольное лицо отца с подписью "Коленька" – чуть с завтраком не попрощался. Мама тем временем взяла трубку, послушала отца и набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать своё недовольство:
– Коль, я тебе что, профессиональный ходок по Эрмитажу? Можно нас, пожалуйста, не гонять взад-вперёд!.. Ладно, сейчас вернёмся, – с тяжёлым вздохом согласилась она и виновато посмотрела на меня.
Я пожал плечами, и мы пошли в обратную сторону, но маме в последний момент позвонил Лёня, и ей пришлось оставить меня. Войдя в кабинет, я увидел сидящего на одном из стульев Влада, вокруг которого полукругом собрались старшие мужчины, внимательно глядевшие в экран телефона. И все четверо, главное, галдели, как ненормальные, перебивая друг друга. А как только заметили меня, тут же нахохлились важно и замолчали.
– Лёш, – указал папа на стоящий напротив Влада стул.
Я послушно сел, мне впервые в этом кабинете было больше интересно, чем страшно услышать то, что мне собирались сказать. Отец переглянулся с начальником СБ, и тот, прочистив горло, отчитался:
– Симка оказалась нулевая, в смысле, что к паспорту не привязана, определить по номеру телефона местоположение тоже не получилось – писавший использовал "зеркало" – это когда крадётся существующий номер, который активно используется, но, например, в другом регионе.
– Клёво, а мне такой можно сделать? – попросил я.
СБшник нахмурился и обратился тяжёлым взглядом к отцу за поддержкой.
– Лёш, – подхватил тот, – в общем, мы посовещались и решили, что раз мы не можем вычислить писавшего прямо сейчас, то можно попробовать поймать его на живца? – вопросительно предложил он, – Ты как? Всё будет супербезопасно, если что, – заверил папа.
Я оглядел всех четверых и понял, что единственным, кто был против этой затеи, оказался Влад, что было неудивительно, если честно. Я лишь надеялся, что он яростно донёс свою позицию, чем смог заработать в глазах отца несколько очков.
– Как скажешь, папа, – скромно опустил я глаза в пол.
Влад тяжело засопел, остальные подобрались взволнованно. Я их понимал, такие детективные истории уже тысячу лет не случались с нашей семьей, чтобы с подкупом охраны – сюр какой-то! Конечно всем хотелось поиграть, если не в Шерлоков, то хотя бы в Глухарей.
– Так, пиши, – опустил Вадим руку на плечо Владу и задиктовал: – "Перевод по номеру телефона всей суммы в течение часа или сделка отменяется". А тебе, Лёш, вообще ничего не нужно будет делать: просто в антракте сходишь в уборную – безопасность мы обеспечим, шантажиста скрутим ещё на подходе, главное, чтобы подобрался достаточно близко.
Влад засопел ещё тяжелей, выдав своё очевидное несогласие.
– Может, хотя бы баллончик перцовый ему дадим? – подал голос он.
– Да покалечится ещё, – скептически оглядел меня начальник службы безопасности, потом опомнился и добавил: – Без обид, Ваше Высочество.
Я не смог сдержать смешка.
– Можно мне уже уйти? А то дел полно, – попросился я. Отец одобрительно кивнул, и я обратился к Владу, – Владислав, если перед операцией у вас выдастся свободная минутка, пожалуйста, зайдите ко мне. Карта Зимнего у вас есть.
– Конечно, Алексей, – кивнул он.
– И пожалуйста, не пропускайте обед, – обратился я напоследок ко всем.
Я почему-то и правда совсем не нервничал. И вообще подумал, что "перекупщик" этот какой-то дюже тупой: зачем самому СБшнику-то слать смс? Надо было мне! Чтобы я там всякие уловки придумывал для побега из-под зоркого надзора своего охранника. С другой стороны, на деньги я бы не позарился уж точно. В любом случае, меня ждала целая кипа непрочитанных писем, и я не собирался откладывать их на потом из-за мнимой угрозы безопасности. Поэтому я спокойно посидел в комнате, через пару часов вышел подышать свежим воздухом во внутреннем дворике, после чего вернулся к корреспонденции и отсортировал прочитанное по срочности ответов. Мила завела мне аккаунт в Твиттере и обещала верифицировать его в течение дня. И я тут же набросал пару ответов впрок, сохранив их у себя в заметках на телефоне.
Когда ко мне в комнату постучали, я только крикнул: "Открыто!", потому что очень удобно устроился на постели в своём эпистолярном гнезде. В дверном проёме тут же возникла голова Влада. Я улыбнулся и махнул ему рукой, чтобы заходил смелей.
– Как проходит подготовка к спецоперации? – улыбнулся я присевшему на край постели Владу.
– Как-как... Как репетиция парада на "Девятое мая"! – всплеснул руками тот, – "а ещё у нас такие прослушки есть", "а ещё такие шокеры", – передразнил он очевидно кого-то из охраны.
Я не смог сдержать тихого и искреннего смеха.
– Выкупили штук пятнадцать билетов на спектакль, чтобы своих на места посадить, – продолжил перечислять Влад, потом остановился и посмотрел на меня: – Ну, хотя бы ситуация под контролем.
– Флекс, флекс, флекс, – пропел я.
– Но да, – согласился Влад и выругался тихонько, – понторезы, блин.
– Да пусть, – махнул я рукой, – сам ещё заскучать в их годы успеешь, потом так же как ребёнок будешь радоваться возможности показать мощь. Такие штуки тоже нужны, чтобы механизм не заржавел. Лучше скажи, папá там тебя из своего чёрного списка за прошлое сокрытие данных вычеркнул?
– Похоже на то, – задумчиво кивнул Влад, – напоследок даже с днем рождения поздравил.
Это знание заметно подняло мне настроение, и мы отправились на поздний обед, после которого надо было уже начинать сборы в Мариинку. Абы как туда ходить было не принято, поэтому надо было надеть красивый костюм, причесаться и всем дружным мужским коллективом подождать сорок минут маму – последнее было обязательным условием для посещения любых публичных мест. В защиту мамы могу сказать, что выглядела она всегда отменно. Вот и в этот раз отец восхищённо отшатнулся, когда увидел маму в элегантном изумрудном платье в пол.
– Да уж, – заметила мама и подставила щёку под поцелуй, взяв отца под руку, – давно мы таким составом никуда не выходили.
– Ага, аж чуть больше недели, – саркастично возразил я.
– Ну, то не считалось, – отмахнулась она.
Мы расселись по автомобилям и отправились в театр. Ещё на подъезде я заметил небольшую кучку толпящихся у входа в здание папарацци. И это тоже для меня было отчасти в новинку. Мои родители каждому своему ребёнку старались уделять индивидуальное внимание, и я помню, как после их походов с моими братьями и сёстрами таблоиды гудели о выведенных в свет детях, помимо всего прочего. Но когда мама с папой уговаривали сходить куда-нибудь с ними меня, то на следующий день в газетах если и писали, то исключительно о нарядах Княгини. Не, я-то радовался, особенно когда постарше стал, да родителей чаще уговаривал на что-то менее публичное.
Из-за того, что с нами был отец, никто из репортёров и стримеров отвлекать и заваливать вопросами не решился – выкрикивали лишь приветствия, кто-то окликнул и меня. Я вздрогнул, но меня удачно прикрыл сбоку Влад, так что моей растерянной моськи запечатлеть не удалось никому. Я напоследок лишь неловко улыбнулся и шмыгнул за родителями в открытую охраной дверь. Нас тут же провели в ложу по техническому ходу, и в нос закрался типичный запах старинного театра.
– Так что было-то? Рубли или доллары? – снова поинтересовался я, присаживаясь на своё место.
– Евро, – без особого энтузиазма ответил севший рядом отец.
Я присвистнул:
– А что с этими деньгами потом будет? Вы их вернёте заказчику? – взыграло во мне любопытство.
– Ага, а ещё по головке погладим и домой на такси отпустим, – крякнул он.
– Ой, а вдруг это тренер по фехтованию обо мне вспомнил? – с притворным трепетом задумался я.
Повисла давящая пауза, пока мама не ущипнула меня за бок и не сказала:
– Лёш, я тебя в арфисты запишу, а то ты так виртуозно у папы на нервах играешь – талант пропадает!
К моему глубокому сожалению, ответить я ничего не успел, потому что прозвучал первый звонок.
Это была какая-то экспериментальная постановка чего-то определённо классического, но у меня складывалось ощущение, что режиссер плотно сидел на веществах. Театр – вообще страшно занимательное мероприятие, но в этот раз страшного было больше, чем занимательного. Какие-то люди пели, другие кричали, третьи плакали – последние находились, в основном, в зале. Иногда мне хотелось к ним присоединиться, но я стойко держался, тем более, что мама периодически шептала себе под нос: "Восхитительно", – и уж очень хотелось разделить восторг.
В отличие от нас с мамой, всем остальным нашим мужчинам было не до пьесы. Рация стоящего рядом Влада не затыкалась практически ни на секунду, а когда я открытым текстом попросил его сделать потише звук, потому что на мои многозначительные взгляды он не реагировал, Влад только отошёл ближе к выходу и подальше от меня. Пришлось томительно вздыхать и наблюдать, по сути, две постановки одновременно.
Когда объявили конец первого акта, я уже по своему собственному желанию готов был сорваться в несчастную уборную, лишь бы эти питбули прекратили наматывать круги в ожидании жертвы, нервируя и меня.
– Действуешь согласно инструкции, – наказал мне Вадим на выходе из ложи, – никакой самодеятельности: зашёл в кабинку, полторы минуты ждёшь, обязательно спусти воду перед выходом, потом к умывальнику и на выход.
Я сделал большие глаза, мол, голова от такого количества информации сейчас взорвётся, но кивнул. Мы вдвоём с Владом отправились в увлекательное путешествие до уборной. Я в упор не понимал, как вся эта доблестная рать собиралась искать "шантажиста" в общем туалете, ведь там сейчас должно было быть типичное столпотворение. И я всё ещё не мог постигнуть намерений незнакомца.
– Я тебя тут подожду, – громко и чётко с каменным лицом объявил Влад, когда мы дошли до входа в уборную.
– Да, конечно, – отозвался я и толкнул дверь.
Я ступил внутрь и тут же весь план Вадима начал расходиться по швам. Прежде всего из-за очереди в кабинки. Я достал телефон и отбил сообщение об этом Владу:
"Здесь большая очередь в кабинки. Мне всё равно стоять?"
Заминка – принимают коллективное решение...
"Стой" – ответил после паузы Влад.
Я спрятал телефон в карман и начал безрадостное ожидание. С другой стороны, позывы тела сообщали, что мне и правда нужна была кабинка.
– Извините, а вы... Князь Алексей? – тактично постучали пальцем по моему плечу.
Я обернулся и оглядел побеспокоившего меня мужчину: выше меня, в костюме, с "голливудской" улыбкой на пол-лица. На вид ему было около тридцати, может, чуть меньше.
– Эм... Да, а вы?.. – растерянно оглянулся по сторонам я, мол, серьёзно? Чувак, ты заводишь со мной разговор в туалете?
И тут до меня медленно начало доходить, что это и есть заказчик – я увидел очень дорогие часы "Шопард", выглянувшие из рукава, запонки с переливающимся в ярком свете уборной комнаты бриллиантом, и аккуратный гвоздик в мочке уха, тоже явно не из серебра и фианита. Ха, а чувак ведь знал, что постучать меня по плечу он не сможет при наличии около меня охранника. Вполне возможно, что он уже видел, как Влад кого-то отбортовывает, например, на вечере в Петергофе.
– Простите, а я вас знаю? – не дожидаясь ответа спросил я и соврал, – у вас лицо такое знакомое...
– О, – посветлел незнакомец, – да, я... Я был в числе приглашённых на июльский приём Императора...
Бинго!
– ...Но там было так много людей, так много желающих с вами пообщаться, что я не решился подойти, – улыбнулся ещё шире он, – я Сергей. Сергей Васнецов, владелец "Гранд Рашн Медиа".
Вот это да! Я не знал этого мужика, но о его компании мне – как и половине страны, а то и больше – было известно. Это огромный холдинг, в который входили многие традиционные СМИ: каналы телевидения, журналы, газеты.
– Простите, а почему вы хотели пообщаться именно со мной? – неловко улыбнулся я уголком губ.
– Вы э-э-э... Вы мне понравились, – огорошил меня Сергей, – уже после вашего выступления в Думе я понял, что сглупил, не найдя в себе смелости подойти к вам и познакомиться.
"Зато сейчас, в толчке Мариинки хватило и смелости, и ста тысяч евро," – едва ли не хмыкнул вслух я. Теперь было кристально ясно, как он узнал, что я с родителями буду здесь – его сотрудники ему и сообщили, когда тем сообщила администрация театра. Интересно, как долго он меня пас?..
– Понимаю, я выбрал не лучшее место для знакомства, – будто бы прочитал мои мысли Сергей, – но скажите, у меня есть шанс? В смысле, не подумайте ничего такого, просто встреча, свидание, если хотите. Или у вас с принцем и правда всё серьёзно?
– С каким принцем? – резко отшатнулся я, поняв, что не улавливаю сути разговора.
– Ну как, принц Шон, из Сассекской ветки Британской королевы, – ответил так, будто это должно было быть очевидно для меня, Сергей.
Не, Шона я знал, причём с пелёнок, мы были ровесниками, и он даже приходился какой-то там водой на киселе мне, так как мой прапрадед был кузеном прадедушки Елизаветы Второй. Отец, но больше, конечно, дед, не забывал о своих корнях и родственниках, поэтому периодически устраивал нам поездки в Англию, так же как организовывал приёмы для Британских гостей. Собственно, благодаря этим мероприятиям я и знал Шона. Только в упор не понимал, при чём тут он.
– Простите, а при чём тут Шон? – обозначил я вопрос.
– О, даже так, без регалий, – пробормотал Сергей и продолжил нормальным голосом, – когда принц Шон сделал заявление на следующий день после вас, мы всей редакцией удивились такому пикантному совпадению, и коллеги в шутку предположили, что готовится очередной брак по договорённости. Такой традиционный, пусть и... нетрадиционный, – усмехнулся каламбуру он. А мне почему-то стало несмешно. – Честно говоря, я до последнего надеялся, что это и правда всего лишь шутки, однако слухов становится всё больше. Скажите, вас действительно готовят к браку с одним из Британских наследников?
– Какая чушь, мы вообще с ним родственники, – возмутился я в полголоса, чтобы не привлекать чужое внимание.
– Ну, во-первых, продолжение рода вам не светит, а во-вторых, среди вас, венценосных особ, это никогда не было чем-то предосудительным, – вздёрнул бровь Сергей.
Я изо всех сил попытался сохранить спокойствие, хотя этот Сергей дико меня выбесил. Мало того, что поставил на уши всю мою охрану вместе с отцом из-за своей прихоти подкатить ко мне свои яйца, так теперь ещё и такую сомнительную помолвку вменял.
– Простите, а вы сейчас на полном серьёзе пытаетесь завоевать моё расположение, обвиняя меня в инцесте? – в лоб спросил я его.
Сергей изменился в лице, даже моргнул одним глазом нервно, после чего пошёл пятнами стыда.
– Боже, простите, я... Я совершенно не хотел вас оскорбить. Наоборот! – положил он руку на сердце, – я хочу вам помочь! Избежать этого ненавистного брака. Со мной, – уточнил он воодушевлённо.
Ошеломительный мудозвон. Просто музейный экземпляр.
– Слушайте меня внимательно, Сергей, – начал я, – мы окружены сотрудниками Императорской службы безопасности. Я понимаю, вы не хотели мне зла, хотя вы явно думаете, что всё в этой жизни можно купить. В том числе и угрозу моей безопасности, просто потому что я вам понравился. Боже! Вы ведь даже не знаете меня! – я сделал глубокий вдох и продолжил: – Однако сейчас я дам вам шанс. Вы должны выйти из туалета немедленно и добровольно сдаться в руки охраны, после чего чётко, ясно и правдиво сказать, зачем вы хотели подкупить моего специалиста СБ, и тогда, возможно, вас отпустят с миром. И даже не в Сибирь, а куда-нибудь заграницу, пусть и без права на въезд. Всё-таки вы не последний человек в этой стране и сделали для неё много хорошего.
Сергей, не говоря ни слова, развернулся и пошёл на выход – за ним тут же развернулась пара человек из очереди – а у меня как раз освободилась одна из кабинок. Когда я справил свою нужду, сделал пару успокоительных вдохов, чтобы руки перестали дрожать от услышанной в мой адрес мерзости, и вышел к умывальникам, туалет уже опустел. А рядом с раковинами стоял Влад.
Я молча начал намыливать руки. Меня страшно бесило то, что вся эта ситуация меня бесила. Что я оказался в центре внимания по такому идиотскому поводу – богатый мужик захотел снять не простого, а царского пидорочка. Меня. Меня хотели, блядь, "спасти от ненавистного брака", при том, что и брака-то никакого нет. Лучше бы я не знал того, что этот Сергей мне нарассказывал. Эти мерзкие слухи – я сейчас от них отмыться хотел, держа руки вторую минуту под водой – про мою личную жизнь, про мнимую расчётливость моих родителей. Они бы никогда – никогда! – не женили меня против воли. Мама сама говорила, что они с отцом одобрят мой выбор.
Меня вывел из раздумий первый звонок на второй акт, я выключил воду и понял, что не хочу досматривать постановку, но делать было нечего. Оставшееся время прошло как в тумане. Мне хотелось поскорее спрятаться от любопытных глаз, а лучше всего оказаться в Монплезире в объятиях Влада. Боже, это, наверное, худший его день рождения. И всё по моей вине. Но, конечно, виду я не подавал. Не хотелось портить вечер маме, которая была увлечена происходящим на сцене, и довольному проведённой операцией папе.
Когда спектакль наконец закончился, я попросился вернуться в Эрмитаж в одной машине с родителями. И так как "военное положение" было отменено, мы спокойно уселись все вместе.
– Мам, а помнишь, ты сказала, что вы с папой одобрите мой выбор? – спросил я маму, пока мы ехали по вечернему Петербургу.
– Конечно, сынок, – заверила меня мама.
– Даже если это будет кто-то из... простых? – уточнил я.
– Ты сейчас реально меня об этом спрашиваешь? – ухмыльнулась мама, – к чему эти расспросы, Лёш? Пойми, конечно мы с отцом хотим тебе только хорошего. Нет, даже не так, мы хотим тебе самого лучшего, – поправилась она, – но мы вправе только, ну, посоветовать, к примеру, а так окончательный выбор-то за тобой.
И тем не менее СБшника подобрали мне они, поставив перед фактом, ассистента тоже взяли без моего согласия. Да, пока что их "советы" были очень точны, но... У меня зародилось подозрение, что и "мой выбор" они мне тоже когда-нибудь сами подберут. И эта формулировка: "Мы хотим тебе самого лучшего"...
– Вы знали, что Шон гей? – спросил вдруг я.
– О, до его заявления – нет, но не переживай, – похлопала меня по руке мама, – мы отправили от твоего имени трогательное письмо с восхищением его смелостью. Всё-таки он упоминал, что был вдохновлён твоим примером.
Сердце почему-то пропустило удар, когда я услышал, что родители вели переписку от моего имени, но я не подал виду. Лишь отвернулся к окну, понимая, что сегодня вечером я приеду домой и впервые в жизни прочту газетные заметки о себе. У меня было очень плохое предчувствие.
