Отношения - это больно?

Не помню, как все началось. Я просто поцеловал ее. И вот теперь веду разговоры с совестью. Со своей совестью. Мы, как ангел и демон. Все болезненно, вроде бы не по-настоящему... а так хочется. Просто хочется... ее. Я всегда ненавидел себя. За то, что бываю грубым. Однако, это то, чем я живу. Я так привык. Редко бывал с девушками. Но - она. Пьянит и манит. А я веду себя с ней, как подонок. Часто вижу на ее теле последствия наших отношений. Эти маленькие, причиняющие боль, синие пятнышка. А все от того, что во всем - моя привычка быть таким вот. Сильным, жестоким. Она терпела... и терпит, но почему? Веду себя, как зверь, а она терпит. А ведь не любит меня. Мы просто пользуемся друг другом. И за это снова виню себя. Почему-то так сложилось, что у нас с ней был просто секс. А теперь понимаю... что, влюбился, ведь она мне нравится. Я, проснувшись сейчас, под утро, тихо слушаю разгулявшийся ливень. Огонь по венам, как героин в крови. И так жестко. Она - как наркотик. Никогда не говорил ей об этом, но если она уйдет - я сломаюсь. Я разобью себе сердце. И не попытаюсь склеить. Когда оно перестанет биться, я больше никогда не полюблю. Или нет? Помню инцидент с Костей. Так отчетливо... и именно сейчас, почему-то, вспомнил об этом... когда тяжелые капли скачут по листве, когда где-то уже светлеет, и я, кажется, слышу мелодию органа, пение измученных душ... схожу с ума. Постепенно. И бесповоротно. Я тогда хорошо обработал опера. Он был моим другом, и мне нравилась Ира. Слева - он, справа - она. Я выбрал ее. И такое чувство, словно я сейчас распускаю сопли-слюни. А это не по мужски. Нет, нельзя. Я никогда ей не скажу о том, что влюбился. И я бы мог дарить ей цветы, приглашать куда-нибудь. Но... знаю, что не согласится. Она боится. Отношений боится. Ее предали, и она отрастила себе черные крылья. Она вылезла из кокона, но эти крылья легко толкнут в грудь, одаряя жестом "не подходи ближе". И эти крылья спокойно унесут ее к небесам. А я... я всегда был земным. Никогда не витал в облаках. Привык к рациональному, приземленному способу жизни. И мы такие разные. Абсолютно. Как часто мы сидели с ней в парке, на покрывале. Она смотрела на небо и рассказывала о чем-то ином. Не обыденном, необычном. А я слушал. Пытался привыкнуть к тому, что она открывает мне глаза на мир. Нет, я должен прекратить это. Я терзаю ее. Как леопард, загнавший в тупик грациозную лань. Я просто терзаю ее. А потом иду домой и утопаю в потоках алкоголя. Потому что снова не сдержал своего зверя. Я не умею обращаться с девушками. А ведь мне всего двадцать восемь. До дня рождения - меньше года. Мне почти тридцать. Что я такое? Кто я? Для чего сижу и занимаюсь самокопанием? Ира... спит, наверное, сейчас. Помню, как впервые пришел к ней. Открыла мне, изумилась. "Что ты здесь делаешь?" - спросила так нежно, приветливо. У нее был выходной. После дежурства. Как и у меня. Зашел, снял куртку. Предложила чай. Попросил кофе. А потом, во мне как перемкнуло. Удержал ее за руку. Подошел ближе. Провел пальцем по щеке. Любуясь золотом ее волос, наклонился к уху. Спросил: "Ты мне позволишь?". Начал целовать в щеку, а затем добрался до губ. Нежный... вопросительный поцелуй. А она - руки на плечи. Я знал, что ей больно. Рана еще не зажила. После того поцелуя в парке, мы стали реже общаться. И вот, я решился. Просто пришел к ней, спросил и получил разрешение. Медленно повела меня в спальню. Это был вечер. Ее форма была аккуратно приготовлена на стуле. На завтра. А пока я просто продолжаю ее целовать. Слышу ее мимолетные фразы: "Пообещай, что это несерьезно...", "Не требуй от меня многого" и в конце концов, "Я хочу тебя". Я просто подчинился ее желанию. Пообещал, что все это на один раз. Что я не поставлю ее перед выбором. Дружба или любовь. И сдержал слово. Она не выбирала. Ни дружбу, ни любовь. Я был готов сдерживать себя на работе, чтобы не поцеловать ее в ее кабинете, по вечерам заходить на чай. Но, что-то изменилось. Я стал другим. Просто приходил и брал то, что мне нужно. Так случилось и с Иркой. Я просто пришел, раздел ее. Подчинил своей воле. Она и сама потом отдалась в мои объятия. Но, поначалу, пыталась оттолкнуть меня. Наверное, не хотела, чтоб все зашло далеко. Но, я уже не мог остановиться. Она стала моей. Помню, как потерпевшие, дела которых она вела... в частности, парни... приходили к ней, просили о встрече. И я начал злится. Поругался с ней из-за какого-то Леши, что ли. А вечером снова прижал ее к стенке и поставил перед фактом - ты моя. Это трудные отношения. Ибо все как-то неправильно. Зашел на кухню. Мама тихо спала в своей комнате. Если бы она знала, что творит ее сын. Поставил чайник. Захотелось курить. Вышел на балкон. Руки дрожали. Зажигалка не поддавалась. Оставил эту идею. Просто стоял и нюхал сигарету в моих руках. Открыл окно, позволив говорить дождю со мной напрямую. В отдел... на девять. Нет, ни за что. Вчера я пришел к ней в кабинет. И там все случилось по обычному сценарию. Нет, как-то это все меняет меня с каждым разом все больше и больше. Нет, все... перемены. Перемены. Никакой больше боли. Никакого принуждения. Только по желанию. Решено. Утро. Тяжелое. Я так и не заснул. Собрался. Приготовил завтрак для мамы. Поцеловал ее на прощание и побежал на работу. Никита, дежурный, сказал зайти к Захарову. Постучал. Вошел. Валерий Андреевич сказал присесть. Он ждал. Но, кого? "Подожди..." - сказал и вышел. Осмотрел кабинет. Надо будет поговорить с Ириной. Все, сегодня же. Пролить свет на ситуацию. Если она скажет, я уйду. Если попросит остаться - даст надежду. Дверь открылась. Ира. Села рядом. Захаров подошел к окну. Нежно прикоснулся к ней, положив руку на колено. Не так поняла меня, сбросила ладонь. Валерий Андреевич начал. "Мне сказали кое-что, связанное с вами. Я не должен был этого знать до завтра. Однако, что есть, то есть..." - говорил ровно, уверенно. А я словно не слушал его. Сводил с ума запах ее духов. Терпкий, в то же время, нежный. Думал о том, как завяжу с ней разговор. Захаров не поворачивался к нам: "Так вот... мне сказали, что... - я посмотрел на Иру, - связи с этим, - взял ее за руку, - поздравляю, - сжала мою ладонь, - можно смело готовится на повышение!". Что? Я задал этот вопрос вслух. Захаров улыбнулся: "Да, Стас. Повышение". Ира посмотрела на меня. В ее глазах - ликование. Валерий Андреевич добавил: "Поскольку я стану начальником ОВД, ты, Ириша, станешь начальницей СО. Вот такие пироги...". Мы вышли из кабинета в состоянии шока. Зимина, как всегда, в своей манере, вскинула бровь. "Надо же..." - она посмотрела на меня. "Ириша, ты обедаешь?" - "Да" - "Пойдем вместе?". Ира удивилась. Мы уже почти месяц никуда не ходили вдвоем. "Хорошо" - собралась уйти. "Ир..." - "Да?" - "Я... до встречи". Я знал, что будет не просто... но надо что-то менять. И вот, я жду обеда... как последней возможности все исправить.