Ткани, кофе, два стола

Возвращается из душа он всё ещё влажным, а вот состояние улучшается просто в разы. Ганнибал накрывает стол с таким роскошеством, словно здесь будет происходить фотосессия для журнала, тем не менее пахнет всё более чем восхитительно, а с остальным Уилл справится. Вкус оказывается настолько же впечатляющим, как запах, и Ганнибал, попирая все нормы приличия, просто светится гордостью, наблюдая за тем, как Уилл уминает за обе щёки. Он и вправду похож на сердобольную бабулю, желающую тебя откормить. Также Ганнибал наполняет два бокала розовым вином. Уилл поднимает напиток, некоторое время рассматривая его, прежде чем втянуть запах и сделать глоток. Затем он склоняет голову, оценивая вкус. — Ну и как тебе? — интересуется Ганнибал после затянувшегося молчания. — Вообще-то я больше по виски, — отвечает Уилл. — Но это вино превосходно. Ганнибал усмехается. — Чего и следовало ожидать. — Не разбираюсь в винах и даже не буду притворяться. — Тем не менее оно восхитительно, заверяю тебя. Скажи, что ты слышишь в букете? Уилл вздыхает, но решает подыгрывать, делая ещё один глоток и долго смакуя вино во рту. — …Нечто схожее с розой. Свежие, яркие, ягодные нотки и сухой привкус. Я одобряю результат, но это не показатель. Ганнибал смеётся. — Вот что мне в тебе понравилось, когда мы впервые встретились. — Тебе даже что-то во мне понравилось? — Уилл приподнимает брови, делая ещё глоток. — Ты же смотрел на меня как на облитого мочой бездомного, который украл приглашение на биеннале с бесплатной выпивкой и в результате вывернул на рубашку всё содержимое буфета. — Ну же, ну же, Уилл. Не так уж плохо ты пах. Разве что одет был действительно как бездомный. — …Ну и как же я пах? Ноздри Ганнибала слегка расширяются, словно он пытается втянуть хоть чуточку запаха, чтобы обновить воспоминания. — Ты пах словно дым, немного лёгкого пота, и всё это сбрызнуто едкой нотой беспокойства. А ещё тебе следовало бы поискать нечто более подходящее, чем твой ужасный лосьон после бритья. — Мне его дарят на Рождество, — протестует Уилл. — И обычно я не бреюсь неделями. — Знаю, — продолжил Ганнибал. — Сейчас ты пахнешь собой и моим гелем для душа с ароматом фрезии. Мне это по вкусу. — Ты в курсе, что от твоей манеры выражаться мурашки по телу ползут? — Да, мне уже говорили. Он отставляет бокал в сторону и одаривает Уилла мелкой дьявольской усмешкой. — А ещё мне говорили о тебе. — Уилл фыркает, даже не сомневаясь в этом. — Синестезия* не так уж распространена, а люди привыкли бояться того, чего не понимают. — …Ну, а я посчитал тебя каким-то самовлюблённым хреном. — Уилл рискует секундой зрительного контакта, прежде чем вернуться к тарелке. — Имею в виду, когда мы встретились впервые. Сейчас я кажусь себе слишком жестоким. Ганнибал снова отвечает улыбкой. — Не буду спорить, но я прощаю тебя. После ужина они усаживаются в гостиной с невыносимо роскошной мебелью и допивают остатки вина. После исповеди Ганнибала о своём природном вкусе на хорошие вещи и стервозных моделей, что неминуемо привело его в индустрию красоты, заходит речь и об ответном жесте. — А как оказался в этой сфере ты? — Не веришь моему интервью? — Я верю в историю, что тебя затянули друзья с дизайнерских курсов и помогли обустроиться в бизнесе, но откуда началась твоя страсть? Это явно случилось раньше. — …И я расскажу тебе, только потому что наполовину пьян, а если ты кому проболтаешься, то придушу тебя нахрен, так пойдёт? — Пойдёт, — говорит Ганнибал, и его слова звучат на полном серьёзе. Уилл делает вдох. — Никогда по-настоящему не знал свою мать. Всё, что я помню о ней — оставшиеся от неё вещи. — Он пытается скрыть неловкость от собственного рассказа, смешанную с одному ему понятным самоотвращением. — Не помню её лица, но зато отлично помню красные туфли и один из браслетов, который малышом оборачивал три раза вокруг собственного запястья. Господи, мне было всего года два. А позже. Позже мне просто хотелось иметь рядом с собой какие-то красивые вещи. Отца волновала эта склонность, но он был занятым человеком, к тому же я не мучил котят и не устраивал поджогов. — Поджоги может и устраивал, а вот животных мучать — точно нет. Ты слишком нежный. — Спасибо, пожалуй. — Пока не за что. — А если наложить на это всё мою грёбанную сверхчувствительность, то вещи меня просто пленяли. Увидишь девушку в голубом, она рассмеётся тебе, и вот от звука всё становится золотым, а она сама — похожей на летнее небо. — Следует глоток вина. — Никогда не знаешь, когда это случится в следующий раз. Вспышки похожи на сенсорную перегрузку, но это не такая уж большая проблема. Часть моих вещей такова, потому что я такими их слышу, звуки придают коллекции форму. Ещё одна вежливая улыбка. — В каком чудесном и странном мире ты существуешь. — Большинство людей зацикливаются на странностях, — говорит Уилл, пытаясь вложить поменьше горечи в собственные слова. — Большинство людей меня утомляют. Мне приятно сотрудничать с тем, кто не входит в сие большинство. — Ха. Мы уже сотрудничаем, а не быстро? — Полагаю, этот ретро-футуристический китч стал чересчур повсеместным, но мы с тобой сможем улучшить его. — Я даже не знал, что это до сих пор считается китчем. А ещё я люблю научную фантастику, ну и дальше что? Моя концепция включает различные вариации прогнозируемого будущего. Чёртовы завалы роботов, утопические города, возврат к доисторической эпохе… знаешь, всё такое подобное. — Тебе известно об этом течении гораздо больше, чем мне, — произносит Ганнибал. — Пытаюсь решить, насколько избито использовать отсылки к «Метрополису»**, ведь его и так используют все подряд. — Его используют все подряд, потому что он хорош, Ганнибал, — возражает Уилл. Ганнибал хихикает. — Сказано, как про тебя самого. — Успех это сущее наказание. — Уилл вздыхает. — Не то что я не люблю его, просто… когда новая коллекция полностью захватывает контроль над всем моим разумом, это пугает, да и работать по тридцать шесть часов в день с возрастом становится всё сложнее. — Именно поэтому я здесь, чтобы помочь тебе, — говорит Ганнибал. Уилл помнит острые линии и аксессуары в виде костей из коллекции «Зубы» и решает, что содействие Ганнибала только повысит качество конечного результата.