Ткани, кофе, два стола

Получив первое разрешение, Ганнибал ведёт себя так, словно неистовые лобызания с соавтором коллекции в качестве начала каждого рабочего дня самая естественная вещь в мире. Сначала это слегка действует на нервы, но с течением дня Уилл свыкается. Они работают и обсуждают модели, словно ничегошеньки не происходит, и Уилл даже склонен дурачить себя мыслями, что это действительно так, будто бы не смакует он старое бренди и сладкую кровь каждый раз, стоит только заглянуть в глаза Ганнибала. Он старается не смотреть слишком часто, но ловит себя на том, что делает это снова и снова. Сейчас Уилл не смотрит ни на кого, глубоко погрузившись в один из дизайнов Ганнибала и любуясь чёткими линиями корсажа, хотя лично он изменил бы юбку, чтобы приблизить общую модель к стилю арт-деко. Линии в его голове играют мягкими, перламутровыми колокольчиками, и он настолько поглощён их звучанием, что даже не слышит, как приближается Ганнибал, не замечает его стоящим рядом со столом, пока эскиз не оказывается завершён. — Давно ты здесь? — бормочет Уилл, протирая глаза и сражаясь с внезапным порывом прикрыть работу. Ганнибал расплывается в улыбке. — Где-то между одной и пятью минутами, — отвечает тот. — Ты голоден? Эта фраза действует как магическое заклинание, в момент заставляя желудок Уилла заурчать от голода, напоминая, что его последней нормальной едой был вчерашний ланч. Он морщится. — Даже более чем. — Пообедаем вместе? — …Это свидание? — бормочет Уилл, внезапно остро осознавая своё перепачканное графитом лицо, трёхдневную щетину алкоголика и поношенную клетчатую рубашку с протёртыми локтями. — Безусловно, — отвечает Ганнибал с ещё более широкой улыбкой. — Рядом с нами находится превосходный суши-бар. Уилл поднимает взгляд и снова смакует взгляд его глаз. — …Добро, — мягко произносит он, и Ганнибал аж светится от счастья. Уилл удалятся на пару минут, чтобы умыться и смыть графит с ладоней, а затем долго роется в рабочем гардеробе в поисках тёмно-зелёной рубашки, оставшейся от дефиле ещё с прошлой зимы. Он вешает своё клетчатое недоразумение на свободное место, а зелёную рубашку застёгивает на все пуговицы поверх футболки. Для Уилла такой облик слишком кричащий, но он не может убедить себя в том, что выглядит плохо. Ткань — переливчатый шёлк, насыщенный зелёный цвет деформируется оттенками золотых нитей, которые придают ему сияющие отблески. В целом это выглядит как сердце соснового леса посреди лета, а на вкус — как обычный творожный пудинг, золотое мерцание добавляет низкий звон колокола и слабый привкус свежего яблока. Модели обычно повыше Уилла, но редко шире в плечах. Рубашка сидит идеально, словно на него и пошита, а если нижняя кромка находится ближе к коленям, чем было задумано, то это не сильно бросается в глаза. Вытачки на талии и лёгкий намёк на длину туники только стройнят его, аналогично и закатанные рукава, в общем, это и так последний способ обрести презентабельность в рекордно короткие сроки. Когда они с Ганнибалом встречаются в фойе, сложно сказать, смотрит ли тот на него с одобрением или со скрытым смущением. В решении пойти в суши-бар одежда оказывается только одним из двух препятствий, потому что находится этот бар в переливающимся всеми красками торговом центре, куда Уилл никогда бы не отправился в здравом уме и трезвой памяти. Всё настолько яркое, цветное и плотно набитое человеческими ничтожествами, что Уиллу явно необходима клюшка для гольфа, чтобы проталкиваться между ними, но даже с клюшкой он и не стал бы этого делать ради нескольких потрясающих ресторанов и ещё парочки просто хороших. Как истинный джентльмен, Ганнибал идёт по наружному краю прохода и придерживает все стеклянные двери, в которые они с Уиллом врезаются по дороге. — Не стоит волноваться, — говорит Ганнибал, придерживая Уилла под локоть, когда тот морщится и даже немного колеблется на ходу. — Мы спрячемся в самом укромном месте. Достаточно уверенно они поднимаются двумя этажами выше и затем попадают в место, которое, вне всяких сомнений, можно назвать самым тихим в громадном торговом центре. Перед ними даже пустая витрина. Ганнибал сообщает, что это место стало яблоком раздора между несколькими компаниями, и, по всей очевидности, здесь разместится Sephora, а затем любезно провожает Уилла в ресторан под названием Umi to Oka. Для такого, как Уилл, декор заведения чрезвычайно важен. Поскольку редко можно предвидеть моменты, когда он начнёт слышать и чувствовать на вкус цвета, любой минимализм в интерьере только в плюс, поэтому тусклый фон с чёрно-белыми рисунками и надписями на стенах в сочетании с чёрными стеклянными столешницами подходит почти идеально. На каждом столе установлен небольшой глиняный кувшин с соевым соусом, а также набор подходящих по стилю блюд, рядом лежит жёлтый лист растения, которое, по всей очевидности, является распространённым в Японии дланевидным клёном. Уилл слегка выныривает из красного пения, когда их приветствует официантка. Ганнибал занимает места у бара, и Уилл устраивается рядом с ним на табурете, пока девушка раскладывает меню и разливает воду, прежде чем снова упорхнуть. Шеф-поваром оказывается роскошная женщина со слегка воздушной внешностью. Её чёрные глаза пронзают их на мгновение, прежде чем она слегка кланяется. — Irasshaimase*, — произносит она в приветствие, немного безжизненная в лучах света, исходящих от звука её голоса. Уилл моргает, чтобы очистить зрение, а Ганнибал легко смеётся. — Чио, тебе что, действительно так важно притворяться, что мы незнакомы? — Предпочитаю профессионализм, — отвечает она, в то время как Уилл улыбается тоже, соображая, что это и есть сестра Ганнибала. — Сегодняшнее специальное предложение — чирашидзуши**, — сообщает Чио, — и мы готовим это блюдо по-настоящему вкусно. Её самообладание прохладнее льда, и Ганнибал ухмыляется. — Imouto-chan wa kawaii***, — воркует он, и Чио закатывает глаза. — Раз уж ты так жаждешь фамильярности, то представь меня своему другу, — говорит она в ответ. — Думал, ты никогда не попросишь. Чио, дорогая, это Уилл Грэм. Она пытается скрыть загоревшийся сиянием взгляд и снова делает небольшой поклон. — Мистер Грэм. Мне очень нравятся ваши работы. — Вообще-то это значит, что они составляют половину её гардероба, — говорит Ганнибал, и Чио тут же краснеет — её румянец до невозможного очарователен. — Это честь для меня, — отвечает Уилл, а её лицо от лучистой улыбки становится чуть менее идеальным и гораздо более красивым.